Особенный подарок

За весь день Футаба успела присесть ровно два раза: утром, на сиденье унитаза и сейчас, обматывая длинной, ещё не включённой гирляндой ель — даже завтрак прошёл на бегу, во время отчаянных попыток аккуратно отклеить скотч от пушистой мишуры, не порвав её тем самым. Пальцы невольно запутались в переплетённых проводах гирлянды, утащив за собой зацепившуюся ёлочную игрушку по вине одного неосторожного движения, но, в целом, получалось довольно неплохо. Все стены были увешаны маленькими бумажными снежинками, которые она сама старательно вырезала пару недель подряд, попутно исколов ладони острыми маникюрными ножницами, но неудобства точно стоили того — в магазине продавалось что-то подобное, сразу в формате наклеек, но ведь сделанное своими руками, пусть и такая мелочь, намного ценнее любой покупки. Вдоль всего потока протянулась, уже другая, гирлянда, с серебряными звёздочками, скученными из тонкой проволоки и лампочками внутри, развешивать которую, из-за высоты и постоянных подъёмов на лестницу оказалось тем ещё испытанием (благо, не для неё). Но самое главное украшение — большая колючая ель, увешанная ёлочными игрушками, — стояло в самом углу гостиной, не давая покоя нацелившемуся на неё коту. На этот раз, они решили отойти от привычных японских традиций. С кухни по всем комнатам разнёсся приятный аромат только что приготовленной курицы, вперемешку с кучей других вкусных запахов, уже не первый час вызывающих урчание в животе. Пожалуй, они немного перестарались с количеством блюд на двоих. Ей очень хотелось сделать этот Новый Год особенным: проведённый вместе, впервые в их собственной общей квартире, он обязан был запомниться им навсегда, став одним из тех событий, которые первыми приходят в голову на вопрос «какие моменты запомнились вам лучше всего?», а это подразумевало под собой усердную работу. Украшения, еда, подарки, развлечения — всё было готово. Точнее, почти всё. — Запуталась? Футаба вздрогнула от неожиданности и обернулась, вырванная из своих мыслей: похоже, так сосредоточилась на украшении ели, что не заметила его возвращения. Из-за спины послышались тихое шуршание пакета и хруст. — Ты когда успел стащить печенье? — ловким движением, она освободила пальцы из заточения проводов. — Пару минут назад, — довольно уплетающий ещё тёплое печенье, Чифую уселся рядом, взглянув на новогоднюю ель. — Выглядит замечательно. Помимо специй, добавленных в печенье, от него пахло мандаринами, поэтому в её воображаемом списке появилась ещё одна галочка. — Конечно, ты ведь доверил дело профессионалу, — она состроила такое гордое выражение лица, словно получила первое место на конкурсе «лучшая новогодняя ель» с огромным денежным призом. Но, всё же, нельзя было отрицать, что вышло и правда весьма неплохо. Он улыбнулся, игриво взъерошив ей волосы и слегка наклонился, чтобы оставить лёгкий поцелуй на её виске. Почему-то, каждый раз это вызывало мурашки и тёплый трепет в груди, сколько бы времени не прошло. — Что у нас дальше по плану? — Смотря, принёс ли ты то, что я просила. — Разумеется, — сунув руку в оставленный рядом пакет, уже оккупированный котом, он достал маленький кошачий свитер с оленями — кот тут же предпринял попытку скрыться, но не успел. Свитер, к слову, смотрелся на нём отлично, сделав из, обычно спокойного кота ужасно недовольного, но невероятно милого участника кучи, уже запланированных праздничных фото в их галерее и, вероятно, в галереях всех их друзей в том числе. — Теперь точно всё готово. Время близилось к ночи. Выключив свет, Футаба воткнула в розетку обе гирлянды, и комнату озарило мягкое мерцание: разноцветные огоньки, мигая, заливали собой всё пространство комнаты и отражались от оконной поверхности под, звучащую на фоне новогоднюю музыку. Под елью тем временем собрались коробочки, обёрнутые в блестящую упаковочную бумагу и перевязанные цветными лентами. Наверное, именно в такие моменты тишины особенно ярко ощущается счастье, хотя, разумеется, причина крылась не только в праздничной атмосфере.

***

Впервые обмен подарками был настолько волнительным. Футаба долго думала над тем, что хотела бы ему подарить, но буквально каждый пришедший в голову вариант и совет из интернета казался чем-то совершенно обычным, недостаточно особенным, что легко можно было бы купить и самому, в любой другой день, вроде кружек, шерстяных носков или дурацких подарочных наборов с уходовыми средствами. Нужная идея появилась внезапно и стоила ей нескольких нервных клеток: понять, как и что делать, купить все необходимые материалы, предпринять первую попытку сделать что-то красивое и аккуратное, случайно сломать своё творение, начать заново, провалить вторую попытку, попытаться в третий раз, облажаться из-за неправильно прочитанной инструкции, предпринять четвёртую попытку… . В те дни, она особенно радовалась тому, что работает из дома, пока ему приходится ходить на работу, иначе весь процесс проходил бы по ночам, дабы точно не испортить сюрприз. Стоило ли оно того? Возможно. Неосознанно она оттягивала этот момент, проигрывая пятую партию в монополию, когда играть ему уже наскучило. И смотреть фильмы. И делать пятисотую фотографию кота (стащившего с себя таки свитер). — Ладно, подарки ведь сами себя не откроют, верно… — её учащённое дыхание было заметно за километр. — Всё в порядке? Звук зашелестевшей упаковочной бумаги заставил внутри всё сжаться, а сердце забиться быстрее. — Да, я просто… — она нервно заёрзала на месте. — Боюсь, что тебе не понравится… — Кажется, раньше ты так не переживала… — он по-своему успокаивающе улыбнулся, немного приведя её в чувство. — Мне понравится, вот увидишь. В этом он был совершенно прав. Футаба всегда готовила подарки заранее (иногда слишком), беря во внимание то время, которое может уйти на подготовку, потому как не всегда в принципе удавалось сразу узнать, что именно человек счёл бы хорошим подарком, а чем остался бы недоволен. За всё время, что они знакомы, ей казалось, она успела узнать о нём каждую мелочь из того, что он сам не прочь был продемонстрировать, но несмотря на это, на этот раз её ужасно пугали сомнения. Что, если ему не понравится? Он ведь никогда не просил ни о чём подобном и не собирался покупать сам, вроде бы, даже и не упоминал последние несколько лет. Это могла быть всего лишь детская фантазия. Ножницы щёлкнули, разрезав последний кусочек скотча, отделявший содержимое коробки от его внимательного взгляда, и она рефлекторно закрыла глаза, кажется, перестав дышать… . Тишина. Точно, совсем ничего. Ни единого возгласа удивления или, хотя бы разочарования. Конечно, ему просто не хочется её обидеть, поэтому он, наверняка придумывает, что бы такого сказать. Потому что у неё получилось плохо. Или совсем никак не получилось. Настолько никак, что проще спрятать подальше в шкаф, чем искать этому применение. Опасаясь, она всё же посмотрела на него, дав себе возможность сделать вдох: Чифую сидел с опущенной головой, держа её подарок в руке — чёлка закрывала часть его лица, поэтому ей не удавалось понять, о чём он думает, — свободной потирая глаза. — Чифую…? — она тихо произнесла, в горле словно застрял ком. — Не нравится? В ответ он только шмыгнул носом и, наконец, поднял голову: на щеках виднелись мокрые дорожки, в уголках глаз ещё остались слезы, которые он старательно вытирал рукавом свитера, а на домашних штанах расползлись маленькие влажные пятна. Сердце сжалось. — Вовсе нет, это… — он вновь взглянул на подарок: миниатюрную модель самолёта, местами чуть криво покрашенную, но внешне полностью повторяющую оригинал; аккуратно слепленную из глины, с крошечными деталями и даже лампочкой внутри для подсветки. От пыли и поломок её защищала прозрачная пластиковая коробочка. Именно этот самолёт он зачем-то отметил цветной закладкой в одном из журналов, который она как-то у него нашла. Подумала, что это что-то значит. — Невероятно… . Мне такого ещё не дарили… . С плеч словно свалился тяжёлый груз, висящий на ней весь этот день. Его реакция поразила её настолько, что она едва сдержалась, чтобы не раскрыть рот от удивления. Судя по интонации и выражению его лица, это было скорее «невероятно, как здорово он выглядит», а не «невероятно, какая фигня», но, на всякий случай, она не стала слишком расслабляться заранее. И откуда вообще такие мысли? — Я… хотела сделать что-то особенное… — пальцы нервно сжимали колючую ткань свитера. Похоже, ему совсем не хотелось выпускать самолётик из рук — таким искренним, восхищённым и по-детски радостным вмиг стал его взгляд, отчего и на её лице появилась улыбка. Футаба буквально упала в его объятия, когда он резко, но в то же время осторожно обхватил её руками, прижимая к себе, и утыкаясь носом в макушку. Тело его слегка, но довольно заметно дрожало. — И у тебя получилось… — до её уха донёсся шёпот. Ещё немного и точно расплачется. А вот кто именно пока неясно. — Ладно тебе… — состояние было… растерянным, в какой-то мере даже шокированным. — Это ведь просто самолётик… — Скажешь тоже… Только по вздоху стало понятно, что он крайне возмущён её ответом и таким пренебрежительным отношением в целом. К себе и своему труду. Впрочем, как и обычно. Не такого она ждала, но именно в этом нуждалась больше всего. Надеялась, что поможет ему сохранить свою мечту. На фоне звучала какая-то передача, включённая на телевизоре, пока она разворачивала бумагу, уже подаренного ей подарка под пристальным вниманием Чифую: он переводил взгляд с неё на экран своего телефона каждые секунд пять, потому как нужно было срочно сделать тысячу фото самолётика и отправить их каждому своему другу, маме, её маме... (жаль в контактах не было кнопки "отправить всем", как в американских фильмах), а потом удивляться, чего это никто не ответил за пару минут. Его довольное выражение лица в эти моменты можно было бы помещать в рекламы детских магазинов. В стороны по полу разлетелось разноцветное конфетти, накиданое в коробку и вот, показалось и главное её содержимое. Футаба достала подарок и повертела в руках, кажется, примерно поняв, что именно чувствовал Чифую, получая свой. — Ого... На минуту всё вокруг перестало иметь значение: только плюшевый котик в её руках. Небольшой белого цвета котик, с розовыми ушками, похоже, сшитый своими руками, так как, признаться, он не слишком смыслил в шитье: в некоторых местах криво пошла строчка, где-то торчали ниточки, но всё это делало игрушку куда более особенной. Он так постарался, пусть и плохо разбираясь в том, что делает. Прямо, как и она. Теперь, он оторвался от телефона, уставившись на неё. — Ты как-то сказала, что летом слишком жарко меня обнимать. Поэтому, теперь он будет спать с нами. Не то чтобы она возражала (лучше ведь жарко, чем холодно), а их совсем не плюшевый кот очень не любил подобные нежности. Она улыбнулась, покачав головой. Отчасти, чтобы легче было сдержать слёзы, хотя, получалось так себе. Пусть текут. — Ну вот, это ты всё, — с губ сорвался смешок. Этот Новый Год действительно ощущался особенным: она сама не понимала, почему плакала, почему тепло, несмотря на холод в комнате, почему держалась за плюшевого кота, как за спасательный круг, единственный сейчас не дающий ей утонуть в собственных страхах и тревоге. Последние несколько месяцев для них вышли очень тяжёлыми и, в какой-то степени одинокими, оторванных друг от друга собственными проблемами и разногласиями. Возможно, она надумывала себе слишком много, представляя, как становятся под угрозу их отношения, но, сегодня, всё это отошло на второй план. Наверное, поэтому плакала. Чифую не стал допрашивать и молча притянул её обратно в объятия, дав ей опустить голову ему на плечо, пока, вместе со всхлипами, дрожало её тело. Накопилось. — Эй, всё хорошо, — он успокаивающе коснулся губами макушки её головы. Всё хорошо. Определённо. Жаль, она осознала это только сейчас. Утерев слёзы, она подняла голову, заглянув ему в глаза. — С Новым Годом... Ещё один поцелуй, на этот раз в лоб. — С Новым Годом. Люблю тебя.