Все пошло не по плану.

      Лиса не ожидала увидеть Чонгука здесь, в больничной палате. Его появление стало неожиданным уколом, вернувшим ее в реальность, в мир, который она пыталась забыть. Цветы в его руках казались кричащим напоминанием о жизни, которая продолжалась, несмотря на ее заточение.       — Чеён… она рассказала мне, — тихо произнес Чонгук, опуская букет на тумбочку. — О ссоре… о том, что ты… больше не хочешь мести.       Лиса отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливаются краской. Слова Чеён звучали предательски, выставляя ее слабой и влюбленной дурой. Она не знала, что сказать, как объяснить, что все было гораздо сложнее, чем простое влечение.       — Она сказала… ты влюбилась в Дженни, — продолжил Чонгук, и в его голосе послышалась горечь. — И что ты предала нас всех.       Лиса закрыла глаза, не в силах выдержать его взгляд. Слова Чеён, повторенные Чонгуком, ранили сильнее, чем осколки стекла. Она хотела оправдаться, объяснить, что ее чувства к Дженни не были предательством, а скорее… выбором. Выбором между местью и надеждой на что-то лучшее.       — Мне жаль, что все так получилось, — прошептал Чонгук, и Лиса почувствовала, как его рука осторожно накрыла ее ладонь. — Мне жаль, что ты попала в кому. Я… надеюсь, ты поправишься.       Лиса осторожно высвободила свою руку из-под его ладони. Собравшись с силами, она оперлась на подушки и медленно привстала, чувствуя легкую слабость во всем теле. Больничная койка казалась непривычно твердой, а воздух вокруг – спертым и тяжелым.       — Это правда, — произнесла она, глядя прямо в глаза Чонгуку. — Я… я влюбилась в Дженни. Звучит безумно, я знаю. В дочь того, кто разрушил мою жизнь, кто отнял у меня все. Но это случилось, Чонгук. Я пыталась бороться с этим, ненавидела себя за это, но чувства оказались сильнее.       Чонгук молчал, внимательно наблюдая за каждым ее движением, за каждой эмоцией, отражавшейся на лице. В его глазах больше не было гнева, лишь печаль и какое-то подобие понимания. Внезапно на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка.       — Все хорошо, Лис, — тихо сказал он. — Я понимаю. Это твоя жизнь, и ты вправе выбирать, кого любить. Да, это сложно принять, особенно после всего, что произошло. Но… если ты счастлива, значит, так тому и быть. Мы все совершаем ошибки, следуем за своим сердцем, даже если оно ведет нас по самому тернистому пути. Главное – оставаться человеком, не терять себя.       В палате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов. Солнечный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивал лица обоих в мягкие, теплые тона. Лиса почувствовала, как напряжение медленно отступает, уступая место облегчению и благодарности. Впервые за долгое время она почувствовала себя свободной от груза прошлого, от необходимости мстить и ненавидеть. Возможно, все действительно будет хорошо.       Услышав слова Чонгука, Лиса почувствовала тепло, разливающееся по всему телу. Она не ожидала такого понимания, такой поддержки. В голове промелькнула мысль, что, возможно, не все потеряно, что старые друзья смогут принять ее выбор, ее новую жизнь.       Чонгук, словно прочитав ее мысли, придвинул стул ближе к кровати и опустился на него, устало вздохнув. — И знаешь, Лис, кое-что еще, - начал он, глядя куда-то в сторону. - Я… я начал встречаться с Тэхеном       Лиса удивленно приподняла брови, а затем ее лицо расплылось в искренней улыбке. — Чонгук! Это же прекрасно! Я так рада за тебя!" – воскликнула она, почувствовав, как в груди разливается тепло. Она знала, как Чонгуку было одиноко все эти годы, и новость о его отношениях с Тэхеном казалась лучом света в темном царстве их прошлого.       Несмотря на слабость и боль, Лиса не могла удержаться от вопросов. — Расскажи мне все! Как это произошло? Как давно вы вместе? Он ведь хороший, правда? Он делает тебя счастливым? — выпалила она, стараясь говорить как можно четче и громче. Пусть говорить было тяжело, но радость за друга переполняла ее, заглушая физическую боль.       Чонгук рассмеялся, глядя на ее воодушевленное лицо. — Подожди, подожди, не так быстро, – сказал он, улыбаясь. – Все хорошо, Лис. Он действительно замечательный. И да, он делает меня счастливым.       В этот момент дверь палаты тихонько приоткрылась, и на пороге появилась Дженни. Она, видимо, не ожидала застать здесь кого-то, кроме Лисы, и легкая тень удивления скользнула по ее лицу. Заметив Чонгука, Дженни нахмурилась, словно столкнулась с чем-то неприятным. Ее взгляд задержался на их соединенных руках, и в глазах промелькнуло какое-то трудноуловимое выражение.       Дженни застыла на пороге, словно не решаясь войти. Тишину нарушил ее голос: — Явно не Чеён, — с сарказмом произнесла она, скрестив руки на груди. — Какая неожиданная встреча. Не знала, что у нас тут клуб примирения.       Чонгук нахмурился в ответ. Не хватало еще этой встречи для полного комплекта. Он не собирался сейчас с ней ссориться, особенно в присутствии Лисы, которой только-только стало лучше.       — Я просто проведал Лису, — сухо ответил он, поднимаясь со стула. — Рад, что у нее есть ты. Надеюсь, ты о ней позаботишься.       Дженни приподняла бровь, не сводя с него испытующего взгляда. — Это уж точно не твое дело, Чонгук. И да, я позабочусь о Лисе, можешь не сомневаться. Гораздо лучше, чем это сделали вы все.       Лиса наблюдала за ними, чувствуя нарастающее напряжение. Ей не хотелось, чтобы они ругались из-за нее. Она хотела, чтобы все просто были счастливы и оставили прошлое в прошлом. Но, кажется, это было не так просто.       — Неужели? И как же ты собираешься это сделать, Дженни? Изолировать ее от всех, кто ей дорог, чтобы она зависела только от тебя? — съязвил Чонгук, не скрывая презрения в голосе. — Это не забота, а манипуляция.       — Заботиться – это не бросать человека в беде, когда он больше всего в этом нуждается, — парировала Дженни, сверля его взглядом. — А вы все где были, пока Лиса лежала в коме? Где были ваши «искренние» сожаления и поддержка?       Лиса, наблюдая за этой перепалкой, все больше хмурилась. Головная боль накатывала волнами, а слова Дженни и Чонгука резали слух, как ножи. Она чувствовала, как внутри нарастает раздражение, переходящее в гнев.       — Да закрой ты уже свой рот! — выпалил Чонгук, не выдержав напора. Лицо его покраснело от злости, в глазах вспыхнули искры ярости.       — Ты думаешь, что после того случая в Таиланде, где твой отец убил ее родителей, тебе может сойти все с рук? — Он произнес это на эмоциях.       Чонгук резко замолчал, словно получив пощечину. Он опешил, увидев гнев в глазах Лисы. Дженни же, напротив, казалось, ничуть не удивилась ее вспышке. Она лишь с презрением посмотрела на Чонгука, будто говоря: "Я же говорила".       — Хорошо, Лиса, я уйду, — тихо произнес Чонгук, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Прости, что побеспокоил. Выздоравливай. И помни, что бы ни случилось, я всегда буду рядом, если тебе понадобится моя помощь.       С этими словами Чонгук быстро вышел из палаты, оставив Лису наедине с Дженни, чье присутствие ощущалось как давящая тяжесть. В воздухе повисло молчание, нарушаемое лишь тихим писком кардиомонитора.       — Тебе не стоило так с ним, — тихо сказала Лиса, отведя взгляд. — Он просто хотел поддержать меня.       Дженни фыркнула, подойдя ближе к кровати. — Поддержать? Серьезно? Или напомнить тебе, кто виноват в твоих бедах? Забыла, как он плел интриги вместе с остальными? Как они все жаждали мести?       В глазах Лисы вспыхнул гнев. — Не смей говорить о них так! Они мои друзья! Они просто хотели отомстить за мою семью!       — Отомстить? И что, это помогло? Это вернуло твоих родителей? Или, может, тебя это сделало счастливее? – едко спросила Дженни, наклонившись к самому ее лицу. — Нет, Лиса. Месть – это пустой звук. Она только разрушает. И ты сама в этом убедилась, когда чуть не погибла из-за нее.       — Замолчи, Дженни, — прошипела Лиса, чувствуя, как гнев закипает внутри. — Или ты последуешь за Чонгуком вон из этой палаты.       Дженни усмехнулась, услышав угрозу. — Неужели? И что ты мне сделаешь, Лис? Выгонишь? Или, может, снова попытаешься меня убить, как в старые добрые времена?       Лиса сжала кулаки, стараясь сдержать ярость. Она знала, что Дженни провоцирует ее, пытается вывести из себя. Но она не поддастся. Она больше не позволит гневу управлять ею.       — Я просто хочу, чтобы ты ушла, — спокойно произнесла Лиса. — Ты сейчас злишь меня, а мне нужно отдохнуть. Я не хочу с тобой ссориться.       Дженни некоторое время молча смотрела на нее, словно пытаясь понять, говорит ли Лиса правду. Затем она вздохнула и отступила на шаг.       — Хорошо, — сказала Дженни. — Я уйду. Но помни, Лиса, я всегда буду рядом. И я всегда буду защищать тебя. Даже от твоих собственных друзей.       С этими словами Дженни развернулась и вышла из палаты, оставив Лису в одиночестве. Лиса закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она чувствовала себя опустошенной, словно из нее выкачали все силы. Ей нужно было отдохнуть, чтобы восстановиться после всего, что произошло.       Лиса тихо застонала, переворачиваясь на бок. Дженни в последнее время стала невыносимой. Раньше ее язвительность казалась забавной, даже привлекательной, но сейчас она резала без ножа. " И что она себе позволяет? Указывать мне, с кем общаться, с кем дружить? " — пронеслось в голове у Лисы. Раздражение нарастало, как снежный ком.       " Да пошла она к черту!" — мысленно выругалась Лиса, не в силах сдержать поток негативных эмоций. — Я не просила ее меня защищать! Я сама могу за себя постоять! Чонгук… он просто хотел поддержать. И Тэхен. Они мои друзья, настоящие друзья, а Дженни… — Она запнулась, не находя слов, чтобы описать свои чувства к Дженни. Любовь? Страсть? Зависимость? Все вместе и ничего одновременно.       Лиса застонала громче, утыкаясь лицом в подушку. — Боже, почему все так сложно? Почему я не могу просто ее ненавидеть? Почему я влюбилась именно в нее? В дочь того, кто сломал мне жизнь! — Она отчаянно хотела вернуться в прошлое, в тот момент, когда их пути еще не пересеклись. Но прошлого не изменить. А настоящее… настоящее было мучительным и невыносимым.

***

      Прошло две недели. Две недели, наполненные изнурительными физиотерапевтическими процедурами, уколами и тишиной. Но сегодня был особенный день. Сегодня Лиса впервые встала на ноги. Боль была адской, каждая мышца протестовала, но она шла, опираясь на ходунки, шаг за шагом, и с каждым шагом в ней росла неимоверная гордость. Ходить было мучительно, но она ходила, и это было главным.       Обида на Дженни, которая так и не появилась за все это время, постепенно угасала, уступая место привычному чувству вины. "Наверное, она занята. Наверное, у нее есть причины", - твердила себе Лиса, хотя в глубине души знала, что это лишь оправдания. Выйдя из палаты, она заметила у двери двух охранников в строгих костюмах. "Что это еще такое?" - промелькнуло в голове, но спрашивать она не стала.       Она медленно брела по коридору, опираясь на ходунки, и вскоре оказалась в детском отделении. Здесь было шумно и весело. Дети бегали, играли и смеялись, забыв о своих болезнях. Лиса остановилась возле одной из палат и увидела маленькую девочку, стоящую у окна и смотрящую в стену. Ее взгляд был пустым и отстраненным. Лиса почувствовала, как ее сердце сжалось от жалости.       Она хотела подойти к девочке, заговорить с ней, но что-то ее останавливало. Страх? Неуверенность? Или просто нежелание вмешиваться в чужую жизнь? Лиса долго смотрела на девочку, словно пытаясь разгадать ее тайну. Ей казалось, что они обе связаны какой-то невидимой нитью, что они обе пережили что-то страшное и остались наедине со своей болью.       Лиса глубоко вздохнула и решилась. Она медленно подошла к девочке и тихонько коснулась ее плеча. Девочка вздрогнула и обернулась. Ее глаза были полны слез. Лиса улыбнулась ей и протянула руку. — Привет, — сказала она. — Меня зовут Лиса. А тебя?       Девочка оказалась невероятно красивой: большие, выразительные глаза, обрамленные густыми темными ресницами, нежный овал лица и шелковистые, иссиня-черные волосы, ниспадающие до плеч. Но даже красота не могла скрыть ее испуганного вида. Она казалась маленькой испуганной птичкой, готовой в любой момент сорваться с места и улететь. Лиса заметила, как она вздрагивает от каждого шороха, как ее взгляд шарахается от людей, словно боясь причинить беспокойство. Было очевидно, что девочка пережила что-то, что оставило глубокий след в ее душе.       Девочка, немного помедлив, несмело взяла Лису за руку. Ее ладошка была холодной и дрожащей. — Меня зовут Бора, — прошептала она, едва слышно. Голос у нее был тихий и робкий, словно она боялась, что ее подслушают. Лиса нежно сжала ее руку и присела рядом, чтобы быть на одном уровне с ней.       — Очень приятно, Бора, — ответила Лиса, стараясь говорить мягко и успокаивающе. — Что ты здесь делаешь? Ты одна? Бора кивнула, не отрывая взгляда от своих ног. — Мама скоро придет, — сказала она тихо. — Она обещала.       Лиса почувствовала, как волна сочувствия накрыла ее. Она знала, каково это – ждать, когда никто не приходит. Она вспомнила свою собственную мать, которая часто пропадала, оставляя ее одну на долгие часы. Лиса обняла Бору и прижала ее к себе. Девочка вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась. Она словно нуждалась в этом тепле и утешении.       Лиса крепче обняла девочку, чувствуя ее хрупкое тельце. — Не волнуйся, я побуду с тобой, пока мама не придет — прошептала она, стараясь передать Боре хоть частичку своего тепла. — А почему ты здесь одна, Бора? Где твоя мама сейчас? — тихо спросила Лиса, не желая давить на девочку. Бора, не поднимая глаз, пробормотала: — Мама… она в другом месте. Она тоже болеет       Лиса почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она предчувствовала, что услышит что-то тяжелое, но все равно не была готова к этому. — А чем болеет твоя мама, Бора? — осторожно спросила Лиса, стараясь не выдать своего волнения. — У нее синдром Мёбиуса — ответила Бора, еле слышно. — Это когда мышцы лица не работают, и мама не может улыбаться и говорить нормально       Лиса присела на корточки перед Борой, чтобы их глаза были на одном уровне. Она взяла ее за руки и посмотрела прямо в ее испуганные глаза. — Бора, милая, я очень тебе сочувствую — сказала Лиса искренне. — Но ты должна знать, что это не твоя вина. И твоя мама тебя очень любит, даже если не может быть рядом все время — Бора всхлипнула и крепче сжала руки Лисы. — Я знаю — прошептала она. — Просто… мне так одиноко..       Лиса крепче прижала Бору к себе, чувствуя ее дрожь. Она знала, что одними словами не залечить душевную рану, но надеялась, что ее объятия смогут хоть немного согреть маленькое сердечко. Она гладила ее по волосам, шепча успокаивающие слова, пока Бора не перестала всхлипывать.       – А ты сама чем-то болеешь, Бора? – тихо спросила Лиса, боясь услышать еще одну печальную историю. Бора кивнула головой, не отрывая взгляда от своих ног. – У меня болезнь Штаргардта, – прошептала она. – Это когда постепенно теряешь зрение. Я уже плохо вижу вдаль, и цвета стали какими-то блеклыми.       Лиса нахмурилась. Она никогда не слышала о такой болезни, но представила, каково это – постепенно терять способность видеть мир. – Мне очень жаль, Бора, – искренне сказала Лиса. – Но ты сильная девочка, и я уверена, что ты справишься. Есть какие-то способы это вылечить? Или замедлить?       Бора покачала головой. – Врачи говорят, что нужна операция, чтобы хоть немного восстановить зрение. Но она очень дорогая, и мама не знает, где взять столько денег. Бора подняла на Лису свои большие, полные слез глаза. – Я очень боюсь ослепнуть совсем, – прошептала она. – Я хочу видеть мир, пока еще могу. Хочу видеть маму, ее лицо.       — Лиса? Что ты здесь делаешь? — Это был знакомый ей до боли голос, Дженни, она стояла в проёме между коридорам.       — Лиса..? — А это уже был голос Чеен.