Самый сладкий подарок

У Минхо было три проблемы. Первая – Бан Чан. Их лидер совершенно не хотел заботиться о себе, и Минхо приходилось следить, чтобы тот хотя бы поел. Вторую тоже звали Бан Чаном. Этот негодник падал со сцены так, что у Минхо каждый раз замирало сердечко. Да, отработанный номер, и вообще их волк ничего не боится, но воображение Минхо каждый раз подсовывало ему страшные картинки: вот Крис неудачно бьётся головой, вот кто-то забыл подстелить маты, вот их кто-то намеренно убрал... Минхо, конечно же, знал, что это всё беспочвенно и вообще он параноит, но чувства кричали громче разума. О причинах этого безобразия Минхо думать не хотел, благо расписание позволяло погрузиться в работу и сделать вид, что ничего не изменилось. С той чёртовой поездки на Чеджу и мягком, отпускающем звоне бокалов: – Теперь можно выдохнуть. We are on the topline. Чан сказал это, мягко улыбаясь. Смотря прямо на Минхо. Тогда он не понял. Но кроме разума, ответственного за понимание, есть ещё чувства. Вот они-то всё поняли. И это они заставляли Минхо смотреть. Волноваться о чужом здоровье, переживать о травмах и мысленно присоединяться к девочкам, мечтающим растечься по прессу их волка. Его волка. Минхо иногда ревновал и активно участвовал во флирте, который Кристофер устраивал в Баббл. Под ником «любимый кот». И, собственно, третью проблему тоже звали Баном Кристофером Чаном. И её тоже организовали чувства: что подарить Кристоферу на Рождество? Они уже давно не дарили друг другу подарки. Выросли, заработали и могут себе позволить всё, что душа пожелает. «Сам себе куплю, если понадобится» – таков был стандартный ответ Чана на лёгкое: «Смотри какая безделушка, хочешь?». Минхо застонал: – А-а-а-аа, – он откинул голову и откатился на стуле назад, отворачиваясь от монитора. – Почему так сложно-о? – Что сложно? – Хан пришёл к нему из соседней комнаты. Видимо, Минхо слегка превысил допустимую громкость, и его крик пробился сквозь наушники и очередное аниме. – Выбираю подарок Чану, – Минхо вздохнул и обвёл мышкой монитор. Сладкий подарок ему, что ли, подарить, этому потерянному ребёнку. – Что подарить человеку, у которого всё есть, чаги? – Себя, – Хани подмигнул и надул щёки, усаживаясь на кровать Минхо. – Что? – Минхо так удивился, что даже крутанулся на своём кресле с колёсиками и уставился на младшего. – Что? – приподнятые брови, приоткрытый рот. Джисон мастерски изображал удивление. – Гитара у него есть, проигрыватель тоже, пауэрбанк он даже рекламил в инсте, – Минхо затих и с тоской посмотрел в потолок. – Ноут, может? Он их постоянно ломает. – Подари эмоции, – Хан пожал плечами. – Будущее уже наступило, время вспомнить о молодости и всё такое, – он улыбнулся, встал с кровати Минхо и щёлкнул его по носу, – действуй, хён. Минхо вздохнул. Спрашивать у Хана, где и в чём надо действовать, было бесполезно – сошлётся на цитаты из Наруто и прочие «следуй своему сердцу». Ага, как же. Следуй, а потом расхлёбывай последствия. А падать, вообще-то, больно. Минхо встал. Потянулся. И пошёл искать Феликса – он своего оззи-брата знает лучше. И вообще. Надо развеяться. И съесть сладенького. А то перед глазами слишком часто появляется плитка шоколада. Которая превращается в пресс Чана. На красном фоне. А потом в ушах как-то сам появляется этот мягкий, обволакивающий голос. Бр-р. Даже думать о таком страшно. Минхо решительно вышел из общежития. Пошёл к Хёнджину – Феликс скорее всего у него. И действительно: разлеглись на диване в гостиной и смотрят какую-то новогоднюю мелодраму. В воздухе аромат корицы, комната вся в гирляндах и одеяло у них милое – с оленем. А ведь ещё даже декабрь не наступил! Ну ничего, Минхо ещё посмеётся, когда младших настигнет южное солнце, пальмы и диссонанс по поводу разницы в окружающей их атмосфере. Потом он, правда, будет их успокаивать, но сначала посмеётся. Ибо нельзя так просто взять и наслаждаться рождественским настроем, когда Минхо мучается! – Выглядите как парочка, – Минхо фыркнул. – Мы и есть, – Хёнджин обернулся и показал хёну язык. – Скажи это стэй, – Минхо показал язык в ответ и подошёл к спинке дивана. Пытался вспомнить, что за фильм они тут смотрят, – которые любят вашу платоническую любовь. – Ой, чья бы корова мычала, – Феликс запрокинул голову назад и встретился взглядом с Минхо. – Пф, мы с Ханом не встречаемся, – а зря, возможно, будь это так, мысли Минхо не сводились бы к Чану. Но Хани был бро. Горячо любимым, но всё-таки бро. – Агась, нас они платонят, а вас сексят, – Хёнджин толкнулся языком за щёку и легко чмокнул Феликса в нос, выбираясь из-под одеяла, – всё честно. – Что подарить Чану на Рождество? – Минхо уселся на спинку дивана, а когда Хёнджин встал, сел на его место, перекинув ноги на подушки и спустившись. – Лучший мой подарочек – это ты, – Феликс хихикнул и быстро под нос пропел. Ещё и подмигнул. Зараза. – Что? – Минхо же не послышалось? – Что? – ангельская невинность во взгляде. Минхо почти поверил. – Ты думаешь, я ему нравлюсь? – старший спрятался под одеяло. – Он нравится тебе, – Феликс пожал плечами. – И тебе стоит ему об этом сказать. – А если он... – Минхо задумался. – Разочаруется? – Чего?! – Хёнджин экспрессивно взмахнул руками. – Я ему разочаруюсь, – он погрозил кулаком и нахмурился. Феликс рассмеялся. – Не бойся, – лёгкий, напутствующий поцелуй и демонический голос, – время пришло. Благословляю. С этим благословением Минхо и пошёл. Сдаваться. Дурацкие чувства снова подкидывали ему разные картинки: от «прости, но я по девочкам» и грустной жалости, до «я так давно этого ждал» и рук Чана где-то на талии. Дальше воображение Минхо, слава духам, расплавлялось и отказывалось работать. Минхо аккуратно постучал. Понадеялся, что ему откроет Чонин и скажет, что Чан в студии. И вернётся примерно никогда. Но ему открыл даже не Чан. А Кристофер. Без верха и, видимо, после душа, потому что на плечах блестели капли воды. Минхо окинул взглядом лидера, задохнулся и закрыл перед ним дверь. Чан дал ему две секунды, за которые Минхо успел шагнуть назад и развернуться, открыл дверь и обнял убегающего кота: – Чегось хотел? – ласковый шёпот на ушко, от которого сердечко Минхо остановилось. – Обнимашек от любимого хёна? Объятия стали крепче. А ладони опустились на талию. Минхо почувствовал, как Чан прижался к нему щекой. И понял, что тот наверняка услышал, как бешено бьётся его сердце. Или наоборот. Не услышал. В любом случае – осознал... – Кристофер! – Минхо отшатнулся и обернулся. Скрестил руки на груди. – Что ты хочешь на Рождество? – Тебя, – и такая очаровательная улыбка. Минхо замер. Они все сговорились, что ли?! – Что? – на этот раз ему точно не почудилось. – Что? – играл Чан не хуже джиликсов. Совершенное владение лицом. Телом. Прессом… Минхо понял, что его куда-то ведёт, и переспросил: – Меня? – сдавленно. – Заходи уже, – Чан шагнул в комнату и тепло улыбнулся. – Не мёрзни. Минхо зашёл. Было жарко. Очень. И странно. Он что, настолько легко читается? – А ты что хочешь? – Чан убедился, что его личный котяра никуда не уйдёт, закрыл за ним дверь и пошёл на кухню. – На Рождество? – часть Минхо хотела ответить ему пресловутое «тебя», но голос разума был ещё слышен. – Вообще, – Чан достал виски и два стакана. – Как ты, Минхо? – Нормально, – он пожал плечами и забрался в кресло с ногами. – Я не понимаю, что происходит. Ты сказал на Чеджу, что можно расслабиться, ну я и… – Навёрстываешь упущенное? – Чан протянул ему стакан, а сам сел напротив, заглядывая Минхо в глаза. – Молодость, которую мы потратили на наш social path? Минхо вместо ответа просто выпил виски. Хотел залпом, но там было слишком много для одного глотка, и в итоге он позорно закашлялся. Чан протянул ему салфетки и ласково погладил по волосам. – Ты просто краси-ивый, – Минхо протянул. Толерантность к алкоголю у него была нулевая. – И заботишься о нас, – он тянул слова так, будто они резиновые, – а о себе – нет! И я просто хочу о тебе по-за-бо-ти… – взгляд Минхо зацепился за кубики Чана, и тот сглотнул, не договорив. – И возможно я гей, да. – Ох, Минхо-Минхо, – Чан мягко погладил его по волосам. – Чего ты хочешь? – Встречаться? – Минхо на всякий случай выпил ещё. Алкоголь обжег горло, и дурацкий организм отреагировал слезами в уголках глаз. Чёрт, он же сейчас совсем девчонкой выглядит. – Хорошо, – Чан легко улыбнулся и чокнулся своим стаканом о стакан младшего. – Значит, за встречу? – Ты издеваешься! – Минхо обиженно нахмурился. – Немного, – Чан рассмеялся и отпил. – Ты же не этого хочешь, baby, – голос стал ниже. Бархатным. Феликс так соблазнительно не умел. Минхо помотал головой, зажмурился, а потом выдал то, за что Чан его точно пошлёт, сердечко разобьётся, и эта пытка закончится: – Хочу поцелуев, милашностей и вообще быть героиней романтического аниме. – Санта услышал твои желания, – Чан снова рассмеялся и потрепал Минхо по волосам. – Только вместо цветов – корм для кошек, вместо украшений – пудинг из Японии и вместо вальса под луной – хип–хоп на уличных танцах? Минхо распахнул глаза и глупо кивнул. Внимательность Чана привлекала и топила барьеры, о которых Минхо и не знал. – Хорошо, – лидер кивнул. – Давай попробуем. Получалось, вроде бы, неплохо. Подпольные танцевальные баттлы, где их никто не знал, ночные перекусы в студии, шутки о членах и робкие поцелуи в уголок губ. Минхо убегал, когда Чан пытался зайти дальше, а тот не давил – котам нужно время, чтобы освоиться. Да и самому Чану надо было принять то, что он встречается с мальчиком, и, возможно, придётся трогать его член. Не то чтобы Чана это сильно волновало, но всё-таки опыт у него был только с девочками. А тут Минхо. Живой, родной, желанный и ранимый. Вдруг он что-то сделает не так? Проще подождать и никуда не торопиться. Не торопился же он семь лет, в конце концов. И ещё подождёт. Несложно. Он знал, что Хёнджин и Чанбин осуждают его медлительность, а Феликс и Сынмин не понимают, чего боится Минхо. Это немного раздражало, но ничего не меняло. Потому что у Чана были некоторые предпочтения в сексе, о которых Минхо знал. И чтобы никому не было больно, инициатива должна идти от младшего. Поэтому Чан не давил. Ждал. Он это умел хорошо. Лучше, чем Минхо. Потому что тот запирался в душе и думал о Чане так часто, что Хан уже начал над ним подшучивать. А ближе к Рождеству не выдержал и скинул Минхо фанфик. – Ты же хочешь его, – Хан толкнулся языком в щёку. – Пф-ф, – Минхо определённо хотел, но немного боялся. – Вы взрослые люди, – Хан закатил глаза. – Пф-ф, – ну и что? Минхо высунул язык. Хан вздохнул. Открыл полку и достал ленточку. Подошёл к Минхо и обвязал эту ленточку вокруг его шеи. Ещё и бантик повязал. – Разденься, накинь на себя пальто и иди покоряй альфачьи сердца! – Джисон шлёпнул старшего по заднице. С бантиком на шее он смотрелся мило. – Думаешь, оценит? – Минхо скептически посмотрел на себя в зеркало. Стянул футболку. Он выглядел подтянутым. – Уверен, – Хан фыркнул. – Жаль, кожаного пальто у нас нет. Ну иди хотя бы без футболки, мой вечно закрытый хён. – Бе-бе-бе, – Минхо показал язык. Без футболки так без футболки. Вообще-то, у Минхо сложилось впечатление, что их замершие на конфетно-букетном периоде отношения Чана устраивали. Мемберов – нет, те подшучивали и нервничали, но Чан не давил, не спрашивал и даже не пытался его лапать. Но мысли, конечно, были очевидны. И, возможно, то, что он начал срываться на тренировках – тоже сыграло свою роль. Орущие хёны всегда пугали младших. И качалка не спасала ни того, ни другого. Минут через сорок они, конечно, успокаивались и извинялись, но то, что у них недотрах, было очевидно. Так же, как и то, что первым Чан не полезет. Минхо догадывался почему, и его это откровенно пугало. Но Хан прав. Минхо Чана хотел. Притом, вполне возможно, что последние восемь лет. Отчёт себе в этом, он, конечно же, начал отдавать только последнюю неделю, но накопленное напряжение угрожало взорваться вулканом. Минхо открыл дверь не боясь – Чонин предпочитал ночевать в своей квартире, благо, она была недалеко. Чан открыл ему в одних штанах. Минхо сглотнул. Штаны были узкими, и было видно, что белья на хёне нет. Куртку снимать почему-то расхотелось. – Пришёл за обнимашками? – Минхо показалось, что глаза Чана сверкнули красным. Тот невольно попятился. – Ага, – кивок был просто для того, чтобы кивнуть. – Помочь тебе? – Чан двинулся. Изящно и быстро. Как хищник. Подошёл и расстегнул куртку, а затем поддел пальцем бантик. – Котёнок, – жаркий шёпот на ушко. Минхо прильнул. Почему-то без куртки стало холодно и резко захотелось прижаться к чужому горячему телу. И потереться пахом о пах Кристофера – странные желания. Минхо зажмурился, пытаясь успокоить мысли, но дыхание предательски сбилось, когда руки Кристофера скользнули по его голой спине, а низкий бархатный голос прошептал: – Ты дрожишь, котёнок, – от этого тона хотелось плавиться. – Ничего не дрожу, – хотелось сказать это бойко, но получилось высоко. Как будто Минхо пытался взять самую высокую ноту. – Тогда зачем пришёл? – Чан немного отстранился и заглянул Минхо в глаза. Ласковый изучающий взгляд хищника. Минхо отвёл глаза, чувствуя, что стало жарко. Он знал, что ещё чуть-чуть, и его смелость разобьётся о мягкость, с которой Чан касался его. – А если я скажу, что хотел проверить, насколько ты мне рад? – Минхо вернул своему голосу мягкость и плавность. – Насколько? – Чан, не отводя взгляда, наклонился ближе, выдыхая в рот младшего. – Ты правда хочешь это узнать? Ответ застыл на губах Минхо, потому что в следующий момент Чан накрыл их своими. Непохоже на предыдущие осторожные прикосновения. Поцелуй был резким, настойчивым, таким, что у Минхо перехватило дыхание. Всё происходило слишком быстро и в то же время бесконечно медленно: Чан удерживал его и не давал выскользнуть. Руки Минхо сами нашли своё место на плечах Чана, а потом скользнули ниже, на его спину. Кожа под пальцами была горячей, гладкой, и это было таким естественным, что Минхо даже не удивился, когда вместо того, чтобы оттолкнуть, притянул Чана ближе. – Теперь я точно уверен, – прошептал Чан, отстраняясь, чтобы дать обоим перевести дух. – В чём? – Минхо изо всех сил старался вернуть себе способность думать, но мысли путались. – Что ты этого хочешь, – ответил Чан с той самой улыбкой, которая всегда сбивала его с толку. Уверенной, чуть хищной, но при этом до безумия ласковой. – Минхо. – Хочу, – не было смысла отрицать. Минхо потянулся к его губам сам. Они были жёсткие, обветренные. Вряд ли у Минхо были лучше, но целоваться с Чаном – приятно. Чувствовать, как его руки скользят по телу – приятно. Запрыгнуть на него и позволить донести себя до кровати тоже – приятно. Быть с Чаном – приятно. Минхо расплавился. Страх куда-то ушёл. Вместе с джинсами и нижним бельём. На лидера Минхо не смотрел, а когда почувствовал, что рука Чана касается его члена, так и вовсе закрыл глаза. Растворился. Он не услышал то, что шептал лидер, только чувствовал прикосновения к своей груди, рёбрам, талии. Каждое вызывало эйфорию и усиливало нереальность происходящего. – Минхо, – Чан произнёс его имя так сладко, что Минхо невольно выгнулся. – Ты самый прекрасный, – бархатный шёпот на ушко. Минхо чувствует, что Чан тянет за ленточку, а потом кислород заканчивается. Минхо думал, что испугается, но понял, что доверяет. И совсем не боится. Ощущения стали ярче: казалось, что пальцы Чана плавят его кожу. Грудь, рёбра, талия, бёдра. Ноги сами расходятся в стороны, а из груди вырывается стон. Глубокий, громкий, протяжный. Чан отпускает ленту. Подчинение Минхо его пьянит, но надо удостовериться: – Всё в порядке? – зубы играются с мочкой кошачьего ушка: интересная тут серёжка. – Д-да, – пальцы Чана прошлись по члену младшего и скользнули ниже. Смазка была холодной, и Минхо поёжился. – Ещё разок? – Чан коснулся губами шеи, и Минхо почувствовал, как сильно возбуждён. Хотелось большего. Хотелось, чтобы Чан почувствовал его доверие. Минхо кивает и выгибается: подаётся навстречу. Чану нравится играться с ленточкой и нравится видеть то, что Минхо ему доверяет. Слышать глубокие, томные стоны. Откуда-то было чёткое чувство, что он всё делает правильно. Минхо прерывисто дышит, выгибается к нему и насаживается на пальцы. Чан, на пробу, приказывает: – Заведи руки за голову, – и слегка прикусывает тонкую кожу на шее. Минхо, не задумываясь, поднимает руки вверх. Чану нравится такое безоговорочное подчинение. Это будит сладкое чувство полного контроля. А то, как он чисто и откровенно реагирует на его прикосновения, сводит с ума. Минхо кажется, что его заветное желание исполнилось – он расплавился. Он чувствует прикосновения лидера как порыв ветра – обжигающий, нежный и целеустремлённый. Они двигаются, как волны – сначала медленные, чуть осторожные, а затем более смелые, решительные. Это возбуждало. Минхо думает, что кончит сразу же, как только Чан ему разрешит. Без рук и дополнительной стимуляции – просто на ощущении подчинения. – Ты будоражишь, – шёпот Чана пронзил сознание Минхо. Его губы, скользнувшие по ключице, оставляюшие за собой горячий след. – Можно, котёнок? Минхо только тихо выдохнул в ответ, не в силах говорить. Его мир сводился к этим рукам, голосу и теплу, наполняющему комнату. Чан вошёл плавно. Следил за тем, чтобы Минхо было комфортно. Тот выгнулся и застонал, когда почувствовал, как пальцы заменяются членом. Сжал руки за головой – помнил приказ, хотя руки упорно хотели обвиться вокруг шеи Кристофера. Но так было слаще. – Быстрее? – Чан видел, что нет, но решил проверить границы. Это было важно. – Н-нет, – Минхо нашёл для себя выход: обнял Чана ногами. И постепенно расслаблялся. Кристофер поцеловал младшего в губы за правильный ответ. Первый раз должен быть медленным и чувственным. Да и так безопаснее: Чан чувствует, как Минхо сжимается. Сладко, узко, горячо. Непохоже на девушек. Лучше. Потому что с Минхо. Потому что Минхо для Кристофера больше, чем просто девушки. И слегка больше, чем стрэй кидс. И точно больше, чем сам Чан. Это же Минхо. Глубокий, ласковый поцелуй. С языком. Чан почувствовал, как тот кончает. Горячая жидкость брызнула ему на живот. Он подождал, пока Минхо расслабится, вышел и догнал себя. А потом коснулся живота младшего, собрал его сперму и наклонился к Минхо, приходящему в себя. – Сладко, – он облизал пальцы со спермой младшего. Минхо покраснел и попытался завернуться под одеяло. Чан рассмеялся и лёг с ним рядом, сгребая в объятия: – Знаешь, я выяснил, что я хочу на Рождество, – лёгкий поцелуй в висок. – Меня? – Минхо пробурчал это куда-то ему в грудь. В объятиях хёна тоже было приятно. – Тебя, – Чан повернул голову Минхо и поцеловал его. – Мой самый сладкий подарок.