Всхлипы

      Несс хнычет. Очень тихо, абсолютно незаметно, можно сказать бесшумно, хотя всхлипы уже сам по себе шум, звук который можно заметить, или не заметить, настолько он незначительный. Если бы не было так тихо, то никто бы и не услышал. Никто бы и не заметил. Если бы в этой комнате не стояла гробовая тишина то не напрягая слух его всхлипы были бы совсем незаметными. Ничтожными. Никем не услышанными.       Но Исаги слышит. Ловит каждый звук, и тут же реагирует, как принимает пас на футбольном поле. Хотя там, на поле, они совершенно другие. Исаги резкий, громкий и молниеносный. Он принимает решение мгновенно, подстраивается под ситуацию, ломает ее, меняет под себя всю игру. Он может быть грубым. Он может говорить гадости, может требовать, может ломать себя и других. На поле он меняется. На поле меняются все. Это он всех меняет.        В обычной жизни он совсем не такой. Спокойной и добродушный. Несс бы даже мог назвать его простачком-дурачком, который каждому так или иначе хочет понравиться, найти общий язык с сокомадниками, понять их, их игру. По крайней мере, по первому впечатлению казалось именно так, пока он сам не оказался там, вместе с ним, на его территории. И даже если он не пытается никому понравиться, все равно нравится всем, так или иначе, все взгляды прикованы к нему.       Это злит. Злит Несса. Злит до безумия, до дрожи в коленках, и еще больше злит это противоречие в Исаги Ёичи. Когда на поле он требует, когда на поле он резкий, когда на поле он пытается его сломать, подстроить под себя, перехватить все пасы и забить все голы, а сейчас он такой нежный, такой чертовски аккуратный и осторожный, гладит его по голове, целует в щеки и шепчет какие-то противные, приторные нежности.        Нессу горячо. Он тяжело дышит, хватая обветренными губами раскаленный воздух. Горячо на поле и горячо сейчас, когда он сидит на коленях у восходящей звезды, главного героя Блю Лока, и такого простого  но сложного человека по имени Ёичи Исаги.        — Алексис? — Несс дергается когда тот зовет его по имени, дергается но не может поднять головы. Внутри все неприятно сжимается. По телу расплывается какое-то слишком приятное ощущение. Такое приятное что становится мерзко. Тут никто не зовет его по имени. Тут никто не зовет друг друга по имени, и Ёичи он этого не разрешал. Тот сам себе это разрешил. — Неприятно? — Голос Исаги тихий, когда они остаются одни они говорят друг с другом только шепотом, но в звенящей тишине его слова слышатся Нессу громом среди ясного небо, предзнаменованием бури, началом тайфуна.        Он предпочитает молчать. Тактично отступить, чтобы не погрузиться в этот омут еще больше, чтобы не захлебнуться в нем с головой, и пусть он думает так он все равно уже знает исход этого матча. Исаги Ёичи уже нарисовал эту картину для него. За них двоих.       — Алекси-ис, — тянет Исаги, обжигая горячим дыханием мочку уха, Несс не поднимает глаза но знает что тот улыбается. Ёичи аккуратно тянет его к себе, ладонью сжимая оголенное бедро. Несс снова всхлипывает, прикрывая рукой покрасневшее лицо. Пытается спрятаться, спрятать свое смущение, мечется, нетерпеливо ерзает на чужих коленях, но это проваленная попытка побега. Жалкая, потому что абсолютно фальшивая. — Посмотришь на меня?        Несс вздыхает. Нет, скорее задыхается, поэтому старается заполнить легкие, выходит даже слишком громко, от чего становится не по себе. Неприятно. По коже бегут мурашки. Он наконец осмеливается поднять голову. Посмотреть в глаза, и тут же жалеет об этом. Воздуха все еще не хватает.        — Вот так, хорошо. — Исаги улыбается, и вправду улыбается, улыбается самой счастливой, смазливой улыбкой на свете. Внизу живота все скручивает. Несс вновь всхлипывает, стонет, тихо но протяжно, и это именно то чего от него хочет сейчас самый большой эгоист на свете, медленно лаская его. И к самому большому страху Несса он даже не издевается. Он наслаждается, и искренне хочет поделить этим наслаждением с ним. Должен ли вести себя так эгоист? — Можешь теперь смотреть только на меня, Алексис?        — Я-я и так смотрю только на тебя, глупый Ёичи. — Несс заикается и старается, старается не смотреть вниз, старается не смотреть на Исаги, правда очень старается, но холодная ладонь ложится на его щеку, приподымая вверх, тут же кроша в пух и прах все его старания, всю его гордость и выдержку. Он хватается обеими руками за плечи напротив, с силой сжимая ткань чужой футболки, впивается в нее ногтями но Исаги ничего не говорит, не издает и звука, даже не смотря на то что на нем явно останутся следы этой сегодняшней ночи. — Все всегда смотрят только на тебя… идиот.       — Но сейчас тут никого нет, кроме тебя и меня, — спокойно отвечает Исаги, задумчиво закрывая глаза. Он спокоен, да какого черта он такой спокойный? Несс напрягается, прикусывает нижнюю губу, и без того ноющую от боли, когда Исаги лишь тихо хихикает, тянется к нему и аккуратно целует, именно туда, в то место, откуда вот-вот начнут выступать рубиновые капли крови. Он пьет его кровь. Исаги Ёичи самый настоящий вампир, монстр который хочет поглотить всех и вся. И Алексис не стал исключением. Его он уже поглотил. Поглотил тогда когда стал доминировать на поле, вынуждая отдавать пасы ему. Вынудил отдаться ему. — Да и это было бы странно… если бы тут был еще кто-то, — тяжело вздыхает эгоист, смотрит прямо в глаза.       Несс утыкается в его плечо, дышит рвано и горячо, сердце бешено колотится внутри, охваченное адреналином, в висках пульсирует. Голова постепенно пустеет, очищается от всех навязчивых, надоедливо жужжающих мыслей. Движения Ёичи становятся быстрее, более рваными, менее аккуратными, и кажется только сейчас Несс замечает эти развратные хлюпающие звук, источником которых являются они с Исаги. Их уже намного легче заметить чем его собственные стоны и всхлипы.        — Алексис, такой красивый, — Несс вновь дергается, его глаза расширяются, он поднимает голову, смотрит снизу-вверх. Зашуганный, забитый в угол своего сознания, своими комплексами, которые Исаги Ёичи крошит в одно мгновение, как врагов на его поле, где все подчиняется ему. И Несс тоже подчиняется. Он все еще не понимает, не понимает как Ёичи не мерзко к нему прикасаться, как Ёичи не мерзко находится с ним и играть, после всего того что они наговорили друг другу. Не понимает и наверно не поймет никогда. Но разве можно понять Вундеркиндов? Такому как Несс остается только следовать. Следовать тому пути что вновь нарисовал для него Исаги Ёичи.        Ёичи остается только играть, играть на своем поле, видеть все и даже больше, оставаться таким какой он есть. Оставаться таким всегда. А Несс наложит на него заклинание, чтобы превратить его сотню в миллион.        Еще несколько коротким мгновений, прерывистых поцелуев и взглядов. Ёичи выдыхает ему на ухо, возможно вновь что-то говорит, но Несс уже не слышит, в ушах звенит а перед глазами мелькают звезды. Звезды-звезды. Целое небо.       И самая главная звезда на его волшебном небосклоне — Исаги Ёичи.