Значит, танец

***

      Зал, где проходил банкет в честь аукциона, постепенно пустел — часть гостей уже разбрелись по гостевым домам. Для кого-то наоборот, самое веселье только начиналось — алкоголь на столах не иссякал. Айен был бы рад отнести себя к первой категории счастливцев, но долг обязывал оставаться со второй.       Голова гудела, в ушах звенело от непрекращающегося гула. Организм, пропустивший не один цикл сна за последнюю неделю, грозился дать сбой в самый ответственный момент. Собственный разум будто насильно пытался погрузить его в вакуум, чтобы огородить от лишнего стресса. На какой-то момент Айену показалось, что он даже ненадолго отключился.       Он провел ладонью по векам, пытаясь хотя бы таким образом избавиться от признаков усталости. Стоило оторвать руку от лица и вновь вернуть концентрацию, как его внимание привлекла пара в самом центре. Купающиеся в лучах люминесцентных ламп, белоснежные, будто светящиеся изнутри, две фигуры плавно кружили в танце посреди зала.       Вмиг отяжелевший взгляд серых, как осколки метеорита, глаз зафиксировался на них. От Айена не ускользнуло, как низко наклонился светловолосый партнер к своей партнерше. Как, ни капли не стесняясь, прошептал что-то ей на ухо, отчего ее щеки залились алой краской. И как его рука на талии опустилась гораздо ниже предусмотренных приличным обществом правил.       Челюсть превратилась в камень. Айен не отрываясь следил за танцем своей невесты и того, кто нахально пытался называть ее так же. Какие бы мысли ни одолевали Айена в ту минуту, он не мог не признать: Мейо Ланмей был на зависть искусным танцором. Движения его были плавными, отточенными, уверенными. Неудивительно, что Мерцелла смотрелась с ним столь гармонично. Более того, нельзя было не отметить, что двигались они слаженно. Значит, в паре стояли не в первый раз.       Кулак под столом сжался. Вероятно, если бы взглядом можно было убивать, кое-кого в этом зале уже разорвало на тысячу лебединых перьев. Айен выдохнул, затем, после небольшого усилия, расслабил напряженную руку.       По неясной причине он так и продолжал смотреть на Мерцеллу и Мейо. Изможденное усталостью сознание подкинуло занятную картину: что это он, Айен, стоит рядом с ней. Аккуратно кладет ладонь на ее талию — пальцы приятно покалывает орнамент на корсете. Берет ее ладонь в свою. Чувствует тепло и запах цветочных духов. Звучат первые аккорды. Он делает шаг назад, другой, ведя за собой. И она, пряча скромную улыбку, не сопротивляясь, следует за ним.       Где-то рядом с характерным звоном упал и разбился чей-то бокал. Фантомное видение развеялось. Айен, очнувшись, прочистил горло. Он бросил последний косой взгляд в сторону своей невесты и Ланмея. Отвернулся, чтобы не видеть, как их лица прикованы друг к другу, но быстро понял, что это мало чем помогло. Он мог обмануть зрение, но не разум и свою пока еще неподводившую память.       Тогда он извинился перед отцом и матерью, отложил салфетку подальше, встал из-за стола и отправился проветрить голову туда, где обычно это делал — в свою комнату. Там, где он точно мог остаться наедине с собой.       Он лавировал между веселящимися людьми, чтобы побыстрее добраться до выхода, пока до него не донесся отдаленно знакомый голос:       — Наличие жены — это всегда проблема. — Стакан с янтарной жидкостью загадочно качнулся в чужой руке. — Наличие красивой жены — худшее из зол.       Можно было подумать, что Автарх разговаривал сам с собой — он смотрел вдаль, будто сквозь толпу и точно мимо Айена. Но последний прекрасно понимал, что это не так. Как понимал и то, кому именно предназначались эти слова. Потому он лишь вежливо поклонился, бросил короткое «приму к сведению, Ваше Величество» и поспешил удалиться.

***

      Так сложилось, что все следующие дни он избегал любых встреч с Мерцеллой. Отчасти из-за того, что, после его не такого и длительного отсутствия, она вдруг завела едва ли приятный разговор о назначении прим-доминуса. И отчасти из-за того, что образ ее руки в чужой ни в какую не желал покидать распаленного сознания. Ситуация усугублялась еще и тем, что обладатель этой самой чужой руки все еще нагло ошивался поблизости.       Мерцелла дала Айену время, чтобы остыть после злополучного разговора, за что он был ей благодарен. За что он благодарен не был, так это за то, что в какой-то момент она, в отличие от него, решила, что этого времени прошло достаточно.       Разумеется, она сделала шаг к примирению первой. Потому Айен несколько удивился, услышав три коротких стука в дверь своей комнаты.       — Войдите.       Дверь чуть приоткрылась, и Мерцелла бесшумно скользнула внутрь. Остановилась чуть поодаль, решив, что для Айена так будет комфортней.       — Какой-то вопрос?       Голос его прозвучал резче, чем он планировал. Мерцелла, явно заготовившая речь, стушевалась, и теперь, очевидно, спрашивала себя, правильно ли она поступила, придя сюда.       Желая скрасить произведенное неприятное впечатление, он решил коснуться другой темы:       — Как твоя голова?       — Пока что ничего, спасибо. Галлюцинаций давно не было.       Он кивнул. Неловкое молчание липким коконом легло на плечи.       Айену опять пришлось взять инициативу диалога в свои руки:       — Ты хотела позвать меня на ужин?       — Да, — подтвердила она поспешно, но тут же осеклась. — Нет. Не совсем.       Он изумленно приподнял одну бровь. Мерцелла потопталась на месте, разглядывая уголки разбросанных на столе бумаг, а затем произнесла:       — Нас приглашают на прием.       Тон ее был почти формален. Не холоден — скорее, выверенно нейтрален.       Его губы сжались в тонкую линию.       — Кто?       — Шестой сектор. Они приобрели у нас один из лотов на аукционе. Картину, кажется.       — У нас нет на это времени.       Ответ был хлесткий, как выстрел из арбалета. Мерцелла в целом предвидела такой исход, но все еще не ожидала, что Айен столь безапелляционно осадит ее.       — Отказываться будет невежливо, — привела она заранее подготовленный аргумент.       — Мы отказывались от таких мероприятий и раньше. Ни к чему плохому это не приводило.       — Но это было до того, как вы стали Инвесторским домом.       Она ожидала от него реакции, но той не последовало. Айен застыл, погруженный в раздумья. Мерцелла растолковала это как хороший знак: значит, ее слова действительно возымели эффект.       — Посещение светских приемов это такая же обязанность, как составление протоколов.       — Ты хочешь полететь туда?       Лгать не имело смысла. Да и зачем?       — Да, хочу, — сообщила она твердо. — Хочу, Айен, слышишь? Я могу просидеть в этом доме хоть вечность, но это не значит, что я этого хочу. Хотя бы иногда, совсем редко, мы же можем куда-то выбираться?       Он все еще молчал, и Мерцелла, почти тараторя, продолжила наступление:       — Там соберутся гроссмейстеры центральных домов, с которыми тебе не помешало бы наладить контакт.       Первая приманка была брошена. И он ее проглотил.       — Там будут свежие манго, ягоды… Клубничные торты, представляешь? — Она перечисляла совсем уж обыденные вещи, но здесь, на Церере, именно их ей катастрофически не хватало. — Бал в конце концов.       Она отчетливо, почти физически, уловила момент, когда по лицу Айена скользнула тень, и глубокая складка залегла меж бровей.       «Только что он явно готов был согласиться. Что я сказала не так?»       — Можешь поехать с кем-то другим, — отрезал он сухо и молча развернулся обратно к столу.       Мерцелла начала терять терпение — его необъяснимое упрямство могло вывести из себя даже матрону.       — Насколько я помню, мой жених — ты, а не кто-то другой. Значит, именно тебе следует сопровождать меня.       Он так и сидел, как вылепленная из камня статуя. Безжизненная и неслышащая ничего вокруг.       — Какой смысл отказываться? — упорствовала она. — Ведь это всего лишь какие-то танцы, а ты избегаешь их, будто…       Она осеклась. Собственные слова пронеслись у нее в голове. Столь простое объяснение такой сложной загадки.       — Ты… Ты не умеешь танцевать.       Пальцы едва не до скрипа стиснули ручку. Проницательность Мерцеллы была ее даром и его проклятием.       Увы, она в очередной раз оказалась права. Танцы нельзя было назвать визитной карточкой Айена. Он воспитывался иначе, взращивался в совершенно иной культуре, нежели центральные дома. Так что вместо каких-то уроков вальса он выслушивал лекции о политической истории галактики.       Глаза Мерцеллы потерянно забегали по полу, гардинам, панорамным окнам. Айен развернулся к столу всем корпусом — настолько не желал смотреть ей в глаза. Признаваться в том, в чем не был и не мог быть виноват.       Наконец взгляд Мерцеллы сфокусировался, в нем блеснула решительная жесткость. Она распрямила плечи и неожиданно заявила:       — Значит, я тебя научу.       Ручка чуть не выскользнула из его хватки.       — Что?       — Давай. Прямо здесь, попробуем. Честно, это совсем не сложно.       Она подлетела к его столу и схватилась за локоть, чего прежде никогда не делала. Близость, к которой он оказался не готов, ослабила его бдительность.       — Вставай же! Тебе все равно рано или поздно придется этому учиться.       Айен оказался растерян — чувство, которое при других обстоятельствах было ему чуждо. Но не здесь. И не с ней.       Он все-таки поднялся. Медленно, нарочно растягивая время. Мерцелла позволила ему этот маленький каприз, после чего, уже не давая поблажек, вывела их в центр комнаты, подальше от острых углов стола и особенно коварных ножек кровати.       — Значит так. — Она цокнула языком, анализируя только ей известную информацию. — Встань напротив меня. Сведи ноги вместе. Не колени! Только стопы.       — Ты таким же тоном раздаешь указания на приемах?       — Возможно, — уклончиво откликнулась она и продолжила: — Возьми мою руку. Вот так.       Она сама вложила свою ладонь в его. Та оказалась даже меньше, чем он помнил.       — Вторую ладонь вот так…       Она направила его свободную ладонь к своей талии. Встала рядом с ним, чтобы им обоим было удобно. В горле Айена пересохло. Он сглотнул, отчего подпрыгнул кадык.       Они никогда прежде не стояли настолько близко друг к другу. Ему пришлось склонить голову, чтобы видеть ее лицо, а не затылок. Разница в росте стала еще заметней — ее нос оказался на уровне его ключицы.       — Итак. — Она словно даже не обратила внимание на это. — На самом деле, как я сказала, ничего сложного нет. Нам нужно…       Команды, которые раздавала Мерцелла, действительно были просты. Шаг вперед правой ногой. Шаг налево левой ногой. Ноги вместе. Шаг назад левой ногой… И так далее. Но вот их выполнение оказалось уже не такой пустяковой задачей.       Айен за годы безукоризненной работы привык, что все выполняется им безупречно. Так что то, что, оказывается, он мог путаться в ногах и тактах, едва не пошатнуло его веру в себя.       — Так бывает, не переживай, — подбодрила она.— Самое главное — расслабиться.       — Мы все еще можем закончить.       — Раз, два, три… Не отвлекайся. Раз, два, три… — терпеливо отсчитывала Мерцелла ритм, отрабатывая нужные движения. — Шаг направо. Ноги вместе. И опять сначала.       Они кружились на маленьком пятачке комнаты. Шаг Айена выровнился довольно скоро. Сперва, чтобы ему было проще, вела Мерцелла, но он быстрее, чем она полагала, смог отобрать у нее эту роль.       Шаг налево, шаг направо…       — А ты быстро учишься. Я же говорила, что все получится.       — Это всего лишь одно движение, — заметил он.       — Будет повод поскорее выучить и другие.       Шаг направо. Назад.       — Знаешь, — заговорила она, когда у них начал вырисовываться настоящий танец, — если ты считаешь, что мы не должны туда лететь, то давай не полетим.       Он вдруг остановился, и она, не ожидая этого, по инерции налетела на него. Ее грудь прижалась к его груди. Глаза — серые и янтарные — застыли в моменте. Вновь наступила тишина, которую требовалось — но уже не хотелось — нарушать.       И они стояли неподвижно, будто этого было для них достаточно. Но все же Айен заговорил. Тихо, словно кто-то другой мог услышать:       — Тогда выходит, что все это было зря?       Она спохватилась:       — Ни в коем случае!       На его лице отразилась эмоция — какая именно, Мерцелла даже не успела разобрать — после чего выражение опять стало непроницаемым.       — Продолжим? — спросил он.       Она кивнула.       — Только у меня есть для тебя условие.       — Условие? — Его брови свелись на переносице. — Какое?       Мерцелла едва сдержала смешок — Атрау даже в стандартных фразах виделась угроза.       — Ты мне будешь должен, по меньшей мере, один танец, — взяла с него обещание она. Привстав на цыпочки, она добавила: — И попробуй только отказаться.       Его пальцы чуть сильнее сжали ее ладонь. Доверительно, бережно.       — Значит, танец.       Он сделал шаг назад, другой, ведя за собой. И она, пряча скромную улыбку, не сопротивляясь, последовала за ним.