Ночь перед сессией

Сессия — тяжелое время для всех студентов. Именно во время неё студенты забывают все знания, что с большим трудом вбивали им в головы преподаватели. Кому-то везёт получить «автомат» по некоторым предметам, и они учат только половину билетов, другие, кому повезло меньше, начинают поспешно зубрить весь материал, третьи - надеются на «авось». Но всех их объединяют бессонные ночи перед экзаменами. Так что не было ничего удивительного, что Лололошка, активист и любимчик преподавателей, не спал в три часа ночи перед очередными экзаменами, а стоял на кухне и готовил себе, кажется, уже пятую кружку кофе и бутерброды для перекуса. Сон к Лололошке не шел от слова совсем. Как только он ложился в постель, в голову тут же приходила куча мыслей, которые можно было бы сформировать в одну единую: «А сдам ли я этот экзамен?». Конечно, здравой частью мозга Ло понимал, что сдаст все без проблем, однако и он заразился нервозностью от своих одногруппников. Так что, сейчас он не нашел решения лучше, чем накидываться кофеином и ждать «часа расплаты». В углу кухоньки стояла небольшая зеленая елочка. Яркая, полностью украшенная сверкающими гирляндами и новогодними шарами, она была как маленькое напоминание о том, что скоро все закончится. Скоро он с Эграсселем будет праздновать Новый год, и они оба забудут про эти экзамены. «Ставить экзамены вплоть до тридцатого декабря как минимум несправедливо. Хотя…Скорее всего, деканату все равно на наше мнение», — проносилось в мыслях Лололошки. И, возможно, Ло бы так и витал в своих мыслях, если бы не прикосновения к его спине. — Эграсса…? — произносит Лололошка в полутьму кухни, которая была освещена только гирляндой, висящей на ёлке. — Угу. Но Лололошке больше ответом стали не слова его парня, а руки, что обняли его со спины. — Хочешь чаю? Ло не задаёт лишних вопросов, по типу «почему ты не спишь?» или «почему ещё не лёг?». Он всё понимает. Всё-таки Эграссель такой же студент, как и Лолошка, правда, на год старше, из-за чего, помимо сдачи самой сессии, ему надо ещё писать дипломную работу. — Было бы славно, — отвечает Эграсса уже куда-то в район шеи возлюбленного, а также, невзначай, целует его туда. На этот жест Ло слегка вздрагивает и только больше открывает доступа к шее. Его дурная привычка брать чужие вещи сейчас была в самый раз. Именно эту футболку с растянутым воротом Ло «позаимствовал» у своего парня, который сейчас целовал его в открытые плечи. Вторая кружка по ощущениям была вытащена еще раньше, чем Лололошка успел задать вопрос. Спички, газовая плита, чайник, вода. Пока вода закипает, Лололошка поворачивается в сторону Эграсселя, опираясь поясницей о столешницу. Руки Эграсса так и не убрал, из-за чего расстояние между двумя голубками совсем не оставалось. Казалось, еще секунда, и тела тех сольются в единое целое, превращаясь во что-то новое, неизведанное. — А красивые мальчики к чаю прилагаются? Точно. Ночной флирт. Ло уверен, что это одна из тех вещей, которые Господь придумал на седьмой день создания мира. Иначе он не мог объяснить, почему именно ночью так сильно повышалось желание одарить партнера комплиментами и, желательно, попытаться затащить его в постель. — А ты хорошо себя вел в этом году? — в самые губы произносит Лололошка. Ло не ждет ответа. Знает, что ангел перед ним был самым приличным и добрым существом в этом году, да и в предыдущих тоже. Тянет голову парня ближе, губами касается чужих, обычное прикосновение, что перерастает во что-то большое. Целует нежные, но в то же время шершавые (ведь кто-то отрицает существование гигиенической помады), родные губы. Проникает языком внутрь чужого рта, хозяйничая там уже не в первый раз. Руками путается в волосах, вроде такие действия называют «массажем», ну или пыткой. Отрываясь друг от друга, только когда чайник свистит, а пар клубами поднимается ввысь. — Вроде я и в правду неплохо себя вел… — с маленькой отдышкой произносит Эграссель, отвечая на вопрос, что прозвучал не так давно. Эграсса отходит в сторону, позволяя Лололошке слезть с бедной столешницы и выключить плиту. Видимо, чай подождет. Их кухня была достаточно просторной, точнее сказать, была бы, если бы не стол посередине комнаты. Но, видимо, время для этого стола пришло. Эграсселя опрокидывают раньше, чем тот мог предположить. Не так часто тот оказывался в нижней позиции. Но, видимо, сегодня день исключений, ну или сессия так на них влияет. — Ничего, что я сверху? — тихо произносит Лололошка, наклоняясь к Эграсселю. Эграсса на этот вопрос только хихикает и тянется руками к плечам возлюбленного. Проводит по ним аккуратно, а потом притягивает к себе и смотрит глазами, полными любви. — Ло, кто тебя ужалил? Конечно, я не против. Лололошка тихонько выдыхает и улыбается прям в губы Эграсселя, а потом целует его, так нежно и горячо одновременно. Вот именно это нужно было им обоим очень давно. Сессия сжирала их обоих, из-за чего на друг друга времени совсем не оставалось. Ло отрывается от губ возлюбленного и переходит к шее. Аккуратные поцелуи переходят в укусы, которые точно оставят после себя следы, но Эграссель только рад этому. Каждый раз, после таких ночей, когда он смотрел на эти «следы любви», внутри живота что-то скручивалось. Вот такими поцелуями-укусами Лололошка спускается к животу и останавливается возле кромки домашних шорт. Недолго думая, он скидывает их вместе с трусами, впрочем, и сам Ло не отстает, почти сразу же скидывает и свои штаны. Раздеваться полностью не хотелось, как и обнажать лишние участки тела на достаточно прохладной кухне. Лололошка без лишних слов закидывает ноги возлюбленного к себе на плечи. Целует во внутреннюю часть, из-за чего слышит полустон от возлюбленного. Повторяет это действие ещё раз и слегка прикусывает, только бы ещё раз услышать этот прелестный звук. Смотря на своего парня сверху вниз, Лололошке только оставалось восхищаться его красотой. Эграссель был как самый прекрасный эльф из какого-нибудь чудесного мира. Его длинные крашеные белые волосы рассыпались по всему столу, красиво обрамляя голову с идеальной чистой кожей и с большим румянцем. Ангел. Только его ангел. Только Лололошка мог видеть его таким раскрепощенным, смущенным и милым. Ло вдруг смотрит вниз и вспоминает кое о чем. Растяжка. Если они собираются заниматься сексом с проникновением, она обязательна, да и презерватив для этого тоже был нужен. Но сейчас Лололошке абсолютно не хотелось этим заниматься — не было ни сил, да и желания особого искать все принадлежности тоже, но и навредить своему парню Ло тоже не мог. Выход находится как-то сам по себе. — Ты ничего же не имеешь против межбедерного секса? Эграссель с непониманием смотрит на Лололошку. — Нет… — и уже куда более тише тот добавляет: — Наверное… Лололошка улыбается. Какой же все-таки его парень глупенький. Член уже встал, и естественная смазка давно уже сочилась из его головки. Беря чужие ноги, Лололошка сильнее те сжимает и подставляя свой член между ними. — Готов? — странный вопрос в их ситуации. — Хм… Всегда готов. — произносит Эграссель вместе с этим, руками вцепившись за край стола. Первые толчки сопровождаются стонами со стороны Ло. Это было, на удивление, приятное. Да, слегка странно, все-таки это был первый его опыт, но приятно. Ляжки сжимались именно так, как надо, а смазка между ними делала процесс только приятнее. Лололошка дразнится — несильно бьет по ягодицам, оставляя еле заметные красные следы, щипает и кусает, не оставляя ни одного места на ногах возлюбленного без внимания. Знает же, как потом Эграссель будет рассматривать каждый след на себе и краснеть, вспоминая проведенную ночь. Разрядка приходит ожидаемо быстро, Ло кончает на живот Эграсселя с тихим стоном. Лолошка не забывает и про партнера — тянется к тому за поцелуем и опускает одну из рук на член возлюбленного. Лололошка берёт сразу быстрый темп, из-за чего Эграсса дергается и ещё сильнее впивается руками в стол. На нем точно останутся следы, но ребятам сейчас все равно, потом купят, если что, новый. Быстрые движения приводят к такой же быстрой разрядке. — Хах… — со вздохами произносит Лололошка. — Нам стоит помыться… — Ты что, перед важными экзаменами не моются, а то все знания вымоешь… Те смотрят друг на друга, не выдерживаются и смеются в унисон.