Попробуем после смерти?

Парень стоял у дверей, наблюдая, как Пэнси, не обращая на него внимания, укутывалась в свою черную шубу. Она ни разу не взглянула на него и не подала виду, что догадывалась о присутствии Нотта, словно его и вовсе не существовало. Но Тео прекрасно знал, что она слышит его дыхание и запах. Она знает о его присутствии, просто боится, что снова поведется на его глаза и слова, наполненные болью, и останется. Боится, ведь они уже проходили через это. Десятки раз. Вероятно, она даже бросала несколько раз взгляд на него в зеркало, но он этого не заметил. Тео часто не видел крохотных деталей, которые на самом деле были необычайно важны. Его лицо было выжжено каменной маской, которая не раскрывала эмоций. Но глаза выдавали — там, глубоко внутри, рождалась боль, такая острая, что, казалось, могла разорвать его на части. Он не хотел, чтобы все заканчивалось. Не хотел, чтобы она покидала его, бросив последний взгляд, выражающий жалость и ненависть. Не хотел снова застрять в четырех стенах в полном одиночестве. — Ты всегда знала, как оставить меня, — тихо сказал он, почти шепотом. Пэнси медленно обернулась, словно тянула время, ведь хотела помучать его напоследок. Ее взгляд был ровным, но слишком уставшим, как у человека, который давно смирился с тем, чего изменить нельзя. И Нотт понимал, что глубоко в душе она тоже не хочет уходить. — Я не оставляю тебя, Тео, — ее голос звучал сипло и тихо. Нотт подумал, что она ни секунды не задумывалась о своих словах, будто заранее отрепетировала их. — Ты сам это выбрал. Его губы слегка дернулись, будто он хотел возразить, но слова застряли в горле. Может, она права. А может, он просто всегда был слишком слаб и глуп, чтобы удержать её. — Почему ты так уверена, что мы не справимся? — наконец спросил он, срываясь на шепот. Все изменилось после победы Волдеморта. Теперь они оба знали, что будет дальше, и оба лишились того призрачного выбора, который вряд ли когда-либо существовал. Она должна была связать себя узами брака с Малфоем, родить ему детей и умереть, так и не познав свободы и любви, которую заслуживает. А Тео лишился всего. Его фамилия, некогда звучавшая с гордостью, теперь стала клеймом. После того, как Волдеморт узнал о измене и предательстве его отца Нотта-старшего, он оказался в пустоте и одиночестве. Никто не хотел связывать свою дочь с позором рода Ноттов. Пэнси вышла за Малфоя, но не перестала тайком посещать маленькую квартирку в магловском Лондоне в те не редкие дни, когда ее муж не появлялся дома из-за поручений Темного Лорда, на которых выискивал последних членов Сопротивления, уничтожая их. Пэнси слала ему письма, полные любви, и сладкие гостинцы. Они оба делали вид, что смогут пройти через все это вместе и будут счастливы. Но понимали, что это возможно только тогда, когда они оба обретут покой и свободу — после их смерти. Она сделала шаг ближе, остановившись почти рядом с ним. Ее тонкие пальцы дрогнули, как будто она собиралась коснуться его, но потом сжала их в кулак, передумав. — Потому что мы уже пытались, Теодор. — Она впервые назвала его так. — Я никогда не забуду тебя, но и рисковать больше не могу. Драко может узнать… Он прикрыл глаза, словно мог спрятаться от мира. От ее извиняющихся глаз. «Теодор» — прежде Пэнси никогда не звала его полным именем. А имя Малфоя из ее уст прозвучало просто ужасно. Словно некое предательство, измена. Тео почувствовал, что потерял ее в этом кошмаре. — Прости меня, — ее голос дрогнул. Пэнси вот-вот не сдержится и заплачет. — Если бы я могла что-то изменить… если бы был выбор… Нотт не ответил. Он понимал, что ей также больно, как и ему. Тео открыл глаза, взглянув на любимую. Он хотел запомнить каждую частичку ее прекрасного лица и тела, надеясь, что никогда не забудет и сможет греть душу воспоминаниями о ней до конца своей жалкой жизни. Он взглянул в ее большие зеленые, как лес, глаза. Они больше не горели, как раньше, словно… Словно потухли. В них не осталось жизни, и это больше не была та Пэнси Паркинсон, которая обожала читать никому неизвестные романы и гулять по Хогсмиду. Не та Пэнси, которая была светом в конце туннеля всю его сознательную жизнь. Было даже забавно то, что он задумался о том, что может потерять ее, только тогда, когда это случилось. — Я люблю тебя, Пэнс… — его голос звучал сипло, и парень даже сомневался, что девушка расслышала его. Теперь была ее очередь молчать. Она по-прежнему смотрела на него, но в ее глазах больше не было слез. Она смирилась. На ее лице не было никаких эмоций. Тео больше не мог понять, о чем она думает. Нотт протянул руку, чтобы коснуться ее. Уговорить остаться. Дать ей бутылку виски и сидеть на полу, обсуждая всякую ерунду до самого восхода солнца. Снова говорить о своих мечтах в мире, где Волдеморта не существовало. Но в этот раз Паркинсон сделала шаг назад. Она в последний раз взглянула на него, и ему даже показалось, что она одними губами произнесла: «Я тоже люблю тебя, Тео». Дверь хлопнула. Паркинсон ушла, оставив после себя свой запах и тысячу болезненных воспоминаний. В этот раз навсегда. Больше он никогда не получит ее письма, не услышит ее голоса и не потрогает ее черные, как воронье крыло, волосы. Он больше не увидит ее. Через несколько месяцев Нотт все же увидел Пэнси, но на первой странице «Ежедневного Пророка». Она, улыбаясь, стояла в обнимку с Малфоем. Он раз за разом чмокал ее в макушку, улыбаясь камерам. Подпись под колдографией разбивала его сердце снова и снова: «Чета Малфоев наконец-таки ждут ребенка!» Остается только надеяться, что после смерти у них все-таки есть шанс.