Мост Слёз и Поцелуев

      Взрослый Гон Фрикс заметно изменился со времён своих юношеских приключений. Теперь перед нами спортивный и высокий молодой мужчина, обладающий широкой грудью и мощными плечами, которые подчёркивают его силу и выносливость. Его волосы всё ещё сохраняют прежнюю колючесть, но теперь они более ухожены и зачёсаны назад, что придаёт его облику зрелости. Вместо коротких шорт и футболки он носит просторные зелёные джинсы, затянутые массивным ремнём, и чёрный свитер, который подчёркивает его крепкое телосложение. Этот образ дополняет зелёная накидка, напоминающая о его прошлом, но в то же время говорящая о переменах.       Гон — это теперь настоящий мужчина, физически превосходящий многих, но сохранивший ту же решимость и непоколебимую волю, которые всегда были его отличительными чертами. Его движения уверенные, а взгляд твёрдый, хотя в нём всё ещё угадывается прежняя искорка юношеского задора.       Аллесандр, закончив омовение, медленно поднялся из воды, его длинные золотистые волосы мягко струились по спине, отражая лунный свет. Он прошёл мимо Гона, не глядя на него, и направился к своим доспехам и одежде. Его движения были плавными, почти царственными, несмотря на видимую усталость.       Гон наблюдал за ним, всё ещё ощущая странное волнение и трепет от пережитого. Он не отводил взгляда, пока Аллесандр не начал надевать лёгкую одежду, поверх которой скоро защёлкнутся массивные пластины доспехов.       — Скажи, смертный, каким образом ты собираешься меня защитить? — спросил Аллесандр, не оборачиваясь, его голос звучал спокойно, но с едва уловимой ноткой горечи.       Гон сжал кулаки, его лицо стало серьёзным.       — В нашем мире есть способности. Сильные. Я мог использовать их раньше. Я был способен на многое, но потерял эти силы…       Аллесандр обернулся, его фиалковые глаза внимательно изучали Гона, который продолжал говорить:       — Но я чувствую, что твоя магия, твоя кровь, может пробудить их. Даже если ненадолго. Это будет достаточно, чтобы защитить тебя. Я уже сражался. Уже убивал.       Эльсиец замер, его взгляд стал ещё более печальным. Он медленно опустился на одно колено, чтобы закрепить щит на предплечье, и тихо ответил:       — Ты уже сильнее меня, Гон. Ты уже способен на то, чего я никогда не мог сделать. За свою долгую жизнь я всегда исцелял, но никогда не сражался.       Эти слова прозвучали с горечью, словно признание в собственной беспомощности.       Внезапно Гон нахмурился. Его острый нюх уловил странный запах. Это был не мягкий, цветочный аромат Аллесандра, к которому он уже привык, а что-то совершенно иное — гнилостно-сладкий, неприятный запах разложения.       — Аллесандр, стой, — сказал Гон, вставая на ноги.       Эльсиец поднял голову, настороженно глядя на Гона.       — Что-то не так?       Гон кивнул, оборачиваясь в сторону, откуда доносился запах.       — Что-то приближается. И это точно не друг.       Аллесандр застыл, его лицо стало серьёзным, а в глазах промелькнула тревога. Он вытянул руку, и его алебарда, оставленная на другом берегу, словно по невидимому зову, взмыла в воздух и устремилась к нему. Щит с солнечным орнаментом надёжно занял место на его предплечье.       — Это он, — тихо сказал Аллесандр, но в его голосе чувствовалась напряжённость. — Мой враг.       Гон обернулся, всматриваясь в темноту. На мосту, ведущем к реке, появилась фигура. Высокий, стройный, почти такой же, как Аллесандр, но совершенно другой. Его белоснежные волосы были туго заплетены в длинный хвост, а лицо, сухое и измождённое, казалось белым, как мрамор. Красные глаза, горящие безумием, обводили их с округлым, пугающим взглядом, а тонкая, изогнутая улыбка придавала его облику извращённую красоту.       Его тело было обтянуто чёрным костюмом, который облегал каждую мышцу, оставляя заметными многочисленные шрамы, пересекающие его кожу. В руках он держал два длинных, изогнутых клинка, которые, казалось, вибрировали от напряжения, словно жаждали крови.       Аллесандр встал перед Гоном, заслоняя его щитом, его голос звучал твёрдо:       — Гон, это не твоя битва. Уходи.       Но Гон не двигался. Его руки сжались в кулаки, сердце стучало в груди, и он сделал шаг вперёд.       — Нет, — твёрдо ответил он, глядя прямо на безумца на мосту. — Я не уйду. Если это твой враг, значит, это и мой враг.       Аллесандр бросил на него встревоженный взгляд, но Гон уже не слушал.       — Я буду пытаться убить его. Ты не один, Аллесандр.       Гон, не обращая внимания на предупреждения Аллесандра, с яростным криком бросился вперёд. Его кулаки сжались до боли, сердце гремело, как боевой барабан. Он отчаянно пытался разжечь в себе ту силу, которая когда-то была его сутью, ту, что могла бы помочь защитить этого удивительного, но уязвимого эльсийца. Но он не успел сделать и шага. Воздух вокруг него вдруг стал вязким, как смола, и его тело взметнулось вверх, словно невидимая рука подбросила его. На мгновение он увидел лицо врага — безумное, торжествующее, с горящей жаждой разрушения.       И тут же резкая, невыносимая боль. Его тело было разрублено на несколько частей одним движением изогнутого клинка. Гон не успел даже осознать произошедшее, как золотой свет охватил его останки. В следующую секунду он вновь оказался целым, падая на землю с глухим ударом. Аллесандр стоял рядом, его лицо выражало смесь горечи и решимости.       Противник, не дав передышки, ринулся на Аллесандра. Их оружие встретилось с грохотом, подобным раскату грома. Удары алебарды и изогнутых клинков вызывали вспышки света, которые озаряли тёмную округу, а ударные волны разносились по лесу, заставляя деревья склоняться. Щит Аллесандра сдерживал атаки, каждая из которых была пропитана безумием и жестокостью. Когда враг отступил, ловко отпрыгнув назад, его хищная улыбка стала ещё шире.       — Это дельсиец, — сказал Аллесандр, не отводя глаз от противника. — Один из тех, кто посмел испить крови своих братьев. Наше божество проклинает таких, превращая их в это… — он замолчал, на мгновение отворачивая взгляд.       Гон, несмотря на боль и страх, вновь поднялся.       — Я не сдамся! — выкрикнул он, бросаясь вперёд с новой решимостью.       Но враг, словно издеваясь, одним движением клинка оставил его без конечностей. Гон упал, чувствуя, как его тело вновь погружается в агонию. Но снова золотой свет Аллесандра охватил его, и он мгновенно почувствовал, как его тело восстанавливается.       — Ты упрямый, смертный, — тихо произнёс Аллесандр, стоя над ним и вновь принимая удар врага своим щитом. — Но я не позволю тебе умереть.       Сражение между Аллесандром и дельсийцем напоминало вихрь света и тьмы, их удары разрывали воздух, создавая оглушительный гул. Алебарда и изогнутые клинки сталкивались с такой скоростью, что их траектории невозможно было отследить.             Пространство вокруг них дрожало, будто само время пыталось отступить перед их силой.       Внезапно дельсиец заговорил, его голос был низким, хриплым, словно пропитанным ядом.       — Ты знаешь, Аллесандр, что это лишь начало. Древние боги не ограничатся только нашим миром. Этот мир тоже станет их домом. Ты, жалкий Первый Целитель, и твой слабый смертный защитник… — он бросил насмешливый взгляд на Гона. — Смешно, что ты надеешься на него.       Аллесандр, стиснув зубы, поднял руку и произнёс:       — Атоаль!       Приказ был как удар грома, заставивший самого дельсийца на мгновение замереть и упасть на колени. Он громко расхохотался, его смех был жутким, резонирующим с окружающим мраком.       — Вот это да! Ты всё-таки сломался, Аллесандр. Приказ? На меня? — он продолжал смеяться, явно наслаждаясь своей провокацией.       Гон, лежавший на земле, стиснул кулаки. Его тело дрожало от напряжения, но он не сдавался. Он вспомнил движения дельсийца, его изогнутые удары, неестественные рывки. Сконцентрировавшись, он попытался собрать остатки силы в своей руке.       Когда дельсиец оказался рядом, Гон, вложив всю свою решимость, ударил его по лицу. Удар был неожиданным и точным, заставив дельсийца отпрыгнуть назад.       На мгновение наступила тишина, и Гон почувствовал вокруг себя странное тепло. Он заметил едва заметный золотой барьер, окружающий его. Это была магия Аллесандра, которая защищала его, словно невидимая броня.       Дельсиец коснулся лица, где осталась лёгкая отметина от удара Гона, и, широко улыбаясь, взглянул на Аллесандра.       Гон, несмотря на страх, начал понимать, как действовать в этой безумной битве. Его рефлексы стали острее, движения быстрее, а удары точнее. Аллесандр защищал его магией, блокируя смертельные атаки дельсийца, которые могли бы разорвать Гона на части. Они действовали в странной, но эффективной синергии, словно смертный и бессмертный нашли общий ритм.       Но дельсиец был хитёр. В мгновение ока он исчез, растворившись в воздухе. Гон и Аллесандр насторожились, но не успели среагировать — враг материализовался за спиной Аллесандра и вонзил свои длинные, острые зубы в его шею.       — Нет! — закричал Гон, видя, как золотая кровь Аллесандра вспыхнула ярким светом, заливая их поле битвы.       Аллесандр склонился, его лицо исказилось от боли, но он оставался стоять, сжимая алебарду. Гон, не раздумывая, бросился к ним. Он схватил дельсийца за плечи, вкладывая всю свою силу, чтобы оттащить его.       — Отпусти его! — выкрикнул Гон, его голос был полон ярости и отчаяния.       Дельсиец удерживал свою хватку, наслаждаясь моментом, пока Гон не почувствовал тепло золотой крови, капающей на его руки. Она светилась, словно жидкое солнце, и звенела, как эхо далёкого колокола.       Гон, в порыве интуиции, коснулся этой крови пальцем и поднёс его к своим губам. Как только он проглотил каплю, его тело пронзила вспышка силы.       Мир вокруг него изменился. Его восприятие обострилось, каждый звук, движение и даже вибрация воздуха стали ясны. Он почувствовал, как энергия Аллесандра проходит через него, даруя ему не только силу, но и странное чувство единения с эльсийцем.       — Ты больше не один, Аллесандр, — прошептал Гон, сжимая дельсийца сильнее.       Его тело наполнилось светом, и дельсиец впервые за всё время почувствовал сопротивление, которое заставило его оторваться от Аллесандра и отступить.       Битва разгоралась с каждым мгновением, становясь всё более жестокой и кровавой. Гон, наполнившийся силой Аллесандра, с каждым ударом всё лучше контролировал энергию, пронизывающую его тело. Он чувствовал, как она похожа на Нэн, как она подчиняется его воле, позволяя ему быстрее двигаться, сильнее бить и точнее предугадывать атаки врага.       Аллесандр, вставший на колено, держался за шею, из которой ещё капала золотая кровь. Он склонил голову, едва удерживая сознание, но продолжал поддерживать Гона, исцеляя его тело каждый раз, когда оно было разрублено на части.       — Я больше не смогу… — прохрипел Аллесандр, его голос дрожал от усталости. Он упал на траву, его дыхание стало тяжёлым, а золотой свет вокруг него начал угасать. Гон, увидев это, почувствовал, как в нём закипает ярость. Он бросился на дельсийца, но тот оказался слишком быстр. Их удары становились всё яростнее, но дельсиец, казалось, играл с Гоном, насмехаясь над его попытками.       — Ты смешон, смертный, — прошипел дельсиец. — Даже с его силой ты всего лишь тень того, чем мог бы быть.       Внезапно дельсиец нанёс сокрушительный удар, отрубив ноги Гону. Парень рухнул на землю, его тело пронзила невыносимая боль. Дельсиец, наслаждаясь своей победой, наклонился над ним, сжимая его голову своими изуродованными пальцами.       — Ты хотел защитить его? Ты даже себя защитить не можешь, — прошептал он с насмешкой. — Но не волнуйся, я дам тебе почувствовать, каково это — страдать.       Он начал пытать Гона, наполняя его тело волнами боли, исходящей от его извращённой магии. В это же время в шее дельсийца начало что-то пульсировать. Это было отвратительное зрелище — чёрное, склизкое образование, словно живое, начало вылезать из его кожи, шевелясь и издавая мерзкий влажный звук.       — Ты чувствуешь это? — произнёс дельсиец, его голос стал более низким и зловещим. — Это сила, которую я принёс в этот мир. Она разрушит всё, что ты знаешь.       Гон, лежа на земле, почувствовал, как ярость и решимость полностью захватили его сознание. Несмотря на боль и усталость, он собрал все свои силы, сосредоточив их в руках. Его тело пульсировало энергией, и он резко рванулся вперёд, хватая дельсийца за плечи и притягивая его к себе.       — Такая мерзость не должна существовать, — прошептал он с холодной решимостью. — Ты — ошибка, которую я исправлю.       Дельсиец завыл, его голос был смесью агонии и извращённого наслаждения. Он начал вонзать свои клинки в тело Гона, каждый удар причинял чудовищную боль, но парень не ослаблял хватку. Его пальцы сжались на шее врага, и он, невзирая на сопротивление, начал разрывать её, словно цепляясь за каждую жилу, за каждый хрустящий позвонок.       Крики дельсийца становились всё громче, пока, наконец, Гон не отделил его голову от тела. Он отбросил её в сторону, но не остановился. Схватив алебарду Аллесандра, он с яростью принялся разделывать тело врага, разрубая его на части, пока вокруг не остались лишь обугленные куски, источающие мерзкий запах.       Когда всё было закончено, Гон упал на спину, тяжело дыша. Его лицо было покрыто кровью и потом, но на губах играла слабая улыбка. Он сделал это. Он победил. Он доказал себе, что всё ещё может справляться, несмотря на боль и страх.       С трудом перевернувшись, он пополз к Аллесандру, лежащему на траве. Его свет, хоть и тусклый, всё ещё мерцал. Гон дотянулся до него, перевернув эльсийца на спину.       — Эй… ты жив? — прохрипел он, его голос дрожал.       Аллесандр открыл глаза, слабая улыбка тронула его губы. Он поднял руку и нежно коснулся лба Гона. В этот момент между ними вспыхнул свет, тёплый и мягкий, проникающий в каждую клетку тела.       Гон почувствовал, как его ноги вновь срастаются, а раны на теле заживают. Боль исчезала, оставляя после себя лишь ощущение лёгкости и покоя. Свет продолжал пульсировать, словно сердце, соединяя их в едином ритме.       — Ты… справился, — прошептал Аллесандр, его голос был тихим, но полным гордости. — Ты удивительный человек, Гон. Гон улыбнулся, его глаза наполнились теплотой.       — Я обещал, что не дам тебе погибнуть, — ответил он. — И я сдержу своё слово.       Гон лежал на траве, его тело, хоть и исцелённое, всё ещё тряслось от перенесённого стресса. Он чувствовал, как каждая клетка его организма кричит от перенапряжения. Его руки и ноги, хоть и целые, не слушались, а дыхание было тяжёлым, словно он только что пробежал десятки километров.       Аллесандр, заметив его состояние, мягко опустился рядом. Его глаза светились состраданием и заботой. Он осторожно обнял Гона, прижав его дрожащее тело к себе. Его прикосновение было тёплым, словно солнечный свет, который пробивается сквозь холодный туман.       — Всё хорошо, Гон, — тихо сказал Аллесандр, его голос был мягким и обволакивающим, словно колыбельная. — Ты сделал больше, чем мог. Теперь позволь мне помочь.       Эльсиец протянул руку к своей алебарде, которая лежала неподалёку, и притянул её к себе. Он поднял её, и наконечник оружия засветился, словно отзываясь на его волю. Аллесандр осторожно прислонил наконечник к своей шее, где зияла рана, а затем к животу, где также виднелись следы дельсийца.       С лёгким шипением золотая кровь перестала течь, раны начали затягиваться. Алебарда впитала часть его энергии, и её сияние стало ещё ярче, разливаясь мягким светом по округе.       Аллесандр снова повернулся к Гону, его руки нежно скользнули вдоль тела парня, направляя магию, чтобы успокоить его мышцы и кости. Гон почувствовал, как дрожь постепенно уходит, а тепло разливается по его телу, словно согревающее одеяло.       — Ты больше не один в этом бою, — продолжил Аллесандр, его голос был полон твердости. — Я здесь, чтобы поддержать тебя, как ты поддержал меня.       Гон, хоть и не мог говорить, едва заметно кивнул, его взгляд был полон благодарности. Он закрыл глаза, позволяя себе расслабиться в этих тёплых, заботливых объятиях, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.       Гон уже начал успокаиваться в руках Аллесандра, его дыхание стало ровнее, а тело перестало дрожать. Но слова эльсийца заставили его сердце вновь сжаться.       — Это был не он, Гон, — тихо произнёс Аллесандр, глядя вдаль, где недавно развернулась битва. — Это был не тот, кто уничтожил мой мир. Но если бы не ты… если бы не твоё мужество и решимость, я бы уже не стоял здесь.       Гон, всё ещё ослабленный, еле слышно ответил:       — Слишком уж легко. Думаю, я с десятком таких справлюсь.       На мгновение Аллесандр замер, его взгляд смягчился, а затем лицо озарила искренняя, счастливая улыбка и смех. Он был настолько светлым и тёплым, что казалось, будто сама природа вокруг откликнулась на него — ветер стал мягче, а свет луны теплее.       — Ты настоящий рыцарь, Гон, — сказал Аллесандр, его голос был наполнен гордостью и благодарностью. — Ты достоин большего, чем можешь себе представить.             Эльсиец наклонился к Гону, его золотистые волосы мягко обрамляли лицо. Он прижался своими губами к губам Гона, даря ему поцелуй, наполненный теплом и светом.       Когда губы Аллесандра коснулись его, Гон почувствовал, как всё вокруг исчезает. Мир замер, и единственным, что оставалось, была эта магия, этот момент, который сжигал его изнутри. Это был его первый поцелуй с мужчиной, и не просто с мужчиной, а с таким, как Аллесандр. Внутри Гона всё перевернулось, его сердце забилось так сильно, что он думал, что оно вот-вот вырвется из груди.       Чувства, которые наполнили его, были настолько сильными и искренними, что Гон не мог с ними справиться. Он не знал, как реагировать, как дышать. Его тело как будто перестало слушаться, и он лишь подчинялся этому чувству, этому нежному и волнующему прикосновению. Он был переполнен благодарностью, восторгом, и, возможно, страхом — страхом того, что это всё слишком прекрасно, чтобы быть настоящим.       Его сердце билось с такой силой, что казалось, оно вот-вот разорвёт его. Голова становилась всё более туманной, мысли путались, а реальность начала растворяться. Гон не знал, где он, не знал, что происходит, и не знал, как справиться с тем, что чувствовал. Всё, что он мог — это просто быть здесь, в этом моменте, подчиняться этому чувству, этому поцелую, который был самым нежным и прекрасным, который он когда-либо испытывал.       Поцелуй Аллесандра был не просто физическим прикосновением. Это было что-то гораздо большее, чем простое слияние губ. Это было как прикосновение к самой душе, к самой сути. Гон чувствовал, как его тело наполняется светом, теплом и силой, но в то же время ему хотелось раствориться в этом, забыть обо всём, что было до этого. Когда поцелуй завершился, Гон всё ещё лежал неподвижно, не в силах прийти в себя. Он забывал, как дышать, и его мысли унесло куда-то далеко. Внутри него всё было пусто, но одновременно наполнено, как если бы он был частью чего-то большего, что он до сих пор не мог понять.       Вскоре, не в силах сопротивляться этому опьяняющему чувству, Гон провалился в глубокий сон. Это был сон, в котором не было ни страха, ни боли — только мир и покой, наполненные теми самыми чувствами, которые он только что испытал.       

***

      Гон медленно открыл глаза, ощущая лёгкую слабость во всём теле. Он был дома, в своей комнате, и мягкий свет солнца проникал через занавески. Рядом с ним сидела Мито, которая с заботой помогала ему есть. Её глаза светились облегчением, но в них читалась и тревога.       — Ты должен есть, Гон, — мягко сказала она, поднося ложку к его губам. — Тебе нужно восстановить силы.       Гон с благодарностью принял пищу, чувствуя, как еда возвращает ему немного энергии. Однако его руки и тело ещё не слушались полностью. Он попытался приподняться, но Мито тут же поддержала его, укладывая обратно.       — Кто… кто меня сюда принёс? — спросил он, голос звучал хрипло, словно он не говорил целую вечность.       — Ночью пришёл незнакомец, — ответила Мито, поглаживая его по голове. — Огромный человек, он был странным, но очень благодарным. Сказал, что ты спас его. Он выглядел так, будто сам нуждается в помощи, но настоял на том, чтобы оставить тебя здесь. Потом ушёл.       Гон молчал, вспоминая последние события. Аллесандр. Поцелуй. Битва. Всё это казалось сном, но он чувствовал остатки той энергии, что передал ему эльсиец. Она была едва ощутимой, словно ускользающей тенью, но оставляла за собой тепло и силу.       — Спасибо, Мито, — тихо сказал он, улыбаясь ей. — Еда была очень вкусной.       Он медленно сел, на этот раз не позволяя себе упасть обратно. Его тело всё ещё было слабым, но он ощущал, что силы возвращаются. Гон встал, пусть и с трудом, и начал одеваться, игнорируя протесты Мито.       — Куда ты? Ты ещё не восстановился! — воскликнула она, пытаясь остановить его.       — Я должен вернуться, — сказал Гон, решительно натягивая свитер. — Я должен найти его.       Мито вздохнула, понимая, что Гон не отступит. Она не стала удерживать его, лишь посмотрела ему вслед, когда он вышел из дома, направляясь к тому самому месту, где всё началось.       Гон шёл через лес, его зелёные джинсы и накидка слегка шуршали о ветви, а тёмный свитер грел в прохладный утренний воздух. Но на берегу той реки он не нашёл эльсийца, значит он его найдёт сам. Запах цветов, стали и мазей, который он уловил, становился всё сильнее, ведя его вперёд. Это был тот самый аромат, который он не мог забыть. Сердце Гона билось всё быстрее, когда он вышел к берегу острова.              На краю воды, освещённый мягким светом восходящего солнца, стоял Аллесандр. Его волосы струились по ветру, а фигура, даже издалека, излучала силу и благородство. Он стоял неподвижно, глядя на солнце, словно прощаясь с ним. Гон остановился на мгновение, чтобы просто смотреть. Аллесандр казался одновременно величественным и безмерно одиноким.       — Аллесандр! — позвал Гон, делая шаг вперёд.       Эльсиец медленно повернулся, его лицо оставалось таким же прекрасным, но взгляд был наполнен печалью, от которой сердце Гона сжалось. Аллесандр долго молчал, прежде чем заговорить.       — Ты нашёл меня, — сказал он тихо, его голос звучал, как ветер, проносящийся сквозь деревья. — Но мне нельзя оставаться здесь. Я привлекаю слишком много опасности. Этот мир не должен страдать из-за меня.       Гон шагнул ближе, его взгляд был твёрдым и решительным.       — Если ты уйдёшь, то не один, — сказал он. — Я вывезу тебя отсюда. В другое место, где ты будешь в безопасности. Но только если ты позволишь мне быть рядом.       Аллесандр слегка нахмурился, его глаза изучали лицо Гона, пытаясь понять, что движет этим молодым человеком.       — Ты не понимаешь, что говоришь, — ответил он. — Моё присутствие может уничтожить всё вокруг. Ты видел, на что способен мой враг. Это лишь начало. Гон сделал ещё один шаг вперёд, теперь они стояли почти рядом.       — Я не боюсь, — твёрдо сказал он. — Я уже прошёл через это. Я сражался, и я справлюсь. Но я не позволю тебе снова быть одному.       Аллесандр стоял перед Гоном, его глаза были наполнены мягкостью и теплотой, которых раньше Гон не видел. Он слегка улыбнулся, хотя в этой улыбке всё ещё чувствовалась лёгкая грусть.       — Ты первый, кому я подарил свой поцелуй, — признался Аллесандр, его голос был тихим, но уверенным. — Вся моя жизнь была посвящена исцелению других. В бесконечной череде ран и болезней я забыл, что такое надежда. Я перестал верить, что могу чувствовать что-то, кроме долга. Но ты… ты возродил во мне чувство безопасности. Уверенности. Ты напомнил мне, что я тоже могу быть спасён.       Гон почувствовал, как его лицо заливает румянец, но он тут же улыбнулся, скрывая смущение за своим привычным задором.       — Ну, раз так, — сказал он с озорной улыбкой, — тогда нам надо выдвигаться прямо сейчас! Ты только скажи, нужно ли тебе что-нибудь в дорогу? Я готов помочь собрать всё, что нужно.       Аллесандр посмотрел на него с лёгкой улыбкой, его взгляд был тёплым и благодарным.       — Если ты действительно хочешь отправиться со мной, — сказал он, — то позаботься о себе. Возьми припасы, которые понадобятся тебе. Грязь, голод и болезни мне не страшны. Но ты — человек, и тебе нужно быть готовым. Гон засмеялся, его смех прозвучал звонко и жизнерадостно.       — Я-то думал, ты попросишь что-нибудь невероятное, а ты просто заботишься обо мне, — сказал он, подмигнув.       Гон уверенно шёл по тропинке, ведущей к порту, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что Аллесандр идёт рядом. Эльсиец двигался тихо, но его присутствие ощущалось так же ярко, как аромат цветов, который всегда его окружал.       — Знаешь, теперь ты можешь не бояться, — сказал Гон, улыбаясь. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.       Аллесандр посмотрел на него с лёгкой задумчивостью, его глаза блестели в свете солнца.       — Гон, — произнёс он мягко, — кем ты являешься? Дельсиец — это опаснейший враг. Противостоять ему дано не каждому.       Гон засмеялся, чуть почесав затылок, и пожал плечами.       — Да брось, это больше твоя заслуга, — сказал он. — Ты столько раз спасал меня от смерти, что я уже сбился со счёта. Ну, может, десятков пять раз точно. Хотя я не люблю считать такие вещи, это скучно.       Аллесандр чуть улыбнулся, но в его взгляде оставалась серьёзность.       — Всё же ты необычный смертный, Гон, — сказал он. — Противостоять эльсийцу… это требует невероятной силы и воли.       Гон остановился и повернулся к Аллесандру, его глаза светились решимостью.       — Я охотник, пускай и бывший, — ответил он. — А охотники всегда сильнее и лучше. Мы привыкли к трудностям. А сейчас у меня появилось новое призвание — спасти тебя. Это моя цель, и я не отступлю.       Аллесандр остановился рядом, его взгляд смягчился.       — Спасибо, Гон, — произнёс он. — Я не знаю, как могу отплатить тебе за всё, что ты сделал.       — Отплатить? — Гон снова улыбнулся, его голос был лёгким и весёлым. — Просто будь рядом. Это уже достаточно.       Полуденное солнце заливало улицы порта мягким золотым светом, а редкие прохожие с любопытством смотрели на двух путников. Аллесандр выделялся среди них своей величественной осанкой и ростом, словно ожившая статуя из древних времён. Его лицо сохраняло спокойствие, но в глазах мелькала неуверенность, и он старался не отставать от Гона, который шёл впереди с уверенным шагом.       Гон, уловив смущение своего спутника, замедлил шаг и обернулся.       — Ты что-то выглядишь напряжённым, — сказал он прямо, но с мягкой улыбкой. — Всё в порядке?       Аллесандр остановился, чуть опустив взгляд, и тихо ответил:       — Я… просто не привык к такому количеству людей вокруг. Обычно я работаю при дворе, в уединении. Толпы меня смущают.       Гон засмеялся, его смех прозвучал легко и ободряюще.       — Толпы? Да это ещё не толпа! Ты бы видел рынок на главной площади в праздник. Вот там настоящее столпотворение!       Аллесандр чуть улыбнулся, но его взгляд оставался задумчивым.       — А кем ты служишь, Гон? — спросил он, стараясь отвлечься от своих мыслей. Гон пожал плечами и ответил:       — Я бывший охотник. Средств хватает, так что могу себе позволить жить спокойно. Но я всё равно помогаю всем, кто нуждается, особенно рыбакам. У них всегда хватает хлопот.       Аллесандр кивнул, внимательно слушая.       — А чего ты хочешь для себя? — спросил он. — Какую цель ты ищешь? Гон задумался на мгновение, глядя на море, которое мерцало вдалеке.       — Я хочу найти цель, но не обычную, — сказал он, его голос звучал твёрдо. — Не просто работу или привычное дело. Что-то, что заставит меня чувствовать себя живым, что-то настоящее. И знаешь, может быть, эта цель сейчас — помочь тебе.       Гон с удивлением заметил, что Аллесандр стал чуть более открытым и расслабленным. Его движения больше не казались такими скованными, а взгляд — таким отстранённым. Однако внезапно Аллесандр остановился и, глядя на горизонт, тихо сказал:       — Гон, мне нужно, чтобы там была река, как здесь. Гон нахмурился, почувствовав в его словах что-то тревожное.       — Зачем? — спросил он, стараясь не выдавать своего беспокойства.       Аллесандр коснулся своего щита, на котором, словно по волшебству, расцвели яркие цветы.       — Эти цветы… — начал он, его голос звучал мягко, но твёрдо. — Их нужно пустить по воде. Так мои враги поймут, где я нахожусь.       Гон остановился, его глаза вспыхнули гневом.       — Ты хочешь, чтобы они тебя нашли? — выкрикнул он. — Ты с ума сошёл?! Почему ты сам зовёшь их? Ты же знаешь, что они хотят тебя убить!       Аллесандр посмотрел на него спокойно, с печальной улыбкой.       — Если они найдут меня, то не станут мучить невинных. Они не будут искать меня среди людей, разрушая всё вокруг. А так я почту память всех, кто погиб из-за меня. Это мой долг.       Гон сжал кулаки, его лицо покраснело от злости, но он ничего не сказал. Он глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться.       — Хорошо, — буркнул он, отворачиваясь. — Если ты так решил.       Через некоторое время Гон нашёл просторную лодку, достаточно большую, чтобы вместить Аллесандра. Он, не скрывая раздражения, заплатил за неё и повернулся к эльсийцу.       — Пойдём, — бросил он. — Только знай, я не оставлю тебя одного, даже если ты этого хочешь.       Аллесандр благодарно кивнул, но ничего не ответил, лишь бережно прикоснулся к щиту, где цветы продолжали расцветать.       Гон завёл мотор лодки, и звук двигателя прорезал тишину порта. Он сосредоточенно загружал в лодку ящики с припасами, которые собрал заранее. В них была одежда, снасти для выживания, множество сухой еды и всё необходимое для приготовления пищи в походных условиях. Закончив, он проверил крепления, чтобы ящики не сдвинулись во время плавания.       — Я знаю один остров, — сказал Гон, оборачиваясь к Аллесандру. — Там есть река и лес. Можно будет охотиться. Ты вообще умеешь готовить мясо диких зверей? Аллесандр, который стоял неподалёку, задумчиво смотрел на воду, повернулся к нему с лёгкой улыбкой.       — Умею, — ответил он. — Я служил сорок лет помощником в храме, затем тридцать лет был оруженосцем, а после столько же — дворецким.       Гон, который уже сел за руль лодки, удивлённо поднял брови.       — Сорок лет тут, тридцать там… Сколько тебе вообще лет? — спросил он, не скрывая интереса.       Аллесандр на мгновение задумался, будто вспоминал что-то далёкое, а потом спокойно ответил:       — Больше двух сотен. Гон засмеялся, качая головой.       — Да у тебя, похоже, навыков больше, чем у всех, кого я знаю. — Он взглянул на Аллесандра с лёгкой улыбкой. — Тебя будет приятно защищать.       Аллесандр, кажется, немного смутился от такого откровенного признания, но лишь кивнул, принимая слова с благодарностью.       Лодка скользила по спокойной водной глади, оставляя за собой длинный след пены.       Мотор гудел ровно, словно убаюкивая окружающий мир. Гон наслаждался свежим морским воздухом, вдыхая его полной грудью. Ветер трепал его волосы, а солнечные лучи согревали кожу. Он чувствовал, как солёный аромат моря наполняет его энергией, пробуждая в нём радость и лёгкость.       Аллесандр, напротив, выглядел напряжённым. Он сидел прямо, почти неподвижно, его взгляд был устремлён на бескрайнюю гладь воды. В его глазах читалась тревога, а руки, лежащие на коленях, были слегка сжаты в кулаки.       — Всё в порядке? — спросил Гон, заметив его состояние, но не оборачиваясь, чтобы не выдать смущение, которое внезапно вспыхнуло в нём.       Аллесандр вздохнул, словно собираясь с мыслями, и тихо ответил:       — В нашем мире море — это нечто ужасающее. Его просторы скрывают жутких чудовищ, которые выползают на берега материков в поисках жертв. Вода для нас — это источник страха и опасности. Единственное место, где я любил воду, — это мои купальни.       Гон замер, его пальцы на руле лодки чуть сильнее сжались. Он вспомнил, как видел Аллесандра в реке. Блеск воды на его светлой коже, мощные мышцы, покрытые тонкими шрамами, и спокойное, почти величественное выражение лица. Воспоминание вызвало лёгкий жар, пробежавший по телу, и он почувствовал напряжение в области паха, его сердце начало биться быстрее, но быстро взял себя в руки.       — Тебе не о чем беспокоиться, — сказал он с улыбкой, всё ещё избегая взгляда на Аллесандра. — Здесь нет таких чудовищ. Только рыбы и морские птицы. Это место безопасное.       Аллесандр посмотрел на Гона, его напряжённое выражение лица чуть смягчилось. Он, кажется, хотел что-то сказать, но передумал, снова устремив взгляд на горизонт. Гон, заметив это краем глаза, почувствовал лёгкую гордость за свои слова. Он надеялся, что сможет подарить Аллесандру немного спокойствия, даже если тот привык жить в страхе перед стихией.       — Знаешь, — начал Гон, глядя на спокойную водную гладь, — твоя энергия дала мне возможность управлять своими конечностями так, как я делал раньше с помощью нэн. Только это совсем другое. Она сильнее, но труднее поддаётся контролю. Мне пришлось учиться направлять её, чтобы становиться сильнее.       Он повернулся к Аллесандру, улыбнувшись, но в его голосе звучала серьёзность.       — Это новая сила, и я должен её освоить. Без этого я не смогу защитить тебя. Аллесандр, сидевший рядом, кивнул, его лицо озарилось лёгкой улыбкой.       — Я помогу тебе, — мягко ответил он. — Если моя магия может быть полезной, я сделаю всё, что в моих силах. Но помни, Гон, ты уже сильнее, чем ты думаешь. Эта сила внутри тебя, и я лишь помогу её раскрыть.       Лодка медленно приближалась к берегу, и перед ними открылся вид на остров с высокой горой, окружённой густым хвойным лесом. Берег здесь был диким и суровым — вместо мягкого песка лежали камни и дресва, которые блестели в свете солнца. Воздух был пропитан запахом хвои, влажной земли и солёной воды, создавая атмосферу уединения и первозданной природы.       Гон, полный энергии, ловко спрыгнул с лодки, его широкие джинсы слегка зацепились за бортик, но он не обратил на это внимания. Одной рукой он схватил лодку за край и с лёгкостью затянул её к старому деревянному причалу. Лодка скрипнула, но устояла на месте, даже с Аллесандром внутри.       Эльсиец осторожно вышел на берег, его движения были плавными и грациозными, несмотря на напряжение в плечах и слегка нахмуренный взгляд. Он осмотрелся вокруг, явно ощущая незнакомую ему обстановку, но старался скрыть своё волнение.       — Ну вот, мы и прибыли! — радостно заявил Гон, широко улыбаясь. — Теперь можно начинать выживать.       Он потянулся к одному из ящиков, чтобы вынести их вещи, но едва успел его поднять, как почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке. Аллесандр, тихо подойдя к нему, наклонился, сначала нежно проведя пальцем по его коже, а затем коснувшись губами его щеки. Это движение было наполнено благодарностью и теплотой, но для Гона оно стало чем-то большим.       Гон замер, его сердце забилось как бешеное, а дыхание на мгновение остановилось. Он не мог справиться с нахлынувшими чувствами — смесью удивления, восторга и смущения. Всё вокруг словно перестало существовать: только он, Аллесандр и это мгновение, которое запечатлелось в его душе.       — Спасибо, — тихо сказал Аллесандр, отстранившись, но его взгляд всё ещё был направлен на Гона.       Гон, наконец, пришёл в себя, глубоко вдохнув и облизав пересохшие губы. Он поставил ящик на землю и, стараясь казаться спокойным, спросил:       — Аллесандр, что ты делаешь? Почему ты целуешь меня?       Эльсиец слегка наклонил голову, его взгляд стал мягким и проникновенным. Он сделал шаг ближе, но не слишком близко, чтобы не нарушать личное пространство Гона.       — Это дар любви и верности, — спокойно ответил он, словно объясняя что-то само собой разумеющееся. — Нет ничего прекраснее и надёжнее, чем эльсийский дар поцелуя. Ты спас меня, Гон. Ты спас божественное существо, последнее в своём роде. И этот дар, который эльсийцы могут нести до конца своей бессмертной жизни, я отдаю именно тебе.       Гон почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он опустил взгляд, пытаясь найти правильные слова.       — Но… почему так сразу? — он поднял глаза, в которых светилось искреннее недоумение. — Это разве не дело времени?       Аллесандр мягко и нежно рассмеялся, его смех был как тихий звон серебряных колокольчиков, успокаивающий и тёплый.       — Время? — переспросил он с лёгкой улыбкой. — Для меня это всего лишь слово, которое используют смертные. Я видел слишком много его проявлений, чтобы придавать ему такое значение. Но ты должен знать, Гон, — Аллесандр сделал ещё один шаг вперёд, его голос стал тише, почти шёпотом, — что я благодарен тебе за твою помощь и спасение.       Гон почувствовал, как его сердце начало биться ещё быстрее. Он отвёл взгляд, его лицо горело, а внутри поднялась волна неловкости и смущения.       — Ну… я… — пробормотал он, но не смог закончить.       Он резко отвернулся, делая вид, что что-то ищет в ящике, на самом деле стараясь скрыть реакцию своего тела. Его руки слегка дрожали, а мысли метались, как птицы в клетке.       Аллесандр, заметив, как Гон пытается скрыть свои эмоции, не мог удержаться от лёгкой улыбки. Он шагнул ближе, его взгляд был прямым и честным, но не давящим.       — Гон, — начал он, его голос звучал мягко, но уверенно. — Ты желал меня с самой нашей первой встречи. Это было очевидно. Ты — молодой мужчина, полный жизни и энергии. Испытывать чувства и поддаваться желаниям своего организма — это совершенно нормально.       Гон замер, его глаза расширились, а лицо стало ещё более раскрасневшимся.       — Ч-что?! — выдавил он, не зная, куда деть руки.       Аллесандр продолжил, его тон оставался спокойным и даже чуть утешающим:       — И я не против этого, — он слегка наклонился к Гону, глядя прямо в его глаза. — Но только в момент, когда всё будет спокойно. Когда мы оба будем готовы.       Эти слова прозвучали так просто и естественно, что Гон почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он одновременно испытал счастье, страх и невероятное смущение.       — Ты… ты серьёзно? — пробормотал он, пытаясь понять, как реагировать.       — Конечно, — кивнул Аллесандр. — Я хочу, чтобы ты знал, что я благосклонен к любым развитиям наших отношений. Всё зависит от тебя.       Гон отвёл взгляд, его мысли метались. Он с трудом нашёл в себе силы задать вопрос, который давно мучил его:       — Ты… ты не используешь магию, чтобы очаровать меня?       Аллесандр рассмеялся, но это был не насмешливый, а тёплый и искренний смех.       — Нет, Гон, — ответил он, его голос звучал мягко, но уверенно. — У тебя слишком сильная воля, чтобы тебя можно было очаровать. Ты поддаёшься сам, потому что таково твоё сердце. А эльсийцы не делают подобных вещей. Это против нашей природы. Гон снова посмотрел на Аллесандра, его взгляд был полон смущения и благодарности. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить своё учащённое дыхание.       — Ты… ты странный, — наконец произнёс он, слабо улыбнувшись.       — Возможно, — согласился Аллесандр с лёгкой улыбкой. — Но я всегда буду честен с тобой.       Гон не мог перестать смотреть на Аллесандра. Его взгляд снова и снова возвращался к эльсийцу, даже когда они шли через густой хвойный лес. Аллесандр был словно ожившая легенда, словно герой древней сказки, но не из этого мира. Его черты — благородные, точёные, казались почти нереальными, как будто высечены из белого мрамора, а золотистый отблеск волос и глаз добавлял ему ещё больше загадочности.       Однако в его образе не было ни грозности, ни того, что можно было бы назвать типичным обликом воина. Даже с массивным щитом за спиной и доспехами, которые выглядели одновременно тяжёлыми и утончёнными, Аллесандр не казался защитником.       Скорее, он выглядел как одинокий лорд, чья красота и утончённость вызывали желание не только любоваться им, но и защищать, оберегать от всего, что могло бы его ранить.       Гон вспоминал, как тот дрался с дельсийцем. Да, Аллесандр был невероятно силён, его движения были точными, а удары — мощными. Но всё же он получал ранения, и это делало его ещё более уязвимым в глазах Гона. Гон видел не неуязвимого героя, а живое, чувственное существо, которое, несмотря на свою силу, нуждалось в заботе.       И теперь, когда Аллесандр стал более открытым, его отстранённость сменилась мягкостью и нежностью, направленной к Гону. Это делало его ещё более притягательным.       Гон, не стесняясь, засматривался на эльсийца. Иногда он даже шёл спиной вперёд, чтобы дольше видеть его лицо, его лёгкие, плавные движения, словно ветер сам подталкивал Аллесандра вперёд.       — Ты всё ещё смотришь, — заметил Аллесандр с лёгкой улыбкой, не оборачиваясь. Гон быстро отвёл взгляд, но только на мгновение, прежде чем снова поднять глаза.       — Ну, ты же… странный, — пробормотал он, не находя подходящих слов.       — Странный? — переспросил Аллесандр, повернув голову, его золотые глаза мягко блеснули.       — В хорошем смысле, — поспешно добавил Гон, чувствуя, как его щеки слегка разгорелись.       Аллесандр лишь покачал головой, но его улыбка стала чуть шире.       — Если хочешь, можешь продолжать смотреть, — сказал он. — Я не против.       Гон смутился ещё больше, но всё же не смог удержаться от того, чтобы снова взглянуть на него.       Когда они добрались до реки, Гон сразу заметил, как Аллесандр изменился. Его обычно собранный и немного напряжённый вид сменился чем-то почти божественным. Эльсиец медленно, изящно склонился над водой, словно совершая древний ритуал, и начал петь. Мелодия, которую он исполнял, звучала так, будто сама природа замерла, чтобы слушать. Голос Аллесандра был глубоким, мягким и завораживающим, а язык, на котором он пел, был незнаком, но казался одновременно древним и живым.       Гон стоял неподвижно, забыв о ящиках и припасах. Его ноги будто приросли к земле, а сердце бешено колотилось от переполнявших эмоций. Эта песня была слишком прекрасной, чтобы её можно было описать словами. Она звала куда-то далеко, в иные миры, оставляя в душе странное, сладкое ощущение тоски.       Аллесандр осторожно срывал цветы со своего щита и отпускал их в воду. Они плыли по реке, словно сами знали, куда должны попасть. Каждый лепесток, казалось, светился, отражая солнечный свет, и это зрелище было не менее завораживающим, чем песня.       — Здесь есть телефон, — тихо сказал Гон, будто боялся разрушить магию момента. — Если что, я смогу связаться с остальным миром. Это место иногда используют рыбаки, но редко.       Аллесандр замолчал на мгновение, будто обдумывая слова. Затем его голос вновь зазвучал, но теперь он был чуть громче, словно обращённый не только к реке, но и к самому Гону:       — Ты ведь изначально желал уединения со мной, не так ли?       Гон открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Аллесандр продолжил петь, и Гон осознал, что не сможет найти подходящий ответ.       Наконец, с трудом пересилив себя, Гон отвёл взгляд от эльсийца и его магического ритуала. Он знал, что нужно заняться делом, иначе он просто застынет здесь, как вкопанный.       — Я пойду на охоту, — сказал он, скорее себе, чем Аллесандру. — Здесь должны быть кролики, птицы… А ещё можно попробовать порыбачить.       Аллесандр кивнул, не прерывая песни, и Гон, стиснув зубы, направился в лес, чувствуя, как его сердце всё ещё отдаётся эхом мелодии.