Наследие Чëрных Песков

Перед тем как я добрался до столовой, успело пройти ещё два урока: алхимия с Дивусом Круэлом и история магии с Обри Блурэем. Должен признать, после утреннего родео с вепрем эти занятия показались мне едва ли не расслабляющим отдыхом. По крайней мере, здесь на меня не пытались наброситься многотонные туши, а преподаватели предпочитали метать слова, а не монстров в студентов. Однако динамика в классе 1-D изменилась бесповоротно. Я кожей чувствовал на себе взгляды однокурсников: кто-то вжимал голову в плечи, когда я проходил мимо, глядя со смесью суеверного страха и неприязни, а кто-то — с нескрываемым, почти благоговейным восторгом. Но страннее всего вëл себя Рави. Этот полутигр, который был выше меня на добрых шесть сантиметров, теперь целенаправленно занимал соседнее место. Весь урок он либо привычно дремал, уткнувшись носом в сложенные руки, либо лениво наблюдал за тем, как я вывожу конспекты. В его взгляде не было страха, скорее — какое-то кошачье любопытство. Казалось, тем утром я приручил вовсе не вепря, а именно Рави Мамуда, который теперь решил, что находиться в моей тени — самая безопасная и комфортная стратегия. Когда занятия закончились, я направился в столовую. Мой поднос был нагружëн до краёв — организму требовалось восполнить калории после утренней вспышки гнева и физической нагрузки. — О, а вот и наша звезда! — раздался чересчур бодрый голос Кейтера. Он перехватил меня прямо у входа и, не спрашивая разрешения, направил к столу, где уже собралась вся наша «банда». Юкэн, Грим, Эйс и Дьюс сидели там в компании нового лица — третьекурсника с короткими зелеными волосами и очень спокойным, рассудительным взглядом. Трей Кловер, как мне его представили. Я опустился на свободное место рядом с Юкэном. Его присутствие подействовало на меня умиротворяюще, чего нельзя было сказать о Кейтере, который так и лучился желанием посплетничать. — Мирзочка, ты хоть понимаешь, что вся академия уже трещит от новостей? — Кейтер вскинул смартфон. — Магикам просто разрывается! «Новичок из 1-D оседлал монстра наставника Рори»! Это же легендарно! Я поморщился, приступая к еде. — Рори — сумасшедший. Кстати о нëм… Вы ведь его знаете? Трей, который до этого момента молча наблюдал за мной, поправил очки и ответил: — Мы с Кейтом поступили в академию уже после того, как он выпустился. Но в Хартслабьюле о нëм до сих пор ходят… специфические легенды. — Ещё бы! — Кейтер закивал так интенсивно, что его чёлка заплясала. — Настоящая знаменитость своего времени. — Руайри Родерик Редфилд, — произнëс Трей, и в его голосе прозвучало странное уважение пополам с сочувствием. — Бывший префект Хартслабьюла. И единственный префект, не исполняющий… правила. Я лишь сухо усмехнулся, отправляя в рот кусок мяса. — Судя по всему, этот длинноухий значения слова «правила» не ведал с рождения. В моей стране таких называют «ведомыми ветром». Опасные люди, потому что их следующий шаг не знают даже они сами. Желая поскорее закрыть тему моего фееричного урока, который Кейтер, судя по блеску глаз, готов был обсуждать до самого ужина, я перевёл взгляд на Юкэна. — О чём вы говорили до того, как я пришёл? Юкэн слегка улыбнулся, покачав головой. Его спокойствие всегда работало на меня как холодный компресс. — Мы обсуждали Великую Семёрку и структуру общежитий. Как раз остановились на Диасомнии. — А-а, это то, где ошивается тот странный ребёнок? — Эйс небрежно махнул вилкой, явно не особо заботясь о понижении тона. Атмосфера за столом изменилась мгновенно. Воздух будто стал гуще и холоднее на пару градусов. — Кто здесь «ребёнок»? — раздался тихий, вкрадчивый голос, от которого у Эйса и Дьюса синхронно поползли мурашки по шеям. Между ними, словно соткавшись из самих теней столовой, материализовался юноша. Бледная кожа, острые черты лица и короткие тёмные волосы с розовыми прядями. Несмотря на внешность подростка, в его осанке и взгляде чувствовалось нечто такое, что заставляло мой внутренний компас хищника истошно визжать об угрозе. — Вообще-то, я третьекурсник, — добавил он с мягкой, почти вежливой улыбкой, от которой Трей и Кейтер заметно напряглись. Его внимание, однако, задержалось на парнях из Хартслабьюла лишь на секунду. Лилия Ванруж, — а это явно был он, — медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза, пронзительные и древние, казалось, видели меня насквозь, до самой последней песчинки на дне души. — А вот и ты, — произнёс он, и в его голосе проскользнула искра искреннего любопытства. — Себек сегодня только и делал, что сотрясал стены академии криками о тебе, дитя пустыни. Я отложил приборы и выпрямился, принимая вызов. — Надеюсь, его крики не слишком повредили архитектуру. У него… специфический объём лёгких. Лилия рассмеялся, и этот звук был похож на звон серебряных колокольчиков, но в нём не было ни капли добродушия. — О, Себек просто не привык, что кто-то, кроме его господина, может так эффективно усмирять ярость. Но ты… — он подался чуть вперёд, сокращая дистанцию. — От тебя пахнет солью, калёным железом и старыми тайнами. Нам будет о чём поговорить в библиотеке, не так ли? Я внутренне напрягся. Откуда он узнал о подработке? Я ведь только утром получил это предложение. — Значит, новости в этой академии перемещаются быстрее, чем песок в бурю, — холодно заметил я. — В этой академии, — Лилия выпрямился, и на мгновение мне показалось, что за его спиной мелькнула огромная тень, — у стен есть не только уши, но и память. Обменявшись со мной ещё парой туманных любезностей, Лилия Ванруж отвесил изящный поклон и исчез так же внезапно, как и появился — растворился в толпе студентов, оставив после себя шлейф извести и едва уловимый запах сырого склепа. Эйс, который всё это время сидел с застывшей на полпути к рту вилкой, наконец шумно выдохнул и вытер выступивший на лбу пот. — Это что сейчас было? — прошептал он, озираясь по сторонам. — Мы же были в другом конце зала! Как он вообще услышал, что я про него ляпнул? У него что, радар в башке встроен? Трей Кловер, сохранивший относительное спокойствие, лишь печально покачал головой, поправляя очки. — Это Диасомния, Эйс. Их общежитие… непростое. Оно объединяет тех, кто обладает выдающимися магическими способностями. — И их префект, Маллеус Дракония, входит в пятёрку сильнейших магов мира, — добавил Кейтер, быстро набирая что-то в смартфоне. — Лилия — его правая рука. Так что советую тебе в следующий раз прикусить язык, если не хочешь проснуться с проклятием, от которого у тебя вырастут ослиные уши. Дьюс нахмурился, переваривая информацию. — Пятерка лучших магов мира… Звучит пугающе. — Безусловно, — Трей отпил немного воды. — И хотя мы в Хартслабьюле далеки от уровня Маллеуса, не стоит забывать о нашем префекте. Магия Риддла тоже весьма удивительна и по-своему уникальна. Эйс скептически вскинул бровь, ковыряясь в своей тарелке. — Да ладно? Ты серьёзно? Ну, надел он на меня этот дурацкий ошейник, и что? Магия как магия, просто неприятная. Трей посмотрел на него со снисходительной улыбкой старшего брата, который знает, что сейчас разобьет чьи-то иллюзии. — Эйс, ты недооцениваешь суть его уникальной магии. «Голову с плеч!» — это не просто блокировка маны. Риддл способен запечатать твои способности так плотно, что ты не сможешь призвать даже самую крошечную искру, пока он сам этого не захочет. Представь, что в разгар битвы ты внезапно становишься обычным человеком, беззащитным перед любой угрозой. Для мага это равносильно потере конечности. — Именно, — вставил Кейтер. — И он делает это мгновенно. Никаких длинных заклинаний или сложных пассов. Один щелчок пальцами — и ты в ошейнике. Я слушал их, невольно проводя параллель между Риддлом и Рори. Один подавлял магией и строгими правилами, другой — дикой волей и инстинктами хищника. Эта академия определённо была полна людей, которые обожали держать других на коротком поводке. Эйс тяжело вздохнул, роняя голову на руки прямо рядом с тарелкой. Звук получился глухим и полным отчаяния. — И что, реально нет никакого другого способа снять эту железку? — простонал он, косясь на своё отражение в ложке. — Неужели мне обязательно тащиться за этим проклятым пирогом? Трей Кловер сохранял невозмутимость, методично нарезая свой обед. — Согласно пятьдесят третьей статье устава Червонной Королевы: да. Траппола вскинулся, и его лицо покраснело от возмущения. Он ударил ладонью по столу, заставив Грима подпрыгнуть на месте. — Да это же бред! Чистой воды безумие! — взорвался он, больше не сдерживая голоса. — Какая разница, какого цвета розы или какой пирог я притащу? Эта предвзятость Риддла просто за гранью реальности. Он помешан на правилах, которые не имеют смысла! Он реально псих, если думает, что… Я почувствовал, как по затылку пробежал неприятный холодок. Точно такой же, как во время появления Лилии, но на этот раз он был колючим и обжигающе-острым. Трей и Кейтер внезапно замерли, их лица вытянулись, а взгляды застыли на точке прямо за спиной Эйса. Я медленно поднял глаза. Над плечом Эйса, словно грозовая туча, возникла фигура в красно-белой форме. Идеальная осанка, руки скрещены на груди. Его глаза сузились до опасных щелок. — Продолжай, Траппола, — раздался тихий, вибрирующий от гнева голос Риддла. — Значит, по-твоему, я действительно настолько безумен? Эйс застыл. Его челюсть медленно отвисла, а всё красноречие испарилось, оставив после себя лишь жалкое икание. Он медленно, очень медленно начал поворачивать голову, пока не встретился взглядом с префектом Хартслабьюла. Я мрачно вздохнул и отодвинул свой поднос. Утро с вепрем, обед с летучей мышью, а теперь ещё и десерт с тираном. — Похоже, пирог — это меньшая из твоих проблем, Эйс, — негромко заметил я, прикидывая, не придётся ли мне сейчас усмирять ещё и разъярённого префекта.

***

Я тяжело вздохнул, стараясь не сбиться с шага, пока мы с Юкэном, Эйсом и Дьюсом пересекали территорию академии. Мысленно я раз за разом задавал себе один и тот же вопрос: как я вообще позволил втянуть себя в эту авантюру? Приготовление каштанового пирога под предводительством Трея Кловера… Звучало как начало дурного анекдота. Юкэн, на плече которого привычно восседал Грим, видимо, заметил мой мрачный вид. — Брось, Мирза, — попытался приободрить он меня своим спокойным голосом. — Это всего лишь каштаны. Трей сказал, что если мы поможем со сбором, он возьмёт на себя основную часть готовки. Это лучший шанс избавить Эйса от ошейника. — И набить наши животы! — добавил Грим, облизываясь. — Каштановые пироги — это же деликатес, фня! Для скорости мы решили разделиться в ботаническом саду. Огромные своды теплиц и густые заросли растений создавали здесь атмосферу, далёкую от стерильных коридоров главного корпуса. Я углубился в одну из отдалённых секций, где, по словам Трея, росли лучшие деревья. Пока я высматривал в густой траве упавшие плоды, из-за раскидистого куста выскочил парень. Мои инстинкты сработали мгновенно. Я замер, оценивая дистанцию. Передо мной стоял студент с короткими светлыми волосами и характерными ушами гиены, которые нервно подёргивались. — Ой, извините! — крикнул он, озираясь по сторонам. — Не видели здесь парня с львиными ушами и хвостом? Такой высокий, вечно недовольный и сонный. Господин Леона. Я опустил корзину на землю, выпрямляясь. — Господин Леона? — переспросил я, и в памяти всплыла картинка. — Да, кажется, я понимаю, о ком ты. Я вспомнил церемонию поступления в академию «Ночного Ворона». Среди толпы студентов особенно выделялась группа людей, сидевших отдельно. Те самые, кого называли префектами. Там был Риддл, чью ярость я наблюдал совсем недавно, Азул, Калим, ещë кто-то и… этот человек. Он выглядел так, будто само пребывание в зале было для него величайшим одолжением миру. — Он сидел в ряду префектов, — подтвердил я. — Внушительный тип. Мальчик-гиена заметно расслабился, хотя его уши продолжали двигаться. — Ага, это точно он. Господин Леона опять решил подремать в каком-нибудь укромном месте. Вечно мне его нужно искать. Я оглядел густые заросли сада. Найти здесь кого-то, кто не хочет, чтобы его нашли — задача как раз для загонщика. — Я могу помочь тебе найти его. В этих джунглях легко спрятаться, но я знаю, как искать тех, кто затаился. Лицо мальчишки осветилось широкой, чуть хитрой, но вполне дружелюбной улыбкой. — Серьёзно? Вот это удача! Обычно первокурсники шарахаются от него, как от огня. А вы, похоже, из смелых. Я Рагги, Рагги Буччи. Рад знакомству… э-э… Он выглядит так, словно очень плохо питается. Бедное дитя. — Мирза, — коротко представился я. — Можно без формальностей, Рагги. — Очень приятно, Мирза! — Рагги отвесил лëгкий, почтительный поклон, при этом его взгляд быстро оценил мои руки и осанку. Он… поразительно милый для гиены. И слишком худой. Мы с Рагги двинулись вглубь сада, продираясь сквозь заросли гигантских папоротников и лиан. Я шёл бесшумно, по привычке сканируя местность на предмет движения, но Буччи, судя по всему, предпочитал более прямолинейные методы. — Господин Лео-о-она! — внезапно рявкнул он так громко, что пара диковинных птиц с криком сорвалась с верхних ярусов теплицы. Где-то справа, за плотной стеной колючего кустарника, послышался хруст веток и глухой удар. Мои чувства взвыли: это не было звуком падения плода. Это был звук угрозы. — Туда, — бросил я, срываясь с места. Мы миновали последние заросли и выскочили на небольшую поляну. Картина, представшая перед глазами, заставила мою кровь мгновенно превратиться в лёд. Там, на траве, стоял Юкэн, прижимая к груди трясущегося Грима. А прямо перед ним мужчина почти с него ростом. Он стоял с поднятой ногой у лица Энмы, замерев в таком положении. Казалось, лишь истошный крик Рагги заставил его на долю секунды придержать инерцию. Его глаза, зелëные и полные первобытного раздражения, опасно сверкнули. Я не раздумывал. Одним затяжным прыжком я преодолел разделяющее нас расстояние и встал прямо между, как полагал, Леоной и Юкэном, закрывая последнего своим телом. Рука инстинктивно легла на пояс, и хотя оружия при мне не было, мой взгляд чётко давал понять: следующий дюйм движения в сторону моего друга станет для этого «царя зверей» проблемой. — Сдай назад, хвостатый, — процедил я, чувствуя, как от Леоны исходит волна такой тяжёлой и удушливой магии, что воздух вокруг начал вибрировать. — Ты… — глухо прорычал он, прищурившись. — Ох, господин Леона! Ну я же просил! — Рагги тут же оказался рядом, размахивая руками и вклиниваясь в наше «противостояние» с ловкостью опытного переговорщика. — Опять вы за своё? Это же просто первокурсники, они, наверное, случайно на вас наступили! Не стоит тратить силы на такую мелочь, честное слово! Рагги бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось одновременно извинение и мольба не провоцировать эту гору мышц дальше. — Ты уж прости его, Мирза, — затараторил Буччи, уже вовсю пытаясь оттащить Леону. — Господин Леона всегда в дурном расположении духа, если не выспится. Леона медленно опустил ногу, его хвост раздражённо хлестнул по воздуху. Он одарил меня долгим, изучающим взглядом, в котором на мгновение промелькнуло нечто похожее на узнавание, или просто оценку достойного противника. — Слишком много шума от вас, травоядных, — прохрипел он низким, вибрирующим голосом, от которого у Грима в руках Юкэна снова начался приступ икоты. Рагги, продолжая что-то щебетать и извиняться на ходу, буквально уволок ворчащего льва в сторону выхода из сада. Я выдохнул и обернулся к Ю. Тот выглядел бледным, но держался стойко. — Ты как? Цел? — я положил руку ему на плечо, проверяя, не успел ли этот дикарь ему навредить. — В порядке… кажется, — выдохнул Юкэн, поглаживая испуганного Грима. — Фня-а… я думал, нам конец! — пропищал Грим. Я посмотрел вслед ушедшим. Академия продолжала знакомить нас со своими «выдающимися» личностями, и чем дальше, тем меньше мне это нравилось. — Собираем остатки и уходим, — скомандовал я. — Пока здесь не проснулся кто-нибудь ещё более сумасшедший. Только я хотел было дëрнуть Ю на себя и увести его, как парень внезапно перехватил мою руку и прижал еë к своей груди. Я замер. В этот миг мир вокруг перестал существовать: шум листвы, далекие крики птиц и даже ворчание Грима — всё отошло на задний план. Моё сердце, только что работавшее на пределе адреналина, пропустило удар, а затем, казалось, и вовсе перестало биться. Я смотрел в глаза Юкэна, пытаясь найти в них ответ на этот внезапный порыв. Его ладони, всё ещё немного дрожащие после встречи с Леоной, крепко прижимали мою руку к его груди, и я физически ощущал, как часто и тяжело колотится его сердце под слоями ткани. — Ю?.. — я хотел спросить, что случилось и не стало ли ему плохо, но он заговорил на долю секунды раньше. — Спасибо, Мирза, — его голос был тихим, но в этой тишине он прозвучал громче любого рёва. — Спасибо, что беспокоишься… Но ты встал между мной и этим парнем без тени сомнения. Ты ведь даже не знал, на что он способен. Пожалуйста, не рискуй так собой ради меня. Я почувствовал, как жар стремительно приливает к лицу, обжигая скулы и уши. Это было странное, совершенно незнакомое мне чувство — смесь неловкости и какого-то колючего тепла. Дома в пустыне за такое самопожертвование не благодарили, это было долгом воина. Но здесь, под прозрачными сводами ботанического сада, всё ощущалось иначе. — В этом… в этом нет ничего такого, — выдавил я, стараясь придать голосу привычную твёрдость, но вышло как-то скомканно. — Ты член моего… моего отряда. В Ветхом общежитии нас всего трое. Я просто выполняю свою работу. Между нами воцарилась странная, густая атмосфера. Воздух будто наэлектризовался, став тягучим, как мёд. Мы продолжали стоять неподвижно, и даже Грим, обычно не затыкающийся ни на секунду, притих, переводя огромные глаза с меня на Юкэна. Казалось, время остановилось, давая нам мгновение, не принадлежащее ни правилам академии, ни суровым законам моей родины. Но, как и всегда в этом безумном месте, тишина не продлилась долго. — Эй! Мирза! Ю! Вы там что, закопались в этих кустах?! — истошный вопль Эйса, доносящийся с другого конца плантации, разрезал момент, как ржавый нож. — Трей говорит, что если мы не притащим корзины через пять минут, он заставит нас чистить каштаны вручную! Поторопитесь! Я резко отдёрнул руку, поспешно хватаясь за корзину с каштанами, словно это был мой единственный спасательный круг. Юкэн тоже отступил, неловко поправляя воротник и пряча взгляд. — Идём, — буркнул я, разворачиваясь в сторону выхода. — А то этот рыжий идиот действительно накличет на нас беду. Ю кивнул и, подхватив Грима, последовал за мной, а я шёл впереди, чувствуя, как лицо всё ещё горит, а в голове настойчиво крутится мысль, что ошейник Риддла — далеко не самая опасная вещь в этой академии.