r u (m)*9?

( my first )

      Чуя считал, что для своих пятнадцати лет его заботы несколько превосходят среднестатистические. Не то чтобы он имел много возможностей общаться с обычными подростками, у которых на уме только как бы незаметно списать на контрольной и как бы выпросить у родителей деньги на мороженое, но некоторое абстрактное представление имелось. У него в ежедневных заботах было скорее выжить, а по возможности ещё и выполнить свою работу как эспера, плюс по желанию выяснить что-то о самом себе.       И это довольно быстро стало привычкой, он освоился с работой в Портовой Мафии и был этим горд. Уж приспосабливаться он умел.       Справедливости ради, Чуя не идеально управлялся со всеми своими делами. Познание себя из всех них было, разумеется, самым сложным, и неудивительно, потому что в познание себя входило и познание древнего бога, и на этот случай советов и инструкций ни у кого не нашлось. Так что да, у него вряд ли имелись силы, время и способности заниматься ещё чем-то помимо всего вышеупомянутого. Но…       Очевидно, всё, что связано с Осаму Дазаем, с высокой колокольни плевало на его, Чуи Накахары, мнение.       Так, однажды в его незаурядном списке забот появился ещё один пункт “уничтожить Дазая” с аккуратной припиской “к которому я что-то чувствую”.       Чую никогда не волновала его необычность (он и осознать-то не особо её успел за свою недолгую жизнь), за такое скорее благодарить стоило, ведь будучи обычным ребёнком он вообще вряд ли бы выжил. Однако наконец иметь что-то столь типичное, как симпатия к кому-то, дарило слегка приятное чувство приобщенности к обычным подросткам.       Оставалась проблема: они с Дазаем друг друга если не ненавидели, то уж недолюбливали открыто, — и она почему-то волновала даже поболее какого-то древнего бога. Можно было проигнорировать, но, положа руку на сердце, делать так не очень хотелось. Всё-таки чувство-то было прикольным — не каждый день у тебя заходится сердце от того, что один перебинтованный дурак дует губы, потому что “устал после миссии и хочет конфет”.       Чуя немного подождал: пару недель, затем месяц, полтора. Ничего не изменилось, если даже не стало хуже. Чем больше Чуя игнорировал происходящее, тем навязчивее становились мысли, а он крайне не любил быть не в состоянии контролировать собственный поток сознания. Дазай продолжал стабильно раздражать, и каждый раз после вспышки гнева Чуя думал, что вот сейчас он наконец пересилил эту симпатию и сможет просто по-человечески ненавидеть напарника. А потом тот снова задорно смеялся, пока они уплетали лапшу за счёт Мори, успевал передразнивать лица охранников, которым они наваляли сегодня, и Чуя залипал и любовался, задним мозгом понимая, что он всё ещё в этом дерьме.       В определенный момент собственное подвисшее состояние окончательно подзаебало, и Чуя решил: нечего Дазаю быть в неведении, пока он сам мучается от неизвестности, пусть тоже будет с этим бременем, авось и Чуе легче станет. Этой же ночью, ворочаясь, он рассудил, что всё-таки не готов так уж безответственно спускать это дело без тормозов, следовало подойти серьёзнее. Разумной идеей показалось пригласить Дазая… нет, не на свидание, это слишком неловко; погулять… хотя бы поговорить, чтобы разведать обстановку. Пока что он точно знал про напарника одно — Осаму хотел умереть, и в данном случае это никак не помогало. Ладно, ещё он любил острую лапшу, они оба любили.       В конечном счёте Чуя решил позвать его поужинать в какой-нибудь день посвободнее. Мори постоянно откуда-то брал для них задания разной степени сложности, но Чуя не жаловался — это означало больше практики. Жаловался обычно Дазай будучи невозможно ленивой задницей, и это тоже, кстати, бесило.

( 1 )

      Так и получилось, что, в очередной раз прикончив неугодившую боссу компанию и отчитавшись ему по телефону, они застряли на заднем дворе какого-то задрипанного кафе на краю Йокогамы. Чуя уже пожалел, что сегодня прибыл на задание не на мотоцикле, потому что сейчас не имел возможности в кратчайшие сроки съебаться.       — Придётся дожидаться спецгруппы, чтобы они всё тут почистили, и напроситься с ними, — буркнул он и сунул руки в карманы куртки, даже не смотря на несколько сваленных в кучу тел в темноте проулка. — Сами дольше добираться будем.       Он опёрся спиной на холодную стену и пошарил руками в куртке, наконец нащупав сигареты. Тухнуть здесь теперь ещё минимум полчаса на пару с Дазаем, какой отстой. Он слегка замешкался с огнём и бросил взгляд на напарника. Осаму, сидевший на корточках в метре от тел, наконец встал и показательно потянулся.       — А я давно уже понял, что все слова босса о том, что мы ценные сотрудники — чистый блеф и провокация. Сервису Мафии ставлю одну звезду, даже обеспечить нам хорошие условия для работы никто не в состоянии, — он подошёл, вальяжно привалился к стене неподалеку от Чуи и прикрыл глаза.       Тот только покосился на него, решая не комментировать сказанное, и вытащил зажигалку, тихо щёлкнув ей над сигаретой. Медленно затянулся, выдохнул и только потом позволил мыслям вернуться в недавнюю схватку. Сегодня очередной день, когда ему не пришлось снимать перчатки, это хорошо, потому что он не подвергает себя опасности. Но даже горечь сигарет не смогла перебить горечь ощущения, что он безнадежно проёбывает время, не испытывая свои пределы формой Порчи, а ведь иначе разобраться в себе было невозможно. Как выяснить, на что он действительно способен, если не выходить из зоны комфорта? Ситуация была патовая.       — Дай мне тоже, — голос Дазая вернул его в реальность, и Чуя почти усмехнулся. Прямо как во время обнуления Порчи. Аж пробрало дрожью раздражения (а может и чего иного).       — Ещё чего.       — Дай сигарету, а то я начну рассказывать о своём последнем свидании, — ультимативно заявил тот и тут же приступал к осуществлению угрозы: — Та девушка была…       Чуя не глядя резко ткнул ему в плечо кулаком с зажатыми в нем пачкой сигарет и зажигалкой. Он точно знал, что у Дазая нашлась бы своя, но тот почему-то любил таскать именно у Чуи, и он соврал бы, если бы сказал, что это положительно влияло на его адекватность. Иногда хотелось начать глупейшим образом улыбаться, будто было чему, блять, улыбаться.       — Бери и заткнись, куряга.       Дазай довольно хмыкнул.       — Кто бы говорил. Я не курю, — и поджёг сигарету у рта, напряженно затягиваясь. — Я просто повторяю за тобой. Недаром мы напарники.       Чуя повернул к нему голову и успел увидеть кривую усмешку на обкусанных губах, прежде чем те обхватили сигарету снова. “Раз мы напарники, давай я тоже расскажу тебе о своём последнем свидании? Оно было в моей фантазии и, кстати, было с тобой”. Неправда, он никогда не фантазировал о свиданиях, тем более с Дазаем. Простые “гипотетические” размышления не считаются, ведь так?       А вот бы Осаму упомянул их с ним несуществующее свидание в разговоре с другим человеком... Мысль об этом внезапно сделала Накахаре даже слишком приятно. Интересно, одно свидание обязывает к чему-то? Может, если всё будет плохо, то они могли бы просто проигнорировать произошедшее и сделать вид, что ничего и не было? Звучало заманчиво. При таком раскладе Чуя осмелился бы пригласить его. Только вот еще пару затяжек, и он сможет, обязательно.       — Эй, кто здесь? — со стороны улицы раздался резкий голос и топот нескольких армейских сапог. Окружавшие их спокойные сумерки пробил луч фонаря, и Чуя на автомате натянул на голову капюшон, напрягшись. Полицейские? Попались на внезапный обход в таком тухлом райончике? Сегодня удача явно не на их стороне. — Это что, сигареты? Вы несовершеннолетние?.. Стоять!       Мужчина двинулся вперёд, но последний окрик был уже неактуален. Накахара сорвался с места, увлекая за собой Дазая за рукав плаща, их сигареты тлеющими огоньками опали на землю. Они завернули за один угол, второй, Дазай поравнялся с ним, на ходу быстро набирая номер.       — Нас прижали. Будем у второго перекрёстка на северо-востоке от точки сбора. Отбой.       Чуя переглянулся с напарником, давая знак, что всё понял, и наконец отпустил его плащ. Дазай же расплылся в улыбке, будто был абсолютно счастлив произошедшему и искренне наслаждался этим побегом, совершенно не выбившись из дыхания, и припустил по тёмной стороне улицы. Чуя подумал, что для них и совместный побег от полиции достаточно романтичное событие.

( 2 )

      Ещё несколько дней Чуя не возвращался к этой ситуации и своим мыслям по этому поводу. Приказано было несколько дней не высовываться, дабы точно быть застрахованным от ареста. Всё-таки они оставили на месте преступления не просто бычки, а без малого пять тел, и Чуя не мог гарантировать, что они все придут в себя.       Дольше прохлаждаться, к искреннему недовольству Дазая, им не позволили и отправили на задание в засаду. Вообще Чуе гораздо больше нравилось быть на передовой, где почти всегда есть возможность размять кулачки (в его случае скорее ноги), но конкретно сегодня всё было не таким уж и тухлым. Из минусов: изнывающий от скуки напарник.       Они расположились в каком-то переулке, окружённые мусорными баками, сверху нависали ряды узких балконов, не пропуская весеннее солнце, около полудня обычно уже прилично припекающее.       — Тоска зелёная… — снова тяжело вздохнул Дазай, Чуя даже не посмотрел на него. Он стоял, привалившись к стене с расстёгнутой курткой и прикрытыми глазами. — Что на задании ничего не делаем, что предоставленные сами по себе ничего не делали. Какой смысл был припахивать нас сегодня?       Он ещё поворчал себе под нос, пиная камушек под ногами, иногда специально попадая по ботинкам Накахары, на что тот всё-таки открыл глаза, прожигая его недовольным взглядом, но уже через пару минут Дазаю и это наскучило, и он опять страдальчески вздохнул. Парень повернулся, осмотрел переулок на десятый раз и затем уверенно прошёл мимо напарника к большому тёмно-зелёному мусорному баку. Чуя с интересом напополам со скепсисом наблюдал, как тот быстро заглянул внутрь, потёр ладони друг о друга и вдруг решительно запрыгнул на край бака.       — Ты чё долбоеб? — интонация Чуи была скорее утвердительной, чем вопросительной. Дазай невозмутимо улыбнулся ему, устраиваясь поудобнее и выглядя при этом так, словно восседал на кресле босса как минимум. — Господи, мерзость, это же блядская мусорка, — и всё же отодвинуться подальше не возникло и мысли.       — Спасибо за комплимент, Чуя, — Осаму рассмеялся, и Чуя тут же слегка стушевался, пытаясь всё ещё выглядеть уверенно.       — Аккуратнее, не ёбнись, — буркнул он лишь бы не молчать и снова уткнулся взглядом в стыки кривого асфальта.       Дазай только хмыкнул и увлеченно заболтал ногами. Несмотря на его совершенно беззаботный вид Накахара подозревал, что тот усиленно обдумывает нечто с претензией на гениальность. Ещё спустя десять долгих минут Дазай опять вздохнул и запрокинул голову назад.       — Есть уже хочется… Скука смертная, но даже не помереть, блин, — пробормотал он и сгорбился, надув губы. Чуя почему-то не мог отвести взгляд, хотя стоило.       Они стояли слишком близко: буквально три широких шага. Он видел, как сквозной ветерок шевелит волосы Дазая, как ресницы подрагивают от резких движений зрачков под веками, как иногда он слегка наклонялся всем телом в одну или другую сторону, чтобы удержать баланс на краю бака словно птица на жёрдочке. Воробей несчастный — хотел бы сказать Чуя, ещё и голодный, ну натурально дворовая птица, только и питающаяся что засохшими сухарями. Но горло пересохло как раз у него самого. Дазай всё равно казался слишком привлекательным.       Вечно чирикающие воробьи Чуе откровенно не нравились. Мычавшего себе под нос Дазая хотелось с этого самого бака снять и накормить, желательно при этом зарывшись ладонью в волосы на холке. Может, всё-таки пригласить его поесть после задания? Заодно и сейчас настроение поднимется, а то заебал сидеть киснуть.       Внезапно Дазай первый вскинул голову, прищурившись, смерил взглядом Чую, а потом цокнул, привлекая внимание.       — Отсюда ты кажешься ещё более мелким, чиби, — Накахара хлопнул глазами в осознании услышанного, а после всё то тошнотворно сладкое, что было у него на уме, как по щелчку сменилось злостью, и он заскрежетал зубами.       — Да пошёл ты! — он подскочил ближе, в сердцах пнув Дазая по ноге, и чужой заливистый хохот, едва успев начаться, оборвался сдавленным иком, потому что тот с шумом грохнулся задницей прямо в мусорный бак.       В переулке воцарилась издевательская тишина, и они замерли: Чуя со сжатыми кулаками перед мусоркой, а Дазай, запутавшись в собственном плаще, с торчащими из неё лишь ногами. А после послышался звук мотора проезжающей мимо машины, и Чуя тотчас не смог сдержать смех. Осаму, лёжа в мусорке, ещё минуту напряжённо раздумывал, стоит ли ему обидеться, забить или просто убить рыжего ублюдка. Накахара про себя лишь благодарил судьбу, что ещё не настолько сошёл с ума, чтобы любоваться только что выбравшимся из мусора растрёпанным Дазаем.       И всё же есть они пошли, и заплатил за всё любезно Чуя, но, учитывая насупившегося Осаму, даже подобием свидания это и не пахло.

( 3 )

      Первый раз, когда Дазай со всей ответственностью благодарил кого бы там ни было наверху и внизу за свою жизнь и за всё, что у него сейчас есть, это когда благодаря своим мозгам очень быстро пришёл к мысли, что да, Чуя ему нравится. Он, разумеется, немного поиграл в кошки-мышки с собственным сознанием, пытаясь настроить самого себя на то, что это неправда, но откровенно лениво, потому что, если честно, подобное увлечение показалось даже любопытным.       Второй раз случился слишком быстро: Дазая осенила поразительная догадка о том, что из всех людей на земле он нравится Чуе тоже. Каким образом всё это получилось на фоне их объективной неприязни друг к другу, Дазай не понимал и решил выбрать своей следующей масштабной загадкой.       Разумеется, даже после сделанных выводов он не собирался лишать себя своей новообретенной игрушки для препирательств и превращать их с Чуей взаимоотношения в приторный медовый торт с клубничным кремом и взбитыми сливками. Он вообще не особо изменился в поведении, так что Накахара справедливо оставался в неведении. Дазая это устраивало. Можно играться сколько душе угодно, и никто ничего никому не предъявит.       А потом Чуя начал действовать. И Дазай позорно начал сдавать позиции. Чуя чаще улыбался, не так зажато сидел в присутствии напарника, более снисходительно относился к его выкидонам, позволяя даже некоторый тактильный контакт, довольно искренне спрашивал, всё ли в порядке, если Осаму на задании случайно прилетало, и смотрел своими острыми, внимательными глазами. И Дазай еле успевал отслеживать изменения в самом себе, а они почти пугали.       Что, почему он так мягок? Он умеет так? Как давно он обнаружил в себе желание заботиться так, как будет лучше другому, а не просто так, как решил сам? Дазай не хотел разбираться. А главное — насколько критичной станет ситуация, если он поддастся той искренней и настоящей части его детской влюбленности?       Осаму Дазай был шестнадцатилетним подростком, потерявшим слишком многое и взамен обретшим способность выживать и брать от своей никчёмной жизни максимум. Он мало в чём видел смысл, достойный его бесценного внимания. Он умел казаться идеальным, но сам в себе видел все изъяны и выедал каждый до отвратительной степени. Он хотел умереть, потому что уже конкретно так подзаебался от всего происходящего, и с недавних пор тонул в красках жизни из-за существования рядом с Накахарой Чуей.       Дазаю было страшно, и он наслаждался этим чувством. Ему нравилось. Это не просто Чуя дарил ему какие-то чувства, нет, это сам Осаму позволял себе их испытывать, а ещё позволял себе хотеть большего. Он разрешил себе бояться чужого отказа, бояться тех изменений, что могут ожидать их отношения, их напарничество, потому что видел в этом давно потерявшегося себя настоящего. С вновь загоревшимся огнем внутри он по-настоящему возжелал Чую рядом с собой и захлебнулся собственными чувствами. Это было сильнее кайфа от убийств. И ему надо было больше. Одним днём Дазаю стало мало тех странных недоотношений, которые даже передружбой не назвать, ведь они скорее ненавидели под соусом непреодолимой тяги друг к другу. И он очевидно быстро решился сделать что-нибудь большее.       Не то чтобы он был специалистом в свиданиях, несмотря на то, что с девушками он гулял, целовался, но ему постоянно становилось слишком скучно, так что до чего-то серьезного не дошло ни разу. Ради Чуи ему захотелось устроить настоящее свидание, но и слишком наседать тоже было страшно, так что Дазай выбрал просто поход в кафе.       За неделю вперёд он забронировал столик, отрепетировал небрежное приглашение поесть мороженого тёплым пятничным вечером и с несвойственным себе лёгким волнением дождался нужной даты. Спасибо, что хоть дни в календаре не обводил (у него и не было календаря, а так бы, возможно, и обводил).       — …Их командир попытался сбежать, но мы его нагнали. Позже Вы сможете получить всю информацию, которой он владеет. Им сейчас занимается кто-то из…       — Почему не сам занялся? — перебил ленивый, но торопливый доклад Дазая Мори.       Подросток поджал губы и сложил руки на груди. Они только вернулись с задания, и в данный момент его чуть больше волновало совместное возможное времяпрепровождение с Чуей, чем дурацкие отчёты.       — Он итак расколется как орешек перед любым рядовым, даже Исполнителей привлекать не придется, а уж тем более нам незачем этим заниматься, — Дазай коротко закатил глаза и покосился на стоящего рядом Чую. — Не так ли?       Тот тут же фыркнул:       — Не впутывай меня. Это ты обычно горишь желанием кого-нибудь помучить на допросе, а здесь сам не стал разбираться с ним на месте. Я без понятия, что у тебя в голове.       Дазай, ясно, что недовольный отсутствием поддержки с его стороны, отмахнулся рукой под внимательным взглядом босса.       — Так что, в этом есть какая-то проблема? — дерзко переспросил он.       Мори ещё несколько секунд сверлил его взглядом, а потом улыбнулся. Дазаю никогда не нравились эти кровожадные улыбки.       — Ни в коем случае. Я доверяю тебе и твоим решениям, Дазай.       Чуя, следивший за обоими, сильнее сжал руки в кулаки в карманах и сдержал желание поморщиться. У Дазая явно опять какие-то проблемы, но Чуя не сможет догадаться ни что творится в голове у напарника, ни что творится в голове у босса, так что нет смысла вообще об этом размышлять.       Он выдержал паузу, дожидаясь какого-то продолжения, и затем кротко кивнул:       — Отлично. А теперь мы пойдем, — и быстро повернулся на пятках к двери, коротким взглядом советуя Осаму просто сделать так же и поскорее свалить.       Дазай ещё помедлил, но так и не дождавшись ответной реакции от босса, тоже повернулся вслед. В тот же момент его голос догнал и толкнул его в спину.       — Дазай, ты ничего не забыл?       Тот застыл, выпрямился, на секунду снова сталкиваясь взглядами с обернувшимся у двери Накахарой, и взглянул через плечо.       — Что забыл? — его голос был тише, но недовольство скрыть он и не попытался.       Мори опустил глаза на стол, помолчал, играясь с любимым лезвием в пальцах, пока Дазай, не подавая виду, судорожно пытался вспомнить, о чем идёт речь. Почему он прямо сейчас не может сбежать отсюда и пойти в чёртово кафе с Чуей?       В конце концов босс покачал головой.       — Забыл про одну нашу договоренность. Печально, конечно, — он сделал многозначительную паузу, и Чуя тотчас сделал вывод, что Осаму ждёт наказание, — но с кем не бывает. Я напомню. Я просил лично тебя проследить за передачей одной очень значимой для нашей организации разработки. Многие наши конкуренты хотели бы иметь ее у себя, это действительно важная операция, даже если она не подразумевает ничьё убийство, она всё равно чрезвычайно важна. Помнится, ещё три недели назад ты согласился выполнить эту мою маленькую просьбу, ведь она нисколько тебя не затруднит, а сегодня почему-то забыл… Неужели не сможешь выполнить задание? — Мори коротко сверкнул лезвием в руке.       Дазай был готов выхватить это лезвие и рубануть себе по руке, а лучше по шее. Чёртов босс со своими поручениями. Не зря Дазай никогда не любил работать и вообще-то что-то делать, он явно чувствовал, что в какой-нибудь крайне неудобный момент это встанет ему поперек горла. И ведь дело было действительно ерунда, но на момент получения поручения он ещё не имел никаких планов, тем более таких важных. А теперь Мори ещё и обязательно припомнит ему забывчивость. Да пропади всё пропадом, блять.       Он напряг челюсть и мотнул головой.       — Ни в коем случае, — а затем коротко вдохнул, взяв себя в руки, и обернулся к боссу с улыбкой на лице. — Хорошо, что Вы напомнили. Видимо, я слишком усердно вкладывался в работу нашего с Чуей дуэта, ведь это тоже было Вашим указанием, — он развел руками в стороны. — И поэтому лично выданное задание случайно вылетело из головы. С кем не бывает, не так ли?       — Разумеется, я всё понимаю, — оскалился Мори. — Можешь идти. Свободны оба.       Последнее замечание укололо Накахару прямо в висок. Его явно стыдили за то, что он всё ещё находился в кабинете, это должно было быть не его дело.       Дверь за ними захлопнулась, и Осаму шумно выдохнул, замерев на пороге, после быстро и зло зашагал прочь.       — Эй, ты чего такой навздрюченный? — Чуя догнал его у лифта. — Будто в первый раз получаешь.       Дазай только фыркнул и отмахнулся.       — Да не в этом дело… — он, будто желая продолжить и объясниться полностью, желая рассказать об истинных причинах своего расстройства, о нарушенных планах, поднял на него глаза, облизнул губы, но в итоге мотнул головой и уставился себе под ноги. Чуе показалось, что он упустил что-то важное. — Короче, в пизду. Я на задание. Всё.       Они вместе шагнули внутрь кабины, и Чуя ещё немного поразмышлял, пытаясь понять, что могло произойти, даже и зная, что это бесполезно. В голове Дазая порой логика отсутствовала вообще. Накахара вдруг усмехнулся ему.       — Зато денег получишь побольше. Ищи плюсы.       Дазай закатил глаза.       — Ой, вот только не надо тут мне пытаться негативное поле на позитивное поменять, гравитационный король. Обойдусь.       И всё же Чуя заметил, что чужое лицо чуть просветлело, а лёгкая улыбка на губах задержалась аж до открытия дверей. Стоило Дазаю выйти из лифта и махнуть Чуе на прощание, как он снова нахмурился. Да ему эти лишние деньги никуда не упёрлись, уж лучше бы он последние потратил, но смог сходить в то несчастное кафе, чем получить надбавку такой ценой.

( 4 )

      — Слушай, в моем любимом кафе анонсировали летнее меню. Давай сходим проверим как будет время?       Чуя до сих пор не мог поверить, что это случилось наяву, что он действительно услышал это от Дазая, что ему не приснились его еле заметно дрогнувший голос и слишком натянутая улыбка. Ему до ужаса хотелось думать, что его пригласили именно на свидание, но последние крохи трезвости он тратил именно на то, чтобы убеждать себя в обратном и радоваться обычным дружеским посиделкам с напарником. И неважно, что даже “свидание с Дазаем” звучало более, блять, правдоподобно, чем “дружеские посиделки с Дазаем”.       Осаму, если быть честным, и сам не мог поверить, что реально пригласил Чую на свидание. И, вау, мир не рухнул и не свалился со спин трёх слонов. Чудеса да и только.       Суббота была их выходным, и изначально он планировал замечательно провести день. А потом почему-то потратил почти в два раза больше времени на смену бинтов, потому что они лежали не так, как надо. Потом пять раз проклял собственную идею заморочиться с причёской, потому что она не удалась, и пришлось заново мыть голову и пользоваться проверенным методом “похуй, как высохло, так и высохло”. Потом в правом носке схуяли-то обнаружилась дырка, а брюки пришлось чистить щёткой, которую тоже он нашел далеко не сразу, от пятен грязи неведомого происхождения. И времени оставалось всё меньше, ситуация близилась к катастрофе, потому что возникало ощущение, что вся карма с разов, когда он еле как оставался живым на заданиях, хотя и очень стремился к обратному, решила отыграться на нём именно сегодня. А потом он обжёгся о свежевскипячённый чайник, успев забыть о нём на время поисков злосчастной щётки, едва не уронив его себе на ногу, и громко обматерил свои собственные руки. Удивительно, но после этого телефон нашелся быстрее всех остальных вещей, в которых он нуждался за день.       “Я не приду, у меня сгорела нахуй кухня, пока”, — после отправленного сообщения, окончательно психанув, он отбросил телефон на стол и плюхнулся задницей прямо на пол. Чёткое ощущение, что вселенная его возненавидела, давило на корень языка, заставляя морщиться и прятать лицо в коленях. Было чисто по-человечески просто обидно. Ну, подумаешь, убил пару сотен невинных или не очень людей, ну что же теперь заставлять его страдать от собственного невезения?       Они так никуда и не пошли. Пошёл только Чуя. В комнату к Дазаю, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось с кухней и почему королева драмы чувствует себя так плохо. В итоге королева драмы согласился на просмотр какого-то дешёвого хоррора под аккомпанемент хрустящих снэков, а Накахару это полностью устроило. Его политика была проста до ужаса — всё, что угодно, лишь бы Дазай был доволен.

( and last )

      И всё-таки они невыносимо друг друга раздражали.       — Да пошёл ты к чёрту, Дазай! В следующий раз можешь хотя бы немного мне рассказать о деле, если уж тебе доверили эту информацию. Я тебе не пушечное мясо, чтобы отправлять меня в бой на чистой тупости и отваге!       Чуя был действительно зол. Пойди что не так, и ему пришлось бы пускать в дело Порчу, а этого, ой, как не хотелось делать. Признаться честно, он просто боялся последствий: ему осточертело по несколько дней отлеживаться после её применения. Да и с каждой подобной халатной выходкой напарника доверять тому хотелось всё меньше. Кто его знает? Вдруг однажды предаст и просто не обнулит способность.       — Не моя вина, что босс тебе ничего не сказал. Я-то откуда знал? — Осаму хмуро огрызнулся.       — Дак может, ты иногда начнёшь думать мозгами не только по поводу придумывания новых способов покончить с жизнью?! Какого чёрта ты начал драконить их главаря? Почему не дождался меня, чтобы мы хоть план какой-нибудь придумали?       Дазай равнодушно положил конфету в рот.       — У меня и был план. Всё прошло так, как я задумывал.       Накахара опешил, в очередной раз огорошенный чужой чёрствостью и холодом (прямо как в первый раз, когда тот всадил несколько пуль в уже мёртвого человека). А затем оскалился с нескрываемой яростью.       — И какой же был план? Уж прости, что спрашиваю так поздно, раньше времени, блять, не нашлось, — яд в словах начал отравлять собственное горло. — Подставить меня под удар, авось, “выберется”? “И плевать, что там с ним будет, в крайнем случае, пустит в ход Порчу, а если не справится, то я просто свалю целым и невредимым”? — внезапно Осаму дёрнулся как от удара, а Чуя сам не заметил, как начал медленно наступать на него. — Или подожди. Может, гениальная задумка была именно в том, чтобы самому сдохнуть поскорее?!       Чуя замер в метре, тяжело дыша и сжав руки в кулаки, а Дазай смотрел на него нечитаемым взглядом. Прошла секунда, и пелена злости слегка поредела, Накахара поджал губы и выпрямился.       — Ты меня не слышишь, что ли? — он ожидал, что Дазай может заорать на него в ответ, такое уже бывало, но тот почему-то звучал скорее истощенно. — Всё прошло так, как я и задумывал. Ты успел как раз вовремя, остальные вообще не представляли угрозы толком, а главарь был уже слегка вымотан своей же злостью на меня, и за счёт этого ты справился быстрее, подкрепление не понадобилось, моей смерти и вовсе не было предусмотрено, а босс выдаст нам премию за этот месяц за отсутствие проваленных заданий, — подросток пожал плечами и перекатил конфету во рту. — Всё прошло по плану.       Чуя почувствовал горючую смесь из понимания и остатков злости, пошедшей по второму кругу и оттого бывшей еще более ядовитой. Он постоял еще немного, вглядываясь в чужие тёмные глаза, а затем выдохнул в сторону и скрестил руки на груди. Дазай машинально отметил этот жест у себя в голове, сам продолжая стоять открыто.       — И что? Много бы с тебя убыло, найди ты возможность сообщить мне всё заранее, чтобы я знал, что могу тебе доверять и ты не подвёдешь? — ярость на словах в итоге получилась какая-то жалкая, выжженная сама собой же.       Осаму проглотил конфету.       — Уж как вышло, так вышло, — Чуе показалось, что он услышал едва заметное признание своей вины, в голове под соусом смирения промелькнула мысль, что постичь логику Дазая ему воистину не дано. — Но я бы тебя не подвёл, — в голосе прозвучала сталь. — Ты можешь доверять мне, — он сделал паузу, и у Чуи почему-то сладко замерло сердце, — и Портовой Мафии, — и тут же снова забилось в учащенном ритме.       Пора было сваливать. Слишком много всего случилось за несколько минут. Накахара опустил бывшие в напряжении руки и обернулся к парню спиной.       — Я, — внезапно он словно растерял все слова, голос дрогнул, и понадобилось несколько секунд, чтобы закончить почти так же твёрдо, как если бы бой только закончился и всего этого разговора вообще не случалось, — еду домой.       Он в пару быстрых шагов достиг мотоцикла, завёл, убирая шляпу в багажник и спешно надевая шлем, и тут же уехал. Дазай знал, что тот уже доверяет ему и Мафии достаточно, чтобы называть “домом”. Возможно, им было бы лучше никогда не открывать и рта в присутствии друг друга, чтобы не сраться на пустом месте. Возможно, лучше бы им открывать рот только для поцелуев. А, возможно, и нет. Всё равно Осаму ни на что не променял бы любой их разговор вне зависимости: тянуло ли из-за него сердце в тоскливой чужеродной нежности или драли кошки душу со старыми незаживающими ранами.       Чуе было жарко и тошно одновременно. Это противное чувство недосказанности надоедало. Он устал ждать от Дазая нормальных разговоров, нормальной, качественной работы, основанной на взаимопонимании, знании достоинств и недостатков друг друга и слаженных совместных действиях. Действительно ли, блять, это так сложно — сказать ему пару слов заранее, чтобы Чуя всё понял, чтобы всё прошло…       Вдруг глаза обожгло горячей пеленой, и он был вынужден снизить скорость, как раз притормозив на светофоре, и проморгаться. А ведь всё прошло нормально. Они ведь справились, и если верить словам Дазая, то справились в точности, как он и рассчитал. Выходит, Дазай как раз всё понимал, всё осознавал и доверял напарнику, знал, что он сделает всё так, чтобы у них не возникло проблем. Может, это и есть рецепт идеального сотрудничества для Осаму Дазая? Чуя поджал губы и снова с усилием сморгнул, чтобы убрать размытость зрения.       Неужели проблема была именно в нём? Неужели Дазай сделал скидку даже на его, Чуи, недоверие? Это всё было подстроено так, чтобы даже при каких-то отклонениях с его стороны миссия завершилась успешно. В груди резко сжало так сильно, что стало тяжело дышать.       Между ними была ещё одна недосказанность, витающая в воздухе все эти разы, что Чуя пытался сводить его на свидание, и только недавно обретшая вес, когда Дазай пригласил его сам. Они не говорили прямых слов, ничего не обсуждали, но весь сегодняшний разговор, оглядываясь назад, так и кричал: “Ты мне небезразличен!” — Чуе в лицо. Лицо у Чуи, кстати, было красное.       Он на автомате объезжал машины вокруг, лавируя между ними, погруженный в размышления. На периферии мелькнули яркие знамёна, а через несколько секунд даже сквозь рёв двигателя подросток услышал громкие объявления.       — Внимание! Центральный парк открыт! Мы ждём вас в гости снова! Только сегодня, только в честь открытия скидка 50 процентов на все аттракционы!       Ко входу стекались люди. Чуя вспомнил, что парк был на реконструкции ещё с конца прошлого лета и только сейчас к июню его наконец снова запустили. Неудивительно, что народу так много. Интересно, Дазай любит парки развлечений?       От неожиданной мысли Накахара чуть не вдарил по тормозам. Дазай абсолютно точно любит всё, что не включает в себя работу и разговоры с нудными взрослыми (и всеми ровесниками). Чуя судорожно свернул на обочину и скинул с головы шлем, не глядя набирая нужный номер, пока не успел передумать.       — Ты где сейчас?       — Не надейся, что там же, где ты меня и оставил, я уже почти добрался до офиса, — послышался расслабленно-ленивый голос Дазая.       На фоне него Чуя ощущал себя ещё более взбудораженным.       — Если я тебя прямо сейчас заеду заберу, и мы пойдем гулять в парк, ты согласишься? — выдал он на одном дыхании, и в трубке замолчали на долгие пять секунд. Как сквозь вату Чуя слышал музыку, играющую у ворот парка.       — Да, — наконец ответил Дазай и как-то неловко дополнил. — На самом деле я ещё на том же месте, никуда не ушёл.       Чуе захотелось засмеяться во весь голос, но не злорадно, а как-то шипуче-радостно. Иногда Осаму был слишком глупым, и это, чёрт возьми, очаровывало.       — Отлично, жди, я еду.       Накахара сбросил вызов и вновь напялил шлем, выезжая на дорогу. Он правда ехал за Дазаем. Они правда пойдут в парк. Припозднившаяся волна воодушевления захлестнула его с головой, в ушах заиграла какая-то жизнерадостная рок-песня, название которой он не помнил или не знал, и он нажал на газ, чтобы с лихим свистом резины по асфальту выехать первым на перекрёсток ещё на жёлтый. И почти тут же ожесточенно вжал тормоза. Звук удара бампера о бампер на мгновение оглушил, а само тело мотануло так, что показалось, он сейчас совсем слетит с мотоцикла.       Чуя быстро распахнул глаза, выставил ногу, осматриваясь, и столкнулся с шокированным и злым взглядом глаз в метре от себя. Это был незнакомый парень на чёрном лакированном мотоцикле, на боку которого сейчас красовался скол длиной в сантиметров в шесть.       — Ты куда прёшь утырок?! — тут же начал орать тот, и Чую это окончательно привело в чувства. — На красный хули выехал?       Он бегло осмотрел свое сокровище и с облегчением обнаружил, что видимых повреждений нет. Только со второго взгляда Чуя заметил порванную куртку и тут же нахмурился, перебивая.       — Какой, блять, красный? Глаза разуй, нам уже жёлтый был! Мы готовились стартовать! — он махнул рукой в неопределённом направлении. — И вообще, иди на хуй! Ты куртку мне порвал рулём своим, меня аж мотануло, — он фыркнул и снова поудобнее уселся, хватаясь за руль. “Похуй на куртку, это стиль гранж”. — Тебе повезло, что я не сдох и у меня есть дела поважнее, чем вдавить твою безмозглую башку в асфальт. Катись отсюда, пока твоё корыто ещё может ехать. Всё, бывай, — он издевательски отсалютовал незнакомцу и тут же оглушил его скрипом резины, разворачиваясь и уезжая в сторону, откуда и приехал.       Его первое ДТП. И всё из-за Дазая. Опять. Чуе хотелось уже буквально хохотать, но он только улыбался и быстрее ехал вперёд. Он, наверное, был тем ещё дураком, но судьба походу таки сжалилась над ним, послав ему же подобного рядом.       Осаму действительно стоял на том же месте, даже поза почти не изменилась (или он ушел и уже успел вернуться?). Чуя подъехал к краю тротуара, и Дазай двинулся навстречу, заглянул в свое отражение в чужом шлеме.       — Да будет тебе известно, что я из-за тебя попал в аварию, — Накахара прозвучал приглушённо.       Дазай приподнял брови и с сомнением оглядел его с виду целый мотоцикл, он послушно приподнял порванный край куртки.       — Да правда что ли. С чего из-за меня?       — Я слишком спешил, — “к тебе”, — сглотнул Чуя.       Дазай закатил глаза, выражая весь свой скепсис, мол, он и не просил никуда спешить.       — Уж лучше бы дождался и попал в аварию вместе со мной, я разочарован упущенной возможностью, — он похлопал рукой по заднему бамперу и перекинул ногу через него.       — И подверни свой ебучий плащ, я не собираюсь так рассекать по городу.       Дазай цокнул, но смиренно заправил край ткани под задницу, наконец скользнув руками на чужую талию. Чуя проигнорировал дрожь по спине, когда парень привалился ближе, и сильнее сжал руль.       — А хули руки-то в карманы запустил?       В голосе Дазая была слышна усмешка:       — Ну должен же я понять, зачем ты постоянно ходишь, засунув их так. Вдруг у тебя тут залежи нефти?       Накахара просто резко нажал на газ. Его мотоцикл — его правила. И Осаму лучше бы держаться крепче, что он, к сожалению, не делал. К сожалению — потому что запросто мог слететь, и Чуе приходилось ехать медленнее. К сожалению — потому что Чуе на самом деле хотелось, чтобы тот был ближе. Всю дорогу он рассеянно думал, что тепло тела Дазая ему нравится, тем более вот так, с препятствием в виде одной лишь рубашки.       Едва они остановились на парковке, Осаму спрыгнул первым, потянулся, расправил свой драгоценный плащ. Чуя успел вернуть на голову неизменную шляпу и заглушить мотор.       — Пошли, — он обернулся на голос и увидел Дазая, протягивающего ему руку. В чужих тёмных глазах в этот раз он разглядел нечто новое, согревающее своими искорками.       — Пойдём, — он с готовностью ухватился за ладонь и потянул парня вперёд, усердно выглядывая стенд с картой парка и схемой всех аттракционов.       Они пришли на свидание, и оба знали это.       — У тебя есть список пожеланий? — Чуя проложил им путь к стенду с картой локтями, и Дазай сосредоточенно принялся её разглядывать.       — Хуже. У меня есть список мест, обязательных к посещению, — он ухмыльнулся. — Я надеюсь, ты не боишься высоты? — и приподнял бровь, явно подначивая Чую.       Тот в ответ пихнул его в бок.       — Ещё чего.       — Тогда мы идём на колесо обозрений и в местный аркадный клуб…       — И в тир, — Чуя ткнул пальцем в нужное место на карте, и они знающе переглянулись. В глазах засверкал азарт. Они оба были хороши в стрельбе, Мори не давал им спуска. Хотя и по правде чаще побеждал именно Дазай.       — Проигравший покупает самую большую порцию сладкой ваты, — хитро усмехнулся он.       Чуя стиснул зубы и кивнул.       — По рукам.       Первым делом они чуть ли не наперегонки побежали именно в тир. Стоило выложить сумму за первый раунд, как хозяин лавки протянул игровые ружья, но тут же опешил, увидя у них в руках уже взведённые пистолеты.       Дазай наклонил голову и легко улыбнулся мужчине:       — Не волнуйтесь, мы просто заядлые игроки и всё носим с собой, — мужчина с сомнением оглядел пистолеты, точно осознавая, что те были вполне себе настоящими, но всё-таки отошёл без слов в сторону, включив мишени. — Играем до трёх побед, — задорно сказал Дазай и, очевидно, выиграл в первом же раунде.       Чуя только фыркнул.       — У тебя вечно читы в стрельбе с этой твоей шнягой на глазу. Удобнее же прицеливаться.       — Не оправдывай свои недостатки, Чуя, — Дазай, казалось, уже вошёл во вкус и победил и во второй раз.       В третьем раунде несмотря на все подначки Осаму Чуя практически молчал, решив, что так легко он победу ему не отдаст ни за что, и радостно вскричал, лишь пробив самую дорогую цель наверху, благодаря этому обойдя напарника на пару очков.       — Хватит с меня сегодня неудач, и аварии хватило, — он довольно прокрутил пистолет на одном пальце, и Дазай только сдул чёлку со свободного глаза, вновь взведя пистолет.       В четвертом раунде с чистым счётом выиграл он, и Чуя с кислым выражением лица понаблюдал чужой вытянутый язык.       — Видимо, по пути тебе надо было врезаться в ещё в какой-нибудь столб, чтобы уж точно победить, — засмеялся Дазай и убрал пистолет под плащ.       Хозяин тира в тот же момент оживился, подскочив к ним и игнорируя подошедших следующих игроков.       — Мальчик, ты же выиграл приз, — Дазай взглянул на того с едва ли сотой долей интереса, что был во время разговора с Чуей. — Тот медведь, — мужчина указал на большого плюшевого мишку, прикреплённого на видном месте среди объявлений и цен за игру. — Возьми, твоей девушке придется по вкусу, — он подмигнул, но Дазай ещё секунду смотрел на него с полным безразличием, а потом внезапно обратился к Чуе.       — Хотел бы себе такого? — в его глазах притаились смешинки, и всё же Накахаре казалось, что вопрос был задан вполне серьёзно. Речь же шла про потенциальную “девушку” Дазая, при чём тут внезапно он?       — Нет. Неплохой, но он мне никуда не сдался, — вполне невозмутимо пожал он плечами.       Осаму ничего не ответил и вновь повернулся к хозяину тира, оскалившись.       — Тогда он нам нахуй не нужен, — мужчина опешил, машинально отойдя на шаг назад, а Дазай уже схватил Чую за руку и тащил дальше. — Ищи будку с едой, сейчас буду тратить твои денежки, — его голос снова звучал беззаботно и радостно.       Чуя следом еле переставлял свои ноги, словно окрылённый. Что произошло? Ему же не показалось? Это же был очевидный намёк. Чуя усиленно сфокусировал взгляд на чужой спине, пытаясь вернуться в реальность. В реальность, в которой Осаму Дазай открыто и вполне наглядно предпочел его всем своим потенциальным девушкам.       — Эй, где ты там витаешь, плати давай, — Дазай пощёлкал у него перед лицом и кивнул на ожидающую оплату женщину в окошке киоска со сладостями.       Чуя сглотнул, кивнул и потянулся за кошельком. Всё время приготовления они стояли молча, и только когда Дазай с горящими глазами принял в руки палочку с внушительным сахарным облаком больше его собственной головы, Чуя разомкнул пересохшие губы и пробормотал.       — Не подавись, червяк забинтованный.       Дазай остановился на полпути к первому укусу с приоткрым ртом, а потом опустил уголки губ, качая головой.       — Блин, ну я только собирался, — и спрятал наползающую на лицо улыбку за куском ваты.       Чуя отвёл взгляд. Единогласно решив, что стоять здесь просто так без толку и лучше хотя бы прогуляться, они направились дальше по дорожке, без слов вновь взявшись за руки. Сахарная вата убывала слишком быстро, и Дазай жалел об этом, но не мог ничего поделать, ведь каждая секунда нахождения вместе с Чуей сейчас забирала у него слишком много энергии, расходующейся на преодоление желания всадить себе пулю прямо в лоб, потому что происходящее было слишком сладким. Дазаю слишком нравилось.       Доедал вату он уже в очереди на колесо обозрения. Из-за слишком большого ажиотажа желающих подсаживали в кабинки к другим посетителям до четырёх человек. Дазаю было слишком лень стоять в очереди еще час, Чуя же просто согласился, потому что так захотел Дазай.       Нахождение в кабинке с молодой парой спасло их вдвоем от неловкого молчания. Теперь молчали они все. Весь круг. Но это было хотя бы не так уж и неловко. Чуя в своё окно разглядывал раскинувшуюся вокруг Йокогаму, стоящие вдалеке пять зданий Портовой Мафии и забавно копошащихся внизу в парке людишек. Дазай тоже смотрел на Йокогаму, но не в своё окно, а в стекло напротив, прямо возле Чуи. Рассматривал чисто ясное небо, далёкий горизонт и самого Чую.       — Мне понравилось, люблю кататься на колесе обозрения, — честно выдал Накахара, когда они спустились и протиснулись к выходу из зоны вокруг аттракциона.       Дазай кивнул.       — Тоже понравилось, хороший вид открывается, я раньше не замечал, — под его взглядом Чую почему-то пробрало мурашками.       К аркадному клубу из одного конца парка в другой они добрались ещё не сразу, перекусив по дороге купленными сэндвичами. Толпа у входа в парк уже было не настолько насыщенной, время близилось к вечеру, ветер становился свежее. Однако внутри отдельного здания клуба с яркой неоновой вывеской воздух был спертым, а у каждого автомата с играми толпились дети разных возрастов. Дазай с Чуей, гордо отвоевав себе по очереди несколько игр, вышли из клуба в наступающие сумерки, привычно переругиваясь, но выглядя абсолютно удовлетворёнными.       — Надо было с тебя и здесь просить сладости за выигрыши, — притворно тоскливо вздыхая, сообщил Дазай, прыгая по ступенькам вниз.       Спускающийся рядом Чуя громко фыркнул.       — Чья бы корова мычала. Ты проебал больше половины каток суммарно на всех автоматах. Что было бы с твоим кошельком, если бы я тоже выдумал выпрашивать у тебя еду?       Осаму поморщился и драматично схватился за сердце.       — Я так и знал, что ты жесток. Как ты можешь просить подобное у бедного неопытного стажёра из маленькой компании, который выживает на последние копейки и…       Накахара, не дослушав, пихнул его в плечо и тут же поймал за кисть, когда тот начал нелепо заваливаться вперёд, потеряв равновесие. Затем притянул к себе ближе и, изображая холодное равнодушие, пошел дальше. Дазай подстроился под его шаг, переплел пальцы и тут же продолжил вслух размышлять о собственном бедственном положении. Ради интереса Чуя позволил ему болтать, практически не перебивая, весь путь до парковки, в основном выдавая короткие комментарии разной степени скептичности.       К удивлению Чуи во время поездки тот заткнулся вполне гармонично и естественно, видимо, наговорившись. Хотя он вообще уже начинал привыкать ко всему, что делает Дазай, и этот вечер это только подтверждал. Возможно, ещё немного тренировок собственного терпения и он окончательно преисполнится, позволив Осаму творить всё, что вздумается. Между прочим, пока тот сидел у него за спиной, обняв и снова всунув руки в карманы его куртки (опять же начисто игнорируя порванный край), Чуя тоже был готов позволить ему, что угодно. Хорошо, что Дазай об этом не знал.       — Мы приехали, — Чуя припарковался у уже родных высоток, заглушил двигатель и снял шлем. Дазай почему-то не сдвинулся с места, не убирая рук с его живота и подбородка с плеча. Чуя определённо чувствовал неловкость. — Кхм, неплохо погуляли, да?       Дазай наконец хмыкнул и поёрзал на месте, чтобы в следующую секунду аккуратно провести носом за ухом Накахары и пробормотать:       — Мне понравилось, — обжигая мочку горячим выдохом.       Чуя вздрогнул от излишне интимного касания, а Дазай ловко спрыгнул с сиденья, показательно разминаясь и старательно пряча слишком мягкую улыбку.       — Ну, было бы вообще шикарно, если бы мне не надуло уши из-за твоих гонок, — он фыркнул, наконец оборачиваясь к Чуе, и тот отвис, закатив глаза. Вот ещё на отсутствие второго шлема получать жалобы не хватало.       — Уж извини, не привык к пассажирам, да и я больше пекусь за свою жизнь.       Дазай коснулся лба тыльной стороной ладони, драматично вздыхая.       — Вот значит, как ты ко мне относишься... — Чуя закатил глаза ещё сильнее, но Дазай уже выпрямился и расплылся в ухмылке. — Чтобы в следующий раз шлем был. Мне похуй на свою жизнь, но боль в ушах это неприятно, и если что я вынесу тебе весь мозг.       — Спасибо, что предупредил, я тебя больше никуда не приглашу, — ощетинился в ответ Накахара, но Дазай этому явно не поверил.       — Да будто тебя кто-то спрашивать будет, — он снова улыбнулся. — Суббота, шоссе на востоке Йокогамы, ты, я, твой мотоцикл. Это не обсуждается.       Дазай сдержал странный порыв на прощание послать издевательский воздушный поцелуй прямо в слегка ошарашенное лицо Чуи и просто удалился в сторону главного здания. Накахара посмотрел ему вслед, а потом с протяжным вздохом опустился лбом на ещё теплый руль. Никому не было видно, как на губах блуждает глупая улыбка. Теперь оставалось только молиться, что они переломили полосу неудачи и вопреки закону подлости следующее свидание тоже удастся.