короткая пьеса «найди все тридцать три кружки»

Вечерочком, когда к ним в отряд присоединяется Казанэ, их небольшая группа отправляется шумно выпить; разумеется, платит за все полковник Азами, которого тут нет, потому что у него, как говорится, Опять Дела. Но духом он с ними, и потому никто не точит на него зуб, хотя порой Хагиваре так и поджимает написать ему смс и сфотографировать стол, чтобы начальник перестал сидеть за своими бумажками и, наконец, присоединился к своим подчиненным, потому что это не дело — вот так бросать их на растерзание судьбе, особенно в день принятия новичка. Впрочем, он быстро забывает про это, потому что Казанэ оказывается из того разряда людей, что крайне сильно смущаются внимания со стороны, и его весело дразнить, а у них в отряде почетная обязанность быть главным объектом смешочков и шуточек — вроде как передающаяся эстафета. Хагивара там был, был там и Узуки, кого там только не было, только вот Узуки пообещал, что еще одна шутка про его рост закончится «небольшой» (он намеренно это сказал, подчеркивая серьезность своих намерений) трагедией, и потому пришлось переключиться на другого, а тут как раз и Казанэ подоспел. Несмотря на сильное желание ужраться в говно, они все же знают границы, потому что, к сожалению, им завтра на работу; потому, окорячив пару бутылок на всех, они решают разойтись. Узуки отправляется по своим таинственным делишкам, Шиюми хватает раскрасневшегося от выпитого и смущения Казанэ под руку и обещает довести кохая до дома, а Касахара предлагает их довезти, потому что видят боги — нет никого лучше в соблюдении (и знании, как надо нарушать) правил, чем Касахара Макото. И вот так Хагивара остается вместе с Кугарой. Они стоят под крышей ресторанчика, Хагивара тянется в карман и достает пачку сигарет. Когда он закуривает, Кугара наклоняется к нему — с его пугающим ростом это выглядит, конечно, слегка ошеломляюще, только вот Хагивара уж слишком хорошо знает, что за этим громким и устрашающим фасадом скрывается весьма добрая душа. — А курить, вообще-то, вредно. — Совать свой нос в чужие дела — тоже, — Хагивара зажимает сигарету в зубах и пальцем касается острого носа на маске, отодвигая его прочь от себя. — Все в порядке. Сегодня у нас праздник, можно похулиганить. Кугара будто хочет что-то сказать еще, он по-птичьи склоняет голову набок и смотрит на Хагивару пристально — это легко ощутить даже сквозь маску — но не успевает ни слова вымолвить, потому что с неба в это мгновение вдруг буквально падает дождь. Целая стена — не разобрать, что находится в паре метров впереди. Хагивара настолько в восторге, что в шоке роняет сигарету изо рта, и Кугара поднимает ее с земли, цокая, а потом выбрасывая в ближайшее мусорное ведро. — Мне вот мамочка говорила, что нельзя мусорить! — Срань, — Хагивара его не слушает. Он думает о том, что надел сегодня дорогие ботинки, которые сумел купить после долгой охоты, а они из натуральной кожи… Неужели придется забить на нормы приличия и идти босиком? Он не даст промокнуть обуви, на которую потратил всю премию! — Надо было ехать с Шиюми. Она ведь наверняка пошла догоняться вместе с Казанэ. — Э, да ладно! — Я уверен. Ты бы видел ее глаза, — Хагивара вспоминает лукавый взгляд Шиюми, которая наконец-то получила молодого симпатичного мальчика в их разношерстный отряд. Это были алчные глаза, полные радости. — Черт. Черт… Ну и что теперь делать? Так и они и стоят — два болвана. Хагивара чувствует, как нависает над ним Кугара. Если подумать, то так можно попытаться дойти домой — под его рукавом. Это даже не шутка. У Кугары огромно все. Руки, слишком громкий голос. Да, если скатываться до интимных подробностей, то там тоже все в порядке, но это знания скорее из купален, они пока не в тех отношениях. Хагивара любит некоторую стабильность, а еще — порядок. Все должно быть постепенно. Он потирает затылок, потом смотрит на Кугару. Тот, будто огромная нахохлившаяся птица, глядит на него в ответ. Нет. Не может он использовать его в качестве защиты от дождя. Это будет нечестно. Хагивара уже думает предложить небывалое — с помощью его магнетизма отодрать крышу и понести ее над головой (преступно, но что не сделаешь ради спасения дорогой обуви), но не успевает ничего произнести, потому что прямо перед ними дрифтует тачка. Она так резко останавливается рядом, что Хагивара едва успевает отпрыгнуть в сторону, чтобы не намочить одежду; Кугара принимает волну на себя, видимо, не осознав, а потом раскрывает рот в ужасе и гаркает: — А! Моя одежда! Как я в метро поеду?! — Не будет метро, — доносится голос из машины, и дверь открывается. На них выразительно смотрит Касахара, будто нет больших дураков на свете. Возможно, он в чем-то даже прав. — Я знал, что вы два бездаря тут застрянете, когда начало лить. Кугара тут же забывает про залитые водой ботинки. — А куда наша сладкая парочка смоталась?! — Они пожертвовали собой ради вас, — с каменным лицом произносит Касахара, а потом его лицо смягчается. — Они предложили мне вернуться за вами, а сами сели на метро. Тем более Шиюми никакие дожди не страшны, она любую лужу на пути уберет. Ну, забирайтесь. Тачка у Касахары просто класс, и Хагивара гадает, как он ее купил. Внутри тесно, и они с Кугарой прижимаются друг к дружке. Тот горячий, словно печка. Хагивара вдруг понимает, что, кажется, у него запотевают очки. Он смотрит на Кугару. Кугара смотрит на него. Короткое молчание. — Слышь, Макото, а подвези-ка нас к дому этого умника, — Хагивара пихает Кугару локтем в бок, и тот ойкает. — До меня столько ехать, а одну ночь я у него пережду. — Смотрю, сегодня прямо не день, а сплошные свидания, — ровным голосом бормочет Касахара, и Хагивара подозрительно щурит глаза. — Че ты там ляпнул? — Да так. Квартирка у Кугары неожиданно маленькая для такого гиганта, как он; а еще она захламлена, что кошмар. Хагивара уверен, что даже если где-то в этих бесконечно расставленных по всей квартире кружках и чашках (зачем ему одному столько?) заведется инородная форма жизни, Кугара этого даже не заметит. По сравнению с вылизанной квартирой самого Хагивары, тут слишком много бесполезного барахла, но, наверное, так даже лучше. Он не может это объяснить. Это соответствует духу Кугары — буйному, хаотичному. Но все же, когда Хагивара стягивает ботинки (те, к счастью, не страдают из-за дождя), он критично смотрит на окружение и упирает руки в бока. — Хадзимэ. Ты свинья. — Та че ты заладил… — скулит тот, будто собака. Он понуро плетется за Хагиварой внутрь, будто это не его квартира, а его просто пригласили в гости. — Мне просто некогда все тут расставлять… — А кружки? Кружки почему на каждом шагу? — Ну а вдруг мне захочется пить, пока я буду стоять вот прямо тут! Хагивара смотрит на него слегка осуждающе. Боже, лишь бы он их мыл. Придется все тут отдраить, совершенно… каждую чашку, каждую вилку. Нет. Ни за что. Хагивара приехал сюда, чтобы поспать на диване, и завтра, прямо с бодуна, отправиться в офис. Какая еще уборка? Он критично смотрит на чашку с изображением мультяшного зайца перед собой, а потом вспоминает о легких закусках в ресторане. Азами, конечно, их угостил, но нельзя ездить на шее у босса слишком сильно. Это может плохо закончиться. В смысле, в какой-то момент Азами откажется за них платить. К этому делу нужно подходить осторожно… Кошелек у босса не резиновый, как и терпение. Он вздыхает и падает на диван, отпихивая в сторону огромнее плюшевое нечто, напоминающее веселого червяка. Он не хочет знать, откуда этот кошмар появился у Кугары. С другой стороны, о ком он говорит, в самом деле… — Давай закажем что-нибудь, — предлагает он. — Жрать хочу, а тебя в холодильнике небось мышь повесилась. — Гонять курьера в такой ливень? Жестокий! — Кугара фыркает. — Есть еду на вынос слишком часто тоже вредно, ты не в курсе? Или сегодня опять особый день? — Не, я просто ее часто заказываю, — Хагивара слишком занят на работе, чтобы тратить вечера на готовку. Тем более он все равно не добьется того же вкуса, что остался дома. Никакой рецепт не поможет. Он закидывает ноги на журнальный столик. — Обожаю. Особенно лапшу. А ты? Нет? — Нет, я сам готовлю. Поразительное дело!.. Кугара Хадзимэ — да готовит! Представить сложно! — Между прочим, у меня полно еды в холодосе. Тебе что-то надо? — Ой, а что, ты мне что-то приготовишь? — Хагивара очаровательно хлопает глазками. — Я буду только признателен. — Только если ты помоешь кружки. — Одну. — Все, — хихикает Кугара, что для двухметрового бугая выглядит слегка пугающе, и на этом спор заканчивается. Оба переодеваются в домашнее; ходить в доме в униформе некомфортно. Футболки Кугары слишком большие даже для Хагивары, кто отнюдь не маленького роста. Кухонька тут тесная, потому они теснятся вдвоем. Именно тут Хагивара, пока отмывает каждую найденную кружку (он нашел две в ванной, и одну — на балконе, но это наверняка не все секреты, что скрывает в себе квартира Кугары Хадзимэ), видит то, что обычно на работе не случается. Он знает, что маску Кугары можно снять. Это сложно, и снимается лишь сама маска, не штыри, но возможно. Лицо у него… не такое необычное, как можно себе вообразить. Но симпатичное. Видно морщинки в уголках рта — он весьма эмоционален. Странно думать, что он прячет свою мордашку. Но в «Камунаби» они приходят не красоваться. Маска — часть способностей. Оружие. Жаль. В смысле, жаль, что такое симпатичное лицо приходится скрывать. Хагивара вскидывает бровь, когда видит, как Кугара нарезает овощи, потом отворачивается к одной из множества кружек. В этот раз — подарочная из какого-то кофейного набора. Он ведь не пьет кофе. Купил просто из-за кружки? — А ты, оказывается, любишь готовить? — Мы так долго знаем друг друга, и ты понял это только сейчас? — Кугара громогласно смеется. — Ну и ну! — Я как-то не задумывался. — Думал, что я как и ты? Все заказываю? Ну уж нет! Я все сам готовлю! — нож ударяет по разделочной доске. — Мог бы и тебе готовить, если хочешь. — Н-да, заканчивай флиртовать, это моя прерогатива. Ты должен только смешно орать и смущаться. — Это еще почему?! Где такое сказано?! Хагивара притворно задумывается. — Может, это я так смущаюсь. — Ты?! Да ты самый большой бесстыдник в мире! — Да, — соглашается Хагивара с лучезарной улыбкой. — Я такой. Только полный дурак бы отказался от такого предложения, но Хагивара задумывается… Нет, это и в самом деле невероятная идея… Но ему сложно представить, чем это обернется. Помимо нормальных обедов на работе, конечно же. Легко вообразить, как Шиюми начнет разносит сплетни по всему офису, Казанэ будет усиленно делать вид, что ничего не видит, а Узуки и Касахара будут закатывать глаза каждый раз, когда Кугара будет врываться своей массивной фигурой в кабинет с двумя бенто. Он ставит кружку на полотенце. Берет новую. Эта — от какой-то известной марки чая… Серьезно? — Зачем тебе столько кружек? — Я уже отвечал! — Нет, я серьезно. Кугара будто бы удивляется такому вопросу. — Мне просто нравятся кружки. Или вдруг гости придут. А так точно на всех хватит. Вот и все. — Любопытное хобби… Как и готовка. Мне стоило присмотреться к ним повнимательней… — Времени на то, чтобы такое узнать, у нас полно! — смеется Кугара. Голос у него как обычно невероятно громкий. — А какие хобби есть у тебя? Кроме курения втихую? — Это не хобби, — цокает языком Хагивара. Он смотрит на кружку в руке, ставит ее рядом с кофейной. Берет новую. На этой уже нарисованы цветочки. — Не думаю, что есть что-то необычное. Разве что чтение… — Совсем-совсем? Докапываться до других — не хобби, напоминает себе Хагивара. — Я довольно скучный человек. — А если попробовать готовку? — Я уже пытался, и у меня не вышло. — А если я покажу? Ах, это флирт. Прямо по инструкции. Хагивара смотрит на Кугару, который с любопытством глядит на него. потом вздыхает и кивает. Что не сделаешь ради того, чтобы не мыть миллион кружек. Он подходит к разделочной доске, берет нож — хорошая сталь, а Кугара кладет ему руки сверху на ладони. Теплые. Горячие даже. Вместе они поднимают нож и опускают его. Жертвой становится помидор. На них, как известно, принято учиться целоваться… Внезапно, Хагивара вспоминает слова Касахары, как и то, что не сделал сегодня кое-что. Он поднимает голову, утыкаясь затылком в широкую грудь Кугары, а потом приказным тоном произносит: — Хадзимэ. Наклонись. Тот удивляется, но склоняется над ним, словно огромная нелепая птица, и Хагиваре приходится чуть ускорить процесс, второй свободной рукой дергая его за подбородок вниз. Поцелуй выходит быстрым, но приятным. На вкус он напоминает выпитый сладковатый алкоголь — тот, что они пили ранее. Это удовлетворяет Хагивару, и он вновь опускает глаза на помидор, пока Кугара соображает, что же только что произошло. Осеняет его весьма быстро. — А-а-а… Так это для поцелуя было! Хагивара вздыхает с самой драматичной усталостью, на какой способен. Он смотрит вниз, на порезанный помидор, а потом трагичным тоном резюмирует: — До дылд всегда медленно доходит. — Че?! — Кугара аж выпучивает глаза от такого. — Это еще почему?! — Высокий, вот и время передачи от ушей до мозга долгое. — Это как вообще связано?! Но Хагивара решает загадочно промолчать, оставляя Кугару недоуменным, ведь, как он внезапно вспоминает, у него есть одно странное хобби, и это — крайне дурацкие шуточки.