Я хочу быть только с вами

Жюль и Катрин вошли в комнату, где уже собрались все. Атмосфера ужина была уютной, но в тот момент, когда они переступили порог, что-то в воздухе поменялось. Мадам Дюрет заметила их сразу — как всегда, её взгляд был точным, проницательным, с лёгким оттенком недовольства, скрытым за холодной улыбкой. Жюль, с тёмными короткими волосами, с улыбкой, ползущей по его лицу, не заметил её взгляда, а Катрин, казалось, чувствовала всю тяжесть этого молчаливого ожидания. — Извините, — сказал Жюль, легко переходя на привычный для него тон, не замечая ничего особенного в своем поведении. — Мы с Катрин ходили к реке. Его слова повисли в воздухе, и мадам Дюрет, не сразу реагируя, осторожно отложила в сторону свою ложку. Темные глаза её метко зафиксировали взгляд Катрин — девушку, которая теперь становилась частью её мира, а вместе с тем, частью её собственных мыслей и переживаний. — И что вы там делали? — сдержанно спросила мадам Дюрет. Она наблюдала за ними, пытаясь скрыть внутреннюю бурю. Катрин всегда была рядом с ней, а теперь она проводила время с Жюлем. Всё это было… новым. Катрин слегка потупила взгляд, перед тем как заговорить: — Мы...слушали... деревья, ветер, звуки природы. Ответ был простым, даже поэтичным, но мадам Дюрет почувствовала, как его вес давит и пускает корни в её душе, когда она представила их вместе. Тот момент у реки, когда её сын и её возлюбленная были рядом, разделяя этот момент тишины, был слишком близким и даже интимным. Этот миг пронзил её сердце чем-то, что она не могла себе сразу объяснить. Ревность вспыхнула в её груди. Это было странное и непривычное чувство. Она никогда не позволяла себе быть уязвимой, но в этот момент она почувствовала себя так, словно всё, что было её, теперь было под угрозой. Мадам Дюрет чуть прищурила глаза и тихо воскликнула: — Слушать природу... — её слова звучали как лёгкая ирония, но под ними скрывался настоящий вопрос, который не был задан вслух: Почему именно с ним, почему именно сейчас? Её взгляд задержался на Катрин — на её мягких чертах лица, на её светлых глазах, подведённых черным карандащом, которые, казалось, искали её одобрения. Но этот взгляд, как бы невольно, нёс в себе и другое ощущение. Мадам Дюрет откинулась на спинку стула, её руки легли на стол в замок, и она попыталась вернуть себе контроль. Жюль, в свою очередь, не обращал внимания на перемены в атмосфере. Он знал свою мать, её характер, и был уверен, что она не выразит своей ревности открыто. Но Катрин чувствовала этот скрытый конфликт интересов, и она не решалась что-то добавить вслух. Мадам Дюрет взглянула на неё ещё раз, и в её глазах мелькнула искра раздражения, скрытая под поверхностной вежливостью. Ревность, которой она никогда не позволяла себе проявляться, теперь была явной, и она знала, что нужно прояснить то, что стало её причиной. После того как все покинули столовую, в комнате остались только мадам Дюрет и Катрин. В воздухе всё ещё висела тишина, небрежно нарушаемая слегка прерывистым дыханием девушки. Мадам Дюрет сидела напротив Катрин, её взгляд был холодным, но напряжённым. Ревность терзала её изнутри, и она не могла сдержать этого бурного чувства. Каждый взгляд на Катрин напоминал ей, что эта девушка теперь принадлежит не только ей, но и кому-то ещё — её сыну. Она не могла точно сказать, на правах кого она принадлежит Жюлю. Когда остальные ушли, мадам Дюрет встала из-за стола, её движение было быстрым, решительным. Она подошла к Катрин и схватила её за руку, с силой поднимая девушку со стула. Катрин удивлённо посмотрела на неё, но не успела ничего сказать. Мадам Дюрет прижала её к стене, закрыв собой, её дыхание стало чуть тяжёлым, а глаза, как всегда, полные властности и напряжения, искрились неприкрытым огнём. — Ты не понимаешь, что ты для меня значишь, — прошептала мадам Дюрет, её голос был тихим, но полным едва сдерживаемой страсти. Она наклонилась к уху Катрин, ощущая её лёгкое дыхание, и продолжила: — Ты думаешь, что можешь просто уйти, оставив меня? Ты думаешь, что я позволю тебе уйти с ним, с моим сыном? Ты будешь моей, Катрин. Ты не можешь принадлежать никому, кроме меня. Её рука мягко провела по шее Катрин, заставляя её почувствовать холодок, исходящий от пальцев мадам Дюрет. Легкое прикосновение было едва заметным, но оно говорило о многом — о жгучей потребности, о доминировании, которое скрывалось за её сдержанным внешним видом. — Ты не видишь, как я тебя хочу. Ты не понимаешь, как тяжело мне думать, что ты где-то рядом с ним... — её слова стали более низкими, звучащими с оттенком угрозы и желания одновременно. — Ты должна быть здесь, со мной. Ты не можешь уйти от меня, бросить, просто-напросто проводя время с другим...наедине. Мадам Дюрет отпустила её руку, но осталась слишком близко, почти касаясь губами её уха. Потом она отстранилась, чтобы взглянуть в глаза Катрин, не давая ей возможности отвернуться. Молчание висело в воздухе, но оно было полным понимания — она дала понять, что не отпустит её. Катрин молчала, но в её глазах мелькнуло нечто… возможно, согласие, возможно, испуг. Она не знала, что делать, но в этом жестоком признании было что-то, от чего её сердце билось быстрее. Она чувствовала, что любовь к этой женщине накрывает её с головой. и что она не хочет и не может уйти от ней, желая находиться рядом. .... Мадам Дюрет стояла так близко, что ощущала лёгкую дрожь Катрин, чувствовала её дыхание, которое было всё быстрее, но не потому, что она испугалась. В её глазах было что-то другое, что говорило о том, что она сдерживает своё желание Катрин молчала некоторое время, прежде чем её голос, едва слышный, нарушил тишину. — Я тоже...люблю вас, — её слова были тихими, но ясными, как и её взгляд, когда она встретилась с глазами мадам Дюрет. — Никогда бы не ушла от вас... Это невозможно. Мадам Дюрет почувствовала, как её сердце сжалось, но сразу же снова переполнилось ревностью и еле сдерживаемым желанием. Она медленно, с усилием убрала взгляд с Катрин, но через мгновение вернулась к ней, как к своему единственному объекту желанияи внимания. — Ты не уйдёшь от меня, Катрин, — шептала она, её голос был мягким, но всё равно властным, как всегда. — Ты не сможешь. Ты будешь моей, и я буду твоей, даже если ты не осознаёшь, насколько ты мне нужна. Катрин ответила не менее уверенно: — Вы же знаете, Жюль занимается со мной игрой на пианино. Жюль учил меня прислушиваться к звукам природы... Звуки ветра, деревьев... Это было... успокаивающе. Но когда я слышу вас... когда я рядом с вами, всё это... теряет смысл. Я слышу только вас. И хочу быть только с вами. Её слова звучали с таким выраженным оттенком, что мадам Дюрет поняла: это не просто слова, это признание, полное искренности, но также и открытого желания. Она наклонилась ближе к Катрин, почти касаясь её губ. — Ты понимаешь, что для меня значишь, Катрин? — её голос был низким, ещё более интимным, и каждое слово почти касалось кожи девушки. — Ты для меня всё. Я не могу представить... в общем, уже это не имеет значение. Её слова снова проникли в сердце Катрин, заставив её почувствовать, как напряжение и ожидание в воздухе становилось почти невыносимым. Мадам Дюрет медленно, но уверенно, опустила руку на плечо Катрин, её пальцы слегка сжали кожу. — Ты не можешь уйти, Катрин. Ты знаешь, как я тебя хочу. Медленно, с едва ощутимой улыбкой, она приблизилась к Катрин, её губы почти невесомо, но уверенно и безапелляционно коснулись губ девушки, вырывая первый тихий стон. Мадам Дюрет прижимала девушку к стене и одновременно к себе, будто Катрин — самое драгоценное сокровище, которое у неё есть. Опалив нежную кожу горячим дыханием, женщина поцеловала девушку в шею, ведя цепочкой лёгких поцелуев к мочке уха, обхватывая затем её ртом и сжимая зубами. Руки мадам Дюрет скользили по телу Катрин, распаляя в ней желание, которое охватило её, вынуждая обхватить женщину ногами за талию и прогнуться в спине. Оказавшись в такой позе, Катрин посмотрела затуманенными глазами на лицо женщины. — Я вас так люблю... Мадам Дюрет с любовью посмотрела на девушку, удобнее обхватила её за ягодицы, чтобы та не упала, и подошла к скрытой двери, которая вела тайным коридором к спальне. — Здесь нам будет не удобно, дорогая. Катрин, пользуясь тем, что женщина отвлеклась, воткнулась носом в шею старшей, вдыхая запах кожи. — Вы вкусно пахнете, — прошептала она на ухо. Мадам Дюрет хмыкнула, стараясь сдерживать себя, прошла в свою спальню, медленно опустила Катрин на прохладные белые простыни, опускаясь следом, нависая над девушкой. — Тебе не кажется, что на тебя слишком много одежды? — Так и есть. Избавив девушку от одежды, а заодно и себя, мадам Дюрет положила руку ей на грудь, обхватывая рукой аккуратное полушарие, поглаживая его, в конце сжимая набухшую горошинку, ловя губами первый прозвучавший в этой комнате стон. Грубо сминая губы Катрин в поцелуе, покусывая её нижнюю губу, она спускалась пальцами ниже, пока не остановилась на лобке. Посмотрев Катрин в глаза, мадам Дюрет прошептала: — Чего ты сейчас хочешь? — Вас, боже, я хочу вас! Мадам Дюрет быстро переместилась дальше, раздвигая ноги блондинки в стороны, открывая вид на влажные и немного блестящие от возбуждения половые губы. Проведя первый раз между ними указательным пальцем, мадам Дюрет почувствовала, как вздрогнула Катрин и как напряглась. —Пожалуйста, мадам Дюрет... Женщина грубо вошла указательным пальцем в лоно блондинки, вырывая у той тихие вскрики, заглушаемые ладонью, которая девушка придумывала, чтобы быть тише. —Не сдерживайся, я хочу слышать тебя. Добавив к движениям второй, средний палец, мадам Дюрет усилила толчки, поглаживая свободной рукой внутреннюю поверхность бедра. Катрин стонала, наслаждаясь этими прикосновениями, и, задыхаясь, тихо прошептала, но мадам Дюрет услышала: —Пожалуйста... Хочу языком... Просьба была слишком короткая, неоформленная, но то, как девушка прошептала это, заставило женщину испытать волну нежности к возлюбленной. Замедлив толчки, она прикоснулась губами к чувствительному комочку, вылизывая лоно языком, играя с клитором и вырисовывая круги кончиком языка, одновременно с этим входя пальцами. Катрин положила ладони на голову мадам Дюрет, пропуская темные, короткие пряди между пальцами, прижимая ту ближе. В последний момент, в момент наивысшего наслаждения, лежащая беспомощно и полностью открытая для женщины Катрин, прогнулась в спине, закатила глаза, ощущая, как наслаждение захлёстывает её целиком, приятными волнами и пульсацией захватывая всё её естество. Когда пик удовольствия прошел, сменяясь тихим спокойствием, Катрин прошептала: — Хочу тебя обнять. Пожалуйста... Мадам Дюрет улыбнулась, скользя взглядом по вспотевшей коже девушки, поднялась выше, ложась рядом с ней, обнимая её за талию и прижимая к себе. — Ты в первый раз обратилась ко мне на "ты". — Да, ты же не против? — Нет, дорогая. Катрин прикрыла глаза, уткнувшись лицом в мягкую грудь мадам Дюрет. Девушка лежала, чувствуя себя невероятно уязвимой и защищённой одновременно. Совсем не так, как чувствовала себя в первый день в пансионе, не так, когда родители ей сообщили о том, что она едет в этот пансион, и уж точно не тогда, когда давным-давно узнала о смерти отца. Она осторожно прижалась к мадам Дюрет, чувствуя, как рука женщины лениво скользит по её плечу, рисуя невидимые узоры. Мадам Дюрет выглядела расслабленной, её дыхание было спокойным, но в её глазах всё ещё мелькала искорка. Она смотрела на Катрин с лёгкой улыбкой, чуть приподняв подбородок, как будто пыталась прочесть её мысли. Катрин долго собиралась с духом. Мысли путались, но вопрос не отпускал. Она не могла не заметить, как мало знала о той, что сейчас была так близка. Наконец, она подняла глаза и осторожно прошептала: — Вы знаете обо мне почти всё, а я... — Она замолчала, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я даже не знаю твоего имени. Мадам Дюрет удивлённо подняла бровь, но её лицо тут же озарила лёгкая, чуть лукавая улыбка. — Ты хочешь сказать, что всё это время ты звала меня просто "мадам"? — её голос был тихим, тёплым, с ноткой неподдельного веселья. Катрин отвела взгляд, чувствуя, как становится всё более неловко. — Это... звучит достаточно официально, — пробормотала она, пытаясь скрыть смущение. Мадам Дюрет слегка наклонилась, её губы оказались совсем близко к уху Катрин, и она прошептала так, словно раскрывала древнюю тайну: — Фортюн. Но только для тебя. Катрин подняла глаза, её смущение сменилось лёгкой улыбкой. — Фортюн, — тихо повторила она, словно пробуя имя на вкус. — Оно тебе очень подходит. Мадам Дюрет рассмеялась, глубокий, мелодичный смех наполнил комнату. Она притянула Катрин ещё ближе, целуя её в висок. — Радует, что ты наконец узнала. Я уже начала думать, что ты никогда не спросишь. Катрин не смогла удержаться от улыбки, пряча лицо у женщины на груди. Тишина снова воцарилась, и теперь она была полна нежности и спокойствия.