Бесконечно Сказочное Лето, или Берендей в "Совёнке"

      Мы с девочками нехотя направились к двери.       — Принесите мне котлетку, пожалуйста, — тихонько мяукнула Юля. — Ой… Котлетки сегодня в обед. Тогда колбаски кусочек.       — Так ты есть хочешь? — сообразил я.       Кошкодевочка опустила ушки и скромно кивнула.       Попросив взглядом разрешения у Мику, я расстелил на рояле самобранку и заказал жареный куриный окорочок, миску салата из огурцов и помидор, немножко сыра, пару свежих тёплых булочек «по три копейки» и пол-литровую кружку квасу. На десерт отрезал громадный кусок земляничного торта, вовремя вспомнив, что, по канону, Юля никогда ничего подобного не пробовала.       — Приятного аппетита, киса! — пожелал я, оставляя её наедине с угощением.       Стоявшая на крыльце Свята вздрогнула и печально улыбнулась.       — Раньше ты меня так называл, — проговорила она.       — И дальше буду, если захочешь. Ничего ведь не изменилось! Просто тебе теперь не нужно притворяться. Семье и лично мне все твои ипостаси милы. Поверь, Святик, мы любим тебя всякой.       — Точно! — хором, словно сговорившись, подтвердили Славя, Лена, Мику и даже Алиса.       Ульянка же просто подошла и обняла девушку. Когда же та прижала её к себе, рыжая хулиганка громко «пукнула» ей в голый живот и с коварным хихиканьем отскочила.       Мы дружно рассмеялись.       Эх, знала бы мелкая, с каким удовольствием я сейчас сделал бы то же самое! Но… Положение главы Семьи накладывает некоторые моральные обязательства.       — Девочки, а вы уверены, что вас пустят в купальниках в столовую?       Мои Волшебные Девы хором ойкнули и, попросив занять им очередь, побежали через лес к домикам. Леночка и Мику подхватили меня под руки и повлекли в сторону столовой. Рыжие, словно конвой, потопали следом.       На крыльце нас встретила жутко недовольная Ольга Дмитриевна.       — Почему пропустили линейку? — строго спросила она. — Шесть человек из моего отряда! Исчезли, даже не поставив вожатую в известность! Мне пришлось придумывать, что у вас очень важное дело в Музыкальном Клубе.       Девочки стыдливо опустили глаза.       — Будете смеяться, но так оно и было, — хмыкнул я. — Простите, мы как-то совсем позабыли о линейке. И, если бы не сигнал горна, о завтраке тоже вряд ли вспомнили бы.       — О! А ведь это идея: зазывать на линейку по радио, — внезапно вдохновилась Ольга. — Да и вообще… Можно музыку крутить, объявления полезные делать. Со следующей смены займусь. Предложу начальству на финальной планёрке.       Пользуясь тем, что она отвлеклась, мы проскользнули в столовую и встали в хвост длинной очереди. Правда, углядев, чем тут сегодня кормят, я пожалел, что пришёл. Снова овсянка, чай и кусок отварной копчёной колбасы. Юля знала, что просить. Видно, за множество циклов успела выучить местный рацион.       Прибежали Славя со Святой. Одетые, причёсанные, как и положено образцовым пионеркам. Ознакомившись с меню, тоже недовольно сморщили носики. Подозвав Микусю, Лену и рыженьких, мы провели короткий семейный совет и решили позавтракать в Музклубе. Вкусно и нормально.       Ольга Дмитриевна не стала нас задерживать. На приглашение присоединиться ответила горьким вздохом, но пообещала заглянуть позже — на чай с тортиком.       Расположиться мы решили на свежем воздухе.       На знакомой тенистой полянке за Музклубом я снова превратил Путеводный Клубочек в столик с навесом и, усадив девочек, пошёл в зал за самобранкой.       Юля по-турецки восседала на крышке рояля, свесив вниз пушистый коричневый хвостик. Заметив меня, радостно помахала рукой с зажатым в ней жареным куриным окорочком. Ещё парочка лежала на блюде у её ног. Видно, умная киса разобралась, как работает самобранка, и заказала себе ещё вкусной курочки. К салату же и тортику даже не притронулась.       — Приятного аппетита, — пожелал я, забирая и сворачивая скатёрку. — В столовой сегодня невкусно, так что мы с девочками решили позавтракать здесь, на природе. Присоединяйся. Заодно и поговорим.       Юля кивнула, зажала недоеденную ножку в зубах, руками же ухватила блюдо с добавкой и кружку с квасом. Хотела взять и тарелку с тортиком, но не сумела, и с отчаянием посмотрела на меня.       По милоте она могла сейчас посоревноваться с Котиком из «Шрека», поэтому отказать я не смог. Да и не хотел.       Мои девушки встретили нас радостно, шустро помогли Юле устроиться.       Славяна взяла у меня скатерть, встряхнула и расстелила на столе.       — Что будем кушать? — спросила она.       — Как вы отнесётесь к яичнице-глазунье с колбасой, луком, помидорами, сладким болгарским перцем, сыром и зеленью? — спросил я. — А на десерт чай с тортом.       Девочки посовещались и единогласно согласились.       — Только мне, если можно, яичко одно, а желточек прожарить, — попросила Мику, скромно наматывая на пальчик бирюзовый локон.       — А мне — два, и чтобы жиденькие! — крикнула Ульянка. — И без лука!       — Тогда мне без перца, ладно? — подала голос Алиса. — А лука и сыра побольше!       Славя, Леночка и Свята претензий и пожеланий не выдвигали, удовлетворившись моим предложением.       Самобранка быстро и чётко выполнила все заказы. Перед девочками появились порционные чугунные сковородочки на деревянных подставках, алюминиевые столовские вилки, а в центре стола — блюдо с нарезанным хлебом, солонка и две перечницы, красная и чёрная.       — Запоминай, родная, — погладил я скатерть, усаживаясь во главе стола. — Завтра уеду, а тебя оставлю девочкам. Будешь служить им, как мне служила. И Арсению.       Тихо сказал, но сидевшие ближе всех Славяна и Лена услышали. И заметно погрустнели.       — Сень, а ты можешь взять нас с собой? — зеленоглазка с надеждой взглянула на меня. — Туда, в свой мир?       — Нет, — ответила за меня Юля. — И вовсе не потому, что не хочет. Поверьте, очень хочет! Но… Всё дело в том, что в мире нашего Автора вы…       — Да-да, персонажи сказки, визуальной новеллы, — перебила Алиса. — Выдумки. Знаем.       — Не только, — вздохнула кошкодевочка, отложив недоеденную куриную ножку. — Как говорила ваша мудрая Бася, все мы чьи-то выдумки, даже если не подозреваем об этом, — она слегка поклонилась Святе. — Просто… Там, в Большом Мире, вы давно мертвы.       Над столом повисла тишина.       — Как это — мертвы? — высказала всеобщую мысль Ульяна, на всякий случай ущипнув себя и сестру. Отхватила лёгкий подзатыльник, ойкнула и продолжила: — Вот! Видишь, я всё чувствую. И боль, и вкус, и запах. Даже птичек слышу.       — Конечно, — мягко улыбнулась кошкодевочка. — Здесь, в мире "Совёнка", вы все живы, здоровы, полны сил.       Мы с Семьёй обменялись непонимающими взглядами.       — Прости, Юля, но лично мне нифига не понятно, — признался я. — Да и девочкам, уверен, тоже.       Красавицы лишь молча закивали.       — Попробую пояснить, — ушастая почесала носик и смешно поморщилась. — Но начать придётся издалека. «Сначала было слово». Знакомая фраза? Так вот… У каждого слова есть свой Автор. Он и придумал тот, первый, Большой мир. За что его и почитают, как Творца и Создателя. Заселив свой мир растениями и животными, он выдумал и «венец творения» — человека. Причём, сделал его по своему образу и подобию. То есть, не просто оживил, но и наделил даром творчества. А потом переселил на землю.       — Фу-у-у, поповские бредни, — протянула Алиса. И тоже получила подзатыльник.       Уже от самой Юли.       — Творец вложил в людей душу, — продолжила кошкодевочка. — Часть себя. Божественную искру, если хотите. Именно вокруг этой искры формировалась личность каждого человека. Складывалось его «я». Большой Мир стал для новых душ школой, учебной площадкой. Там они учились быть людьми. И от того, как вели себя при жизни, зависел их дальнейший путь.       — Это ты про Ад с Раем? — тихонько спросила Леночка.       — Именно, — кивнула Юля. — Хотя их придумали уже сами люди. То есть, мягко говоря, создали. И так укрепили своей верой, что те, возникнув в параллельных мирах, стали реально затягивать в себя своих создателей. Разумеется, после смерти.       — Жуть, — скрипнула зубами Двачевская. — А кто же тогда мы?       — Неприкаянные души, — вздохнула кошкодевочка. — Те, кому не суждено было попасть ни в Рай, ни в Ад, ни в Чистилище. И на перерождение вы тоже не пошли.       — Почему? — пискнула Ульянка.       — Да потому, рыжик, что застряли на земле. В Большом Мире. Скорее всего, по собственному желанию, — она прикрыла глаза. — Например, одна из вас случайно погибла в драке, но не смогла оставить без присмотра младшую сестричку.       Алиса вздрогнула и побледнела.       — Вторая умерла родами и осталась рядом со своим малышом, — продолжала Юля.       Теперь дёрнулась Ульянка.       Я взглянул на неё, и вдруг подумал, что, возможно, переход в Китеж возвращал моим красавицам их реальный возраст. Тот, до которого они дожили в реальности…       Кошкодевочка же повела ухом, но глаза не открыла.       — Третья покончила с собой, не выдержав предательства любимого. Задержалась, чтобы посмотреть на его страдания. Но подлый негодяй и не думал скорбеть, быстро позабыв бедную глупенькую девочку.       Лицо Леночки окаменело. Мику сочувственно погладила её по плечу.       — Четвёртую насмерть сбило машиной, когда она гуляла с любимой собачкой. Пёсик выжил, и любящая хозяйка оставалась с ним рядом пятнадцать лет, до самой его смерти.       Полуяпоночка опустила голову.       — А… Я? — тихонько спросила Славя, нервно теребя толстую косу.       — Ты? — Юля приоткрыла правый глаз и грустно вздохнула. — Вечерком, после тяжёлых полевых работ пошла на речку. Обмыться и освежиться. Мышцы скрутила судорога, и всё…       — Утонула?       — Да. Но уйти и бросить четырёх братишек не смогла. Добрым духом витала рядом, пока те не выросли и не переженились.       Все взгляды сошлись на Святе.       — А вот нашу синеглазку я считать не могу, — призналась Юля. — Она из другой сказки.       Берегиня заметно расслабилась и глубоко вздохнула.       — Ладно, с этим понятно, — снова заговорила Двачевская. — Значит, в Большом мире мы кони двинули. Ад с Раем нам по статусу не положены. Как же мы попали в «Совёнок»?       — Сейчас расскажу, — кивнула ушастая. — Когда-то, давным-давно, неприкаянные души попросту исчезали. Бесследно растворялись в небытии. Умирали. В Большом Мире у них не было никаких шансов уйти на покой или переродиться. Но внезапно обнаружилось, что эти несчастные могут вполне успешно заселять творения созданий Творца.       Мы снова непонятливо переглянулись.       — Че-чего? — высказав общую мысль, озадаченно переспросила Ульянка.       — «По образу и подобию», помните? — ухмыльнулась Юля. — Люди тоже способны творить новые миры. А те, в свою очередь, отлично подходят для обитания неприкаянных душ. Вот представьте: придумал автор яркого и харизматичного героя для своей истории. И, соответственно, создал под него мир. Реальный, сказочный, фантастический — не важно. И тот сразу же появился в собственной маленькой вселенной. По мере того, как Герой раскрывался, «оживала» и его сущность. А как только у произведения появились первые читатели, слушатели или зрители, мирок наполнился энергией, а его обитатели обрели настоящие души. Поскольку те, что принадлежат Первотворцу, уже заняты, в ход пошли неучтённые. Неприкаянные. Их притянуло, словно магнитом. Именно так сюда попали и вы, получив новый шанс на нормальное существование. Понятно?       Девочки закивали.       — Подожди, Юль, — заволновался я. — Значит, попасть в такие вселенные могут только неприкаянные души? Но как же быть с версией, что каждый Автор после смерти попадает в созданный им мир? Или это всё неправда?       — Почему неправда? — удивилась кошкодевочка. — Так и есть. Вселенная Автора — его личный Рай. А сам он — центр и душа этого мирка. Помогает ему расти и развиваться. Хочет — участвует напрямую, с мастерком и отвесом, нет — наблюдает со стороны, осуществляя общее руководство. Вот ты, к примеру, прибыл сюда ещё при жизни. Для предварительной настройки и наладки. Помнишь?       — А я слышала, что в раю все ходят в белом, катаются на облачках и бренчат на золотых арфочках, — хихикнула Ульянка.       — Есть такая версия, и довольно распространённая, — кивнула Юля. — Но для творческого человека такой Рай хуже Ада. Неспособен он вечно бездельничать и наслаждаться покоем. Через неделю взвоет с тоски, а через годик озвереет хуже нашего Семёна-Пионера и пойдёт ангелам пёрышки выщипывать.       — Точно, — признал я и тяжело вздохнул. — Юля, скажи честно: что будет с девочками после моего отъезда?       — Это зависит от них самих, — мяукнула ушастая. — Неприкаянные души не утратили дар творения. А взаимодействие с тобой подарило девушкам свободу воли и даже некую власть над этим мирком. Могут поехать домой, а могут остаться ещё на одну смену и расширять границы лагеря. В любом случае, когда ты вернёшься, они встретят тебя здесь, в «Совёнке».       — Уррра! Значит, я остаюсь! — закричала Ульянка.       — И я, — качнула хвостиками Алиса. — Дома всё равно делать нечего. А тут друзья, Семья…       — Семья, — посерьёзнела Славяна. — Знаете, девочки, как я по братикам соскучилась. И по маме с папой.       — Так давайте устроим на следующей смене родительский день! — загорелась Мику. — Пусть приезжают! Может, даже моя мама из Токио прилетит. С сувенирчиками для всех и японским чаем! Это ведь возможно? — она с надеждой взглянула на Юлю.       — Конечно, — улыбнулась кошкодевочка. — Этот мир — ваш. И уж в такой мелочи он вам точно не откажет. Родительский день, расширение лагеря, новые кружки или клубы… Это всё вам под силу.       — Святик, а ты как? — обеспокоенно спросила Леночка. — Останешься с нами или уйдёшь в свой мир?       Синеглазка задумалась.       — Наверное, набегами. Там ведь тоже история не окончена. Но к приезду нашего Автора обязательно буду здесь! А может, пока он там пропадает, уговорим Виолу ещё разок переправить вас в Китеж. Погуляем чисто женской компанией, пробежимся по магазинам Большого Проспекта. Купим эльфийских тканей, пошьём новые платья для танцев. Сенечка, ты же не против?       — Если без меня — только «за»! — хмыкнул я. — У Ульянки как раз неразменный золотой завалялся. Пригодиться вам в Китеже.       — Точно! — мелкая вынула из кармашка монетку и радостно всем продемонстрировала.       — Только Ольгу Дмитриевну прихватите с собой, — попросил я.       — Куда это? — вожатая выскочила, словно чёртик из табакерки.       — Девочки сейчас вам всё объяснят, — мне удалось вытащить шапку-невидимку и напялить на ушастую головку Юли до того, как Ольга её заметила. — Прямо за десертом. У них появилась целая куча интересных идей. Скатёрка, ты знаешь, что делать.       Самобранка слабо завибрировала и послушно выдала каждому по хорошему куску торта и по большой чашке ароматного чаю с лимоном.       Ольга Дмитриевна устало упала на лавочку, едва не отдавив кошкодевочке хвост. Та беззвучно зашипела и опасливо отодвинулась. А затем вообще выскользнула из-за стола и скрылась в Музклубе.       Мои девчата принялись активно и весело обсуждать с вожатой планы на вторую смену. Шоппинг в Китеже, радио, театральный кружок, родительский день…       Счастливая Ольга только успевала записывать.       Я же опёрся о столбик навеса и с умилением за ними наблюдал.       Красивые, милые, нежные… Живые и настоящие.       И, как говорил незабвенный Иван Дурак, погрустить о скором расставании мы всегда успеем. А сейчас радуемся и наслаждаемся моментом!       Вожатая расправилась со своей порцией, поблагодарила и, звучно захлопнув ежедневник, убежала по делам. Нас же попросила ставить её в известность, если появятся какие-нибудь новые планы.       А нам хотелось просто наслаждаться летом и обществом друг друга.       Мику метнулась в Клуб за гитарой и теперь что-то тихонько напевала, услаждая наш слух.       Славяна подала мне чашечку остывшего чая, а Леночка — блюдце с тортом. Свята же подошла сзади, закрывая от палящего солнца.       Ничего особенного! Просто Семья в лишний раз продемонстрировала мне свою любовь и заботу.