Put the lights on

— Мам, я ушел, — громко оповещает Хан и закрывает дверь на ключ, не дожидаясь ответа. Шарф небрежно висит на плечах, намереваясь упасть на пол, пока Джисон быстро спускается по лестнице вниз. Завязывать шарфик нет особого смысла, учитывая короткий путь, который ему нужно будет преодолеть. Хорошо все-таки, что они живут с Минхо в одном дворе. Если точнее, не он и Минхо, а он и бабушка Минхо, но какая разница, если Ли все равно большинство времени живет именно у своей бабушки, а не в доме отца. Иногда в гараже, но это уже совсем редкие случаи и явно не зимние. На улице уже давно стемнело. Летом в это время только начинало бы смеркаться, а зимой уже считай началась ночь. Джисон толкает раскрашенную дверь подъезда и выходит на улицу. Холодный ветер сразу же проникает под расстегнутую куртку, Хан крупно вздрагивает, но все-таки не застегивается. На деревянной горке, которую совсем недавно построили несколько добровольцев со двора, весело катаются дети на ватрушках. Джисон щурится, надеясь найти хотя бы одного героя с потрепанной картонкой вместо пластиковой ледянки. Бинго. Один из мальчиков, крепко закутанный в огромный шарф, тащит за собой развалившуюся от влаги коробку. Поколение не потеряно. Шмыгнув носом, Джисон пытается как можно быстрее добраться до нужного ему подъезда, при этом не споткнувшись о рыхлый снег, который никто никогда не почистит. За прошлую ночь и сегодняшний день выпало очень много снега, дворовые еще не успели хорошенько растоптать дорожки, так что приходится как-то выживать, при каждом шаге проваливаясь. Хан, несмотря на трудный путь, доходит до нужного подъезда. Дверь открывается быстрее, чем покрасневшие пальцы успевают дотронуться до домофона. Джисон ойкает и отходит на шаг назад, чтобы пропустить мужчину. Хмурое лицо вышедшего тут же украшается улыбкой, стоит ему взглянуть повнимательнее на Хана. — Привет, Джисон. — Здравствуйте… — Джисон хотел бы обратиться тоже по имени, но, увы, он этого мужчину видит по ощущениям первый раз. Хан вообще кроме семьи Ли никого из этого подъезда не знает. Да и из своего тоже, если быть честным. Исключение только соседка с той же лестничной площадки, но только потому что она часто заходит в гости к его маме. Так что простого «здравствуйте» будет достаточно. Удивительно вообще откуда все знают его имя, если он сам никого почти не знает. — К бабуле Ли идешь? Если этот мужчина знает бабушку Ли, то значит знает и Минхо. Если знает Минхо, то вероятно знает и самого Джисона. Теперь понятно откуда информация об его имени. Хан в детстве верил, что бабушка Минхо является местным божеством или чем-то в этом духе. Иначе откуда она всех знает и все знают ее? (В глубине души он все еще думает, что бабушка здесь какая-то важная шишка, если не глава местной мафии) — Ага, — неловко отвечает Джисон, надеясь, что этот диалог поскорее закончится. — Ну хорошо, поздравь ее с наступающим от меня, — мужчина крепко хлопает Хана по плечу. — Тебя тоже с наступающим. — И вас, — выдавив улыбку, Джисон ждет пару секунд и скрывается за дверью подъезда. Выдохнув, Хан быстрыми шагами поднимается на третий этаж, цепляясь руками за перила. Все-таки ему не нравится взаимодействовать со старшими, это всегда ужасно неловко и странно. Хорошо хоть все закончилось быстро, без расспросов о том, как поживает вся его родословная. Глубокий вдох, чтобы перевести дыхание от тяжелого подъема по лестнице, и Джисон жмет на звонок. Сейчас ему откроет либо Минхо, либо бабушка Минхо. Лучше, конечно, чтобы это был Минхо, а то бабуля может начать возмущаться из-за внешнего вида. Джисон не предпринимает никаких попыток завязать наскоро шарф или хотя бы застегнуть куртку, вместо этого мысленно уже принимает любой исход и приступает к своему любимому занятию — сдиранию краски со стен подъезда. Он хорошо старался в этом году, так что на стене приличная «дырка», созданная его пальцами. Возможно однажды он сможет избавиться от всего слоя краски и нарисовать здесь что-нибудь свое. Минхо, наверное, не разрешит. Не потому что не хочет развивать творческие способности Хана, а потому что не хочет видеть возле своей двери фреску из писюнов. — Кто? — спрашивает женский голос. Все-таки бабушка. Дверь щелкает, не дожидаясь ответа на вопрос. — Я, я, — но Хан все равно отвечает, что-то на уровне подсознания. — Здравствуйте. Вам там какой-то мужчина передал с наступающим, не знаю, кто это был, но все же выполняю приказ, передаю. — Ты заболеть хочешь, Джисон? — вздыхает бабушка Ли, качает недовольно головой, но в квартиру пропускает. — Да мне ж до вас недалеко идти, — оправдывается Хан, входя следом. Бабушка закатывает глаза на слова Джисона, это у них с Минхо семейное. Хан снимает ботинки, оставляя их с остальной обувью, стягивает шарф и шапку, засовывая их в рукав, и вешает саму куртку на одну из забитых вешалок. Забежав в гостиную, он оставляет свой рюкзак висеть на стуле. Комната особо ничем не украшена, кроме среднего размера искусственной елки, которую они с Минхо так тщательно украшали в начале месяца. На стене висит разноцветный ковер, а под ним диван, на котором уже удобно устроилась бабушка с пультом в руке. Телевизор крутит советские фильмы, которые Джисон бы с удовольствием посмотрел, но сейчас ему нужно найти Минхо. Атмосфера в квартире простая, но уютная. Джисон всем сердцем любит квартиру бабушки Минхо, это настолько родное ему место, что он иногда думает, что именно здесь его дом. Не та квартира, где он живет вместе с матерью, а эта, с коврами на стенах, с газетными стопками в коридоре, со старой мебелью, а самое главное с людьми, которые его любят. Наверное, тогда, восемь лет назад, Джисон нашел не просто друга, а семью. Минхо правда о таких чувствах знать необязательно, а то еще начнет подшучивать. Кстати о Минхо. Хан уже видел его фигуру на кухне. Джисон покидает гостиную, шлепая по полу в новогодних носках, которые специально купил к празднику. С кухни тоже доносится шум телевизора, правда вместо любовных драм там крутится мультфильм про богатырей. — Ты телевизор что ли починил? — удивляется Хан. Минхо искусно орудует ножом, нарезая овощи для новогодних салатов. На столе в гостиной уже стояло несколько больших тарелок с едой, а также две упаковки сока и одна бутылка шампанского. Шампанское там скорее для галочки, чем для реального употребления. Ли (неважно кто именно из них — бабуля или Минхо) наверное дадут Джисону выпить только перед курантами. В духовке, кажется, запекается курица. Хан мысленно пускает слюнки, как же ему хочется поскорее попробовать все. Минхо очень вкусно готовит, хоть и не так часто это делает. Новогодний свитер Джисона сильно контрастирует со свободной серой майкой на Минхо. Это обычный его образ — майка да шорты, но Хан надеялся, что Ли нарядится хоть немного к новому году. — Да там приставку купить надо было просто, делов-то, — отвечает Ли, не отвлекаясь от шинковки овощей. Хан стаскивает со стола одну крабовую палочку, сразу засовывая ее в рот. Минхо бросает на него строгий взгляд, но держит его недолго, улыбка быстро смягчает черты лица. — Но ты же не покупал ее? — Пф, догадливый, — усмехается Ли. — Одолжил у знакомого, все равно у него дома просто валялась без дела, а чего добру пропадать? Немного провода там подлатал и как новенькая. С деловитым видом кивнув, Джисон подходит поближе к старому телевизору-ящику, чтобы посмотреть на то самое «добро», которое добыл Минхо. Проводок один и правда подлатан изолентой. Стоило Хану только руку поднять, чтобы коснуться, как снова раздался голос Ли. — Тц-тц-тц, не трогай. Там аккуратно надо, нежно, а у тебя руки грубые, щас сломаешь и без телека останемся. Хан закатывает глаза, не так изящно, как это делает Минхо, но все же. Руки у него грубые? Да в каком месте? Джисон хмурит брови, рассматривая свои ладони. Да у него кожа как у младенца! Это у Минхо руки грубые из-за вечной работы с машинами и техникой, а Джисон ничего тяжелее учебника по геометрии не держал, с чего это у него руки могут быть грубыми? Желание стащить со стола еще чего-нибудь временно отходит на второй план, стоит Джисону вспомнить, что руки он, к слову, еще не помыл. Пока Минхо тоже об этом не подумал, Хан решает быстро смотаться в ванную, чтобы не получить нагоняй от старшего. Вернувшись на кухню, Джисон видит, как Минхо жует крабовую палочку, опершись одной рукой на стол, и с особым вниманием смотрит за событиями мультфильма по телевизору. Пока руки все еще холодные от воды Хан решает воспользоваться моментом, подбираясь ближе к отвлеченному Ли. Ладони скользят под майку, касаясь спины. Минхо тут же недовольно мычит, выгибаясь. — Айщ, Джисон! Минхо перехватывает руки Хана, вытаскивая их из-под своей майки. Джисон проказливо улыбается, совсем не боясь никакой мести. — Не даешь человеку спокойно покушать. — Почему ты сказал, что у меня руки грубые? — решает перевести тему Хан, меняя положение рук, чтобы теперь он сжимал ладони Ли. — У меня кожа мягче твоей между прочим. Гладкая, как попка младенца. — Поэтому и грубые, — отвечает Минхо. — Не в том смысле, что у тебя кожа стертая, она у тебя, наоборот, очень мягкая, — соглашается Ли, — как попка младенца. Но ты же не возишься с техникой, значит, неумелый, значит, для тех еле живых проводков они грубые. — Уф, как загнул, — хмыкает Хан. — Прямо философ-технарь. А ты говорил, что философия бесполезный предмет. Минхо прыскает и все же отстраняется от Джисона, возвращаясь к столу, где его все еще ждут овощи. — И ты вообще-то говорил, что приставка почти новая, о каких «еле живых» проводах идет речь? — подлавливает Хан. — Возможно, я немного слукавил. Джисон принимает очень важную роль в помощи Минхо — сидит рядом и подъедает нарезку. Ли пару раз хлопнул по рукам, но затем смирился, даже сам стал есть, когда Хан вежливо протягивал с собственных рук кусочки огурцов, моркови и прочего. Нужно же как-то усмирить дикого кота, а то снова запретит подъедать нарезку, кушать-то хочется. Со стула в итоге приходится все-таки слезть, когда салаты все окончательно были готовы. Джисон относит все в гостиную, где все также сидит бабушка. Бабуля Ли берется за эстетический вид стола, все аккуратно раскладывая. Минхо принимается мыть посуду, когда Хан возвращается обратно. Как лучший друг, Джисон не хочет, чтобы Ли скучал, поэтому лезет обниматься. За конец девятого класса Хан хорошо подрос, так что теперь не так сильно отстает в росте от старшего. Джисон устраивается сзади, обнимая поперек живота и устраивая голову на плече. Удобненько. Минхо никак это не комментирует, для них объятия стали обыкновенной нормой. Джисон очень рад, что Ли не отказывает ему в объятиях, несмотря на иногда косые взгляды со стороны знакомых парней. Хан все еще помнит, как один из придурков («конченных имбицилов» — как любит отзываться Джи) разукрасил двери гаража Минхо нелестным «пидор», а после еще более мелкими ругательствами. Это обидно. Ли может и отмахнулся, мол, «да похер, какая разница, что говорят», но вот Джисону после таких новостей было совсем не по себе. Может, Джисон и правда перегибает? Объятия и прочие «нежности» это в основном про девочек. Если объятия, то либо между парнем и девушкой, либо между девушками. Для двух юношей это странное занятие, сразу слышны откуда-то из-за угла насмешливые клички. Рукопожатия — это тот максимум, который им позволен. Нужно соответствовать обществу, если хочешь жить спокойно, а у Хана все время не получается соответствовать. Мало того, что сам не может быть «нормальным», так еще и Минхо с собой тащит. Джисон почти был готов отказаться от всех проявлений тактильности, если бы не разговор с Минхо. «Джисон-а, все нормально. Для нас это нормально. Забей на этих долбоебов, серьезно. Пусть попробуют только сказать что-то в твою сторону. … Да похер на гараж, я ж его отмыл, отмою еще раз, если надо будет. … Они просто завидуют, что не могут также открыто проявлять свои чувства. Мне нравится с тобой обниматься, мне нравится дурачиться, если для них это странно, то пусть хуй пососут, мне похуй. Похуй на них и их сраное мнение. … Так что, пожалуйста, Сон-и, не закрывайся от меня.» Он вообще-то не хотел тогда плакать, но оно как-то само вышло. Минхо слишком сопливые речи распустил, а Хан в тайне от всех еще тот сентиментальный придурок. Самым лучшим решением в жизни Джисона была попытка еще летом после первого класса поиграть с мальчиком, который одиноко сидел на качелях с кислым лицом. За годы их дружбы произошло много всего: взлеты и падения, ссоры и сближения. Хан просто счастлив, что это очередной год, который они встретят вместе. В этот раз у него получилось отпроситься у матери праздновать Новый год с Минхо. Это будет определенно самый лучший праздник, даже если пройдет относительно спокойно. — М-м, Минхо, а ты купил салюты? — Ага. После курантов пойдем запускать. Я еще эти херни горящие купил, как их… — Ли задумчиво мычит, пытаясь сформулировать мысль. — На палочках которые. — Бенгальские огоньки? — предполагает Хан, глядя на то, как Минхо старательно вымывает тарелку. — Да, наверное. Подумал будет круто их тоже зажечь, под куранты например. Джисон согласно мычит. Да, это должно быть красиво, хоть Хан и немного боится. Самую малость. Минхо заканчивает с посудой, и Хану приходится отлипнуть от спины старшего. Ли выключает телевизор, гасит свет, и кивает в сторону гостиной. Джисон облизывает губы, радуясь, что сейчас сможет приступить к еде. Бабушка двигается к краю, чтобы юноши тоже влезли за стол. Минхо наливает всем сок, и Хан сразу делает несколько глотков, попутно схватив какую-то случайную конфету из вазы. — Джисон, а мама где? — спрашивает бабушка Ли. Вопрос вводит Хана в легкую растерянность, он не ожидал услышать вопрос про мать. — Э-э, дома. — Одна что ли? Минхо ставит сок недалеко от себя и смотрит сначала на свою бабушку, а затем на Джисона. Хан пересекается с ним взглядом, но тут же возвращается к бабуле. — Ну, да? Может позвала кого-то, я не знаю, не спрашивал, — пожимает плечами. — Джисон, — женский голос звучит не как обычно, в нем чувствуется что-то вроде упрека. Хану сразу хочется сжаться в клубок и спрятаться. Он любит бабушку Минхо, но иногда она его пугает. Это у Ли семейное. — Нельзя ж собственную мать одну на Новый год оставлять. Я понимаю, что вы с Минхо не разлей вода, но про маму забывать не надо. Джисон опускает взгляд на собственные колени, поджимая губы. Он не думал об этом совсем. — Она сказала, что все нормально будет, — чуть тише своего обычного голоса произносит Хан. Должно быть, по крайней мере. Джисон немного соврал, ему не говорили, что «будет нормально», его просто отпустили со словами «ладно, сама как-нибудь одна встречу». Это ведь почти одно и то же? Наверное. Не сказать, что у Джисона и его матери плохие отношения, они скорее просто обычные. Бывают ссоры, без них никуда, но в целом жить вместе можно. Он не считает свою маму плохой, скорее наоборот. Она хорошая мать, которой не повезло получить плохого сына. Бабушка Минхо хотела того или нет, но указала на это. Теперь ему стыдно. Плеча касаются чужие пальцы. Минхо слабо поглаживает плечо, пытаясь успокоить хоть немного. Джисон поднимает глазки, чтобы взглянуть на старшего, но в итоге встречается глазами с бабушкой. Женщина тихо вздыхает. — Иди сбегай за ней, пусть с нами тогда уж встретит, — предлагает она. Джисон кивает и встает с дивана. Наверное, стоило изначально предложить матери пойти с ним, а не оставлять ее одну, но Хан об этом как-то не думал. Это было эгоистично. Ему так хотелось отпраздновать Новый год вместе с Минхо, что он просто забыл про свою маму. Хотя правильнее будет сказать забыл про ее чувства. Он думал только о том, как хорошо и весело будет ему, не думая, будет ли скучать его мама, оставшись одна в такой важный праздник. — С тобой сходить? — спрашивает Минхо негромко. — Не, я сам, — отмахивается Джисон. Оказавшись снова в прихожей, Хан быстро одевается, накидывая на плечи куртку, а на шею шарф. Застегивать и завязывать ничего он не собирается, конечно же. Шапку он решает не надевать. Дверь за ним никто не закрывает, оно и не нужно, Джисон вернутся должен относительно скоро. Наверное. Он надеется, что все пройдет гладко с матерью, она просто согласится идти вместе с ним в гости к Ли, либо откажется, решив и правда праздновать одной. Может, позовет своих подружек, может уедет к ним сама. Хан прячет ладони в карманы, шагая по засыпанной снегом дороге. Дети все еще резвятся на горке, но уже слышно, как матери пытаются уговорить некоторых пойти поскорее домой. До Нового года около трех часов, одновременно так много и так мало. Шмыгнув носом, Джисон достает ключи, открывая дверь в подъезд, датчик срабатывает не сразу, старый уже. Поднявшись к своей квартире, Хан открывает дверь, тихонько проскальзывая внутрь. В квартире тихо, но на кухне горит свет. Джисон снимает ботинки, попутно замечая, что обувь матери на своем месте, а значит она точно дома. Хан идет в сторону кухни, аккуратно заглядывая в дверной проем. За столом сидит его мама, удивленно раскрывшая глаза. Наверное, услышала, как открывается дверь, поэтому уже знает, что кто-то вошел. Джисон осматривает мать с ног до головы — она все в той же одежде, в которой была, когда он ушел. Те же розовые штаны, та же растянутая футболка. Прическа тоже та же. То же отсутствие макияжа, но глаза покрасневшие. «Она плакала» — сразу проносится в голове. Острое чувство вины вновь колит в области сердца. Неловкая тишина длится несколько секунд, а после мама отворачивается, подавая голос. — Забыл что-то? — Не совсем, — отвечает робко Хан. Он вновь замолкает, не зная, как лучше сформулировать свою мысль. Надо было все-таки порепетировать перед тем, как входить домой. — Эм, пойдешь со мной? — Куда? — К бабушке Минхо, — Джисон жует нижнюю губу, усердно думая, как лучше озвучить предложение, чтобы не звучать, будто бы его заставили. От части это так, но он на самом деле не против присутствия своей матери за новогодним столом. — Тебе ведь, наверное, скучно одной будет, а т-там нас будет целых четверо человек. Ну, если ты придешь. Тогда будет четыре. — А, вот как, — кивает мама, но после замолкая. — Там еще еды очень много, мы втроем не справимся, — пытается как-то разбавить обстановку Хан. В первую очередь успокоить себя. Мама хмыкает, оборачиваясь. — Мне тогда стоит привести себя в порядок, — наконец-то оживляется она, поднимаясь с места. — Подожди тогда несколько минут. С этими словами женщина покидает кухню, сразу направляясь в свою комнату. Джисон хватает ее за руку, не давая уйти слишком рано. — И, это… Извини, что оставил тебя. Хан смотрит на запястье матери, а затем неуверенно поднимает глаза вверх. Взгляд матери смягчается, а на губах появляется теплая улыбка. Мама слабо взъерошивает волосы сына, и Джисон корчит недовольную гримасу. По привычке. — Все хорошо. Я рада, что ты вернулся. Хан слабо улыбается в ответ и кивает. Мама уходит собираться в свою комнату, а Джисон присаживается на кухонный стул со смешанными чувствами. Если бы бабуля Ли не сказала позвать маму, то Хан бы даже и не думал об этом. Его мама бы так и провела Новый год в одиночестве, вероятно, со слезами на глазах. Она плакала из-за него. Снова. Джисон шмыгает носом, трет глаза. Какой же он мудак. Шлепнув себя по щеке, Хан поднимается на ноги, подходя к кувшину с водой, чтобы налить себе воды. Нужно чуток взбодриться, не время сейчас нюни распускать. Мама улыбалась, значит, у нее улучшилось настроение, если она вернется и увидит, как Джисон занимается самобичеванием, то явно не обрадуется. Достаточно уже портить настроение людям вокруг. Опустошив стакан воды, Хан оставляет его стоять на столе, а сам идет в прихожую, попутно выключая свет на кухне. Около пяти минут Джисон ходит по кругу, дожидаясь свою маму, которая, видимо, решила нарядиться по полной. И правда, когда женщина наконец выходит из комнаты, то на ней красуется чудесное зеленое платье, макияж делает ее чуть моложе, а волосы наскоро уложены, а не заплетены в небрежный хвост. Она выглядит очень красиво, и улыбка делает ее еще более прелестной. — Хорошо выглядишь, — решает озвучить мысли вслух Хан. — Ох, спасибо. Надеть верхнюю одежду, благо, не занимает много времени, поэтому уже скоро они отправляются в соседний подъезд. Джисон был в квартире бабушки Минхо огромное количество раз, а его мама, наверное, была там раза два-три от силы, и то в далеком детстве, когда Хан был еще в начальной школе. Он помнит, как в первый раз попросился на ночевку к Минхо во втором классе, как долго он выпрашивал его отпустить, и как маме пришлось идти с ним, чтобы убедиться, что с ее сыном ничего не приключиться. Дверь в этот раз открывает Минхо, сразу здороваясь с мамой Хана и делая ей пару комплиментов. Джисон мысленно просит не подкатывать к его матери. Ли как-то шутил, что дружит с ним только ради его мамы, но он надеется, что это все-таки только шутки. Ему бы не хотелось видеть Минхо в роли своего отчима… К слову, Ли оказывается тоже немного принарядился. Теперь на нем похожий новогодний свитер и случайные свободные брюки. Хан рад, что Минхо сменил свою заношенную майку на что-то более новогоднее, а то ему было неловко одному ходить в свитере. — Все нормально? — спрашивает шепотом Минхо, когда госпожа Хан уходит в гостиную и они с Соном остаются вдвоем. — Вроде того, — отмахивается Джисон. Он не знает. Вроде нормально, а вроде ему все еще хочется лечь в кровать, свернувшись в клубок, и немного поплакать. Однако навряд ли Минхо обрадуется такому ответу, так что придется делать вид, что все нормально. Ли все же смотрит на него недоверчиво, но Хан решает просто проигнорировать это, направляясь в гостиную. К счастью, все влезают на диване и тащить дополнительную табуретку не требуется. По телевизору продолжают крутить фильмы, но относительно скоро начнут звучать первые песни. Бабушка Ли разговаривает с мамой Джисона, пока Минхо по просьбам всех накладывает те или иные салаты. Хан выбирает картошку с курицей и сок. Джисон пытается вникнуть в разговор взрослых, но получается не особо, он каждый раз возвращается к собственным громким мыслям. Разговоры, шум телевизора и навязчивая тревожность слишком давят на мозг. Это так раздражает. Хан лениво жует картошку, но больше просто ковыряет вилкой содержимое тарелки, не понимая, как собраться. Он слишком рассеян, что даже не замечает, как Минхо уже на протяжении пары минут с беспокойством поглядывает на него. — Извините, мы с Джисоном ненадолго покинем это место, — неожиданно подает голос Минхо. Хан растеряно смотрит на старшего, но тот ничего не отвечает, просто берет за руку и тащит за собой. Джисон чуть ли не падает, спотыкаясь о собственные ноги, пока пытается аккуратно выбраться из-за стола. Минхо аккуратно поддерживает его, не давая свалится на пол, но времени на передышку не дает, сразу ведет прочь из гостиной. Даже если его мама или бабушка Ли что-то сказали им в след, Хан совсем не обратил на это внимание. Квартира у бабушки Ли довольно большая, целых три комнаты. В одной сейчас сидят две женщины и что-то обсуждают, другая комната является спальней хозяйки квартиры, а третья комната что-то вроде спальни Минхо, только с цветочными обоями. Раньше в той комнате жила мама Минхо, но после того, как она вышла замуж, она переехала в собственную квартиру с мужем и сыном. Комната, наверное, так и пустовала бы большую часть времени, если бы не обстоятельства. Мама Минхо рано умерла, а отец оказался тем еще подарком, поэтому в попытках сохранить хоть какие-нибудь хорошие воспоминания о детстве для собственного внука бабушка Минхо частенько старалась забирать его к себе. Вот так и вышло, что третья комната фактически стала комнатой Ли. Джисон не любит своего отца, но иногда думает, что лучше уж пропадающий и игнорирующий, чем пьющий и избивающий. Минхо очень не повезло с отцом. Ли заводит Джисона в свою комнату, прикрывая дверь. В комнате очень тускло горит гирлянда, купленная года два назад по дешевке в одном из торговых центров. Хан ойкает, сталкиваясь спиной со стеной, когда Минхо толкает его. Ли подходит практически вплотную. Джисон задерживает дыхание, глядя в глаза напротив, взгляда старается не опускать ниже носа, а то его неправильно поймут. — Джисон, — шепотом начинает Минхо. Хан чувствует его дыхание на своих губах, по спине бегут мурашки. Джисон сжимает руки в кулаки, пытаясь себя заземлить. Он чувствует, как по его торсу скользят руки Ли, и Джисону немного плохо. — Воу, детка, тише, — решает отшутиться Хан. А затем громко вскрикивает. Минхо болюче щипает его за соски, почти выкручивая. Хан корчит гримасу адской боли на своем лице и пихает старшего в плечо. Ли тихо хмыкает, издевается паразит! — Блять! Минхо, ебаный твой рот! — Воу, детка, тише, — пародирует Ли. — В соседней комнате твоя мама, тебе стоит быть тише. Джисон непроизвольно прыскает, издавая тихий смешок, слишком уж Минхо нелепый. Хан снова толкает его в плечо в привычном для себя жесте, а старший лыбиться довольно, тихо отходя на несколько шагов назад. — Что это было? А, чертов ты придурок? — Не знал, что тебе нравятся грязные разговорчики, — хохочет Минхо, плюхаясь на свою кровать. — Не знал, что тебе нравится щипать чужие соски, — пародирует Джисон, закатывая глаза. — О, детка, это не так, — качает головой старший. — Мне нравится щипать только твои соски, — он очень коряво, но мило подмигивает, и Хан не сдерживает тихого смеха. Ступая по ворсу старого ковра, Джисон оказывается ближе к кровати, уже совсем скоро присаживаясь рядом. Минхо откидывает голову назад, опираясь руками позади себя. Хан, недолго думая, просто ложится поперек кровати, сразу голову наклоняя вбок, чтобы смотреть на лицо Ли. — Ну, так, что это было? — шепчет Джи. Почему-то резко захотелось говорить шепотом. В темноте вообще редко хочется говорить громко, будто бы это что-то запрещенное. Наверное, осталась привычка с детства, когда говорить громко ночью было опасно для жизни — мама услышит и поругает за то, что не спишь. — У тебя было очень стремное лицо, когда ты сидел за столом, поэтому я решил тебя немного взбодрить. — Ущипнув меня за соски? — почти истерически усмехается Хан. — И, эй, у меня не стремное лицо! Минхо наклоняет голову набок, чтобы взглянуть на Джисона. Никакой серьезности. Хан хмурится, но они слишком часто шутят над друг другом, чтобы он по-настоящему злился из-за этих слов. — Конечно-конечно, у тебя очень милое личико, — Ли тянется рукой к щеке Сона, чтобы сжать между пальцев и чуть оттянуть. Это немного больно, но Хан не жалуется. Нет, конечно, он по привычке скорчил недовольную рожицу, однако на самом деле ему это нравится. Ему нравится, когда Минхо его трогает. Кожа у Ли на руках грубоватая из-за частой тяжелой работы, но Джисону это нравится. Да, представляете, ему больше нравятся стертые подушечки пальцев Минхо, чем какие-нибудь мягкие и нежные пальчики любой из его сверстниц. Да, у него странные предпочтения, он странный, и он прекрасно об этом знает. — Просто, серьезно, ты это из-за матери? Ты не хотел ее звать сюда? — спрашивает Ли, становясь непривычно серьезнее. Вопрос вводит в растерянность, у Минхо просто отлично получается резко перепрыгивать на разные темы, между собой не связанные. Джисону еще далеко до такого таланта. — Да нет, — Хан сглатывает, переводя взгляд на потолок. — Я не против. Просто… Мне, типа, стыдно теперь? — он пожимает плечами и начинает ковырять ногти. — Я оставил маму одну, не подумав о ее чувствах, — в горле неприятная тяжесть, но он продолжает. — Она плакала, пока меня не было. И-и… Джисон морщится от неприятного ощущения в горле, в носу щиплет. Хан бегает глазами по потолку, но никак не может ни за что зацепиться, перед ним просто белое полотно. Минхо на него смотрит, прямо в глаза вглядывается, Джисон это чувствует, но пытается игнорировать. Частые моргания никак не помогают ситуации, с губ срывается неровный выдох. — Блять, я такой хуевый сын, — это все, на что его хватает. Джисон шмыгает носом и переворачивается на бок, спиной к Минхо, чтобы спрятаться. Попытка, конечно, не очень удачная. Он часто моргает, глядя на полосатую подушку перед собой, пытается согнать неожиданное желание заплакать. Черт, сейчас он поставит Ли в неловкое положение из-за собственных же проебов. Сначала испортил настроение своей матери, теперь испортит настроение лучшему другу. Однако ему хочется продолжить, хочется немного выговориться, и он знает, что Минхо его не осудит. Слишком уж много раз Ли видел, как Хан распускает сопли. — Я ведь так и забил бы на нее, если бы не твоя бабушка. Она, может, так и проплакала бы всю ночь, пока я тут веселился, — Хан закусывает нижнюю губу и крепко жмурит глаза. Пару слезинок скатываются с уголков глаз на покрывало. Из носа вот-вот потечет, но Джисон пытается даже не дышать, чтобы не разрыдаться. Какой же он глупый. Кровать позади шуршит, оповещая о передвижениях Минхо. Хан напрягается, стоит рукам старшего оказаться на его теле. Ли ложится позади и аккуратно обнимает Джисона. Одна из рук опустилась поперек талии, добираясь до ладони Хана, чтобы до боли нежно начать поглаживать костяшки. Потребовалось всего пару секунд, чтобы Джисон расслабился, прижимаясь спиной к чужой груди. Вместе с расслаблением накатывают и слезы, непроизвольно капающие на простынь. Стертые подушечки пальцев пробираются к корням волос, все также аккуратно и нежно поглаживая. Все, чтобы успокоить, все, чтобы окружить заботой. Минхо не должен будет винить Джисона, если он однажды не сдержится и признается. — Тш, спокойнее, — шепчет Минхо, обдавая теплым дыханием шею. — Не думай о плохом, сейчас все хорошо. Твоя мама здесь, она не одна, если прислушаешься, то ей сейчас очень даже весело. Ли замолкает, и Джисон сквозь пелену тревожности слышит смех матери из соседней комнаты. Хан шмыгает носом, все же решая не пачкать своими соплями кровать Минхо, одних слез будет достаточно. — Она не злится на тебя, я уверен. Ты ведь наверняка уже перед ней извинился. Она твоя мама, она любит тебя. Да, ты не позвал ее изначально с собой, но это не конец света. Пойми, ты не сможешь быть все время с ней, однажды птенчику придется улететь из гнездышка, — Хан тихо хмыкает на это дурацкое сравнение. — Джисон, я уверен, что она бы не злилась на тебя, даже если бы ты в итоге не позвал ее с собой. Она твоя мама, и она тебя примет любым. Ты не плохой сын, ты просто человек, который имеет право совершать ошибки. Не думай о плохом. Сейчас все хорошо, сейчас она смеется и вместе с тобой ждет наступления Нового года. Вновь шмыгнув носом, Хан часто моргает, чтобы прогнать последние слезинки. Минхо наклоняется чуть вперед, касаясь губами чужого затылка. Будто это что-то обыденное. Джисон снова задается вопросом — что творится в голове у этого человека? — Спасибо, — тихонько шепчет Хан. Минхо мычит в ответ, отпускать не торопится. Джисон, если честно, тоже не особо торопится вылезать из объятий. Это то, что сейчас нужно Хану. — Полежим еще немного, — шепчет Ли, хотя это и без того было понятно. — А то ты ведь не хочешь появляться перед ними в слезах и соплях? — Не хочу, — соглашается младший. — Тогда отдыхаем. Только не засыпай смотри, а то салюты один пойду запускать, — с усмешкой «угрожает» Минхо. Улыбка сама появляется на губах, Ли пользуется какой-то запретной магией. Он такая же ведьма, как и его бабушка, Джисон в этом уверен. — Спасибо еще раз, Минхо, — повторяет Хан. Так, на всякий случай. Ответа не следует, Джисон и не ждет его. Сейчас ему нужно немного полежать в тишине, успокоиться, вслушиваясь в звуки вокруг. Приглушенные разговоры из соседней комнаты, звук въезжающей во двор машины. Слышно как дышит Минхо, как шуршат волосы, пока старший их аккуратно перебирает. Гирлянда дает минимальное освещение, создавая до боли уютную и спокойную атмосферу. Или это все влияние Минхо. Одному в этой комнате было бы не так уютно и спокойно. Джисон не жалеет ни об одном своем поступке, если в итоге это все привело его сюда — в комнату такого же затертого жизнью мальчика. Минхо не любитель проявлять свои переживания открыто, предпочитая со всем справляться один, но Джисон искренне надеется, что в случае чего Ли не побоится подойти к нему. Хан не ждет, что ему все расскажут, но он просто хочет быть рядом, когда Минхо будет совсем невыносимо. Он не хочет быть тем, кто только забирает и не отдает ничего взамен. В дверь глухо стучат пару раз, а затем раздается голос бабушки Минхо. — Вас еще долго ждать? Джисон не знает, сколько точно прошло времени, но, вероятно, довольно много, раз за ними даже пришли. Ли что-то недовольно ворчит, хоть Хан и находится в нескольких сантиметров, он все равно не разбирает его шепота. Возможно, это было какое-то проклятье. Никто и никогда об этом не узнает. Минхо отстраняется, перекатываясь на спину. Джисону становится холодно. — Скоро выйдем, — громко говорит старший. Судя по шагам за дверью, этого ответа было достаточно, чтобы от них отстали. Джисон быстро трет лицо, убирая неприятное ощущение засохших слез возле глаз и на щеках. Вслед за Минхо, Хан тоже переворачивается на спину, сразу поворачивая голову вбок, чтобы взглянуть на старшего. Ли хлопает себя по карманам и достает телефон, проверяя время. — Воу, целых полчаса валялись здесь, — слова в конце звучат вновь не очень разборчиво, но в этот раз из-за того, что Минхо приспичило под конец зевнуть. Следуя законам вселенной, Джисон тоже зевает и растягивается на кровати вслед за Ли. Вставать сейчас так лень, неожиданно захотелось забить на празднование, на еду, салюты и просто уснуть. В объятиях Минхо, конечно же. — Ну че, пойдем? — Ага, погнали. Кто-то удивлен, что после этих слов никто никуда не сдвинулся? Это тяжело, нужно набраться немного моральных сил. Все же спустя пару минут или около того им пришлось встать, вновь потягиваясь и зевая. Минхо предложил сначала сходить в ванную, чтобы умыться, Джисон быстро согласился. Холодная вода очень хорошо бодрит, а холодные руки под свитером еще лучше. Хан хихикает, возвращаясь к праздничному столу, Минхо подбегает к нему, шлепая по заднице, и тоже смеется. Бабушка подгоняет двух юношей поскорее сесть и приступить к еде. А то зря что ли готовили столько времени? Джисон в этот раз с удовольствием накладывает себе всего, что приглянется. Минхо ведь старался, готовил, надо показать, что домохозяюшка старалась не зря. — Наверное, много времени заняло приготовление всего этого? — спрашивает госпожа Хан, обращаясь к бабушке Минхо. — Ага, — отвечает вместо бабушки Ли, не заметив, что обращались не к нему. — Но оно того стоило, вон, смотрите, как Джисон щеки себе набивает, — смеется Минхо, тыкая пальцев в щеку Хану. Джисон закатывает глаза, но немного смущается, хоть и не показывает этого открыто. — А ты помогал бабушке, да? — Скорее я ему помогала, — хмыкает бабуля Ли. — Начали-то мы вместе, но заканчивал уже Минхо сам. У него очень хорошо получается готовить, он даже как-то хотел на повара пойти. Факт того, что Минхо не просто помогал, а скорее самостоятельно готовил все это, очень удивил маму Джисона. Оно и неудивительно, учитывая, что обычно на Новый год Джисон до поздней ночи гуляет и практически никак не участвует в процессе приготовление новогоднего стола, а тут такой же мальчик (почти такой же, разница в два года все-таки никуда не делась) почти самостоятельно все сделал. Наверное, госпожа Хан была бы очень рада такому сыну. Или затю... Жаль только, что в этой стране такое невозможно. — А на кого ты учишься сейчас, Минхо? — Автомеханик, — отвечает Ли. — А ты, Джисон? — теперь говорит бабушка. — На кого поступать после одиннадцатого хочешь? Хан получает небольшую отсрочку от ответа на вопрос, дожевывая картошку. — Не знаю пока, — неуверенно пожимает плечами Джи. — Ну ничего, успеется еще, — кивает бабуля. Изначально Джисон вообще хотел уйти также после девятого, как и Ли, поступить туда же, но после передумал. Возможно, он бы и пошел на автомеханика, заранее зная, что эта профессия его не привлекает, но Минхо отговорил. Разговоры по душам у них происходят редко, но метко. Обычно они заканчиваются либо чьими-нибудь слезами (обычно Джисона), либо просто долгими объятиями в молчаливом понимании. Куда идти, если не на автомеханика или другую стандартную профессию, где нужно работать руками, он не знал, поэтому решил пойти в десятый, чтобы получить дополнительное время на подумать. Полгода из двух лет, так скажем, «отсрочки» уже прошли, а Джисон пока так и не пришел к хоть к какому-то выводу, а думать нужно в скором порядке, к экзаменам нужно готовиться не в последний день перед сдачей. Думать об этом еще придется, но явно не сейчас. Сейчас перед Ханом очень вкусная еда, которую нужно поскорее съесть, а не сидеть и думать о собственном призвании. Может, его истинное призвание — кушать еду, приготовленную Минхо? Кто знает, кто знает... Женщины возвращаются к разговору между собой, а Джисон выдыхает, радуясь, что не нужно больше ломать мозги над ответами. Минхо с ним, очевидно, солидарен. Время идет, и Новый год оказывается все ближе и ближе. После плотного позднего ужина юноши решают вернутся в комнату Минхо, чтобы просто по-человечески поваляться. Через некоторое время Джисон предлагает поиграть в майнкрафт, Ли недолго думая соглашается. Так они и проводят все оставшиеся время. За игрой, смехом, подколами и тихими ругательствами время пролетает очень быстро. Джисон очень удивляется, когда его мама открывает дверь в комнату со словами, что осталось десять минут до начала Нового года. Ему казалось, что они играют совсем недолго. Джисон занимает свое место рядом с Минхо, как обычно. Нужно же будет кому-то шептать шутки, когда президент будет говорить речь. По телевизору крутят последние песни перед той самой речью. Хан наливает себе и Минхо еще сока. — Джисон, будь добр, сбегай в комнату и принеси несколько листочков и ручек, — подает голос бабушка. — А ты, Минхо, открывай шампанское. — Есть, сэр, — кивает Ли и встает с дивана, чтобы взять с середины стола бутылку. До Джисона не сразу доходит зачем ему идти за бумагой и ручками, но он все равно выполняет просьбу. Только уже в комнате он вспоминает про традицию загадывания желаний. Хан вырывает из какой-то случайной тетради один лист, надеясь, что у Минхо в ней нет ничего важного, и сразу делит клетчатый лист на четыре маленьких. Ручки находит только две, поэтому приходится также захватить с собой карандаш и фломастер. Найдя все нужное, он спешит вернуться обратно. — Я- Слова Джисона обрываются громкий «ба-бах» — Минхо открыл шампанское. Хан хватается за сердце, не готовый к подобным сюрпризам, а Ли, как истинный лучший друг, смеется над ним, не проявляя и капли сочувствия. Поворчав пару секунд что-то неразборчивое, Хан все же присаживается обратно на диван, раздавая всем листочки и ручки. — Чего сказать то хотел? — спрашивает Ли, разливая шампанское в четыре бокала. Бокала четыре, а значит Джисону тоже дадут выпить, эта мысль сразу вызывает улыбку на губах. Правда больше одного (возможно, двух) бокала он навряд ли получит. — А? — не совсем понимает Хан. — Ты в комнату зашел и такой «я..», а я потом перебил тебя шампанским. — А-а. Да ничего не хотел сказать, просто обозначить свое присутствие, — отмахивается младший. — Что загадать планируешь? — Если рассказать, то не сбудется, — Минхо щелкает младшего по носу и присаживается рядом, оставляя полупустую бутылку стоять на столе. Джисон фыркает на ответ, но не пристает более. Вообще Минхо не очень похож на человека, который верит во все эти желания и прочее, но ладно, неважно. Всем хочется новогоднего чуда. Теперь нужно придумать, что написать. Чего же он хочет? Хан постукивает кончиком фломастера по столу, думая. Бабуля Ли уже все написала, свернув листочек, мама активно что-то пишет. Джисон поглядывает на Минхо, но тот тоже пока в размышлениях. Их взгляды пересекаются, Ли моргает раз, два, а затем улыбается и принимается что-то писать. Хан заинтересовано смотрит на листочек старшего, но тот прикрывает его рукой. Джисон тяжело вздыхает, слегка расстроенный, что ему не дали подсмотреть, и откидывается на спинку дивана. Что ему писать? Что он хочет? Он вообще-то много чего хочет, только писать все подряд будет не лучшей идеей. Нужно что-то в пределах возможного, но при этом с капелькой невозможного. Как говорится: «На Дед Мороза надейся, а сам не плошай». Минхо в это время уже заканчивает, сворачивая листочек. Интересно, что загадал Ли? Джисон даже предполагать боится. Ли слишком непредсказуемый человек, чтобы понять, что творится у него в голове. Там может быть абсолютно что угодно. Однако тот взгляд, который он смог зацепить перед тем, как Минхо принялся писать, поселяет в его сердце некоторую надежду. Может, на листочке Ли появилось его имя? — Тц, ладно, — вздыхает Хан, открывая колпачок фломастера. «Пусть все, кто находятся за этим столом, будут счастливы» Как-то по-детски глупо. Джисон смотрит на кривоватую надпись и хочет было зачеркнуть, но оставляет написанное. Он быстро складывает бумажку, чтобы никто не подглядел. Не из-за того, что желание может не сбыться, хотя это, наверное, тоже, но еще из-за некоторого смущения. Ему, что, пять, чтобы писать такое? (Хотя в пять лет он точно знал, что хочет на Новый год — машинку на пульте управления) — Минхо, сбегай за спичками, забыла про них, — снова подает голос бабушка. Телевизор начинает транслировать красно-каменную крепость, еще пару секунд и на экране появится президент. — Я сбегаю, мне удобнее, — Джисон кладет руку на бедро Ли, чтобы тот не вставал. Вот какой он хороший друг, жертвует речью президента, чтобы сбегать за спичками вместо Ли. Хан поднимается со своего места, но Минхо дергает его за руку, намекая, чтобы тот чуть наклонился. — В куртке у меня есть зажигалка, ее тоже захвати, — шепотом просит Ли. Джисон кивает и легким бегом отправляется сначала на кухню. Берет сразу два коробка, чтобы все успели поджечь свои желания. В прихожей Хан быстро находит куртку Минхо и копается в карманах, находя мелочь, одну убитую сигарету, жвачку и зажигалку. О, даже две зажигалки. Хан достает обе и улыбается. В одной из зажигалок не осталось ничего, он даже проверяет ее работоспособность, но огня не появляется. Эту зажигалку подарил Джисон, давненько уже, что он даже позабыл о ней. Сейчас она не рабочая, но Ли все еще ее хранит в своей куртке. Конечно, возможно, что он просто забыл ее выкинуть, но все равно приятно. Нерабочую зажигалку Джисон оставляет в куртке, а рабочую тащит с собой в гостиную. Президент уже начал рассказывать о том, какой тяжелый был год и бла-бла-бла. Мама поторапливает Хана передать спички. Оба коробка отправляются в руки женщин, а зажигалка в руки ее владельца. — Спасибо. — Поделишься огоньком, да? — на всякий уточняет Джисон. — Нет, разводи огонь с помощью палки и камня, — шутит Ли, Хан закатывает глаза. — Поделюсь конечно. Мы же хотим, чтобы твое желание сбылось. Что загадал кстати? Минхо почти подловил Джисона, ведь тот уже был готов рассказать свое желание. Первое, что его останавливает — смущение из-за глупостей, которые он написал, а только потом он уже вспоминает про запрет. — Эй, ты сказал, что нельзя рассказывать, — он пихает в плечо Ли. — Знаю, просто проверяю тебя. Президент говорит завершающую речь, поздравляя с наступающим Новым годом. Джисон чувствует небольшое волнение на кончиках пальцев, он тихо выдыхает. Есть в этом момент что-то волшебное. Фон сменяется на огромные часы и звучит первый удар курантов. — Один, — начинает считать мама. — Два, — добавляются и другие голоса. Минхо поджигает свою бумажку и передает зажигалку Джисону. Хан слишком волнуется и чуть не роняет зажигалку, Ли тихо посмеивается над ним. — Спокойнее, успеешь. Джисон кивает со смущенной улыбкой и все-таки поджигает свое желание под шестой счет. Бумажка загорается, сразу темнея и тлея в руках, а затем Хан кидает ее в бокал с шампанским. Минхо протягивает свой бокал, чокаясь с ним. — Девять, — говорит он и подносит к губам бокал. — Десять, — считает Джисон и повторяет то же самое, выпивая шампанское со сгоревшей бумажкой. Не привыкший к вкусу алкоголя Хан чуть жмурится. Может, вкус немного испорчен бумажкой в бокале, но все же, он надеялся на что-то более сладкое. После одиннадцатого счета Минхо делает короткий шаг в его сторону, приобнимая за талию. Джисон выпрямляется как-то неосознанно. — Двенадцать, — произносит Хан вместе с Ли. — С Новым годом, Сон-а, — в полуголос говорит Минхо, глядя прямо в глаза. Хан приоткрывает губы, на секунду выпадая из реальности. Бывают такие моменты, когда время будто замирает, но только исключительно для тебя. Сейчас Джисон испытывает нечто похожее. Минхо очень красивый человек, Джисон это уже давно понял, но сейчас он снова ловит себя на этой мысли. Рядом радостно хлопает в ладоши мама, обнимаясь с бабушкой Ли. Наверное, если бы сейчас на месте Хана была бы какая-нибудь красивая девушка, то Минхо бы ее поцеловал. Это довольно романтично. Встретить Новый год вместе с поцелуем человека, которого любишь. О чем он вообще думает? Нет, он не хочет, чтобы на его месте была какая-то девушка, он не хочет, чтобы Минхо целовал ее. Он не хочет, чтобы Минхо вообще целовал кого-то другого. Только его. Джисон смыкает губы, прикрывая рот. Минхо его друг, лучший друг, они оба парни. Почему его посещают такие мысли? — С Новым годом, Хо, — произносит тихо Хан, коряво улыбаясь. Ли молчит, с небольшим прищуром глядя в глаза Джисону, а затем усмехается, отворачиваясь. Где-то под ребрами остается ощущение, что Минхо что-то знает, умеет читать мысли или что-то в этом духе. Все-таки потомственная ведьма. Рука, что лежала на талии, оказывается в темных волосах Джисона, взъерошивая их. — Пойдем салюты запускать? — как-то совсем случайно предлагает Минхо. — Вы прям сейчас хотите? — спрашивает мама Джисона, услышав предложени Ли. — Не рано ли? — А почему нет? — пожимает плечами Мин, опуская ладонь на плечи Хана. — Я не против, — подает голос Джисон. — Пусть идут, — кивает бабушка. — Мы из окна посмотрим. — Осторожнее только, — просит мама Хана. — Я тоже останусь тут. Джисон кивает и выходит из-за стола вместе с Минхо, и они идут в комнату к Ли, чтобы забрать салюты. Хан в основном просто стоит у входа, потому что не знает, куда спрятал все добро старший. Да и вообще, у него сейчас в голове немного другие мысли, пока что не до поисков коробки с салютами. — Ой, Джисон, — Минхо медленно поворачивается к Хану. — Чего? — он делает несколько шагов вперед. — Мы забыли про огоньки. В руках Ли упаковка бенгальских огоньков, которые они хотели зажечь под куранты. Видимо, суматоха с загадыванием желаний вытеснила все мысли об огоньках. Джисон даже и не задумывался о них. — Ну, ничего страшного, потом зажжем. Может быть, — последнее добавляет с неуверенной усмешкой. — Если не забудем. Минхо кивает с улыбкой на губах и передает Хану коробку с фейерверками. Госпожа Хан просит обоих юношей соблюдать правила безопасности, даже хочет провести небольшой тест, но Минхо уверяет ее, что он профессионал этого дела. Ли выдыхает, когда их оставляют в покое, давая спокойно одеться. Он храбро выстоял допрос матери Хана, обычно даже сам Хан с этим не справляется. Джисон одевается как обычно, забивая на шапку и шарфик, но Минхо влепляет ему легкий подзатыльник, заставляя надеть шапку и хотя бы застегнуть куртку. Хан ворчит, но все-таки слушается, застегиваясь. Приятно, когда о тебе заботятся, даже если эта забота проявляется в шутливом подзатыльнике и угрозе засунуть салют в одно место. Минхо такое можно. Ли открывает дверь, пропуская младшего вперед. — Кстати, у нас по-моему дома тоже фейерверки были, с прошлого года вроде оставались, — озвучивает Джисон свои мысли. — Я могу потом сбегать посмотреть. — Окей, — кивает Минхо. — Больше ба-бахов, не дадим никому в этом дворе спать. Под тихое хихиканье Хана, они выходят на улицу. На улице пока еще никого нет, а значит они пришли первыми. Неудивительно в принципе, учитывая, что Новый год наступил пару минут назад. Нормальные люди еще сидят за праздничным столом, общаются и едят, а Минхо с Джисоном почти сразу после курантов смылись на улицу. Салюты обычно в этом дворе запускают всего пару семей, в этом году Хан с Ли одна из таких «семей». Джисон в детстве обожал смотреть на яркие вспышки огоньков в небе и очень долго мог не отходить от окна, надеясь, что кто-нибудь еще запустит эти огоньки. Однако со всей любовью к новогодним салютам, самостоятельно их запускать он все еще немного трусит, боится, что из-за его кривых рук что-то пойдет не так, салют взорвется в его руках или залетит кому-нибудь в окно. В общем, лучше доверить это дело профессионалам. Сегодня в роли «профессионала» выступает Минхо, не боящийся, что ему оторвет руки или другие части тела. Местом запуска была выбрана детская площадка, как самое отдаленное от всех домов место. Сейчас здесь никого нет, так что навряд ли какой-нибудь слишком любопытный ребенок помешает им, устроив несчастный случай. Всех детишек держат дома в такое позднее время. Некоторые уже, возможно, спят, некоторые раскрывают новогодние подарки, а некоторые, как и Джисон когда-то, смотрят в окно, ожидая разноцветных огоньков. Хан оглядывается на дома, замечая множество окон, в которых еще горит свет, в любой другой день это количество значительно меньше. Панельные дома выглядят сейчас непривычно красиво, украшенные гирляндами в окнах и плохо заметными с расстояния, на котором стоит Джисон, бумажными снежинками. Найдя окно нужной квартиры, Хан различает два силуэта. Все-таки мама и бабушка не поленились подойти к окну и посмотреть на салюты. — Так, стой тут, я пойду зажигать, — указывает Ли. Хан кивает, шмыгает носом и усаживается на снег, не заботясь о вероятном мокром пятне на своей заднице. Совсем недалеко от него находится скамейка, покрытая снегом, но Джисон даже не посмотрел в ее сторону, ему хорошо сидеть и на земле. Есть в этом какая-то своя атмосфера. Надо было все-таки взять с собой бенгальские огоньки. Сейчас он мог бы их зажечь, а потом, когда Ли закончит с запуском, протянуть одну из искрящихся палочек Минхо. Это было бы довольно романтично. Наверное. — Готов? — спрашивает Минхо, поднимая взгляд на Хана. На снегу уже стоит коробка с салютами, в руках Ли зажигалка. — Готов! — кивает Джисон, поднимая большой палец вверх в одобрительном жесте. Тихий смех доносится до ушей, а затем в руке Ли загорается огонек от зажигалки. Хан внимательно следит за тем, как Минхо подносит зажигалку к фитильку, торчащему из коробки. Как только огонь перебрасывается на фитиль, Минхо спешно отходит назад, к Джисону. Ни капли грациозности в ногах юноши, поэтому он и падает спиной на снег вместо того, чтобы спокойно присесть рядом. Хан смеется над аккуратностью друга, пока его следом не тянут вниз, повалив полностью на снег. Свист вылетевшего заряда фейерверка, а затем громкий «ба-бах» с легкостью прекращает небольшую перепалку между двумя юношами. Джисон перестает тыкать Минхо в ребра и перекатывается на спину, направляя свой взгляд на яркие огоньки в небе. Ощущения совсем не такие, как когда смотришь из окна. На губах улыбка. Казалось бы, простой салют, а вызывает почему-то слишком много эмоций. Если задуматься, то дело ведь совсем не в салюте. Дело в атмосфере праздника, в людях, которые его окружают, в их чувствах и словах, в прикосновениях, во взглядах. Минхо тянется своей холодной ладонью к джисоновой, переплетает пальцы и сует в свой карман. После этого неловкого жеста становится в разы теплее и дело тут совсем не в куртке. Последний заряд вылетает из коробки, раскрашивая небо яркими искрами, а затем становится тихо. Рядом шмыгают носом, Джисон повторяет то же самое, а затем тихо прыскает от неловкой тишины. — Красиво было, — негромко озвучивает свои мысли Хан, получая в ответ красноречивое согласное мычание. — Жаль, что мало, — вздыхает Ли. — Давай домой к себе сбегаю, проверю наличие прошлогодних салютов? — вспоминает Джисон. — Давай, только быстро. Хан поднимается с холодного снега, не хотя вытаскивая руку из кармана Минхо. Он быстро отряхивается, хотя уже чувствует, как его штаны начинают впитывать влагу. Что ж, он знал, что так будет. — Боишься соскучиться? — дразнит Джисон, глядя на старшего сверху вниз. — Конечно, дорогой, каждая секунда без тебя для меня адская мука, — театрально разглагольствует Минхо, прикладывая руку к грудной клетке. Джисон посмеивается над Ли, слабо пиная того в бедро. Более не задерживается и легким бегом направляется к своему подъезду, попутно проверяя карманы куртки на наличие ключей. Хан старается быстро подниматься по лестнице, чтобы не заставлять Минхо слишком долго скучать в одиночестве. Салюты точно должны были остаться с прошлого года, только вопрос в другом — куда их могли убрать? Джисон чешет крыло носа, накидывая вариантов, которых на самом деле не так уж и много. Первым делом Хан лезет в кладовку, в место, куда складывают весь хлам, который не планируется использовать в ближайшее время. Обычно кроме кладовки для таких же целей используется еще и балкон, но если Джисону не изменяет память, то там никаких фейерверков быть не может. Среди старой обуви, курток и пыли лежит разноцветная коробка. Хан думал, что поиски займут немного больше времени, но так даже лучше. Джисон протирает пыльную упаковку рукой и ищет срок годности, вертя ее в разные стороны. До истечения срока годности еще минимум год, так что пользоваться можно, это радует. Хан залезает обратно в ботинки и покидает квартиру, быстрыми шагами спускаясь вниз по лестнице. Когда Джисон открывает дверь подъезда, он замечает, что пошел снег. Хан задирает голову вверх, глядя, как снежинки медленно и грациозно спускаются с неба. — Свали нахуй, — слышится знакомый голос вдалеке. Центр внимания тут же смещается со снегопада на Минхо, который с кем-то ведет довольно агрессивную, судя по его словам, беседу. Джисон идет вперед, пытаясь понять, что за фигура стоит рядом с Ли. Прошло не больше пяти минут, когда Минхо успел нажить себе врагов? Он не очень конфликтный человек, для злости нужен серьезный повод. Хан подходит на достаточное расстояние, чтобы начать различать лица. Все сразу встает на свои места. — Твою мать, — шепчет Джисон, тут же ускоряя шаг, чтобы побыстрее добраться до Минхо. Почему именно сейчас этому человеку приспичило появиться в этом дворе? Почему он в принципе решил идти туда, где его заведомо никто не ждет? Джисон кладет коробку с салютом на снег недалеко от места, где они совсем недавно валялись с Минхо. — Нахуй иди! — Ли толкает мучжину в грудь, когда тот пытается приблизиться. — На-хуй. Хули тебе не понятно? Агрессивный тон и слова Минхо сильно режут слух, непривычно. Хан с беспокойством смотрит на старшего, не зная, как ему лучше поступить. С одной стороны неправильно вмешиваться в разговор отца и сына, а с другой стороны у Джисона плохое предчувствие. — А я смотрю ты сильно борзый стал? — огрызается мужчина. Всего пары секунд хватает, чтобы понять, что человек, стоящий перед Минхо, в хлам пьян. Удивительно, как он вообще дошел до сюда, на ногах еле держится, странно, что не упал, когда Ли его оттолкнул. — Минхо... — робко зовет Джисон. — Вот чего тебе надо, а? Настроение испортить всем решил? Думал, что бабушка обрадуется, увидев твою пьяную рожу на пороге? Если бы кто-нибудь наблюдал за этим диалогом, то навряд ли бы подумал, что этих двух связывают какие-то родственные отношения. Минхо уж слишком грубо общается с тем, кто приходится ему отцом. Джисон не может его осуждать, слишком уж часто этот человек отравлял жизнь своему сыну, однако Хан все равно чувствует себя слишком неуютно в этой ситуации. Минхо обращает на него внимание, хмурое выражение лица смягчается. — Да я- — Да похуй мне «что ты», — прерывает Ли, а затем тяжело вздыхает. Он коротко смотрит на Джисона, а затем на отца. — Просто вали туда, откуда пришел. Не смей даже подходить к подъезду и заставлять нервничать бабушку. Кажется, что этот диалог подходит к концу. По крайней мере, Минхо правда пытался подвести его к окончанию и уйти домой вместе с Джисоном, но у отца были немного другие планы. Мужчина схватил Минхо за руку, не давая уйти. — Да отвали- Хан ахает, когда кулак прилетает Минхо по скуле. Не проходит и пары секунд, как ударивший мужчина уже валяется на земле, матерясь себе под нос. Ли не бил, хотя мог, просто с силой оттолкнул от себя. Пьяное тело не устояло на ногах и упало. Джисон быстрыми шагами преодолевает расстояние, оказываясь рядом с Минхо и хватая того за куртку, на всякий случай. Он искренне надеется, что на этом все закончится. Хан не фанат мордобоев, тем более если в них участвует кто-то из знакомых. Минхо очевидно намного больше, чем просто знакомый. — Минхо, пойдем домой просто. — Да-да, я и собирался, — кивает Ли, но не смотрит на Джисона. Отец Минхо что-то ворчит под нос и пытается встать, но координация движений отсутствует от слова совсем, а рыхлый снег никак не помогает ситуации. Хан тянется к сжатым кулакам Ли, и старший сразу расслабляет ладони. Джисон обхватывает чужие руки, если быть честным, то делает он это скорее для собственного спокойствия. Он не хочет, чтобы Ли дрался сейчас, он вообще не хочет никаких конфликтов. Минхо встречается взглядом с Джисоном и слабо улыбается. — Ладно, давай домой. Взглянув в сторону своего отца, Минхо хочет что-то сказать, но качает головой и первым идет в сторону подъезда, переплетая пальцы с Ханом. Джисон выдыхает. Все хорошо. Ли довольно быстро успокоился, это радует. Какая-то чересчур насыщенная ночь сегодня. Хан кидает короткий взгляд в сторону пьяного мужчины, надеясь, что тот не сунется к ним более. Хотя даже если бы отец Ли хотел, то навряд ли бы смог их догнать, грохнулся бы просто в какой-нибудь сугроб, споткнувшись о собственные ноги. Интересно, бабушка и его мама видели эту сцену из окна? Открыв дверь в подъезд, юноши заходят внутрь. Джисон уже собирается подняться наверх, но Минхо останавливает его. — Погоди. Ли выдыхает и достает из кармана потрепанный жизнью телефон. Хан неловко наблюдает за действиями старшего, как покрасневшие пальцы листают список контактов, а затем нажимают на один из них. Минхо прикладывает телефон к уху, напряженно глядя куда-то себе под ноги. — Здравствуйте, — прочищает горло Ли. — Да-да, это Минхо. И вас с Новым годом, — легкая улыбка появляется на его губах, Джисону становится чуток спокойнее. — Вы в городе? О, отлично. Извините заранее за просьбу, мне правда неловко, но... Можете прийти во двор к моей бабушке? Вы вроде как недалеко живете. Тут просто отец пьяный заявился, сейчас на улице валяется, я бы сам его отнес домой, но мы с ним типа немного подрались, так что не хочу с ним контактировать. Да? Спасибо больше, буду должен. Звонок завершается и Минхо с облегчением выдыхает. Даже несмотря на плохие отношения с отцом, Ли не забил на него и побеспокоился о том, чтобы эта пьяная туша не замерзла насмерть на улице. Ли включает и выключает телефон, а затем убирает его в карман куртки. — Как скула? — спрашивает неловко Хан. — Болит? — А? Да не, он не сильно ударил. Ты вообще видел в каком он состоянии? — усмехается Ли, но место удара все-таки потирает. — Намажем все равно чем-нибудь. Джисон правда в душе не чает чем именно нужно мазать синяки, но разберется. Интернет в помощь. Только делать это надо аккуратно, чтобы у бабушки и мамы не возникло вопросов. Если, конечно, они не следили все то время за ними. Хан надеется, что женщины отошли от окна смотреть телевизор сразу после того, как салюты закончились. — Синяки украшают мужчину, — пожимает плечами Минхо. — Правда там было про шрамы, но неважно. Неловко хихикнув, Джисон пихает Ли в плечо. — Извини, что так вышло, — начинает старший. — Не думал, что ему хватит мозгов припереться сюда в это время. — Все нормально, — отмахивается Хан. — Главное, что это закончилось. А теперь пойдем домой, а то у меня жопа мокрая. Минхо посмеивается над весьма уместным комментарием Джисона и сам подгоняет его вперед, попутно шлепая по той самой мокрой попе. Хан улыбается в ответ, чуть ускоряя шаг, чтобы не получить еще раз по заднице. — Эх, жаль, что салют еще раз не запустили, — вздыхает Ли. — Ой, — останавливается Джисон, оборачиваясь. — Я салют на улице забыл... Они смотрят друг на друга, часто моргая. В тот момент было совсем не до салютов как-то, поэтому неудивительно, что их забыли. Только вопрос теперь в другом — стоит ли им возвращаться. Джисон не хочет, чтобы Минхо вновь пересекался с отцом, навряд ли того уже забрали, но при этом просто оставлять салют на произвол судьбы тоже не хочется... — Да ладно, пусть лежит там. Если повезет, то его никто не заберет, если не повезет, то кто-нибудь со двора запустит вместо нас, — пожимает плечами Ли, возобновляя путь к квартире. — Какая разница кто запускает, если цель салютов быть запущенными. — Ну, в целом, тоже верно, — хмыкает Хан. Ни бабушка Ли, ни мама Джисона на пороге квартиры не встречают парней, а значит, что посторонних зрителей небольшой семейной перепалки не было. Минхо спокойно раздевается, а Хан немного волнуется из-за возможных допросов. У него очень плохо получается врать, он чересчур нервничает и звучит всегда неуверенно. Спрятав шапку и шарфик в рукав куртки, Джисон еще раз осматривает лицо Минхо, проверяя наличие синяков. Пока никаких изъянов, кроме старого шрама на левой брови, на лице Ли не присутствует (хотя Хан не назвал бы шрам изъяном, это довольно сексуально симпатично). — Аптечка где хранится? — шепотом спрашивает Джисон. — В ванной должна быть, — пожимает плечами Минхо. — Наверное. Повесив куртку на крючок, Хан не сразу идет в ванную, сначала заглядывает в гостиную, чтобы проверить, что делают дамы. Джисон аккуратно выглядывает из-за двери, из него так себе шпион, поэтому его сразу замечают. — Что-то долго вы, — замечает мама. — Да мы там- — Джисон предложил мне сделать сердечко на снегу с помощью мочи, — возникает вдруг за спиной Минхо. — Чего-о?! — восклицает Хан, оборачиваясь. — Не было такого! — Конечно не было, я ведь отговорил тебя, — кивает Ли с выражением полного спокойствия на лице. — Ладно, пойдем руки мыть. Бабушка вовсю смеется со слов Минхо, а вот мама Джисона сидит с открытым ртом, глядя на краснеющего сына, который бьет своего друга по груди. Хана тащат прочь из гостиной, но тот не оставляет попыток доказать своей матери, что Минхо просто оклеветал его. Помогает это не очень, ведь в итоге из комнаты, откуда Ли его утащил, доносится второй женский смех. Оказавшись в ванной, Минхо злобно (определенно злобно) смеется над покрасневшим лицом Джисона, пока тот сжимает кулаки и ищет чем бы таким тяжелым запустить в друга. — А я ведь хотел тебе помочь с синяком, а ты вот так ко мне, да? — ворчит Хан, скрещивая руки на груди. — О, дорогой, перестань, я просто спасал нас от твоей ужасной лжи, — улыбается Ли. — Ни у кого ведь не возникло никаких вопросов более, верно? Я спас нас. — Ты осквернил мою репутацию! — А мне напомнить, как ты на последнем звонке хотел нассать на здание школы? — Ли в ответ скрещивает руки на груди и наклоняет голову набок. Возмущенный вздох слетает с губ Хана, он открывает и закрывает рот, пытаясь придумать аргументы в свою защиту. Нет, тут шансов победить нет. — Ой, да иди нахуй, — одной фразой Джисон красиво покидает диалог и подходит к раковине, включая воду. Покрывая мыльной пеной руки, он старательно игнорирует задыхающийся смех Минхо на фоне. Смущению нет предела, но он сможет это пережить. Это даже хорошо, пусть репутация Джисона немного пострадала, но зато Минхо больше не злится, не грустит, а веселится. Хан готов пойти на эту маленькую жертву. Аптечка пряталась в шкафчике под раковиной. Пока Минхо, наконец-то успокоившийся, моет руки, Джисон, сидя на корточках, перебирает таблетки в цветастой коробке, которая, кажется, изначально предназначалась для фруктов или что-то в этом духе. Таблетки от боли в голове, в животе, от тошноты — все не то. Нужна какая-нибудь мазь, которых в коробки очевидный дефицит. — Может этим помазать? Минхо берет в руки коробочку с мазью внутри, бегло читает название и чуть морщится. — Во-первых, эта шняга пиздец как воняет, — он кидает коробочку обратно. — А во-вторых, это для коленей. Тяжело вздохнув, мазь отправляется обратно в аптечку до лучших времен. Минхо вытирает руки и садится на край ванны, наблюдая, как Хан перебирает лекарства. Помогать в поисках он явно не намерен. — А это пойдет? — Джисон даже не смотрит на надпись, сразу протягивает Минхо бежевый тюбик. — «Нежные ручки»? — с усмешкой читает Ли. — Ты правда думаешь, что крем для рук поможет моему синяку на лице? Хан смущенно выхватывает из рук Минхо крем, засовывая его обратно в аптечку. Почему эта штука вообще лежит в аптечке, а не где-нибудь у бабушки на тумбочке? — Заткнись. — Да ладно, — хмыкает Ли. — Забей, и так нормально. — Ну и как мне о тебе заботиться? — вздыхает Хан, закрывая крышку аптечки и убирая ее обратно под раковину. — Все «забей» и «нормально». — Ты можешь поцеловать меня в щечку, — он тыкает указательным пальцем в скулу в районе удара. — Думаю, что это определенно мне поможет. — А я ведь поцелую, — уверенно говорит Джисон, поднимаясь на ноги. — Так я этого вроде и добиваюсь, — Минхо хитро улыбается и не стесняется прямого зрительного контакта. Это определенный вызов, который Джисон готов принять. Ли так и сидит на бортике ванны, глядя на подходящего к нему Хана снизу вверх. Ждет. Джисон подходит достаточно близко, чтобы оказаться между ног Минхо. Пальцы касаются подбородка старшего, чуть задирая голову вверх. — Воу, детка, — шепотом произносит Ли. Хан смотрит в карие глаза Минхо, чувствуя странный прилив уверенности. Может у Ли и получается выглядеть непринужденно и спокойно, от пристального взгляда не скрываются его покрасневшие уши. Джисон на секунду смещает фокус ниже глаз, к обветренным губам, но только на секунду. Спокойнее. — А ты, я смотрю, не торопишься. — А надо торопиться? — Ну, желательно, — пожимает плечами Минхо. — А то вдруг дамы заподозрят неладное. — Какой нетерпеливый, — смеется Джисон. — Детка, что за разговорчики? — Тебе не нравится? — склонив голову чуть набок, спрашивает Хан. Ли прыскает, отводя взгляд в сторону. — Нравится конечно. Решив более не медлить, а то вдруг бабушка и мама и вправду потом начнут задавать лишние вопросы, Джисон наклоняется вперед, прижимаясь губами к щеке Минхо, а затем, для точной уверенности, что поцелуй заденет все нужные места, задевает губами и линию скулы в паре мест. Красноватый румянец старшего растекается с ушей на шею, Хан отстраняется, чувствуя, что и его уши теплеют. На памяти это первый раз, когда Джисон так открыто целует Минхо, пусть и не в губы. — Стало лучше? — шепотом спрашивает Хан. Кадык дергается, Минхо часто моргает, глядя снизу вверх. — Определенно. Стук в дверь портит всю атмосферу. — Выходите давайте, что вы там засели? — раздается бабушкин голос за дверью. Джисон любит бабулю Ли, но, черт возьми, она сейчас так не вовремя. — Идем-идем, — громко отвечает Минхо и поднимается с бортика. — Погнали. Кивнув, Хан следует за Ли, покидая ванну и возвращаясь в гостиную. Телевизор занимает роль диджея для новогоднего стола, показывая выступающих артистов. Кажется, только бабушка заинтересована в том, что крутит этот ящик. Минхо неожиданно начинает вести оживленный диалог с госпожой Хан. Это правда удивительно, учитывая ранее предвзятое отношение женщины к Минхо из-за определенных обстоятельств, но, видимо, Новый год творит какие-то чудеса. Джисон искренне рад, что его мама спокойно разговаривает с его лучшим другом. Может, теперь она вновь потеплеет к Ли, как это было в начальной школе. Джисон пьет яблочный сок маленькими глотками. Он краем глаза поглядывает на телевизор, но в основном слушает разговор Минхо и своей матери, хотя частенько теряет суть, погружаясь в свои мысли. То, что случилось в ванной комнате, было определенно чем-то очень странным. Минхо попросил его поцеловать, Джисон просто сделал это. Ли не ведет себя как-то странно после этого, он периодически смотрит на Хана, улыбается ему. Значит, для них это нормально? Хан прячет непроизвольную улыбку за стаканом, вновь погружаясь в совсем свежие воспоминания. Покрасневший и на секунду растерявшийся Минхо выглядел до ужаса привлекательно. Это не очень частое явление, Ли обычно очень хорошо держит лицо, даже если волнуется. Однако иногда эта стенка все же не выдерживает. Джисон хотел бы видеть подобное почаще. Если он снова повторит это, снова поцелует, как отреагирует Минхо? Будет ли та же реакция или что-то поменяется? А если Хан выберет не щеку местом поцелуя, а что-нибудь другое? Например... — Джисон. — А? — Хан возвращается в реальность. — Вставай, надо стол перетащить и диван расправить, — указывает Ли, поднимаясь с места. — Зачем? — не совсем понимает он, но все-таки поднимается со своего места и кладет уже пустой (когда он успел выпить весь сок?) стакан на стол. — Твоя мама спать хочет, мы ей диван разложим, чтобы она домой не шла. — А, хорошо. Бабушка ушла в свою комнату за постельным бельем, а юноши занялись тяжелой работой, аккуратно отодвигаясь стол с едой подальше от дивана. Новогодний стол опустел не полностью, так что с утра придется доедать. Джисон принимается расправлять диван, пока мама и Минхо перетаскивают еду в холодильник. Хан трет глаза, чувствуя неожиданную усталость во всем теле. Найдя настенные часы, он удивляется, замечая почти три часа ночи. Когда успело пройти столько времени? Основное празднование закончено. Бабушка уходит в свою комнату, мама устраивается на диване, желая всем спокойной ночи. Джисон достает из рюкзака сменную одежду и следует за Минхо в комнату. Хан множество раз ночевал в этой квартире и каждый раз он занимает одно и то же место — теплая постель в комнате Ли. Этому месту он ставит десять из десяти. Может, дело в том, что бабушка когда-то давно потратила много денег на качественную мебель, а может Джисону так нравится спать здесь из-за Минхо. С ним приятно обниматься. А он любит обниматься. (По секрету — до класса пятого или шестого Минхо во сне все время пинался, так что в то время обниматься было не так приятно, но это уже в прошлом.) Джисон раздевается, вешая свои вещи на незанятый стул. Минхо уже успел переодеться, пока Хан ходил за своими вещами, которые сначала забыл в гостиной. Легкий шлепок прилетает по заднице, пока Джисон искал переднюю часть пижамных штанов. — Детка, не распускай руки, в соседней комнате спит моя мама, — он оглядывается назад. Минхо зевает и плюхается на расправленную постель. — А ты будь тише. Закатив глаза, Джисон возвращается к пижаме. Он довольно быстро справляется с переодеванием и тоже оказывается в кровати, сразу залезая под теплое одеяло. Хан, не стесняясь, липнет к Минхо, обнимая того. Правда несколько минут они просто ворочаются, пока наконец-то не принимают удобную для обоих позу. Оба лежат на боку, и Джисон довольно обнимает Минхо со спины. Гирлянда все также тускло освещает комнату. В гостиной больше никто не разговаривает, на улице тоже тихо, все салюты уже запустили. Джисон слышит, как дышит Ли, слышит собственное дыхание. Заснуть пока не получается, хотя несколько минут назад, еще будучи в гостиной, он думал, что вырубится сразу, как только окажется под одеялом. Одна навязчивая мысль все крутится в голове, липнет у кончика языка. Сказать страшно, а не сказать не получается. — Минхо, — зовет шепотом Хан, проверяя. Минхо сонно мычит, не спит. Джисон чуть медлит, прежде чем озвучить фразу, что не дает ему покоя. — Я люблю тебя, — совсем тихо говорит он, боясь чего-то. — И я тебя, Джисон, — шепчет Ли. — Добрых снов. Этого вполне достаточно. Хан прячет слабую улыбку, вжимаясь ближе к телу старшего. Минхо тоже его любит. Может, не совсем так, как имел в виду Джисон, но это сейчас не важно. Он любит.