Бесконечно Сказочное Лето, или Берендей в "Совёнке"

      По размеру комната оказалась сравнима с боксом в каком-нибудь гаражном кооперативе. И выглядела в точности так же, как на картинках в игре. Двухэтажная кровать, железные шкафы, огнетушители, противогазы…       В оригинальном «Лете» Семён сказал, что здесь имелось всё, чтобы поддерживать длительное существование людей во время войны: от костюмов химзащиты, сухпайков и канистр с водой до радио и измерительной аппаратуры. А вот главного — санузла — тут почему-то не предусмотрели. И как они мыслили «длительное существование» без него? Неужели планировали бегать в соседний туннель? Или же мы плохо искали?      В шкафу с запасами еды стоял сильный запах плесени. Кажется, некоторые продукты утратили свою съедобность. Отведаешь таких, сутки с горшка не слезешь. А его-то тут и нет…      — Сеня, взгляни, — киса подбежала к столу с аппаратурой. — Кажется, Шурик здесь уже побывал.      Действительно, некоторые приборы были разобраны, в них явно не хватало многих деталей. В каноне же бункер выглядел нетронутым. На этом даже специальный акцент делался. Единственным свидетельством того, что кибернетик проник в подземелья через лагерь, был расчищенный вокруг люка мусор. Словно сценарист вставил это задним числом. Сама же тяжёлая крышка к приходу Семёна была закрыта, гермодверь задраена, бомбоубежище нетронуто. Словно хитрый самоделкин Александр в стиле Вани Пухова из «Чародеев» поверил в себя, плюнул на препятствия и, минуя комнату с такими нужными ему деталями, провалился сразу в шахты, на голову бедной кошкодевочке.      Из раздумий меня выдернула красная мигающая надпись на облупившемся потолке.      «Тревога! Тревога!» — отчаянно «кричал» Лабиринт.      — Что случилось? — встрепенулся я.      «Объект «Физрук» вернулся в подсобку»      — Что будем делать? — собранно спросила Славя.      В голове мелькнул некий план.      — Лабик, сможешь выгрузить нас метров за десять до входа в курилку? И указать направление?      «Без проблем»      — Отлично. Девочки, милые, к вам огромная просьба: что бы ни случилось, вмешивайтесь только в крайнем случае! Не хочу, чтобы вы пострадали. Я постараюсь справиться сам. Саныча давно нужно обезвредить. Единственно, киса, слушай нашу беседу, и, в нужный момент, рыкни как следует, чтобы эхо по всем шахтам разнеслось! Но в драку не лезь. Поверь, удар ломом или лопатой — неприятно даже для тебя. Потом шрам или шишка будет, а девочек они не украшают. Тем более, пушистых.      — А мне что делать? — чуть обиженно спросила помощница вожатой.      — Будешь засадным полком, — хмыкнул я, надев на голову девушке шапку-невидимку и дав в руки волшебную дубинку. — Если станет совсем плохо, этот предмет решит проблему одним ударом. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.      — Слушай, Сень, — хихикнула Бася. — Может, угостишь физрука «рогатым» яблочком?      — Хочешь, чтобы в здешнем лабиринте завёлся свой Минотавр? — оценил я. — Не стоит. Хотя… А если не рогатое?      Вытащив из кармана пару яблок, зелёное и красное, я разрезал их пополам и положил на кровать. Словно намагниченные, половинки зашевелились, и сами собой срослись в два разноцветных красно-зелёных плода. Надо же, получилось! Теперь нужно слегка изменить их свойства. Совсем чуть-чуть…      Прижав оба яблока к груди, я мысленно попросил помощи у мира.      Увидев у меня в руках разноцветные фрукты, киса ахнула.      — Это же… Не, не сработает. Там совсем иной принцип.      — Но попробовать-то можно?      — О чём это вы? — отчаявшись разобраться в наших странных намёках, прямо спросила Славяна.      — Если сработает, увидишь, — загадочно ответил я. — Если же нет, то и говорить не о чем… Лабик, мы готовы!      Вторая дверь, та самая, которую Семён выломал фомкой, бесшумно открылась.      Шагнув за порог, мы с девочками оказались в старой шахте. Сырой и мрачной. Стены и потолок подпирали деревянные балки, а вдаль уходили кривые ржавые рельсы на гнилых шпалах.      Комната за нашими спинами потускнела и исчезла, сменившись потемневшими от времени досками. На одной из них замигала стрелка, указавшая направление к подсобке.      Ещё раз шепнув девочкам, чтобы не высовывались, я громко крикнул в туннель:      — Шурик! Ты тут? Это я, Сеня!      По шахте прокатилось эхо. Кое-где с потолка посыпалась земля.      — Сюда-сюда! Я здесь! — послышалось неподалёку.      Плохой из Саныча артист… Шурик в его исполнении вышел излишне манерным и писклявым.      Мы двинулись на голос, и скоро оказались перед знакомой дощатой дверью.      Стрелка помигала, указав на неё, и исчезла.      «Удачи!» — пожелал Лабик. — «Будь осторожен! Он собирается ударить палкой. По голове».      Кто бы сомневался!      Подмигнув взволнованной Славе, я отметил, что даже в старой облезлой ушанке девушка умудряется смотреться сногсшибательно. А хорошее всё-таки тут местечко! Лето, молодость…      Ладно, пора уже сыграть свою роль в затянувшейся пионерской драме «Спасение Бедного Шурика».      Толкнув дверь, я смело ввалился в курилку и радостно выпалил:      — Шурик! Это ты? Тебя весь лагерь…      В следующий миг на голову мне обрушился страшный удар держаком от лопаты. Точнее, обрушился бы, не ослепи я Ссаныча фонарём и не подставь под его орудие прихваченный в шахте булыжник. Затем, издав булькающий звук, картинно осел на пол и застыл с блаженной улыбкой идиота на лице.      — Ещё один, — озадаченно пробурчал физрук, оттаскивая меня к стене. Наверное, поближе к Шурику. — И что мне с вами делать?      — Отпустить и сдаться милиции, — послышался спокойный, хоть и чуть дрожащий голос кибернетика. — Добровольное признание смягчает наказание.      — Не умничай, — рыкнул Саныч. — На зону я не хочу. Мне армейки с головой хватило.      — А что, лучше сидеть здесь? В темноте, без воды и еды, складируя штабелями зашедших пионеров? — холодно продолжал Шурик. — Уверен, следующим сюда спустится наряд милиции. Если и их запутают голоса в шахтах, они не будут церемониться, сразу откроют огонь на поражение. А против пули из ТТ или «Макарова» горилльи мускулы не помогут.      — Заткнись! — яростно выкрикнул физрук.      Пора было «приходить в себя».      — Ну чего ты орёшь, кругом люди спят, — сонно пробурчал я, и, застонав, зашевелился.      Саныч подскочил и тут же принялся грубо связывать руки чем-то холодным. Наверное, очередной украденной из спорткомплекса скакалкой. И в этот момент вдруг узнал меня. Обрадовался.      — Опаньки! Вот это встреча! Тебя-то мне и надо, жирный! Не хотел уезжать, пока не повидаюсь. Не отплачу за все твои мерзкие тупые шуточки. Думал, придётся по лагерю вылавливать, а тут такая удача! Сам в гости припёрся!      Открыв глаза, я испуганно заозирался, потом уставился на него и сделал вид, что утратил дар речи от ужаса.      — Б-б-б-бриссссаныч?      — Чего блеешь? Боишься? Правильно делаешь. Сейчас ты мне за всё ответишь. Сейчас-сейчас…      Ха! А нашему недалёкому физруку, оказывается, не чужд пафос типичного книжного злодейчика! Не ожидал.      — Н-н-не надо… Н-не надо!      — Надо, пионер. Надо! Зря ты меня подначивал, да ещё при всех. Щас будем тебя наказывать, — он гордо расправил плечи и принялся медленно расстёгивать ремень на штанах.      — Что вы делаете? — возмутился Шурик. — Не усугубляйте ситуацию!      — Молчать! Умник! А то у меня сил на обоих хватит. Потом кого-нибудь из девок выловлю. Хорошо бы блондиночку, волейболисточку, что вечно с метлой на площади задницей крутит. Но и та книжная смурняша подойдёт, что читает с утра до ночи. Аппетитная. Есть, за что ухватить. А вообще… У меня год бабы не было. Какая разница, об кого почесаться.      Он, наконец расстегнул ремень и зачем-то вытащил его из брюк. Свернул, задумчиво хлопнул себя по ладони.      — Неужели по попке меня нашлёпаете, Борис Александрович? — испуганно, но с игривыми нотками спросил я.      — Нет, — тот плотоядно ухмыльнулся, что в свете лежащего на полу фонаря выглядело довольно жутковато. — Сейчас покажу, как таких вот болтунов у нас на казарме укрощали.      — Ой, нет! — прохрипел я, вжимаясь в стену. Увидев мелькнувшее в глазах физрука торжество, резко сменил тон, выпрямился и язвительно продолжил: — Нет, пожалуйста! Только не продувать макароны!      Сбоку хихикнул Шурик.      Сообразив, что над ним издеваются, бугай угрожающе зарычал.       — Что, не угадал? — «огорчился» я. — А что? Драить сортир? Чистить картошку? Полировать перловку? Играть в дембельский поезд? Чур, я паровоз!      Казалось, Ссаныча сейчас удар хватит. Он замер, выпучив глаза и пытаясь понять, как смеет связанный и беспомощный пионер так нагло ему хамить. Наконец, желание отомстить отключило мыслительные функции организма, оставив только хватательно-ломательные.      Заревев, он бросился ко мне, вытянув лопатообразные ручищи.      Шурик откатился в сторону и попытался ногами ударить Ссаныча в живот.      Похвально, но не разумно. К счастью, промазал, и физрук покушения даже не заметил. Иначе мог бы сгоряча пришибить храброго самоделкина. Виола бы меня живьём съела…      Всё, игры закончились.      Одним быстрым движением разорвав путы, я поймал лапы Ссаныча у самой моей шеи и сжал до тихого хруста.      Бугай возмущённо заверещал, даже не сообразив, что из хищника превратился вдруг в жертву. Попытался двинуть меня лбом в лицо, но вместо этого сильно боднул стену.      Загудело. Посыпалась штукатурка.      Отбросив шипящего и матерящегося от боли физрука на середину комнаты, я неторопливо встал, отряхнулся, после чего порвал путы на руках и ногах Шурика. Помог ему подняться и задвинул в уголок, попросив постоять там пару минут и ничему не удивляться.      — Как думаете, Борис Александрович, почему, зная об ужасной зверюге в лесу, я спокойно туда ходил?      — Не было никакой зверюги, — буркнул бугай, глядя на меня исподлобья. — Это какой-то гипноз. Как у всех этих Чумаков…      — Ошибаетесь. Зверюга была и есть. И сейчас она ближе, чем вы думаете.      Совсем рядом, в шахтах, так рявкнуло, что отделяющая от них дощатая стена завибрировала, а с потолка посыпался мусор и камушки.      Шурик сжался в своём углу, а физрук бросился к приоткрытой двери, захлопнул и подпёр тем самым держаком от лопаты.      — Вынужден повторить вопрос, — мне удалось добавить в голос низких рокочущих ноток. — Как думаете, Борис Александрович, почему я спокойно ходил в лес, зная, что там бродит эта зверюга?      — Да мне наср… плевать, почему там кто и куда ходил! — злобно рыкнул физрук. — И вообще, я с тобой ещё не закончил!      Ну, я так не играю… Он что, и вправду такой тупой?      Для него тут целую воспитательную сцену готовили, а он даже неспособен правильно на неё отреагировать! Ладно, продолжу метать бисер перед хряком. В конце концов, меня слышат и девочки с Шуриком.      — Рот закрой, кишки простудишь, — спокойно проговорил я. — Нет, Борис Саныч, это с тобой ещё не закончили. Тебя же, дурака великовозрастного, предупреждали: думай о последствиях!      Кажется, моё панибратское «тыканье» ошеломило физрука даже больше, чем звериный рык за стеной. Он уставился на меня с открытым ртом и грозно выпученными глазами.      — С твоего позволения, продолжу. Ответ прост: чтобы не бояться чудовищ, нужно быть ещё большим чудовищем! — проревел я, начав меняться.      Пора уже дать негодяю полюбоваться, на кого он всё это время булочку крошил.      Дар позволяет перекинуться мгновенно, но… Мне захотелось добавить спецэффектов в стиле ужастиков про оборотней. Мерзких. Жутких… С треском ломаемых костей, медленно удлиняющейся мордой, растущими клыками и лезущей пучками шерстью…      Кажется, перестарался.      Узрев Сеню Берендеева в полном боевом обличье, физрук взвизгнул, закатил глаза и шумно рухнул на грязный пол. Там принялся биться в конвульсиях, пуская пузыри. Хорошо хоть, не обгадился.      Шурик, как ни странно, был бледен, но олимпийски спокоен. И на поверженного врага смотрел с чувством глубокого удовлетворения.      — Ну, поиграли, и хватит, — рыкнул я, возвращая себе привычный вид. — Заходите, девочки! Будем исправлять эту ошибку природы.      В курилку, едва не выбив двери, ворвались Славя с Басей. Импровизированная подпорка их не остановила, отлетев в сторону.      Первым делом девушка подобрала фонарик и быстро осмотрела меня. Не найдя ни единой царапинки (они если и были, то обращение всё заживило), повернулась к Шурику.      — Саша, ты как? — Пощупала ему голову, ахнула: — Ого, какая шишка! Это физрук тебя так?      — Угу.      — Здоровенная! Может быть сотрясение. Выбирайся скорее и беги прямо в медпункт! Мы тоже скоро туда подойдём.      — Не спешите, — проговорил я, вынимая из кармана хрустальные пузырьки с буквами «М» и «Ж». — Бася, помоги. Подскажи, как нам Шурика подлатать.      — Мёртвой водой на шишку и на раны от пут, по капельке, — отозвалась киса. — И пару капель живой на язык. От сотрясения.      Уже через минуту кибернетик выглядел совершенно здоровым. О пережитом свидетельствовала только грязная и мятая форма.      — Но Виоле всё равно покажись! — строго велела Славя. — Лабик, проводи!      «Я здесь!» — отозвалась стена. — «Александр, следуйте за мной».      — Вы это… Спасибо! — буркнул самоделкин и, крепко пожав мне руку, бодрым шагом двинулся за сверкающей стрелкой в боковой коридорчик.      Помощница вожатой тем временем переключилась на физрука.      Тот тихо лежал на полу, всё так же пуская пузыри и безучастно уставившись в потолок.      — Кажется, ему очень плохо, — сочувственно прошептала Славя и, присев рядом, погладила встрёпанную белобрысую шевелюру. — Бедный…      Вот святое дитя! А ведь явно слышала, что тот хотел затащить её сюда. И понимала, что не для дружеского чаепития.      — Наоборот, ему сейчас хорошо, — проговорил я, нежно коснувшись плеча красавицы. — Может, впервые в жизни. А станет ещё лучше, — и плеснул несколько капель живой воды в приоткрытый слюнявый рот бугая.      Взгляд того немного ожил, прояснился, губы расползлись в широкой улыбке. Повернув голову, он заметил Басю и обрадовался:      — Кися! Хочу кисю!      — Ну, всё, — недовольно фыркнула кошка. — Крыша поехала. Что, Сенечка, доигрался в народного мстителя? Куда ты теперь эту двинутую тушу денешь? Тут бросишь или в посадочке прикопаешь?      — Разберёмся по ходу пьесы. Сперва дадим ему поесть, — я протянул физруку красно-зелёное яблоко. — Кушай, Боренька. Оно сладенькое. Вкусное.      Ссаныч жадно схватил угощение и в два укуса с ним расправился.      Выплюнул хвостик, довольно икнул… И вдруг начал быстро сдуваться.      Секунд через пять на полу перед нами сидел забавный светленький мальчонка лет четырёх. Плотненький, с открытым доверчивым лицом и чуть торчащими ушками.      В очередной раз заметив Басю, он радостно заулыбался. Вскочил на ножки, хотел подойти к ней, но запутался в куче одежды и упал. Погрустнел, тяжело вздохнул, но не захныкал.      — Кажется, получилось, — удивлённо мяукнула киса и сама подошла к бывшему физруку.      Тот обнял её, прижал к себе и принялся гладить.      — Действительно, — признал я.      — Это… молодильное яблоко, да? — радостно догадалась Славяна, и её чудесные глаза заблестели в темноте. — Настоящее?      Умная девочка! Не зря потомственная ведунья и травница.      — Именно. Но не простое. Оно должно было вернуть Саныча в тот возраст, когда его мерзкий характер ещё можно изменить. По крайней мере, я попросил именно это свойство для наших яблочек.      — Попросил? У кого? — удивилась девушка.      — У этого мира, — честно ответил я. — Иногда удаётся слегка повлиять на него. Не спрашивай только, каким образом. Сам не знаю.      «Друзья, вам пора» — подсказал Лабик. — «Миссия выполнена, Александр спасён и уже в медпункте, с Виолой»      — И правда, хватит сидеть в темноте, — мяукнула Бася, нехотя выбираясь из нежных детских объятий. — Да и ребёнка покормить по-человечески нужно. Что ему одно ваше яблочко? Съел и забыл.      Мы со Славей укутали маленького Бориску в бывшую его майку и, сопровождаемые Лабиринтом, направились к люку под Гендой.      На площади нас уже ждал весь отряд во главе с Ольгой Дмитриевной.      — Спасибо, что нашли Шурика, — шепнула вожатая. И тут заметила малыша. — Ой, а это кто?      — Один очень хороший мальчик, — светло улыбнулась Славяна. — Боренька. Надеюсь, таким он и останется. Надо только хорошенько его умыть, переодеть и пристроить в младший отряд.      Девушки во главе с Ольгой Дмитриевной понесли бывшего физрука к умывальникам. Обо мне же и о спасённом Шурике сразу позабыли.      Ничего, пускай потешат свои женские инстинкты. Да и микро-Борьке это сейчас на пользу пойдёт.      Усевшись на лавочку в теньке, я прижал к себе Басю, расслабился и прикрыл глаза.      Очнулся от пения обеденного горна. Встал, потянулся и тоже отправился мыться.