Saviour and survivor

Деньги могли делать с людьми страшные вещи. Самым пугающим был, наверное, факт того, что в погоне за богатствами многие теряли самое главное и ценное — человечность. Кавех, который не мог даже предположить, куда заведет визитка от человека, с которым они сыграли на деньги на Большом базаре, сейчас был в ужасе от жестокости «игр», если их так можно было назвать. Прошла только первая — «Тише едешь — дальше будешь» — а уже сотни человек нет. Только вдумайтесь в эту цифру! Сто человек умерли за какие-то жалкие пять минут. Уму непостижимо. Кавеха всё ещё подташнивало от запаха крови, который, казалось, въелся ему под кожу и который просто невозможно убрать теперь. Но даже с этим можно было бы справиться, если бы другие игроки были адекватными людьми. Однако же нет! Они проводили голосование, и помимо того, что половина людей была «за» продолжение этого ада (вот же мелочные фанатики), так ещё решающий голос ушёл им же! Именно поэтому Кавех сейчас прожигал взглядом человека под номером 001, того самого, кто отдал последний голос. Конечно, было глупо обвинять его одного, ведь перед ним было ещё почти двести человек, которые проголосовали так же, но именно решающим был голос вот этого человека. Нажми он на крестик… может, все уже отправлялись бы по домам. Первый, как прозвал его для себя Кавех, словно почувствовал на себе испытывающий взгляд и обернулся. Их глаза встретились, и хотя обычно Кавех старался относиться ко всем доброжелательно, в этот раз он даже не пытался скрыть истинные эмоции на своём лице. Его «собеседник» лишь пожал плечами и отвернулся. Ну и пожалуйста.

***

Утро следующего дня (было ли это на самом деле утро? Сколько сейчас было времени?) началось с издевательски весёлой песни, словно это место (где бы оно ни было на самом деле) не являлось пыточной. Появились стражники в розовом, которые отвели сначала всех в уборные, а затем принесли ящики с едой. На завтрак выдавали бутылочку молока и сырную лепешку. Кавех, привыкший к минимум одной чашке кофе с утра, лишь недовольно вздохнул и присел на лестницу, соединяющую многочисленные кровати. Однако день обещал стать ещё более сумасшедшим, поскольку спустя минуту к нему подсел первый, даже не спрашивая можно или нельзя. Просто сел. Осмотревшись, Кавех понял, что каким-то чудесным образом большинство игроков разделились на небольшие группы и сейчас сидели вместе, общались, словно вчера не произошло ничего страшного. А он… застрял с этим. — Не надо буравить меня взглядом. Не я один решил остаться. О, вот этого Кавех точно не ожидал. — Но ты мог отправить нас всех домой. Твой голос был последним. — Просто так сложилось, что я голосовал последним. На моём месте мог быть любой другой, и ты бы винил его, но результат останется прежним. Мы остались здесь на ещё одну игру. — Ну да, из-за таких жадных и сумасшедших как ты. Да даже 20 миллионов моры это хорошо, я бы смог покрыть… треть долга. — Звучит не особо впечатляюще. — Но сколько людей останутся живы! А сейчас я даже не уверен, кто останется после сегодняшнего испытания. Останусь ли я, останешься ли ты, останутся ли все эти люди. — Какое тебе дело до тех, чьих имён ты даже не знаешь и чьи лица ты забудешь через год в лучшем случае? — Потому что это люди, и никто из них не заслуживает пули в лоб, — было дико думать, что ему приходится объяснять такие вещи. — Ты не знаешь, какие ужасные поступки могли они совершить. Может, некоторые и заслуживают. — Нет, тут просто собрали людей, которые влезли в долги. Я уверен, что большинство из них не сделали ничего плохого. Вот, например, зачем тебе деньги от выигрыша? Взгляд его собеседника вмиг потяжелел, и Кавех уже успел пожалеть о своём вопросе. — Моя бабушка тяжело болеет, а мои родители умерли, когда я был ребенком. Она единственное, что у меня осталось, и я должен получить средства для её лечения. — О, мне жаль, — тихо произнес Кавех, чувствуя, как злость к этому человеку потихоньку становится меньше. — Почему? Ты даже не знаешь, как меня зовут. Зачем сожалеть незнакомцу? — Так давай познакомимся. Меня зовут Кавех, — сказал он, откладывая лепешку и протягивая правую руку. — Аль-Хайтам, — спустя несколько секунд произнес первый, отвечая на рукопожатие.

***

Руки тряслись после второго испытания. Кавех не думал, что когда-нибудь снова сможет взглянуть на карамельные конфеты как раньше, если вообще сможет выбраться отсюда, а вера в это постепенно угасала. Сегодня им нужно было вырезать фигуру из конфеты. На выбор были треугольник, круг, звезда и листок. Не зная испытания, Кавех конечно же выбрал символ дендро, думая, что это поможет ему, что, быть может, дендро архонт услышит его, но это чуть не стало причиной его гибели, потому что безбожное количество людей погибло из-за того, что у них при вырезке ломался стебель листка. Так много крови… так много криков, так много боли. И для чего? Ради какой-то моры. Наверное, даже сам Моракс был бы в ужасе из-за подобных игр за его создание. Руки до сих пор дрожали словно во время лихорадки. Хотелось зажмуриться, но Кавех знал, что стоит только ему закрыть глаза и он опять увидит весь этот кошмар. Сердце, которое не переставало быстро биться ещё с тех пор, как он с трудом на последних секундах доставал листок, стучало уже где-то то ли в горле, то ли вовсе в ушах. — У тебя кровь осталась на щеке, — раздалось сбоку, и Кавех едва вздрогнул. Нервы уже никуда просто. — А, да, спасибо, — кивнул он, машинально пытаясь оттереть это неприятное воспоминание. — Я рад, что ты жив. — Звучит так, словно наоборот расстроен этому. — Не придумывай, я вообще-то переживал, потому что толком не видел тебя. — Скоро новое голосование, — сменил тему Аль-Хайтам, смотря на табло, которое всё ещё показывало старые цифры. — Я надеюсь, что на этот раз ты примешь правильный выбор. — «Правильный» для тебя? — Для всех в ком есть хоть что-то человеческое.

***

— Два! — объявил механический голос, стоило затихнуть песне, которая раньше ассоциировалась с приятными воспоминаниями из детства, а теперь обещала сниться в худших кошмарах. Сильная рука схватила Кавеха за запястье и потянула в сторону свободной комнаты. Нога с громким хлюпом наступила в лужу крови, и Кавех глухо сглотнул, пока Хайтам продолжал тащить его вперёд. Стоило им добежать до свободной комнаты, как с другой стороны подбежала другая пара — двое мужчин лет 35. Все четверо на секунду растерялись, прежде чем Хайтам толкнул Кавеха в комнату в тот момент, когда один из их оппонентов тоже дернулся в её сторону. Через маленькое окошко Кавех был вынужден наблюдать, как первый пнул ногой второго мужчину, который попытался заполучить безопасность. — Нам следовало поискать ещё одну комнату. Возможно, мы бы успели!.. — начал Кавех, стоило захлопнуться двери за его соратником. — А возможно нам бы пустили пулю в висок, — раздался ответ, который было почти не слышно из-за криков снаружи. Пять… — Но… они сейчас погибнут! Четыре… — Они не слишком беспокоились, погибнем ли мы с тобой. Три… — ПУСТИТЕ! Кавех дернулся, прекрасно зная, что уже никак не поможет. Два… — Так к чему эта жертвенность? Один… — НЕТ!!! Ноль. Крики стихли.

***

— Укройся ночью где-нибудь снизу, — как будто бы невзначай сказал ему Хайтам, присаживаясь рядом. — Зачем? И что это вообще за советы такие? Ты что-то задумал? — будучи всё ещё несколько обиженным, спросил Кавех. Ему в ответ только показали нож, входящий в набор для ужина. Вот только… ролл с курицей вовсе не требовал никаких столовых приборов. Все его всегда ели руками. Только если… нож положили специально. Но это же был бред? Не так ли? У каждого уже на счету было более 300 миллионов моры, и даже голосование прошло вничью! Они должны были завтра устроить второй тур, и может быть они бы выбрались!.. Не могут же люди опуститься так низко, чтобы ночью начать резать других кухонными ножами?.. правда?

***

Ох, как же ошибался Кавех. Он это понял, лежа под кроватью и с дрожью удерживая в руке тот самый проклятый нож, пока комнату оглушали предсмертные крики и звуки крови. Она лилась, хлюпала, брызгала. Когда буквально в паре сантиметров от укрытия замертво упала девушка, на шее которой был виден порез, Хайтам, лежащий рядом, зажал Кавеху рот рукой, потому что тот был в шаге от того, чтобы закричать в ужасе. Но возможно из него бы не вышло ни звука, поскольку страх своими липкими щупальцами словно сдавливал горло, забирая возможность дышать даже насквозь пропитанным запахом железа воздухом. Спустя ещё пару секунд резко включился свет и раздались сначала шаги, а затем и выстрелы стражей, которые наконец пришли унять… эту бойню. Другого слова, которое могло бы хоть частично описать произошедшее, просто не было. Разве стоили ещё несколько миллионов этого? Стоила ли мора потери человечности, сострадания, потери сердца перед лицом жесткости? И если кто-то отсюда выберется, то будет ли это всё ещё человек? Или кто-то уже гораздо хуже?

***

— Я влез в долги, потому что хотел во что бы то ни стало построить дворец своей мечты. — Дворец? — Ага, я архитектор, учился в Академии на Кшахреваре. После выпуска открыл своё бюро и вскоре взялся за главное дело жизни — Алькасар-сарай. Когда мы освободимся отсюда, я обязательно тебе его покажу. Он невероятный, я думаю, даже тебе он понравится. — Стоил ли он тех долгов, которые ты заработал и из-за которых ты по сути оказался здесь? — Да, — со всей уверенностью ответил Кавех. — Я вложил всю свою душу в его создание. И даже если… даже если я погибну в этом аду, мне не стыдно умирать, зная, что я оставил после себя его. — Другие же не знают, чего тебе стоило его создание. Возможно, они даже не в курсе, что ты автор этого дворца. — Но я знаю это, теперь ещё и ты знаешь. Мне этого более чем достаточно. — Ты странный, — спустя несколько секунд молчания сказал Хайтам. — Ты тоже, — лишь улыбнулся ему Кавех, однако ответную улыбку не получил. На него лишь посмотрели как-то излишне внимательно, а потом кивнули, словно и вовсе не ему, а своим каким-то мыслям. Как жаль, что никогда невозможно узнать, что у собеседника в голове.

***

Если бы он только знал, что так всё закончится… Он бы никогда не предложил играть в паре. — Нет! Давай ещё один раунд! — Кавех, я тебе даже не поддавался. Просто я хуже играю. Ещё один раунд ничего не поменяет. Я не научусь играть лучше. — Ну тогда давай я поддамся. Я не могу оставить всё так… — А я могу, ты должен идти, мы договорились сыграть один раунд и всё. — Но… ты обещал сходить со мной посмотреть Алькасар-сарай… — беспомощно попытался возмутиться Кавех. — Это ты обещал сводить меня туда, так что просто представь потом, что я рядом. — Нет, мы должны… — сзади его подхватили за руки и потащили к выходу. Кавеху оставалось лишь кричать и дергаться, пока его уводили всё дальше и дальше. Хотелось выбраться, побежать и остановить неизбежное, исправить непоправимую ошибку до её совершения. Но стоило отойти достаточно далеко, чтобы Хайтама больше не было видно за стеной, как раздался оглушительный выстрел. — Игрок 001 выбыл, — объявил механический голос. Кавех обмяк в руках стража. Больше ничего не имело смысла.

***

— Господин, вы уже так быстро вернулись. Вам что-нибудь нужно? — Нет, можешь быть свободен, — ответил ведущий, проходя к своему месту. Его пальцы легко нажимали на кнопки пульта, регулируя передачу изображения с камер наблюдения. Стоило двери за работником закрыться, как на экране крупным планом появился игрок 456. Ведущий снял маску, которая всего за пару дней перестала ощущаться как вторая кожа. Это было немного странно, но не более. Он был уверен, что скоро это маленькое наваждение пройдет. Налив себе немного виски, он откинулся на спинку дивана, внимательно изучая черты лица, которые теперь были искажены чем-то, что безумно походило на горе. Но горевать по человеку, которого ты знал всего пару дней, было бы невероятно глупо. Хотя этот человек не раз успел доказать, что он был готов пойти на самые безрассудные поступки из-за своего слишком большого сердца. И возможно, это станет его погибелью здесь, но отчего-то хотелось верить, что он выстоит ещё два задания, и Аль-Хайтам отвезет Кавеха домой вместе с его заслуженным призом. Да, в этом человеке действительно было что-то, что заставляло верить в его способность победить. Было ли это глупо? Что ж, это предстояло узнать всего через пару дней.