yibo’s home

В Пекине снег. Ван Ибо выходит из машины, не успевая заметить, как над ним появляется зонт. Спальный район, который он в душе и мыслях зовет домом, расстилается перед ним снежными узорами на стеклах. Ибо идет по снегу в концертной обуви, думая о том, как бы скорее снять эти неудобные каблуки и залезть в домашние тапочки. Все вокруг окрашивается в белый за рекордное количество времени — хватает суток, чтобы полностью покрыть город осадками. Замок поддается не сразу. Ибо начинает волноваться, не перепутал ли он свои ключи с чужими в гримерке. В темноте подъезда он замечает брелок со львом, проглядывающий сквозь массивную связку ключей. Не перепутал. Нужный ключ находится мгновенно. Ибо проворачивает его пару раз, перед тем как спокойно вдохнуть, опускаясь на пол в родной квартире. В коридоре пахнет сандалом и парфюмами. На полке рядом с выходом стоят ароматические палочки, распространяя запах по всей квартире. Он вспоминает, как Чжань притащил их домой и расставил на каждом углу. «Так уютнее» — объяснил он, и Ибо даже в голову не пришло, что аромат, знакомый ему еще со съемок Неукротимого, теперь витает по всему помещению. Ибо разувается прямо на пороге, сбрасывая промокшую обувь. Это место — островок тепла и тишины, единственное место, которое может обеспечить им с Сяо Чжанем безопасность. Они купили эту квартиру относительно недавно, руководствуясь мыслью, что лучше проводить редкие выходные дома, чем в бездушном номере отеля. Тут стены не давят оглушительным одиночеством. Тут легче дышать и можно сбросить с плеч груз прошедшего дня, укутавшись в родных объятиях или теплом пледе. Он так давно не был здесь, что в груди предательски щемит при виде новых картин, нарисованных Чжанем на стенах. Ибо проводит по полотнам ладонью, словно это поможет почувствовать мягкость акварельных мазков. На одной из картин Римский пейзаж — Чжань отправлял его Ибо в вичате, восхищаясь атмосферой этого места. Слева, ближе к выходу — звездный Париж, знакомая башня и блондинистая макушка поодаль. Ибо улыбается и проводит пальцами сквозь отросшие, теперь уже темные пряди. Сяо Чжань заваливал комплиментами его новый образ еще неделю после того показа мод во Франции. Все в этом месте ужасно напоминает о нем. Ибо тратит последние силы на душ. В ванной комнате идеальный порядок: если Ибо обычно наводит бардак, то Чжань раскладывает все по полочкам, подбирает детальки от конструктора по всей квартире, собирает чемоданы им в дорогу, если удается пересечься. Ибо забирает оставленную курьером у двери доставку и ест ее в процессе сборки нового лего. На улице уже за полночь, когда он ложится в постель. Левая сторона пустует — там всегда спит Сяо Чжань. Ибо проводит по холодной ткани ладонью, не позволяя себе лечь на чужую территорию. Ибо надеется, что, проснувшись, обнаружит напротив смотрящие на него с любовью медно-шоколадные глаза. Ибо хочет увидеть их хотя бы во сне, каким бы реалистичным он ни был. Ибо просыпается посреди ночи от внутренних часов. На часах пять утра — в такое время он обычно вставал в последние два месяца, чтобы успеть собраться на самолет или съемки. Усталость все еще дает о себе знать, но Ибо игнорирует слабость в мышцах, выходя из комнаты, чтобы найти телефон и отписаться Чжаню, менеджеру и родителям. В ванной горит свет. В полусонном состоянии Ибо заключает, что просто забыл выключить его после душа — старая привычка оставлять свет везде, лишь бы не спать в темноте. Но когда в дверном проеме появляется Сяо Чжань, Ибо просыпается окончательно, прижимаясь к сильным плечам в объятиях. — Ты оставил дверь открытой, — бормочет Чжань ему в макушку. Он выше на пару сантиметров, что позволяет ему всегда целовать Ибо в макушку или лоб. В тайне Ибо завидует своему возлюбленному, хотя ему нравится быть маленькой ложкой, когда они спят в одной постели. — Как безответственно, Лао-Ван. — Мне все равно, — шепчет Ибо в ответ, согреваясь в тепле родных рук. — Теперь мне уже все равно, — довольно говорит он. — Я наступил на твое лего, пока пытался пройти в ванную, — смеется Чжань. Его смех бьется о грудную клетку. Это заставляет Ибо хмыкнуть в ответ. — Прости? — отвечает Ибо, сосредоточившись на родинке под нижней губой. — Я не мог уснуть. Джетлаг или типо того. Ты… переодеться заехал? — Нет, — устало улыбается Сяо Чжань. У него под глазами темные круги, в которых Ибо видит полумесяцы. Красиво. — Смог поменять билеты на послезавтра. — Тогда идем, — он сразу же тянет Чжаня на кухню, переплетая пальцы. Они едят на кухне в полной тишине. Чжань жует оставшуюся с вечера курочку в кисло-сладком — Ван Ибо завороженно смотрит на него, положив голову на скрещенные руки. Он думает о шоколадных переливах в радужке, о родинке над нижней губой, об отросших волосах, давно потерявших укладку, и постепенно растворяется этом облике Сяо Чжаня. Такого родного Сяо Чжаня, Сяо Чжаня, которого можно не прятать от чужих глаз. — Мне нельзя такую еду, — уныло говорит старший, разглядывая остатки соуса в тарелке. — Агентство хочет, чтобы я скинул еще пару килограммов. — Для роли? — Ибо видит, как Чжань мгновенно свивается в клубок неуверенности и грусти. Ибо понимает его как никто другой: ему часто приходится следить за весом для гонок и соревнований, потому что любой спорт, когда ты не в форме — скорее кошмар, чем удовольствие. — Я не знаю, — Сяо Чжань отставляет тарелку, отпивая горячего чая из кружки. — Наверное, чтобы более презентабельно выглядеть в рекламе. — Чжань-гэ всегда выглядит презентабельно, — в своей привычной манере говорит Ибо, вызывая слабую улыбку у сидящего напротив. — Даже с разноцветным конфетти в волосах. — Эй, — Чжань хватает телефон, лежащий поодаль, чтобы посмотреться в камеру. — Блин, я весь в этой разноцветной мишуре. — Иди-ка сюда. Ибо садится на ковер, Чжань — опускает голову ему на колени. У него правда смешные завитушки из конфетти в прядях: зеленые и красные, желтые и серебряные. Он аккуратно избавляется от блестяшек, параллельно массируя виски и уставшую от геля и укладок макушку. Сяо Чжань почти мурчит от этих прикосновений. Он наблюдает за Ибо сверху вниз, а потом закрывает глаза, убаюканный ласковыми руками. — Иногда мне не хочется закрывать глаза, — Ибо ерзает головой на подушке на правой стороне кровати. Сяо Чжань лежит прямо перед ним — Ибо вел беседу ни о чем, пока Чжань внимательно слушал и изредка посмеивался с шуточек младшего. — Я проснусь завтра, но тебя здесь нет. — Я здесь, — голос у Чжаня тихий и сонный. Он словно колыбельная на ночь — успокаивает даже такое простое признание. — Здесь, — его рука скользит от губ до крестца. Ибо задерживает дыхание, чувствуя теплый след, который оставляет чужая рука. — И здесь, — Чжань очерчивает пальцами быстро бьющееся сердце. — Гэ, у меня… — слезы скапливаются в уголках глаз, но Ибо быстро смаргивает их. — Ты не один в этом, — с придыханием говорит Сяо Чжань. — У меня тахикардия, и ты — ее причина, — Ибо накрывает руку на сердце своей, прижимая ее сильнее. Он смеется с грустной улыбкой, но Чжань смазывает грусть с его губ поцелуем. Поцелуи с Сяо Чжанем — лекарство от любой болезни. Ибо сталкивает чужие губы со своими, смазано спускается поцелуем сначала к уголкам губ, а позже — к родинке под нижней. Вот Чжань гладит его щеку большим пальцем, потом обнимает его за плечи, нежно проводя по сильным рукам хрупкими пальцами. Ибо даже не осознавал, как соскучился не столько по поцелуям и объятиям, сколько по присутствию Сяо Чжаня в собственной жизни. Ибо думает, что отдал бы все, если бы мог видеть эти черты лица просыпаясь каждый день. В отеле или дома, в душном аэропорту или в бизнес-классе самолета, Ибо хотел лишь одного — увидеть Чжаня где-то рядом. Он хотел бы пробираться вместе с ним через толпу фанатов, смеясь и убегая от вспышек камер. Ибо желал держать Сяо Чжаня за руку, когда выход на сцену пугает как в первый раз, а коленки продолжают трястись, хотя казалось бы, они делали это так часто, буквально через день. Ибо хотел целовать Чжаня среди всех этих людей, кричать миру — он мой, а я его, и не заботиться о том, порицаемы ли их отношения обществом или законом. — Что тебе приготовить? — спрашивает Сяо Чжань утром. Им удалось урвать несколько часов сна вдвоем, пока телефон Ибо не зазвонил бешеной чередой будильников и вызовов от менеджера. — Чжань-гэ, у нас в холодильнике мышь повесилась, — хмыкает Ибо, обвивая сяочжаневу талию в кольцо рук. Старший моментально расслабляется от этого действия. — Только если ты можешь наколдовать еду из воздуха. — Никакой доставки, — он хмуро тычет пальцем Ибо прямо в лоб. — Ты и так ешь ее каждый день. — Закажем продуктов? — Ибо тянется за телефоном, но его останавливает легкое касание возлюбленного. — Уже, — мягко улыбается Сяо Чжань. Его синяки под глазами никуда не ушли, но на вид он как будто стал свежее и веселее. Они остаются в квартире до обеда. Ибо любит наблюдать, как Сяо Чжань готовит, особенно в те моменты, когда он чересчур увлекается и начинает превращать миску риса и булочки с бобовой начинкой в кулинарный шедевр. Ибо уезжает на съемки рекламы ближе к вечеру. Сяо Чжань прощается с ним поцелуем, случайно пачкая его щеку красной краской. Он целый день занят пейзажем какого-то красивого горнолыжного курорта. Ибо говорит, что был на таком, когда снимали кадры для документалки. Сяо Чжань дорисовывает небольшой силуэт в черно-зеленом горнолыжном костюме на краю горы. К ночи Чжань занимается сбором чемоданов — своего и Ибо, — и готовкой. В отсутствие младшего он готовит мясо с овощами, зная пристрастие Ибо к острой пище, которую ему не так часто удается поесть есть из-за чувствительного желудка. Через несколько часов в окнах уже отражаются последние закатные лучи. Ибо заходит домой и находит Сяо Чжаня спящим на их общей кровати. Он дремлет, сжавшись в комочек под бежевым пледом. Около него — пара чемоданов и бумажные пакеты с чем-то чересчур вкусно пахнущим. Ибо осознает, никогда не будет чувствовать себя целиком и полностью дома, потому что часть его сердца в другом месте. Мой дом не здесь, — думает Ибо. Его собственный дом в том, как Чжань смотрит на него. Дом в том, как руки Сяо Чжаня обнимают его, дом в смехе, который Чжань-гэ вызывает у него. Дом в его родинке, усталых глазах и линиях улыбки, которую Сяо Чжань дарит ему по видеосвязи. Дом — в беззаветной любви. Его дом — это Сяо Чжань. И он вернется домой еще очень много раз.