All I want for Christmas

— Чудес не существует. Это — полная ерунда и сказочки для малых детишек! — обрубил Джаред лучшего друга Чада, с упоением рассуждающего о приближении Рождества и Нового года. Чад на это заявление пренебрежительно фыркнул и схватил в охапку девчонку, только что доставившую стопку пицц на соседний этаж. Бубенчики на ее колпачке помощницы Санты задорно звякнули в такт песне, гремящей, кажется, из каждого закутка: Мне не нужно много в подарок на Рождество, Мне нужно только одно. Мне не интересны подарки Под Рождественской елкой. Я лишь хочу, чтобы ты стал моим, Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить. Сделай так, чтобы моё желание сбылось, Всё, что мне нужно на Рождество — это... Ты. Все крупнейшие супермаркеты и магазины Нью-Йорка украсили к празднику еще в конце ноября. Сейчас, с приближением заветной даты, от мишуры, снежных шаров, добросовестных, услужливых эльфов в красно-зеленом и скидок шагу нельзя было ступить. Этаж техподдержки, на котором не первый год трудились друзья, девчонки тоже завесили гирляндами, снежинками и блестящим "дождем", расставили тут и там небольшие рождественские елочки, фигурки гномов и эльфов… Не обошлось и без "атмосферной" музыки. Боги. Все это планомерно сводило Падалеки с ума. Джареду с каждым днем все больше казалось, что он попал в какой-то тематический выпуск ситкома. Иногда нет-нет да и слышал ужасный закадровый смех. Да так, что скулы от отвращения сводило. Нет, все они — давно уже взрослые люди. К чему устраивать балаган из-за каких-то там дат в календаре? Впрочем, скажи он что-то такое при Сэнди, та как следует треснула бы друга по лбу, велела бы ему больше спать и меньше проводить ночи в виртуальных очках за новой игрушкой. Вот Чад — тот бы всецело его поддержал. Чад Мюррей — известный балбес еще со времен старшей школы. Они трое — давным-давно не подростки. Но если Джаред уже осознал, что много лет как вступил во взрослую жизнь, Чад намертво застрял в пубертате. Вот и бегал по этажу воодушевленным, пускающим слюни счастливым щенком. Впрочем, наивность коллеги и друга чаще вызывала улыбку, серьезно злиться на него Джаред просто не мог. Потому что — это же Чад — добродушный и милый огромный ребенок. Девчонки еще добавили бы — невероятный красавчик. В эту сторону Джаред как-то не думал. Не с Чадом. — Нет, Пада, ты не прав. Видел бы ты ту цыпочку этажом ниже, — друг мечтательно закатил глаза в потолок. Сандра выразительно фыркнула и, стянув наушники, отправилась в комнату отдыха на заслуженный перерыв. Мюррей немедленно заорал девушке в спину: — Сэнди, детка, свари папочке Чаду волшебный капучино, как ты умеешь! Не дай пасть смертью храбрых от недостатка живительного кофеина и углеводов! Из-за перегородок, разделяющих столы операторов, в него полетели салфетки, бумажки и прочая дрянь. Забывшись, Чад бывал довольно горластым. Хотя, скорее всего, он попросту чихать хотел на то, что вообще-то мешает коллегам работать. — Мюррей, будь человеком, не ори, как раненый в жопу. Бесишь. Я клиента не слышу, — прошипел со своего места Миша Коллинз, прикрывая трубку рукой. Технарь-переросток, ему на пенсию скоро, вот только напрочь застрял в техподдержке, для многих служившей переходным этапом на год-другой. Отсутствие компетенций была тому причиной или банальная лень, Джаред не вникал. Миша в отделе давно стал чем-то вроде старого пыльного кактуса, задвинутого с глаз долой в угол и служившего многим чем-то вроде пепельницы и корзины для использованных салфеток. — Я флифента не шлышу… — передразнил с готовностью Чад. Скорчил страшную рожу. Джаред на это только глаза закатил, поставил в программе отметку о перерыве и поднялся вслед за подругой. Организм срочно требовал порцию кофеина. А еще лучше — пару сандвичей, пудинг и куриную ножку. — Эй, предатель, куда ты? А как насчет подождать друга? — жалобно заблажил Чад ему вслед. Сам он бегал на перекур минут двадцать назад и отлучаться не мог еще около часа, чтобы не нарваться на штраф. За исполнительской дисциплиной в компании Марка Шеппарда следили достаточно строго. — Задумаешься о здоровом образе жизни для разнообразия, — хохотнул Падалеки и походя хлопнул по плечу. Тот неразборчиво заворчал про обнаглевших гигантов и наконец-то соизволил обратить внимание на разрывающийся телефон. Надвинул наушники, деловито щелкнул тумблером и отвернулся от Джареда. — Техподдержка Шеппарда. Чад Мюррей на связи. Да, мэм, я вас внимательно слушаю… Да что вы?.. Расскажите подробней? Что сделал ваш пылесос? А обновлять программное обеспечение пробовали? Перезагрузку?.. Так, сей момент, сейчас разберемся. Продолжая посмеиваться, Джаред зашел в комнату отдыха, совмещенную с маленькой кухней. Сэнди как раз заканчивала готовить вторую порцию кофе — с густой пенкой, без капли сиропа. Все, как он любит. — Итак, дорогой. Как долго ты собрался хандрить? Выкладывай, — вручив Джареду его любимую голубую кружку с проказливой белкой на хвойной заснеженной ветке, подруга отодвинула стул, уселась, перегородив, кстати, выход, и приготовилась слушать. Джаред попытался спрятаться за кружкой с горячим напитком. Безуспешно, конечно. Беспомощно заозирался, ища пути отступления. Слова Сэнди затронули что-то внутри, пробудили воспоминания, которые он давно предпочел закопать глубоко, похоронить в руинах прошлого и не позволял им пробиться на поверхность. — Не представляю, что ты хочешь услышать. Я честно в порядке. — Серьезно? Поэтому пашешь на последнем дыхании и берешь в два раза больше смен, чем мы с Чадом вместе? Джей, я же волнуюсь, — в встревоженных темных глазах мелькнули капельки влаги, и Падалеки смутился. Сандра МакКой — последний человек на земле, причиной огорчения которой хотел бы он стать. Да и не было никакой причины — в помине. Подумаешь, усталость и дурная хандра. Это все дефицит солнца и витаминов, зима же. — Работы действительно много, — проблеял он. — Зачем столько взваливать на себя? — Ну… — Падалеки замялся. Не признаваться же, что все тошнее возвращаться в пустую квартиру и тупо сидеть, разглядывая голые стены. — У ребят есть, чем заняться, спланировать праздники, подарки купить. А я не люблю всю эту суету, ты же помнишь. — Как это связано с тем, что ты на себя не похож? Давно себя в зеркале видел? Страшно смотреть. — Наверное, немного устал, — пожал он плечами. Падалеки не врал. Сам он свято верил в каждое свое слово. Беря снова и снова смену за сменой, Джаред объяснял сам себе, что хочет заработать к праздникам больше денег. Вот только, зачем? Лететь на отдых куда-нибудь к морю, на острова он не собирался. Родным, как и в прошлые годы, он отправит печенье и набор красивых стеклянных игрушек на елку. Мэг, конечно, будет канючить и умолять позвать ее в гости, но сестренка взрослая, она все поймет — старшему брату не до развлечений. Оставались Сэнди и Чад, которые точно не ждали каких-нибудь мега-презентов. Они не считали, конечно, свои сбережения до цента, но и шиковать не привыкли. Скромный доход работников техподдержки — пусть и одной из самых известных компаний в Нью-Йорке, не позволял одеваться в брендовых магазинах и держать виллу где-нибудь в Ницце. Сейчас Сандра озабоченно ощупывала его лоб, как будто Падалеки не немного устал, а, как минимум, подхватил тяжелую инфекционную пневмонию. — Обещай выспаться, — попросила она. — Только нормально, а не пропадая опять пропадом в каком-нибудь непролазном лабиринте в виртуальности. — Я попробую, правда… — проще было с ней согласиться. — А еще бы тебе сменить обстановку. После той истории… Я, конечно, не знаю подробностей. Уже четыре года прошло, а ты все сам не свой. Познакомиться бы тебе с кем-нибудь. Вот сегодня, когда мы ходили на ланч, к тебе подходил тот импозантный мужчина в длинном черном пальто, весь такой с щетиной… — начала было Сэнди и прикусила губу, когда Джаред зыркнул на нее из-под челки, молча выпил залпом свой кофе — тот как раз безнадежно остыл, и, поставив с грохотом кружку на мойку, отодвинул подругу с прохода вместе со стулом. Тогда, четыре года назад — ему хватило с избытком. Он не собирался ни вспоминать, ни искать повторения. Нахлебался, спасибо. Веснушки. Много-много веснушек. Колокольчики, сани, снег, бубенцы. Горячий, жгущий губы какао с корицей. Золотистые звезды и искры… Джаред зажмурился и замотал головой, отгоняя обрывки неясных, смутных, размытых воспоминаний, взявшихся непонятно откуда. Они точно никак не могли быть — его. — Прости, солнце, — отстраненно чмокнул подругу в макушку. — Мне надо работать. Время перерыва прошло. Я беру столько смен не для того, чтобы платить Шеппарду штрафы. У них оставалось еще минут десять в запасе, но Сандра кивнула. Разговор был безнадежно испорчен. Дернул же черт ее за язык! Можно было подобрать другие слова, сказать как-то иначе… — Хэй, пипл! Не ждали! — ввалился в комнату отдыха радостный Чад. Замолчал, заметив напряжение между друзьями. Хмурый Джаред протиснулся мимо него без единого слова. Мюррей дождался, когда за Падалеки закроется дверь. Маска раздолбая и балагура сразу делась куда-то. — Никаких улучшений? Сандра мотнула головой и промокнула глаза салфеткой, умудрившись не повредить макияж. — Зря я упомянула… ту ситуацию. У него было такое хорошее настроение. Можно было уговорить на свидание вслепую. Есть у меня один приятель — они довольно бы неплохо смотрелись. — Не печалься, малышка. Увидишь, мы придумаем что-то… В конце концов, скоро — канун Рождества. Позволив Чаду обнять себя крепче, Сандра так и не решилась напомнить, что Рождество приходило уже и не раз. Приходило и уходило, оставляя Джареда Падалеки все таким же одиноким, разочаровавшимся и разбитым. Кто четыре года назад окунул его с головой в эту пучину отчаяния, что конкретно случилось, у них так и не получилось узнать. Просто однажды Джаред вернулся из поездки в Европу, куда-то на север Норвегии, к тетке Саманте, — потухшим. — А чей это пудинг? Пада его так и не съел? Ты не против? — уже через мгновение оживился Мюррей. В этом был весь их Чад. Долго он грустить никогда не умел. Сандра слабо ему улыбнулась: — Угощайся. Динамики снаружи тем временем надрывались: Я не прошу много на Рождество, Мне нужно только одно. Мне не интересны подарки Под Рождественской елкой… * По дороге домой Джаред едва выпутался из разноцветной толпы, набившейся в метро. Потом его закрутило людским потоком уже на поверхности. Рабочий день закончился, но люди – сотни, тысячи самых разных людей, всё равно куда-то спешили, суетились, кричали, орали песни и были отвратительно счастливы жизнью. До своей квартиры на двадцатом этаже он добрался совершенно без сил. Его едва хватило на то, чтобы молча кивнуть консьержу внизу. Старик обеспокоенно высунулся за ним из своей будки, наверняка хотел что-то спросить, но Падалеки уже скрылся в лифте. Квартира встретила тишиной. Скромная елочка мигала простенькой гирляндой на столе у окна — Сэнди, не обращая внимания на его протесты, приволокла одну с работы три дня назад. На фоне огромной панорамы Нью-Йорка, переливающейся яркими огнями снаружи от горизонта до горизонта, выглядело уютно и мило. Джаред поморщился. Вокруг — одна мишура, фальш и фольга, все искусственное, наносное. Где-то, наверное, есть люди — реальные и живые. Но все это вокруг прямо сейчас — застывшие декорации, картон, муляжи, хром и пластик. В них нет души, жизни. И сам он — давно не живет. Что-то об этом говорил сегодня в кафетерии тот мужик… Как его? Он же представился. Точно, Джеффри Дин Морган. Джей столкнулся с ним возле кассы и, кажется, немного плеснул своим кофе на его стильное пальто за кучу баксов, начал было извиняться. Мужик широко улыбнулся и отмахнулся, сказал: "Сынок, пустяки. Какая-то тряпка, не парься. В жизни есть вещи куда как важней, правда же?" Джаред тогда усмехнулся. Жизни? Он давно уже плывет по течению, растворяясь в серости будней. Мужик этот как-то умудрился понять, потрепал по плечу. Не сочувственно, по-отчески, что ли. А потом внезапно вынул флешку из кармана пальто, протянул: "Поможешь старику? Не в службу, а в дружбу? Ты же из конторы старины Марка? Технарь? Да не таращь так глаза, все вы бегаете сюда на обед за сандвичами и куриными крылышками в меду. Так вот, у меня тут игрушка, довольно сырая. Вроде как квест. Так мне сказали. Сможешь оценить взглядом профессионала, проверить на баги и лаги, ну и все остальное? Я в этом не особо силен... Подарок к праздникам сыну. Хочу, чтобы получился идеальный подарок. Он заслужил немного радости в этот день…" Джаред машинально забрал, покрутил флешку в пальцах. Ну проверит он, это не сложно. Потом-то что? "Позвонишь старику, если не сложно. Расскажешь, нужна ли там доработка. Времени, конечно, в обрез. Возвращать игрушку не нужно. Это… как ее… копия. Сам понимаешь…" Джей на самом деле не понял, но на всякий случай кивнул. Забрал из рук мужика и визитку — строгий бархатный кусочек картона с золотыми ровными строчками — без всяких вензелей, финтифлюшек. Сейчас, грея замороженную пиццу в микроволновке и открывая бутылку холодного пива, он запустил ноутбук, вставил флешку в разъем. Почему бы и не протестить? Кому-то это важно. Да и он убьет безрадостный вечер. Рассмеялся, вспомнив предположение Сандры, что Джеффри мог оказаться его потенциальным бойфрендом. Смешно. Вон он про сына сказал, наверняка, в комплекте имелись и другие детишки, и красотка-жена. Да и не видел в нем Джаред кого-то такого. Ни на секунду. — Эй, дружок, подбери челюсть. Я серьезно, племянник, прекрати так глазеть. Они обычные люди. Ты ведешь себя неприлично, — смеялась тетя Саманта и сыпала ему за шиворот снег. Почему-то было не холодно, а весело и очень щекотно. А еще — безумно волнительно. — Обычные? Как бы не так! Таких… таких не бывает, — шептал Джаред севшим от волнения голосом и все не мог насмотреться. Видел только его. Одного, среди толпы, высыпавшей встретить необычного гостя с материка. — Он правда хорош. Губа не дура. Это — первый помощник у самого… Давай, не красней ты так, сейчас познакомлю. Джаред, ты чего как дундук? Отомри! Жаркий пот струился из-под шапки по шее — под куртку. Ладони взмокли в секунду. Тот — парень, да… совершенный, — он тоже смотрел. Так, что воздух горел и искрился. — Мальчишки… — рассмеялась Саманта и поманила красавчика ближе. Тот подошел, загребая снег на дорожке забавными башмаками с сильно загнутыми кверху носками. Джей с удивлением заметил, как заалели кончики чуть оттопыренных ушей, торчащих из-под колпака. — Познакомься, племянник, его зовут… Игра тренькнула, загрузившись, Джаред даже подпрыгнул. Что это сейчас было такое? Он как будто бы провалился куда-то. Почесал в голове. Ну да ладно. Будем смотреть. Игрушка оказалась довольно стандартным магическим квестом. Ничего такого, чтоб — ВАУ! Стандартное фентези, бродилка, задания, уровни и артефакты, поединки — в конце каждого тура. Наверное, он бросил бы еще до исхода первого часа, если бы не данное чужому мужику обещание. Поэтому проверял, вглядываясь въедливо в каждую мелочь и посылая персонажа едва ли не под каждый куст, попадающийся на дороге. Часу в третьем ночи перед ним возник золотой зеленоглазый дракон. Золотые и серебряные, алмазные искры рассыпались вокруг него как аура. Или то был магический дождь. Дракон посреди этой светомузыки сидел, не мигая. Смотрел в упор на него, склонив набок голову. — Тебе нужна помощь, Джей. Ты пропадаешь, — сказал как-то очень тоскливо дракон. — Нет, вот он же — я, — возразил с удивлением Джаред. — Да нет же, смотри, ты исчезаешь, — повторил тот упрямо. Падалеки поднял руки к монитору. Через кисти — кости, кожу и плоть просачивался искусственный электрический свет. Он мог видеть сквозь ладонь и пальцы каждую деталь на экране. — Это же не… — начал Джей и вздрогнул, дернулся в сторону и грохнулся на пол. Оказывается, он уснул за монитором. По черному экрану вниз быстро бежали-стекали "тающие" снежинки — заставка. Компьютер давно ушел в режим ожидания. Снегопад сменил закручивающийся огненный вихрь. Смерч, из глубины которого на Джареда смотрел тот самый дракон. “Жалко, что он не сказал свое имя”, — нелогично подумал он перед тем, как вырубить комп и перебраться в кровать. Рухнул прямо на покрывало, не разбирая. Кто-то пел снаружи. Горланил во все горло, наверное, раз слышно было и у Падалеки в квартире — на двадцатом-то этаже. Мне не нужно вешать свой рождественский чулок Там, над камином. Санта Клаус не сделает меня счастливым, Если подарит на Рождество игрушку. Я лишь хочу, чтобы ты стал моим… * Падалеки спал так крепко и мало, что утром не услышал будильник. В итоге в офис примчался нечесаный и небритый, голодный и взвинченный до предела. На 1,5 часа позже. — Родной ты в порядке? — позвала сочувственно Сандра. Джаред хмуро угукнул, запуская программу. Коллинз, скрытый наполовину колонной, принялся нудеть про прогулы. Кто-то должен непременно доложить Марку про вопиющее безобразие, вещал он нудно и вдохновенно. Чад недвусмысленно погрозил гаденышу кулаком. — Дождешься, что останешься без зубов, Коллинз. Как будешь тогда пережевывать свой мерзкий бургер? Особенно, если я в него вдруг нечаянно плюну, — поведал невозмутимо коллеге Мюррей, нагло переключая поступивший звонок на другого оператора. — Хорошо, его не перепутаешь с другим, он вечно завернут в такую дрянную промасленную бумагу, — шепнул он заговорщически Джею и подмигнул. — Слушай, может быть Миша — просто очень несчастный, обиженный судьбой человек. Что, если он до такой степени запутался, что не может найти выход из ловушки, в которую загнал себя сам, и поэтому делает гадости всем вокруг? Не умеет привлечь по-другому внимание, — вдруг заявил Падалеки. И даже сам таким выводам обалдел. — Ха! Может быть, позовешь его на свидание? — расхохотался Чад. Вот только Джаред на это завис, обдумывая предложение, и выдал такое, от чего у половины офиса — всех, кто умудрился услышать, челюсти отпали до пола: — Почему бы и нет? Миша, хочешь сходить со мной на Юнион-сквер? Купим вместе рождественские подарки. Коллинз на это предложение на секунду завис с приоткрытым ртом, но очень быстро собрался и взъерепенился: — А не пошел бы ты, Падалеки?! Считаешь себя умнее других? Придумал такую шикарную шутку?! — Да ладно тебе так орать. Нет — так нет, — пожал плечами ничуть не расстроенный Джаред. Не то чтобы он серьезно хотел таскаться где-то с этим чудиком, говорить с ним о чем-то. Запуская софт на рабочем компьютере, он вспоминал те глаза, что сегодня ему снились всю ночь. Зеленые, как Рождество, как мечта. В первый раз за много пустых лет. Кто-то мелодично напевал в его голове: Я лишь хочу, чтобы ты стал моим, Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить. Сделай так, чтобы моё желание сбылось… Сегодня это уже не так раздражало его почему-то. День за смутными, не ясными размышлениями прошел как-то быстро. Вроде он только что пил с Сандрой утренний кофе, но вот уже — спорит с Чадом за последний фруктовый салат на обеде. Миг, пара секунд, и Джаред обнаружил себя у домашнего ноутбука, запускающим игрушку Джеффри Дина. В ней было все то же, что и вчера — эльфы, эльфийки, маги и волшебные звери. Трудолюбивые гномы добывали руду и крафтили кирки из алмазов, мантикоры охраняли хранилища с серой, а главному герою предстояло найти запутанный путь через заколдованный лес, по дороге снимая чары с русалок и проклятия — с сирен. — Пошли, покажу тебе, как живут белки. У них тут, сразу за городом — целое царство. Раз в неделю они притаскивают нам мешок золотой и серебрянной скорлупы. Для украшения игрушек — бесценно, — рассказывал кто-то Джею взахлеб и все тащил за собой по тропинке. Узкой, петляющей среди здоровенных деревьев, растущих близко-близко друг к другу, как частокол. Пальцам было очень тепло, и то же тепло разливалось под сердцем. Грозило вот-вот затопить, утопить. — А вы даете им что-то взамен? — спросил он спутника. — Конечно же, — тот повернулся, и Джей покачнулся, почти рухнул в сугроб от нереальной, неземной красоты, от света, что источал человек… Человек? — Мы с ними делимся счастьем. Время летело стрелой незаметно, и Джаред потихоньку начал зевать. Дракон, как и накануне, появился без предупреждения. Без какого-то намека в сюжете. — Ты не должен спрашивать мое имя, ты назовешь его сам, когда придет твое время, — попросил он, стесняясь. Джаред потянулся, чтобы погладить, почувствовать под пальцами золотистую чешую. Он точно знал, у него получится, потому что рука пройдет сквозь экран. Но снова только рухнул со стула, просыпаясь в "полете". Потер ноющий лоб — кажется, умудрился набить здоровенную шишку. Такой недотепа. Во сне он, вроде бы, слышал звон бубенцов. И кто-то все мурлыкал ту навязчивую песню из офиса, под которую так лихо отплясывал Чад с наряженной эльфом девчонкой из службы доставки. Дурацким сказочным эльфом в красно-зеленом. Сделай так, чтобы моё желание сбылось. Всё, что мне нужно на Рождество — это ты, Ты, малыш… * Будильник на повторе надрывался, наверное, минут сорок перед тем, как Джаред соизволил услышать. Носясь, как угорелый, из спальни в ванную и в кухню, теряя футболку, трусы и носки, заляпывая стены и пол зубной пастой и потеками горячего кофе, он не сразу заметил, что в квартире за ночь кое-что изменилось. Под глупой ёлочкой Сандры в плоской плетеной корзинке лежало золотое яйцо. Не лежало, скорей — возвышалось. Здоровенное, такое могло бы принадлежать страусу или пингвину, если бы Джаред имел представление об их размерах и форме. — Что за черт? — почесал он в затылке. Потрогал. Скорлупа (или все-таки пластик?) грела пальцы, что-то толкнулось в ладонь изнутри. В голову полезли дурацкие ассоциации про волшебного мальчика в круглых очках со шрамом на лбу и его закадычного друга – лесничего. Вот только идея развести в квартире огонь, как в полуразвалившейся лесной сторожке, не особенно вдохновляла. Джаред махнул рукой на неслучившуюся проблему, зарылся по самые уши в глубины шкафа и отрыл-таки большой и самый теплый клетчатый шарф. Два года назад его связала Сэнди в период недолгого увлечения рукоделием. Обмотал им плотнее яйцо. — Надеюсь, оно не замерзнет и не окаменеет, как те — в "Игре престолов" у Дени, — бормотал Падалеки, обуваясь и натягивая теплую куртку — на улице похолодало и по радио снегопад обещали. Я не буду много просить в это Рождество, Мне даже не нужен снег, Я лишь буду продолжать ждать… — мурлыкал кто-то тихонько за дверью, пока Падалеки на площадке ждал лифт. Конечно же, ему это только казалось. Глупая песня как привязалась дня с три назад, так никак не желала отлипнуть. Зараза. Все это, включая его сны про дракона и не пойми откуда взявшееся яйцо — полный бред. Или, что верней, роззыгрыш. В перерыве надо будет обязательно позвонить этому Джеффри и прямо спросить — какого, мол, черта, чувак? Договора о психоделике не было как будто… Вот только найти визитку — где-то у него на рабочем столе среди вороха разных бумажек, проспектов, флаеров и рекламных плакатов. Может быть, и звонить не придется? Джаред просто спросит у Сэнди. Наверняка он вчера купил эту штуку на распродаже, куда подруга его почти силком затащила. Ведь явно было же что-то такое? Увидел такое импозантное украшение к елке и мигом забыл. Что такого? Переутомление, проблемы со сном — вот и все эти провалы. Они потом же еще, вроде, в бар заходили и выпили по две кружки эля. Или по три. Я лишь буду продолжать ждать Под омелой… Чад все утро выносил ему мозг, отчаянно зевая и жалуясь на супер шумных новых соседей. В квартиру со смежной стеной вселилась какая-то парочка в возрасте с затянувшимся медовым месяцем. — Брат, тебе пора наладить свою личную жизнь и перестать следить за другими, — заявил Падалеки, обшаривая стол и все ящики, перетрясая записные книжки, блокноты в поисках заветного кусочка картона. Не мог же он его выбросить, правда? Хотя, если визитка осталась в кармане тех джинсов, он мог ее постирать… Визитка нашлась во втором ящике снизу. Выдохнув с облегчением, Джаред, даже забыв перевести программу в режим ожидания, схватил сотовый со стола и рванул к лестничной клетке, оставив за спиной друга с неоконченным рассказом про престарелых мартовских котов, рехнувшихся в декабре. — Чего это он, ты не знаешь? — спросил Чад подошедшую тихо подругу. — Понятия не имею. Может быть, наконец, познакомился с кем-то? — предположила неуверенно та и скрестила пальцы на удачу. — Познакомился ваш неудачник, да как же, — прошипел с нескончаемой злобой Коллинз. Правда, никто в отделе его не услышал — слишком громко со всех сторон трезвонили телефоны. Перед праздниками люди покупали много новых вещей, и очень часто эти вещи ломались. Падалеки внимания к своей персоне вообще не заметил. Закрыл за собой стеклянную дверь, сморщился, разгоняя рукой застоявшийся на площадке вонючий сизый дым — Чад и другие слишком часто бегали сюда покурить, пренебрегая официальной курилкой, до той было очень уж далеко. На звонок ответили почти сразу. Чинный старушечий голосок с картавым французским акцентом мелодично пропел в трубку что-то вроде: — Слушаю тебя, дорогой. — Мистер Джеффри Дин Морган… Можно его пригласить? Я по срочному делу, он сам дал мне визитку… — Мистер Морган? — старушка, кажется, растерялась, но быстро взяла себя в руки. — А мистер Морган, милый, на этом… как его? На совещании, точно. Может быть, ему что-нибудь передать? Но только если это совсем неотложное, потому что сейчас столько дел — чудеса себя сами не сделают, Рождество же, юноша, понимаешь? Кстати, из какого ты отделения? Проблема с оленями или санями? На фабриках снова простой? Ох, Кристиан совсем не справляется… В этом году у нас уже восемнадцать заявок! А это даже не канун Рождества! — все сильнее распалялась странная дама. Ошарашенный Джаред молчал. — Я думал, он пустит меня в измельчитель, а потом скормит оленям. Недружелюбный такой. Я совсем ему не понравился? — Что ты, — человек рассмеялся и взял его за руку, сплетая их пальцы. Сердце в грудине замерло, а потом понеслось вскачь — ошалело от радости будто. — Как можешь не понравиться — ТЫ? Невозможно. Крис — он просто немножко ворчун. Ну и считает, что я отвлекаюсь от дел и свалил весь контроль на него. — А ты правда… свалил? — Ну… — он замялся и потер смущенно веснушчатый нос. — Пока что ничего не случилось. Мы потом с тобой, Джей, вместе проверим все игрушки, подарки. Детишки получат лучшее — в Рождество. — А какой ты хотел бы подарок? — Свой подарок я уже получил, — шепнул глухо красавчик и потянулся к нему. С гигантской елки на воротник Падалеки грохнулась охапка холодного снега. — Миссис… мама?.. Мадам?.. Кто там у вас?.. Извините? — вклинился в разговор тонкий девичий голосок, выдергивая Падалеки из подобия транса. — Вы что-то хотели? Кто вы? — Простите, — проблеял рассеянно Джаред. — Я, наверное, просто ошибся, — сбросил звонок, потирая пылающие смущением уши. У людей вон олени и сани, вообще, столько дел, а он со своей ерундой. Придумал же тоже — яйцо. Я не буду составлять список и слать его Святому Николасу на Северный полюс. Я даже не буду бодрствовать, чтобы Услышать цокот копыт тех волшебных северных оленей… — напевала под нос молоденькая блондинка-бухгалтер, разносящая сотрудникам табели и другие документы на подпись. Джаред перестал удивляться. Кажется, эта песня серьезно решила его доконать. Песня или кто-то из мироздания, ответственный за предпраздничную суету и весь сопутствующий антураж. Он отключился, объяснив очередному клиенту правила настройки режима сушки в его новой стиральной машине. Чад в это время за соседним столом пытался втолковать что-то почти отчаявшейся бабульке: — Матильда, послушайте… Нет, это просто, клянусь. Нам всего лишь надо перезапустить с вами сервер. Нет, это не коробка и не щиток. Найдите главный пульт, там есть кнопка… — Бедняга, — шепнул Джаред Сандре, сочувственно вслушивающейся в разговор. — Давно они так? — Матильда звонит целый день. Почти всех наших довела до отчаяния. Ничего не выходит. У нее глючит половина приборов в настроенном внуками умном доме. Какой-то сбой, нужна перезагрузка системы, не получается ей объяснить, как это сделать… — Так, все, Матильда, диктуйте адрес, я сейчас к вам приеду и все сделаю сам! — отчаявшийся Чад решительно долбанул кулаком по столу и скривился от боли, подул на костяшки. — Что значит — шутка? Я серьезно… Куинс? Прекрасно, мэм. Выезжаю. — С каких пор ты записался в самаритяне, Мюррей? Выезд на дом тебе не оплатят. И кучу личного времени потеряешь, — съехидничал вредина-Коллинз после того, как Чад записал адрес в блокнот и повесил трубку. — С меня не убудет, не все измеряется в деньгах, — философски бросил Чад, обматывая шарфом тощую шею. На эти слова, как будто принадлежащие совсем не ему, подвис даже Падалеки. Власти что-то в воздухе, наверное, к концу года массово распыляли. Психотропные там или какие-нибудь флюиды… До конца рабочего дня оставался час с небольшим, ждать Чада с другого конца Нью-Йорка смысла не было. Поэтому Джаред, закончив смену, отправил другу смс и поехал домой. Выбравшись на своей остановке, неожиданно вспомнил, что в холодильнике — шаром покати. Есть не хотелось, но Падалеки завернул в супермакрет, где зачем-то набрал полную тележку странных в своем сочетании продуктов – тропические фрукты, мясную нарезку и говяжьи стейки, пару тушек цыплят, сладкий сок, шоколад… — Наверное, я рехнулся. Или это авитаминоз, – ему бы впору стукнуться лбом о прилавок, но девушка за кассой, — милашка Камилла, и так посматривала с подозрением. Чего доброго, заподозрит в неплатежеспособности или махинациях с кредитками, позовет местного охранника Клифа, тот моментально вышвырнет прочь, как потенциального мошенника, вора и наркомана. Даже слушать не станет. Сегодня вечером мне нужен только ты, И чтобы ты крепко меня обнимал. Что же мне ещё делать? Малыш, всё, что мне нужно на Рождество — это ты… — доносилось из радио, пока Камилла пробивала покупки и аккуратно складывала в пакет. Какую-то другую песню уже, наверное, было бы странно и даже дико услышать. Пожилой консьерж в своей любимой потрепанной кепке внимательно смотрел ему вслед, пока Падалеки грузился в лифт с десятком неподъемных пакетов. Как только он умудрился все дотащить? В другой раз закажет доставку… * Квартира встретила уютной тишиной и покоем. Ёлка умиротворенно переливалась красно-сине-зелеными огоньками — уходя Джаред не выключил гирлянду. Или выключал? В яйце (или что это все же?) под скорлупой — довольно прочной — он постучал, переливалось что-то. Сияло, мерцало. Кажется, оно стало теплее на ощупь. Джаред притащил шерстяной плед, закутал яйцо поверх шарфа, чувствуя себя дурак-дураком. Принес к елочке ноутбук — почему-то сегодня хотелось посидеть именно здесь, запустил все ту же игру. В бродилке ничего не поменялось. Он загрузился с последнего сохранения и поначалу вроде все шло хорошо, пока его персонаж намертво не застрял — никак не получалось пройти одну из последних миссий. Вроде как раз финальную перед встречей с главным злодеем — драконом, засевшим на груде золота под горой. "Не все то золото, что блестит", — глубокомысленно заявил ему давешний золоченый дракончик и смешно погрозил пальцем с кривым острым когтем. Музыка завораживала и пленяла: О, малыш, Все огни сияют Так ярко, всюду, И звуком детского смеха Наполнено всё вокруг, И все поют… Проснулся Джаред на кровати, не за компом, не помня, как туда перебрался. Ноутбук был отставлен на подоконник, а золото яйцо в корзинке посредине стола вибрировало, гудело и шло крупными трещинами. Плед вместе с шарфом от вибрации, наверное, свалились под стол. — Вот это да, — просипел он — от внезапного страха голос пропал. И что теперь делать? Звонить 911 и орать про дракона? А если там — скорпион? Смертельно ядовитая особь, подарок вредного Коллинза на Рождество. Трещины углублялись, из-под них повалил тонкий сизый, а после — золотистый, дымок. Скорлупки принялись отсоединяться с тихими щелчками, одна за другой. Они отваливались, выпуская на волю самое красивое существо из всех, кого Джей когда-либо видел. — Так вот ты какой, — протянул руку, и дракончик, в точности, как в игре — или во сне? — ткнулся носом в ладонь. Кажется, он улыбался. На золотой — чистейший самородок — мордочке вспыхнули глаза-изумруды. Какой же красивый. "Я точно знаю, что у тебя есть манго и виноград. И стейк на ужин не помешает", — раздалось в голове Падалеки. Может быть, это и было помешательством — ярчайшей и острейшей формой психоза, но Джаред с готовностью улыбнулся в ответ. В груди потеплело. Из холодильника он набрал на поднос самой разной еды — так кстати оказался сегодняшний внезапный набег за продуктами. Завис в сомнениях над мясом. Как бы его приготовить? Малыш-то явно голодный… "Пойдет так, как есть, я люблю с кровью", — захихикало существо, и Джаред решил больше не думать. Опустил свою ношу на стол. Дракон набросился на еду, запихивая в рот огромные куски, деликатно помогая ловкими пальцами. Джей моргал обалдело, пока поднос быстро пустел. Дракон забросил в пасть сразу гроздь винограда, "придавил" сочащимся кровью куском говядины. Поджарил, пыхнув огнем. Аккуратно – опасался, наверное, устроить пожар. — И что мне делать с тобой? Ты не сказал свое имя. "Я говорил — ты назовешь его сам, когда придет время", — ответил тот, не переставая жевать. Прикончив несопоставимые с его размерами объемы еды, золоченый пришелец прикрыл длиннющими густыми ресницами свои неземные глаза и заснул, свернувшись на кровати клубочком, как притомившийся золотистый котенок. Недолго думая, Падалеки устроился рядом, прогнав подальше пинками свой смутный страх — во сне придавить. Усталость этого дня победила тревогу. Джаред снова уснул. — Ты чего такой хмурый? Рождество же почти наступило, — Джаред водил пальцами по теплой спине, пытаясь сосчитать все золотистые искорки-звезды. Безуспешно, конечно. — Ты не сможешь оставаться здесь вечно. Ты — человек, у тебя — своя жизнь. Работа, друзья. Тебе придется вернуться, — донеслось глухое из-под подушки, куда тот зарылся лицом. Джаред наклонился, целуя чувствительное местечко между лопаток. С улыбкой смотрел, как покрывается мурашками кожа. Начал выводить языком на коже то самое слово — букву за буквой. — С ума сошел? Как теперь я уйду? Это же не жизнь теперь будет — где-то там, без тебя. Попрошу помощи у тети Саманты, она придумает выход… В конце концов, на полставки устроюсь — собирать ягель оленям. Я и не такое могу. Джаред спал, аккуратно пристроившись возле невозможного существа в своей холодной квартире в холодном Нью-Йорке. За окном бурлила жизнь, спешили по своим делам люди — пешком, на машинах. Нью-Йорк не спал никогда. Нью-Йорк торопился жить, боясь не успеть, не замечая частенько, как жизнь убегает куда-то. Просачивается меж пальцев мертвой трухой. Я слышу звон тех колокольчиков на санях, Санта, привези мне того, кто мне действительно нужен… — грустно-грустно пел кто-то во сне, кто-то очень просил. Во сне у Джареда были мокрые щеки. * Зимний солнечный луч, проникнув через окно, скользнул по носу, пощекотал, и Падалеки чихнул. Сел в кровати. Дракончик уже выпутался из одеяла, в котором сладко продрых большую часть ночи. Он сидел на столе и ждал его пробуждения. "Привет. Что будем есть?" — А ты тот еще проглот, верно? — рассмеялся Падалеки. Впервые за много-много-много серых однообразных безрадостных утр ему хотелось петь, а не забраться обратно, натягивая на голову одеяло. — Эй, не обижайся, шучу. Вполне здоровый аппетит. Сейчас посмотрим, что там осталось. Оказалось — не так уж много, учитывая, что почти все из купленного вчера его нежданный гость вечером благополучно прикончил. К счастью, оставались еще сырые цыплята, гроздь желтых бананов, ананас, коробка шоколадных конфет. — Что-нибудь подойдет? "Вполне, если вместе", — кивнул чинно дракон и ухватил ананас. Зеленые глаза заблестели. — Ты будешь вести себя хорошо? — Падалеки, забывший про утренний кофе, натягивал джинсы, когда дракон деловито обсасывал косточки уже второго цыпленка. — Мне действительно пора выходить, если не хочу нарваться на очередной штраф от Марка. Их было слишком много за эту неделю. "Значит, надо идти”, — дракон подмигнул, забросил в пасть горсть сочных финников. — Ты будешь в порядке? "Конечно”, — прозвучало хитро и подозрительно, но времени на раздумья не оставалось. Как же назвать это чудо? Надо же будет как-то его называть. Нужно самое яркое, самое звучное имя… Джаред листал в голове варианты, отшвыривая их, как мокрые прошлогодние листья, липнущие к ботинкам, — ногой. Ни один не казался хоть сколько-нибудь подходящим. Бежал до подземки, накинув на голову капюшон — в лицо хлестал мелкий снег вперемешку с ледяным колючим дождем. — Вот это стихия. Не думал, что у вас тут бывает такое. Сэм говорила мне что-то про климат-контроль, чтобы на рабочий процесс ничего не влияло. Мол, каждый подарок надо успеть выполнить в срок. А тут на город обрушилась настоящая Катрина, — тараторил Джей, задыхаясь после долгого бега под колким снегом с ледяным дождем. Все это усугублял штормовой ветер, валивший с ног жителей городка. — Такого и не бывает. Просто кое-кто сунул нос, куда не просили. Вечно он лезет в сферы, в которых не понимает. Мечтает о продвижении по службе, — ответил Джареду человек и сморгнул со слипшихся стрелочками потемневших ресниц быстро тающие в тепле снежинки. Они потекли по щекам, словно слезы. — А кто это? Я его знаю? Или ее? — Тебя со всеми знакомили, вроде. Но это неважно. Давай лучше снимем пальто, промок же до нитки, — и потянул холодную вещицу долой, нырнул горячими руками под влажную рубашку, огладил с оттяжкой, перемещая ладони ниже спины. Джаред в ответ расстегнул его куртку. Слишком жарко внутри, и камин вон как пышет жаром… Звонки от клиентов сыпались беспрерывно. Болтать и балагурить при таком темпе работы не мог даже Чад. Джареду тоже было не до размышлений — с последней партией "умных" кофемашин было явно что-то не так. Теперь всем отделом пытались прикрыть косяки разработчиков, за каким-то чертом выпустивших в продажу сырую бета-версию. Дилетанты. За ланчем удалось перевести дух. Падалеки, изучая меню, выбирал между салатом с тунцом и ломтиками сочной картошки с паприкой и беконом, когда рядом неожиданно затормозил Миша Коллинз. — Привет. Как прошло твое утро? Как вообще поживаешь? Наверное, нам стоит больше общаться… Нездоровая атмосфера сложилась, — Миша заглядывал в глаза и привставая на цыпочки, пытался ухватить за пуговицу на рубашке. Джаред от неожиданности отступил. — Да нормально. Все, как всегда. — А что делаешь вечером? Выпьем по пиву? — В бар с ребятами собирались… Ты тоже, что ли, хочешь пойти? Ну мы всегда ходим в "Белый лес"... — Так я подойду? Часов в семь? — заискивающе всматривался в лицо, вскидывал брови и так старательно таращил бледные выцветшие глаза, что Джареду искренне стало жалко беднягу. С ним же совсем никто не хочет дружить. Ну и что, что — подлец и говнюк. Может быть, к нему никогда и не относились нормально, вот он и стал такой крысой… — Без проблем… Отделавшись от Коллинза, забрал у официанта картошку и стакан слабого светлого пива — плевать, что еще работать полдня. Друзья за столиком уже принялись за еду. — Чувак, он что, тебя клеил? — прошамкал Чад, вращая глазами и пережевывая кусок ветчины. Клеил? Разве это так вообще происходит? Джаред даже оторопел. — Я сам не понял, чего он хотел. Вы только сейчас не орите, но я позвал его с нами вечером в бар. Пятница же, а он — один, как бобыль. И вообще такой грустный. — Пиздец. Если ты с ним замутишь, я выйду в окно, так и знай, — сообщил лаконично и безапелляционно Мюррей и отобрал у Джареда пиво. — Родной, я знаю твое доброе сердце. Но сейчас тебе не кажется, что это уже перебор? — спросила Сандра, аккуратно кромсая ножом брокколи и индейку у себя на тарелке, превращая продукты в неаппетитную серо-зеленую кашу. — Ну и что ты предлагаешь, найти его в офисе и все отменить? Это как-то… жестоко. — Ладно, подождем до вечера, еще полдня впереди. Может быть, как-то само рассосется. Ну, Миша там ногу сломает — как вариант, — философски выдал Мюррей и резвым козликом ускакал к бару за пивом. На самом деле, как в воду смотрел. Ну или в очень мутный пруд, если точнее. Потому что все действительно сорвалось. Но дело оказалось не в Мише. В любом случае, этим вечером Джаред Падалеки не смог попасть ни в какой бар вообще. Телефон взялся трезвонить ближе к пяти. Взглянув на дисплей и разглядев номер квартирной хозяйки, Падалеки сразу почуял неладное. Нажал на вызов и осторожно поднес к уху трубку. С опаской, как будто та могла вот-вот рвануть прямо в руке. Или превратиться в гадюку. — Ким? Вы нечасто звоните. Что-то случилось? — Джаред Тристан! Как это понимать?! — от визгливых, режущих ноток заныли сразу все зубы. — Мне только что владелец дома звонил! Ты кошку завел?!! Не спросив разрешения?!!! — В договоре ничего не было про котов, — осмелился пропищать он. — Это проблема? — Проблема, конечно!!! — заорала во всю мощь своих легких мисс мать–ее Родс. — Твой кот орет так, что на ушах стоят два квартала. Может быть, он прищемил хвост или ты всю неделю его не кормил? Или запустил перед выходом стирку, а кошак попал в барабан? Так, знаешь, бывает… Откуда я знаю. Езжай и реши уже эту проблему! Не люблю, когда меня отвлекают от спа… — Да, Ким. Конечно. Я сейчас же поеду. Простите, подобного не повторится… — скороговоркой выпалил он, уже отключаясь и по приложению вызывая такси, маяча друзьям на телефон и разводя покаянно руками. Недобрый прищуренный взгляд на дня три не бритом лице он, конечно же, не увидел. Джаред подпрыгивал на сиденье все пятнадцать минут, которые потребовались таксисту, чтобы домчать его до самого дома – повезло, что дорога была совершенно пустая. Водитель даже что-то восхищенно приговаривал об этом. Мол, так вообще не бывало, чтобы вечером в Нью-Йорке перед концом официального рабочего дня, да не просто не оказалось на трассе заторов, а ее будто специально для них расчищали… Джаред угукал в ответ невпопад и вывалился из салона еще до того, как машина полностью остановилась. Ломанулся в фойе — странно, что не припустил по ступеням на двадцатый этаж, когда лифт пришлось ждать аж три минуты. Дикий ор, от которого волоски на шее и руках шевелились, не перекрывал даже уличный шум — голоса сотен, тысяч людей, спешащих мимо по тротуару, шум десятков машин, гул работающих кондиционеров и всех других механизмов. Все это в совокупности и много чего помимо составляло голос Нью-Йорка. Сейчас он был подавлен, заглушен. Водитель даже вышел следом за ним из машины, смотрел вслед с интересом и качал головой. Снег, прекратившийся где-то в районе обеда, посыпал по новой. Консьерж, которого Джаред почти что снес с ног, ухмыльнулся и почесал в бороде. Спустился по ступеням к дороге. Сказал водителю что-то, тот сплюнул в ответ на асфальт и кивнул. В квартире двадцатого этажа вопли все не стихали. Водитель с консьержем, продолжающие неспешную беседу под снегом, конечно, не могли видеть сквозь перекрытия и стены, но крик прекратился ровно в тот миг, когда Джаред открыл ключом дверь и переступил порог. Сконфуженный дракончик сидел посреди комнаты в обрывках зеленой, золотой и серебряной мишуры, сложив на пузике короткие лапки. Хватило совести даже виновато потупиться. — И что ты тут такое устроил? "Ты слишком долго. И не должен был сегодня идти с ними в бар. Там тебя ждала неприятность", — неохотно признался дракончик и почесал лапкой нос. Джаред опешил. — Ты типа пророк? А как же ребята? "А им ничего не грозит. Какой-то козел имел на тебя очень грязные виды… Мне пришлось помешать". — Э–э-э-э-э-э? Что? Ты о чем? "Забудь. Хорошо, что ничего не случилось", — как-то слишком. Вот уж слишком поспешно и подозрительно. Кто вообще он такой? Они до сих пор не решили. Учитывая, что драконов – не существует в природе. — Не хочешь мне ничего рассказать? Кто вообще ты такой и как здесь оказался? Что мне с тобой делать? "Кормить меня, я голодный весь день. Мне надо много есть, чтобы вырасти", — заявил довольно и хитро, погладил себя по животу, считая, видимо, инцидент со скандалом исчерпанным. — Надеюсь, ты любишь панкейки? Потому что я напек уже столько, что хватит на целую армию, — сообщил человек от плиты, когда заспанный Джаред соизволил выползти из спальни на кухню. По ощущениям — ближе к обеду. А что поделать, если кто-то всю ночь не давал ему спать? Не то чтобы он был против, конечно. — Люблю. Не надо армии, я сам это съем… А ты мне поможешь. М-м-м-м-м-м, как же вкусно… — он почти застонал, засовывая в рот панкейк целиком и запивая горячим какао со щепоткой корицы. — Ты где научился? — Не знаю. Просто вспомнил старый рецепт. Как-то целый день проторчал в кондитерской Бри — чинил им конвейер. Как-то в голове и застряло. — То есть, раньше ты не готовил вообще? — Падалеки опешил. — Да как-то совсем некому было, — ответил тот на вопрос и стремительно покраснел. Затараторил поспешно. — Смотри, тут еще взбитые сливки, черника, клубника. Я утром сбегал в теплицы, немного собрал для тебя. Поцелуй оказался со вкусом сладкой клубники. Что за странные образы лезли в голову? Наверное, это рассудок, чтобы не сдвинуться окончательно, пытался переключиться на что-то еще. Потому что сказочный зверь никак не укладывался в картину привычного мира. Дракон. Который заявил, что растет. Джаред тут же представил, как тот заполняет собой всю квартиру. Может быть, прямо к Новому году из одного окна с двадцатого этажа этажа будет торчать когтистая лапа, из другого — мощный хвост, весь в шипах… "Эй, между прочим, на мне нет шипов, вообще никаких. Я мягонький и пушистый… почти что…" — заявил возмущенно пришелец и топнул ногой. То есть, ножкой. — Пушистый, конечно. Нам скоро понадобится другое жилье? Дракончик огляделся, явно радостный, что его никто не выселяет. Замотал головой. "Это очень даже сойдет. Я не буду сильно расти, не превращусь в тиранозавра или годзиллу. Увидишь". — Ну что с тобой делать? Еды-то нет никакой. Я сгоняю. "Да ладно тебе, еще много осталось. Ты утром плохо смотрел". Джаред с этим бы очень сильно поспорил, тем более, что и покупал он все сам. Но холодильник оказался забит до отказа. И, например, красную рыбу, мидии и средиземноморские устрицы он в жизни не покупал. "Посмотрим киношку?" — предложил довольный жующий джаредов квартирант. — Посмотрим, — согласился Падалеки, падая на диван с кусками аппетитно благоухающей пиццы, так кстати оказавшейся среди внезапно пополнившихся запасов съестного. На одном из каналов в миллионный раз крутили "Один дома", остановился на нем. Впервые за несколько лет такое нехитрое времяпровождение действительно приносило ему удовольствие. Дракоша молчал, но его слова и ехидные фразочки в голове — комментарии об умственных способностях горе-бандитов, заставляли Джареда ржать от души. Несмотря на ломящийся от еды холодильник, он рискнул заказать много разной китайской еды. Драконы же родом из Китая, ну или откуда-то из Азии, его гостю должно понравиться. Но тот крутил недовольно носом, смешно морщил мордочку и требовал мяса. Джей достал из холодильника стейк — здоровенный и сочный. Дракон облизнулся. По телеку началась вторая часть фильма. Закончив с трапезой, дракон уютно свился у Падалеки под боком. Санта, привези мне того, кто мне действительно нужен. Неужели ты не привезешь мне моего любимого... * Про компьютерную игру Джаред вспомнил только дней через пять. Не хотелось тратить время, но он же обещал все проверить. Попытался запустить квест под заинтересованным взглядом крутящегося возле дракона. Но тщетно. При каждой попытке компьютер выдавал ошибку системы. — Странно, конечно. Джеффри расстроится, это был тестовый вариант. Наверное, я какой-то баг не заметил, нужна доработка. "Думаю, Джеффри, будет доволен, не парься. У него много дел. Помнишь, ты же звонил, а он не ответил?" — деловито заявил всезнайка-питомец. Может быть, он знает все обо всех? Слишком много, с какой стороны ни смотри. Много и нагло он все время копался у Джареда, в голове, подумал с раздражением Падалеки. Наверное, его недовольство дракон почувствовал тут же, потому что быстро ткнулся лбом в его бок, замурлыкал совсем по-кошачьи. Подлиза. "Сейчас "Янки" будут играть. Закажешь ту пиццу с ананасами и креветками?" — страсть дракона к дичайшему сочетанию продуктов давно перестала его удивлять. — Не то чтобы я собирался смотреть. Какой-то дурацкий бейсбол… "Ну пожалуйста, Джаред. Это будет хороший вечер, увидишь", — дракон крутился вокруг и норовил подлезть под его руку, выпрашивая одобрение, ласку. Казался таким воодушевленным и… предвкушающим, что ли. Падалеки просто не смог ему отказать. Надо же — какой-то дракон из какой-то надуманной сказки, а уже приловчился вить из Падалеки веревки. Из сказки… Что-то щелкнуло в голове, завибрировало, задрожало. Заломило виски, но мысль взвилась к потолку, просочилась через вентиляцию наружу. Схватить беглянку за хвост у Падалеки не вышло. — Чего ты такое удумал? Меня же не было всего несколько дней. Я должен был сестренку забрать, она сидела там совершенно одна, родители снова в круиз укатили. Эй, ты чего? — Джей гладил широкие плечи, водил губами по скулам. Его сжали крепко, в охапку сгребли и не собирались никуда отпускать. До скончания мира. И жизни. — Ты мог мне сказать. — Я не знал, что позволят. А когда разрешили, ты ушел менять подшипники в механизмах на роботофабрике, олени уже отправлялись. Я просил, чтобы тебе передали. Он должен был объяснить… Другие были заняты. Ну прости меня, слышишь?.. — Не передал? Хотя знал… Я же все здесь почти уничтожил, — опасность — жгучая, страшная, злая, зажглась в зеленых глазах. Таких красивых, с капельками янтарных всполохов. — Кто должен был мне рассказать? Джей, скажи его имя. — Это был… Джаред вздохнул на диване и перевернулся. На голубоватом экране вовсю шла игра, спортсмены, как дурные, орали и носились по полю. Размахивали кто битой, кто подкидывал в воздух мячи, кто в сердцах швырял оземь перчатку. Дракон, сожравший большую часть заказанной пиццы, – четыре коробки вообще-то, переместился на спинку дивана. Кряхтя, подтащил плед, чтобы укрыть вечно мерзнущие ноги Падалеки. Кажется, он гладил Джареда по лицу лапкой. Не жесткой, кстати, и не колючей, а мягкой. Тепло проникало под кожу, и слипались глаза, тяжелели веки и даже ресницы. "Ты обязательно вспомнишь все, Джаред. Все получится, Джефф обещал, — шептал с надрывом дракон. – Не просто же так Фелиция все это провернула. Представляешь, они же даже вмешались в жизни взрослых людей. Такого ни разу еще не случалось. Наверное, получился бы страшный скандал, будь у Джеффри хоть какой-то начальник…" — О чем ты? — Джаред моргнул, протирая глаза. Кажется, игра оказалась такой скучной, что он задремал. "Почему бы нам не съесть пиццу-другую?" — немедленно заявил ненасытный проглот и забрался на руки к Падалеки. — Откуда пицца? Ты слопал все с час назад. "Копченая курочка тоже вполне подойдет. Я не против", — радостно сообщил маленький троглодит. Джаред расхохотался. — И это меня называют обжорой. "Я не обжора. Мне нужно много энергии, потому что приходится быстро расти. Это сложно", — упрямо напомнил дракон. Упрямо и очень свирепо. Стиснул воинственно кулачки. Расти? Точно же, он говорил. Джаред не осмелился переспросить, зачем тому это нужно. О, мне не нужно много в подарок на Рождество, Это — все, о чём я прошу. Я лишь хочу увидеть своего любимого… * В субботу Падалеки с чистой совестью собирался продрыхнуть полдня — дракон давно уже наловчился открывать холодильник и добывать оттуда еду. Все необходимое мелкому и прожорливому растущему организму. За покупками в супермаркет Джаред, кстати, исправно ходил, но припасы в холодильнике и многочисленных шкафах его кухни появлялись будто сами собой. Чаду Мюррею на его планы безмятежного сна было глубоко наплевать. Он принялся ломиться в его квартиру едва ли не сразу после рассвета. Интересно, как консьерж внизу его вообще пропустил. Старик отличался въедливостью и подозрительностью. Как-то к Джареду из Сан-Антонио внезапно нагрянул без предупреждения Том, так тот его мариновал в холле часа, наверное, три. Ни на шаг дальше не пропустил, устроил допрос с пристрастием и проверкой документов. Падалеки еще тогда было решил, что в прошлом старик работал в каких-то спецслужбах. Но вот сейчас Чад беспрепятственно поднялся на двадцатый этаж и жизнерадостно колотил в его дверь, требуя скорее впустить. — Ну и что я скажу ему про тебя? — отчаянно зевающий Джаред чесал в спутанных волосах и растерянно смотрел на дракона. "Он примет меня за игрушку. Я посижу тихо под елкой, пока твой друг не уйдет", — подозрительно покладисто пообещал обычно ершистый дракончик. — Чувак, ну ты что, до сих пор спишь?! Такой офигительный день! – заорал с порога Мюррей и полез обниматься. — Чад, вообще-то — только восемь утра, — сообщил хмурый Джаред, отцепляя от себя цепкие руки. — Да ладно тебе, не бухти, почти девять! Есть что пожрать? Ну и кофе? Давай, угощай! — Тебя как вообще сюда занесло? От тебя сюда часа три езды. Или ты переехал из Бронкса? — Да так… — замялся Чад и неожиданно покраснел. — Зависал тут неподалеку с девчонкой, подцепил ее, кстати, в баре, куда ты не пошел… Так вот, сегодня утром ее парень вдруг взял и вернулся. Хорошо, додумался звякнуть ей из аэропорта. Ну я – ноги – в руки, и деру. От греха, так сказать. В общем… как-то вот так. — Ты не меняешься, – попенял Джаред, включая кофемашину. Та заурчала, зашебуршала. — Зато ты стал совсем домосед. Старик, так не пойдет, надо жить дальше. Завести горячего парня… Чад подскочил, когда с кухонного шкафа сорвалась огромная банка консервированных персиков и полетела прямиком ему в голову. Едва успел отшатнуться. — Ч-что за черт? — заикаясь, выдавил он. — Понятия не имею, дружище, — честно признался Джаред и вдруг заметил дракончика — на кухонном подоконнике. Тогда как он точно оставлял его у елки в гостиной. Уговор был такой. — Ладно. Все-таки я увернулся. Сожрем эти персики? Что скажешь? — Давай… — кажется, это была последняя банка, дракон их лопал дюжинами – одну за другой. Но сам виноват, нечего вредничать и швыряться. — Достань из стола открывалку. Когда ящик с кухонной утварью рухнул на ноги Чаду, Джаред не удивился. Нож — здоровенный тесак, воткнулся в пол в дюйм от его пальцев. Потом он зацепился штанами за железный крюк на стене — такая загнутая петля-арматура. Той точно не должно было там оказаться. После стеклянная миска с чипсами лопнула у Чада в руках, разрезав ладони осколками, открытое пиво "вскипело" и залило его от воротника до носков. И часа не прошло, друг стал спешно прощаться. — Чувак, тебя кто-то сглазил. Слушай, может быть, надо вызвать какого-то мага? Снять порчу и все такое. — Чад, ты бредишь, — неумело отшутился Джей, косясь на хмурого дракона, прячущегося под тумбочкой в коридоре. — Простое стечение обстоятельств. Так бывает. — Ну ладно, как скажешь, — легко согласился Чад. — Так значит, мы все решили? Завтра — канун Рождества, и у нас вечеринка. Идем втроем в то крутое местечко. Сэнди столик уже заказала. Будет куча народа с работы. Зонтик — увесистая трость, рухнул на голову Чаду с пустой полки для шляп, и Джаред выпалил скороговоркой: — Конечно, вы же от меня не отстанете, — Чад пулей вылетел за дверь. Еще чуть-чуть, и друг бы взялся креститься, уверившись, что у Падалеки в квартире завелась нечистая сила. Почти так и было. Повернулся строго к виновнику переполоха. Дракон, задрав мордочку, с вызовом таращился на него. — Ну и что ты такое устроил? А, главное, зачем? Это же Чад — мой лучший друг. "Он мне не нравится. И вообще осталось немного. Ты не должен завтра никуда уходить", — проговорил с нажимом дракон. — Я встречаюсь с друзьями, но обещаю пораньше вернуться, чтобы ты не скучал, – ответил Джаред просяще. "Ты все испортишь, все будет зря", — прошептал дракон горько. Махнув лапкой, он спрыгнул со столика и протопал в угол спальни. В шкафу забрался в коробку из-под ботинок, натянул сверху крышку и нахохлился там, затаился. Пыхтел обиженно и тяжко вздыхал. — Ты злишься. Эй, у нас же все хорошо? — тормошил его Джаред. Но тот убирал от себя руки, отворачивался и со злостью пинал спресованные снежные кочки. — Саманта упросила, чтобы поганцу спустили все с рук. Якобы замотался и позабыл, что должен был передать мне о твоем срочном отъезде и том, что ты скоро вернешься. Как будто он не задумывал зла, — на побелевшем от злости лице веснушки выделялись особенно ярко. — Рождество же — куча работы. А то, что он до сих пор не выполнил и десятой доли всего плана, зато слоняется от фабрики к фабрике и мешает другим вместо того, чтобы заняться своим делом, ее не волнует. — Она — моя тетя. Если бы что-то правда случилось, она бы не вела себя так. Возможно, он действительно не хотел. — Ты тоже, значит, не видишь? — Давай забудем плохое. Не злись. Я люблю тебя… — Правда?.. — захлопал ресницами и оказался вдруг таким беззащитным. У Джареда остро заломило внутри. "Я умру без тебя. И это не будет преувеличением". Это — все, о чём я прошу. Я лишь хочу увидеть своего любимого Прямо у себя за дверью… * Утром, когда Джаред собирался на работу, дракон не высунул из шкафа ни кончика любопытного носа, ни даже когтя или хвоста. И вообще усиленно делал вид, что в квартире кроме хозяина больше не было никого. Один-одинешенек во всем этом гребаном мире. Как прежде. — Ты так и будешь там прятаться? — позвал Падалеки в который раз за утро, ответом была тишина. — Ну как знаешь. Еда — в холодильнике. Уверен, если захочешь, сообразишь и как сделать доставку. Вон как ловко ты вчера с Чадом вытворял эти фокусы. В глубинах шкафа сердито запыхтело, заерзало. Но дальше этого не пошло. — Я вернусь до полуночи, — напомнил на прощание Джаред и дождался полный скепсиса фырк вместо ответа. Намотал шарф на шею. Тот самый, в который кутал драконье яйцо. Потоптался еще немного в прихожей, вздохнул и вышел в метель. В канун Рождества большинство компаний давали сотрудникам выходной. Не у Шеппарда. Без технической поддержки клиентам в такой важный праздничный день было не обойтись. Телефоны звонили без остановки, Падалеки и остальные принимали звонок за звонком. Девчонки — в милых платицах в блестках сновали по офису, цокая каблучками, разносили крошечные бутерброды, тарталетки с каким-то салатом и шампанское в тонких фужерах. Кислое до оскомины — Джаред сделал глоток и скривился. Сэнди, рассмеявшись, забрала бокал, допила. — Джей Ти терпеть брют не может. Найдешь ему сладкое, Мэг? В холодильнике точно была пара бутылок, – попросила она. Девчонка — новенькая, он прежде ее видел здесь только раз или два, — кивнула и убежала, оправляя красно-зеленое платье и колпак на платиновых волосах. Совсем нелепый наряд, хоть и подходящей расцветки, подумал Джаред и захихикал сам над собой. Можно подумать, он — главный спец по форме помощников Санты. — Что насчет вечеринки, все в силе? — спросила Сандра чуть позже, когда Мэг принесла ему верный напиток. — Конечно. Или ты думала, я буду дома сидеть? Развлечемся. Давно никуда не ходили, праздник к тому же. — Ты Рождество не выносишь, — вклинился Чад — подслушивал все это время, конечно. — Но вы-то — любите, а я — люблю вас, — ответил Джаред и отвлекся на очередной звонок. – Здравствуйте, Магда. Рад вас слышать. Что-то снова с микроволновкой? Ах, тостер… Давайте посмотрим, я сейчас подключусь к вашей системе… Пять рабочих часов пролетели молниеносно. Все базы данных свернули, компьютеры отключили. Телефоны перевели на автоответчик, сообщающий клиентам, что консультацию обо всех неполадках и способах их устранения они смогут получить уже утром двадцать шестого – всю построждественскую неделю в техподдержке будут дежурить сменами по три человека. Вместо тридцати трех. Шеппард в кои-то веки расщедрился на длинные выходные и для технического персонала. Почти всем офисом отправились в ресторанчик — уютное местечко практически в центре. Заняли больше половины столиков в зале — забронированных заблаговременно предусмотрительной Сандрой. На вечеринку явился и Миша. Джаред не заметил его в офисе днем, а потому чуть-чуть прифигел от случившегося преображения. Коллинз, усевшийся с ними за столик, пытался казаться приятным и даже галантным. Не сказал ни одной гадости в первый час. Удивительно — сегодня он помыл волосы, побрился и снял свой жуткий заношенный свитер с вытянутыми петлями и катышками. Говорил цветистые тосты и все время подливал Джею текилу. Тот улыбался и каждый раз брал мартини. А время все быстрее приближалось к полуночи. В одно из мгновений, когда Миша наклонился слишком уж близко и прижался как-то очень интимно, Джей через весь гвалт и шум услышал, как звенят бубенцы. Такие вполне могли быть на санях Санты или на рогах у его же оленей в упряжке. — Хороший вечер, но мне правда пора, — Джаред поднялся. Никто не ждал его — нигде во всем мире. Но со страшной силой тянуло домой, а еще внутри тревожно ныло, томило. Зудело. Как будто он что-то забыл — самое важное. Важней самой жизни. — Постой, — Коллинз схватил за запястье. — Давай еще выпьем. Так сказать, на дорожку. — Мне хватит уже, — Джей не успел набраться до зеленых чертей, но голова ощутимо кружилась. Вокруг сновали помощницы Санты в сексапильных супер коротких юбчонках. Синди из бухгалтерии отплясывала кан-кан напару с Ричардом — кузеном их босса. Алона со Сьеррой пытались исполнить стриптиз под одобрительный рев мужской части их коллектива, вот только запутались в мишуре и застежках… Джаред, выкрутившись из хватки назойливо прилипшего Миши, умудрился-таки улизнуть. Он даже нашел свою куртку и шарф, заказал в приложении такси. Снаружи кричали, палили вверх фейерверки, жгли римские свечи и лезли всех подряд целовать. Джаред улыбался скупо всем, кто пытался пристать к нему с бутылкой шампанского, вина или виски. Уворачивался от обнимашек. В конце концов отошел к перекрестку. Засунул руки в карманы, вдыхая стылый воздух, оседающий крошечными капельками льда на губах. — Ты не можешь уехать. Джей, не сегодня, — настырный Миша умудрился найти его во всей кутерьме. Выбежал следом, как был, — без верхней одежды, схватил за руки и потащил назад, за собой. — Ребята? У вас что тут за драма? — Чад, пропадавший где-то последние часа полтора, очень вовремя вышел покурить со своей новой подружкой. Та хихикала и хваталась за стену, качаясь на слишком высоких и тонких для нее каблуках. — Он не может уехать, я не позволю, — твердил Миша капризно, надул губы — похожие на разваренные пельмени. Такое не очень полезное блюдо. Джаред пробовал как-то в одной странной кафешке, там владелец был русский. Под водочку — та еще гадость, шли чудо как хорошо. — Чад, друг, подержи. Он достал, — устало попросил Джаред и, пихнув Мишу к Мюррею, лихо запрыгнул в такси, как раз притормозившее у бордюра. Коллинз пытался рвануть следом за ним, пытался драться с Мюрреем, крутился и истошно орал. Какой-то бешеный кролик. — Спасибо, что взяли заказ. Мы можем поторопиться? Я ужасно спешу, — попросил Падалеки водилу и предусмотрительно заблокировал дверь. Тот зыркнул хитро в зеркало заднего вида из-под кудрявой копны, подмигнул: — Такая работа, братишка. Тройная такса, кстати. Сам понимаешь — каких-то полчаса до Рождества. — Лети во весь опор, всадник, еще сверху накину, если успеем. Двести баксов твои, если уложишься в десять минут. — Скорее уж двадцать, — пробормотал с сомнением таксист и нажал на педаль. Машина рванула, разгоняясь, и Падалеки вжало в спинку сиденья. — Что у тебя за движок? Это же зверь — не машина. — Много будешь знать, рано помрешь, — отшутился тот, не отрывая сосредоточенный взгляд от дороги. * В квартиру Джаред ввалился за четыре минуты до полуночи. Не стал зажигать верхний свет. Его хватало с лихвой — через окно во всю стену с высоты двадцатого этажа переливался всеми огнями Нью-Йорк, как огромный сказочный дракон, пробуждающийся от тысячелетней спячки. Нью-Йорк встречал Рождество. Дракон был здесь же, сидел на подоконнике и напряженно вглядывался вдаль, за окно, в горизонт. На шум открывшейся двери не повернулся. "Ты пришел. Я не думал, что ты успеешь, что ты захочешь, что тебе будет важно… Ты ничего же не помнишь" — в этом голосе в голове он услышал надлом. Шагнул вперед, стянул промокшие из-за рыхлого снега ботинки (когда те успели промокнуть? провел под снегом каких-то семь-восемь, может, десять минут) — пятка о пятку. — Я очень спешил. Не знаю, почему я был должен. Казалось, что важнее этого нет ничего — чтобы вернуться… Воздух переливался золотым, он дрожал и искрился. В небо снаружи устремились тысячи огненных вспышек-столбов. Алмазных залпов, рубиновых всполохов, изумрудных стрел, неоновых вихрей. Джаред моргнул. Дракончик исчез. У окна стоял парень — босой, в одних только шортах, сидящих низко на бедрах. Чуть ниже Джареда, светловолосый. Волосы его отливали золотым, а на щеках, на голых плечах, Падалеки мог бы поклясться, была россыпь веснушек. Того же оттенка. Брызги золота. Парень повернулся — медленно. Будто с опаской. Я лишь хочу, чтобы ты стал моим, Хочу сильнее, чем ты когда-либо мог себе представить. Сделай так, чтобы моё желание сбылось. Всё, что я хочу получить на Рождество — это... Ты. Джаред сглотнул на сухую и ухватился за стену. Голова как будто отделилась от тела. Стала странно пустой и при этом — очень тяжелой. Комната завертелась перед глазами. Странные, невозможные образы, когда-то стершиеся из памяти по неизвестной причине, встали перед ним в полный рост. Раскручивались спиралью, пролистывались кинолентой. Северный Полюс — все засыпано снегом. Таким белым, что резал глаза. Яркий, будто игрушечный, городок. Десятки фабрик и мастерских. Деловитые, вечно спешащие и такие красивые люди, занятые на этом празднике жизни – производством сказки для всех детей мира. А еще уютная комнатка — для него в одном из гостеприимных домов. Вкуснейшие панкейки на завтрак со взбитыми сливками, черникой и сочной клубникой. Щенок лабрадора, лижущий его щеки и руки. И он — самый главный, тот, кто стал центром всего… Всей жизни Джареда Падалеки. Первый помощник самого Санты — живой, настоящий. Не сказка, не миф. Вернее, сказка — но ставшая явью. — Ты нашел меня, Дженсен. — Я же говорил, что ты сам назовешь мое имя, — улыбнулся криво и ломко — не чужой человек, не незнакомец. Это был он — его Дженсен. Дженсен Росс Эклс. Это был Дженс. Тот самый. Дженсен, с которым Джей Ти познакомился четыре года назад. В ту зиму, когда по приглашению тети Саманты поехал в одно необычное место. Вот только потом… Джаред нахмурился. Что потом с ними случилось? Он точно помнил, что привез на каникулы в Лапландию Мэган. И Дженсен, всполошенный его отлучкой из-за глупого недоразумения и не дошедшего сообщения, больше не отпускал от себя ни на шаг. А потом… Как провал… Джаред стиснул его крепко-крепко и почувствовал, как горячее тело под руками дрожит. Что потом с ними случилось? Почему он все это забыл? Почему в памяти осталась только черная яма? Гложущая тоска, от которой — на стену лезь, не поможет. — Я помнил только, что был безумно влюблен и так счастлив. Думал, так вообще не бывает. Потом все закончилось. Больно и резко. Как будто от меня отказались… Но вот подробности… Их не было ни одной. Я убедил себя, что пытался не помнить, но даже имя твое было стерто. Твое имя, твой запах, лицо. Дженсен скривился, как от сильной зубной боли. Хотя нет. ТАК болеть даже зубы не могут. Обвил крепче руками и потянул за собой на диван. — Один из эльфов Санты устроил все это. Он хотел стать главным, занять мое место. Тот, что не передал сообщение, помнишь? — напомнил с грустью Дженсен. Он бы мог упрекать, но ограничился сожалением. — Тогда еще все поверили, что он правда забыл. Но он не забыл — сделал гадость — сперва из обычной вредности. А потом увидел, что было со мной, когда ты уехал. У него созрел план. Подстроить все так, что тебе придется уехать – теперь навсегда. Я не смог бы больше управлять эльфами Санты, контролировать фабрики и производство. Надеялся, что Джеффри — то есть, Санта, конечно, его заметит и сразу возвысит. Миша всегда был очень амбициозным и подлым. До поры до времени этого пытались не замечать, смотрели сквозь пальцы, рассказывал Дженсен. Тот же умудрился так все провернуть, что никто не заметил, не разгадал его коварные планы. На вечеринке он подсыпал Джареду зелье забвения, остальным добавил снотворного в пунш. С сообщниками забрал ночью его вместе с сестрой и увез далеко. Оставил в отеле Лондона. — Когда все очнулись, ничего нельзя было сделать. Джеффри рассвирепел и вышвырнул его из сказочной страны. С тех пор Миша живет где-то среди людей. — Ты сказал Миша? — Джареда затрясло. — Так это был Коллинз? Все это время? — Ты его вспомнил? Неудивительно. Фелиция что-то наколдовала, пока я был в этом… как его… аватаре дракона, тот испускал особое излучение, влияющее на память. — Память здесь ни при чем. Коллинз отравлял мне жизнь четыре года. Он работает вместе со мной. И сегодня всеми силами пытался помешать вернуться домой, у него почти получилось. Джей ждал вспышки ярости, взрыва, небольших или даже больших разрушений, ожидал, что Дженсен куда-то помчится, прихватив биту в ближайшем работающем магазине или выломает железный штырь на улице из ограды. Но тот его удивил. Дженсен просто покачал головой, уткнулся в его шею лицом, щекоча ресницами кожу. — Наверное, он продолжал мстить и хотел помешать. Не мог не понимать, что я за тобой наблюдаю. Наблюдаю, но сделать до поры ничего не могу. Был только один путь — помочь тебе вспомнить исподволь, по чуть-чуть. Его придумала Фелиция — компьютерная игра и аватар дракона. Не знаю, как она умудрилась связать технику со сказкой, но перенос должен был завершиться именно в ночь Рождества. — Постой, Джеффри тоже замешан? — до Падалеки не сразу дошло. — Это же он передал мне игру. — Все так, — улыбнулся Дженсен и провел по скуле кончиком носа. — В Лапландии вы лично познакомиться не успели, он был в отъезде. Знаешь, Санта всегда заботился обо мне, как о сыне. Ну и еще он, конечно, очень боялся, что всей волшебной стране настанет конец. Так почти и случилось. Все едва не зачахло. Это я виноват. Помогла лишь надежда, которую мне… нам с тобой дала Фел — она наша умница, главная мастерица. Ты же вспомнил ее? — Кажется… О, еще наш консьерж — это же Джим. Мы с ним вместе кормили оленей, — вспомнил старика Падалеки. — Как это он Лапландию бросил? Сидит безвылазно в холле четыре года. Одинокий и грустный. — Он вызвался за тобой присмотреть на то время, пока заклинание зрело. Знаешь, Джим очень помог, каждый день присылал отчеты и донесения, твои фотографии. Я все равно ужасно скучал, но беспокоился — самую чуточку меньше. Кстати, он уже отбыл домой. Но они с Фелицией обязательно приедут к нам в гости. — К нам? Значит, ты не уедешь? — Мне от тебя пути теперь нет. Аватар привязал меня к этому миру. Волшебный народ сможет нас навещать. Ты не против? Мы тоже сможем выбираться к ним пару раз в год. Кстати, Херли будет очень рад тебя видеть. Думаю, с ним мы точно сможем что-то придумать, чтобы забрать его в Нью-Йорк насовсем. — Мой пес? — горло сдавило. Как он мог так много забыть? Дженсена, новых друзей и прекрасного нового друга — собаку. Щенка лабрадора. Милаху Херли, которого Эклс ему подарил. — Миша очень спешил избавиться от тебя, про пса не подумал, конечно. Тот был лишним знаком в его уравнении. Мы заботились о Херли, как могли. Он, конечно, скучает. Прости, что не привез его сразу. — Прости, что не вспомнил все раньше. — Ты не мог, это было сильное волшебство. Но ты все равно меня помнил, вот здесь, — Дженсен прижал горячую ладонь к его сердцу и услышал, как оно колотится в пальцы. — До конца ты меня не забыл. Наверное, это меня и держало и помогло спасти волшебство. Дженсен еще не добавил, конечно, — но сохранить мир в равновесии и свой рассудок ему помогло и одиночество Джея. Тот никого близко не подпускал, не ходил на свидания и вообще ни на кого не смотрел. — Постой, но моя тетя. Саманта — она на все четыре года пропала. Не позвонила ни разу, ей-то ничего не мешало. — Джеффри ей запретил. Она невольно могла что-то нарушить, пока заклинание Фел не до конца было готово. К тому же Санта очень сердился за то, что она не досмотрела за своим подопечным — Миша был ее ответственностью, а она слишком завязла в своих амбициях и в себе. Считала себя Первой Леди, эдакой Королевой. Ну и просмотрела в итоге. — Получается, в Лапландии теперь нет королевы? Санта опять одинок? Он хороший мужик. Мне понравился. — Не знаю, — пожал Дженсен плечами. — Может быть, через пять лет или десять он сменит гнев на милость. Пока же ей запрещено являться ему на глаза. Но я благодарен твоей тете за то, что четыре года назад она привезла тебя на Северный Полюс и дала смысл моей жизни. Дженсен потянулся к его губам и Джаред с готовностью раскрыл свои им навстречу. Он опустил ресницы, растворяясь в Дженсене без остатка, вспоминая и возрождаясь, возвращая себе — снова себя. — Знаешь, я же не жил. — Я будто бы тоже. Все эти четыре года прошли в каком-то стазисе. В ожидании этого дня, когда я смогу снова взять тебя за руку. Когда смогу сделать так, — Дженсен прикусил его нижнюю губу, втянул ее в свой рот и лизнул. Джей застонал, подаваясь навстречу. Руки заскользили по горячему телу. Он вдруг понял, что на нем слишком много одежды. Дженсен тут же начал стягивать ее прочь. — Ты все еще читаешь мои мысли? — Нет, теперь нет. Мог лишь аватар на тот странный переходный период. Не беспокойся. — И не подумал бы. Мне нечего скрывать от тебя. С Рождеством, мой Дженсен Эклс. — Счастливого Рождества, мой Джей Род. В спальне на большой двуспальной кровати — а раньше же здесь явно была неудобная, жесткая односпалка, — на простынях, что пахли карамелью и сахарной ватой, свежим снегом, яблоками и ветром, он целовал его — каждый дюйм его кожи. Скользил легонько губами, покусывая изредка, втягивая кожу, посасывая, как леденец. — Я люблю тебя… — … больше целой Вселенной. — Я люблю тебя… — … без тебя невозможно дышать. – Я люблю тебя. — … без тебя не умею. — Я люблю тебя. — Так люблю тебя, Джей. Всё, что мне нужно на Рождество — это ты... Малыш. Всё, что мне нужно на Рождество — это ты... Малыш. Всё, что мне нужно на Рождество — это ты... Малыш. * Рождественское утро выдалось искристым и очень морозным. Джаред намотал шарф на шею, нацепил кеды на босу ногу и, пока утомленный Дженсен еще спал, спустился вниз, в ближайшую кофейню за булочками и кофе. Он мог бы сварить для них в кофемашине, но захотелось купить Дженсену латте — с густой узорчатой пенкой и сладким кленовым сиропом. По мостовой проносились редкие машины — большая часть жителей города праздновала до утра и до сих пор спала. Джаред постоял на обочине, задрав голову в небо. Снежинки — огромные и все разные, — воздушные, кружевные, плавно падали вниз, кружились в подобии вальса. Он слышал музыку — совершенно неважно, была она только в его голове или играла в чьей-то квартире. — Между прочим, у тебя сияют глаза. Хорошее утро? — Сэнди подошла незаметно. Он рассмеялся и обнял подругу, расцеловал в покрасневшие от холода щеки. — С Рождеством, солнышко. Зайдешь к нам на завтрак? Правда, тут еды на двоих… — Джаред, эй! Привет, Джаред! — маленькая рыженькая девчушка в шапке с ушками-разноцветными косами подпрыгивала на тротуаре через дорогу и приветливо махала руками. Крутейшая на всем Полюсе мастерица по производству волшебного оружия из сказок. Сама Фелиция Дэй. — Большой Джей, ну наконец-то, я так скучала, — игнорируя сигналящие такси, правила дорожного движения и дорожные знаки, запрещающие переход дороги в этом месте, рванула к нему. Подпрыгнув, повисла, как обезьянка на шее. — Слава Санте, все получилось. Он же был сам не свой. Я так рада… — Зайдешь к нам на завтрак? Ну и поздороваться с Дженсем? — Кто это, Джей? – напомнила о себе забытая Сандра. — Ох, точно, простите меня. Познакомьтесь. Фелиция — Сэнди. Сэнди — моя давняя подруга и лучшая в мире коллега. А Фел — мы близко общались в Европе… — Кстати, — подозрительно сощурилась Сандра, — ты все время говоришь о каких-то там "мы". Зайти к вам на завтрак — это к кому? Ты котенка завел или, убегая вчера с вечеринки, успел познакомиться с кем-то и уже позвал к себе жить? — Знаешь, а ты же почти угадала. Давай я потом все расскажу. Сейчас достаточно будет того, что его зовут Дженсен, и он очень расстроится, если проснется один. — Ну это же твоя квартира, так что тебя не заподозрят в побеге, — хихикнула Сэнди. Кто бы там ни был, но Джаред снова умел улыбаться. Ничем не напоминал увядший цветок, а потому этот кто-то, наверное,— лучший парень на этой планете. — О, вся компания в сборе, да еще с пополнением, — присвистнул появившийся из-за угла Чад с огромным пакетом выпечки – как раз на всех хватит. — Давайте все же поднимемся. Кстати, Джей, твой консьерж куда-то пропал, — холл действительно оказался пустым и неожиданно огромным без вечного подозрительного стража в засаленной кепке. — Джим просто уехал домой. Он и так здесь засиделся, — загадочно ответила Фел и подмигнула. Забрала у Мюррея пакет, кокетливо стрельнула глазками. — Захватишь еще три стаканчика кофе? А мы пока поднимем все это наверх. — Для тебя, красавица, — все, что угодно, — распушил перья Мюррей. Фелиция захихикала, прикрывая рот ладошкой в пушистой меховой варежке. * Поднимаясь на двадцатый этаж, лифт плавно шуршал. Кто-то вчера или утром умудрился развесить украшения даже здесь. На серебристых нитях качались вырезанные из фольги и бумаги снежинки, переливалась небесно-голубым мишура. Наверное, где-то там была и омела. Джаред жмурился. Вкусно пахло выпечкой, девочки переговаривались о чем-то девчачьем тихонько. Он не вслушивался, следя, как меняются номера этажей на табло. Только двери открылись, рванул скорее в квартиру. Сильные руки обхватили, не успел Падалеки даже разуться. — Ты так долго, я места не мог найти, думал, что-то случилось, — бормотал ему в шею, не замечая даже, что тот — не один. — Дженсен, только двадцать минут. — Очень долго, — повторил Эклс упрямо. Босой и ужасно красивый. Солнечные лучики из окна высвечивали плечи, раскрашивали золотым, и весь он как будто был соткан из частиц света. — Кто это, Джей? Это он? — позвали из-за спины. — Сэнди, познакомься, это — мой Дженсен. Дженс, это — Сэнди, мы дружим очень давно. — Рад знакомству, — бросил Дженсен, не глядя. Добавил буднично. — Фел, ты слишком рано. Привет. — Я не видела его таким никогда, — шепнула Фелиции Сандра, пока мальчишки целовались под густой зеленой омелой, не в силах оторваться друг от друга хотя бы на миг. МакКой могла бы поклясться, что еще секунду назад той не было. Но вот же они — заветные веточки, и у нее так тепло в груди и радостно за лучшего друга. — Где он все же успел его отыскать? В такси вчера один, вроде, садился… Остается, правда, водитель, но тот был точно тучнее, а еще такой забавно кудрявый. Сама я не видела, но Чад рассказал. — Это долгая история, — загадочно ответила Фел. — Позже он обязательно расскажет тебе. Пойдем посмотрим пока, что там на кухне, — и деликатно увела ее от мальчишек. Они не заметили. Снежинки таяли в тепле все быстрее, стекали на пол с волос и с куртки. Дженсен помог снять ее. Швырнул в сторону. Нетерпеливый. — У нас вроде как гости, — постарался образумить его Падалеки. — Детка, у нас — Рождество, — ничего насчет образумить, конечно, не вышло. Всё, что я хочу получить на Рождество — это... Ты. Всё, что мне нужно на Рождество — это ты... Малыш. Конец. 10-15 декабря 2024 года