u still luv me?

      — Мы же сможем снова быть вместе?— напрасно надеясь на лучший исход, спрашивает парень, в исхудавших пальцах трепетно перебирая светлые пряди, неуклюже падающие на женское личико. Такое милое, любимое и немного размытое, но к сожалению, это воспоминаниям свойственно забывать некоторые вещи, избавляясь от необходимого, как от мусора, — Я так скучал по тебе, вернись ко мне, пожалуйста. — кажется, голос немного дрожит, пробивается слезная рябь, но несмотря на это Тарталья слегка расплывается в улыбке, губы подрагивают после сказанного. Надежда умирает последней и он хорошо помнит этот вечер, тогда она умерла в последний раз, — Ну не молчи, Люмин, ты же все еще меня любишь, правда? — ее молчание бьет по ушам, сердце стучит с такой скоростью, что вот-вот выпрыгнет со своего места или того хуже и вовсе остановится.       — Нет. — она настолько нежная, что казалось бы даже беззащитна и не способна постоять за себя, но ее ласковый голос дает настолько ужасно ранящий ответ, что здравый разум за руку с душой покидают тело. Она разрушает своим окончательным решением томящуюся тишину, разрушает последнее, что осталось после их разлуки, то, что Аякс так сильно берег и чем так дорожил, на ровне с самой любовью к Люмин и ее бледныи силуэтом в воспоминаниях — надежду.       Мир сворачивается на ладони, солнце давно уже не поет свои песни, улетевши в венерские края, а птицы перестали подобающе греть землю, змеи попрятались в облаках. Вдруг звезды начинают светить так ярко, что появляется необходимость со всех сил зажмурить глаза.       Когда Тарталья опомнился, Люмин рядом уже не было. Её вообще больше никогда не будет рядом с ним, она теперь где-нибудь в нигде и вернется наверное никогда. Какой же бред придумал его истощенный мозг.

***

      Птицы вернулись в наши края после морозов, солнце встало на свое место и больше не тревожит Венеру, змеи все так же не достают до облаков, но все ли встало на свои места?       Приятное тепло слишком быстро разливается по всему телу. Они прижимаются друг к другу крепче, снова. Страх подкрадывается исподволь, параллельно завязывающемуся узлу в области живота, любые прикосновения теперь остро обжигают бархатистую кожу, казалось бы, оставляя запоминающийся след. Золотистые распущенные волосы мешаются, путаются, дыхание постепенно учащается, а сердце отчаянно бьется в груди, норовясь выпрыгнуть, каждая клеточка тела заливается смущением и предвкушением. В глазах блеском отдают самые похотливые желания, таившиеся почти всю жизнь в тени, ожидая своего триумфа. Время остановилось или точно растянулось в саму вечность, именно для них, в миг страстного поцелуя, в эту долгожданную ночь. Длинные пальцы пытались не отвлекаясь расстегивать капризные пуговицы кардигана, а женские брючки почти сами поползли вниз, заставляя неловко спотыкнуться.       Правда тогда было не самое подходящее время для уединения, на первом этаже их родители пытались найти общий язык и отпраздновать знакомство. А ещё через комнату расположена детская, в которой уже давно сладко спали такие же рыженькие младшие братья и сестренка Тартальи. Ой, как не хотелось никого потревожить. Мурашки бегут по спине при одной только мысли, что сейчас неожиданно зайдет кто-то из родных или испуганный обыкновенным детским кошмаром маленький ребенок ворвется в самый разгар.       — Еще не поздно остановиться, принцесса, не против? — наконец-то прервал поцелуй Чайльд, нуждаясь в передышке, да и не только. Его тоже тайком тревожили переживания насчет возможных исходов, но исполнение самых сокровенных мечт этого вечера были в приоритете. — Оставлять наших родителей наилине внизу было и так слишком подозрительно. — уткнувшись носом в мягкую шею, копотливо целуя и покусывая, выстраивая дорожку к её ключице, ниже и ниже, он слышал еле уловимый запах абрикоса и орхидеи.       — Нет. — нежно и заманивающе мурлычет Люмин, разрушая своим окончательным решением томящуюся тишину, наполненную предельным уровнем возбуждения. Соблазнительно распуская волосы, в душе ей хотелось кричать от его ласки, от одного только жадного преобладающего взгляда. Она точно не в силах сдержаться в ожидании завтрашнего вечера и тем более не переживет, если им придется немного задержаться в гостях. — Тем более, ты сам не дал мне возможность спокойно поужинать, правда? — ее руки не находят себе места, суетливо перемещаются на сильные плечи, затем за спину, оставляя там едва заметные царапинки своими аккуратными коготками, в итоге снова возвращаясь невесомой пеленой на пылающие щёки любимого, слабо поглаживая. Так хотелось помочь ему скорее избавиться от лишней одежды, которая одновременно мешает, не давая полностью осуществить свои сокровенные желания, но в этот же момент защищает от них, не давая перейти рамки дозволенного.       — Я так скучал. — Он наклонился, вновь захватывая ее губы в обжигающем поцелуе. Этот приятный запах женского парфюма, витавший рядом, сводил его с ума. Сегодня она выбрала цветочно фруктовый преследующий шлейф, так близко удавалось уловить опьяняющие нотки вроде бы личи, жасмина и персика, а может все таки абрикоса.       Его руки скользнули от изящных изгибов талии к не менее прекрасным бедрам, поласкав их сквозь ткань, он стягивает такие деловые брюки ниже, а за ними освобождает принцессу от оставшейся лишней одежды, только с кардиганом она справилась сама, к сожалению, пуговицы никогда не были податливы к мужским пальцам. Зато какой покладистой была Люмин, обычно обделена разговорчивостью, еле слышно всхлипывая «пожалуйста..», бедрами поддаваясь на встречу к Тарталье, в спешке разбирающимся с ремнем, умоляющее смотря в его глубокие синие глаза, такие любимые.. Она по привычка обхватила его ногами за талию, резко толкнув бёдрами он погрузился в неё, и оба застонали от восхитительного ощущения долгожданного воссоединения…       Но это чувство будет преследовать его недолго. Нужно было видеть, с каким разочарованным лицом Тарталья проснулся от яркого солнечного света, бьющего прямо ему в глаза из-за не задвинутых портьеров, осознавая, что все раннее увиденное это снова сон. Даже по шаблонным диалогам, фразы которых из раза в раз повторяются, он не смог догадаться, что это не судьба сжалилась над ним, а собственный разум, который способен снова на одну ночь наделить минутами рядом с любимой.

***

      Рука активно двигается вверх-вниз, вверх-вниз, дыхание давно сбилось, Чайльд тихо постанывает, правильно восстановить порядок и некоторые мелочи становится все тяжелее, отчетливо он вспоминает только единственную, самую главную деталь — её голую под собой, нежную, умоляющую, с таким смазливым личиком, что вот-вот кончит, простонав его имя. Каждый раз доходя до своей точки, он шепчет неразборчиво под нос, кончая в руку и это должно приносить ему удовлетворение, но сердце после каждого раза так неистово болит, что воспоминания приходится переносить на бумагу в виде небрежных обнаженную душу набросков, чтобы чаще видеть перед собой, больше никогда не забывать ни минуты.. Лучший способ справиться со страданиями по утраченной пассии — забыть её и все, что было между вами, но Тарталья этот вариант панически избегает. То, что он делает, это вообще нормально?       Иногда над листком бумаги он вырисовывает аккуратные завитки уложенных волос, вспоминая, как они трахались даже на кровати его родителей, как раз перед тем, как он должен был переехать жить отдельно, достаточно банально в душе и нежно в новогоднюю ночь. Помнит, как она умела ублажать его в самый подходящий момент, а после получала заслуженный трофей, какие трепетные поцелуи он оставлял на внутренней стороне ее бедер, таких желанных сейчас, когда она больше не с ним.       Неожиданно раздается раздражающая мелодия рингтона, телефон на тумбочке завибрировал, а на экране вырви-глаз высветилась карточка контакта Томы. Как же не вовремя он вспомнил про своего друга, обычно, когда у них были планы на вечер, они никогда не созванивались перед встречей, а сегодня нате вам, соскучился. Тарталья убирает руку с глаз, еле приоткрывая их. В комнате стояла кромешная темнота, портьеры были задвинуты, да и на улице уже даже может быть около семи часов, плевать. Рука выскальзывает из под одеяла, хватаясь за салфетки, он разочаровано вздыхает, еще бы немного и он вспомнил этот вечер в красочных подробностях, снова.       Со временем память все таки начинает немного подводить, мелкие детали выскальзывают из повествования. С их последней встречи прошло уже больше года, стоит заметить, что с обычной встречи, расстались они за полгода до нее. тогда они случайно пересеклись в центе. Оба перед учебой зашли в любимую кофейню, хотя он клялся себе, что после расставания ни ногой в эту недокафешку, но по стечению обстоятельств, пришлось зайти туда ради одногруппника. Удача «повернулась» и Тарталья увидел Люмин в объятиях какого-то незнакомого парня, но замечал ее взгляды на себе, хотел даже подойти поболтать, все таки каждый совершает ошибки, один необдуманный поступок за два года отношений можно с легкостью простить, он простит, уже. Только сил не хватило поговорить, нужно было сосредоточиться на дурацком совместном проекте..       — Алло, что случилось? — слегка хриплым голосом, обращается Тарталья, даже не посмотрев на время, уже далеко за семь, а они договаривались встретиться именно в это время. — Опаздываю, мой проеб. Буду через пятнадцать минут.       — Я уже давно на месте. Ладно, жду тебя. — отвечает по другую сторону Тома, самый близкий друг Тартальи на данный момент, именно он в какой то мере помог более щадящим образом пережить расставание. Спаситель, получается, а благодарности ноль. — Давай быстрее, пока я тут девочек не подцепил без тебя.       — Ага, конечно. Они на меня ведутся, а у тебя шансов нет даже. — насмехается он, приводя себя в порядок. — Вот если ты до моего приезда познакомишься с какой-нибудь девушкой.. — недолго поразмыслив над идеальным вариантом, Тарталья рассказал, на какие условия он согласен, — В красном платье!! Обязательно с темными волосами, то выиграл, че за приз потом придумаем. Давай, не теряй времени, удачи желать не буду, а то вдруг превзойдешь учителя. — и бросает трубку, не дожидаясь ответа, потому что знает, что именно его друг не сможет устоять перед пари, по итогам которого победитель по большей части сам придумывает наказание для проигравшего.       Чайльд быстро одевается, заранее вызвав такси, ведь в волшебное дождливое время, когда почти все стоят посреди одной огромной лужи, забыв свой зонтик, машину можно не дождаться, а клуб в который он собирается находится чуть ли не на другом конце города. Но есть и плюсы, там никто тебя не узнает, шанс увидеть кого нибудь знакомого близок к нулю. Иногда даже Тому, с которым встреча обговаривается заранее, бывает тяжело найти в этой толпе. Интересно, какая симпатичная девушка составит ему компанию в этот вечер. Тарталья надеется, что она приведет с собой симпатичную подружку.