(Не) Тайное

      Всё тайное, рано или поздно, но становится явным. Особенно, если это и тайным-то особо не делали. Так, чисто от приличия напоказ не выставляли, да и все. Но не прятали.       Хотя, у ревнющих, как оказалось, Ланей “не напоказ” понятие вообще относительное. Всегда чинные и благородные заклинатели хотели как можно более явно показать, кому именно принадлежит Это Чудо с мозгами не от мира сего. Да так явно, что даже в обычном обществе это было бы на грани фола, не то что в рамках нескольких тысяч правил Клана Лань.       Оба Ланя оставляли собственнические отметины на коже Усяня в таких местах, что никак особо их и одеждой не прикрыть. Ещё и ци туда добавляли! Вроде и не больно потом, а вроде и следы остаются на подольше. Вэй Ину даже казалось, что отметины, напитанные ци братьев, были как будто бы ярче и насыщеннее обычных. Вэй Ин не переставал шутить, что младший Лань заразил старшего поведением собаки.       А этим двум хоть бы что - ходят довольные, сытые, словно два породистых огромных кота. Среди них троих, только лишь сам Вэй Ин был похож на мелкого пушистого кролика.       И тут даже нельзя было обвинить тело Мо Сюаньюя, оно хоть и было меньше и тонкокостнее, но черты лица постепенно, почти незаметно, подстраивались под душу Усяня, так что черты лица и некоторые формы тела (по типу ладоней) были уже лично Вэй Ина.       Если взглянуть со стороны, то казалось, что Два Нефрита Клана Лань - два крупных вальяжных кота, что с лёгким намеком на веселье и снисходительностью смотрят на скачущего то там, то тут Усяня, который замирал лишь ненадолго и только если что-то привлечет его внимание. Например, если кто-то из двоих Нефритов его позвал или какое-нибудь новое исследование увлекло с головой.       Но возвращаясь к собственничеству двух братьев… Порой, оно не видело границ. Нет, они не ревновали Вэй Ина к каждому дереву (разве что очень молча и скрытно, и так, что никто кроме самого “дерева” об этом не знал). Но наглядно показывали, чей этот молодой заклинатель. И, конечно, это были не только метки по всем видимым (и не очень) местам на коже.       Самым главным показателем, конечно же, были ленты Лань Сичэня и Лань Чжаня крепко, но бережно повязанные на каждом из предплечий Вэй Ина. Иногда какая-нибудь лента меняла свое местоположение, оказываясь вплетенной в высокий хвост, например. (Конечно, порой им находились и куда более интересные места, если вы понимаете о чём речь.)       Реже, но периодически, Вэй Ин был практически вынужден надеть какой-то элемент одежды одного из Нефритов, которые выглядели в эти моменты донельзя довольными. Какой-нибудь из нижних халатов или даже верхнюю накидку.       Иногда, все выше перечисленное собиралось в один набор, что представляло собой, по мнению двух Нефритов, крайне завораживающую и очаровательную картину, особенно если получилось поднять Вэй Ина в положенное время. На самом деле, в пять утра было крайне удобно и легко собрать спящего буквально на ходу заклинателя так, как хотелось кому-нибудь из братьев. Чаще всего эту небольшую шалость себе позволял Глава Лань - Сичэнь, под молчаливое одобрение младшего брата.       Никто из них не мог отрицать, что откровенно зевающий Вэй Ин, со слипающимися глазами, с алеющими отметинами по всему телу, буквально пропитанный ими во всех смыслах, в их одеждах, с их лентами на теле - выглядел совершенно завораживающе. Прекрасно. Очаровательно. Самое дорогое сокровище Двух Нефритов Клана Лань.       И, конечно же, при таком раскладе, не сложно догадаться, что рано или поздно Лань Цижэнь, их дорогой дядя, увидит воочию такой вот “набор”, четко обозначающий и положение Вэй Ина, и бесповоротность данного события. (Именно что, бесповоротность. Возможно, сам Вэй Ин и не осознает до конца, но члены главной ветви Лань - поголовно однолюбы. А значит, что либо их спутником на пути самосовершенствования будет сам Вэй Ин, либо - никто и никогда более. Поэтому, молодому господину Вэю определенно стоит поберечь себя).       Мог ли что-то сказать сам Цижэнь? Конечно! Если бы пребывал в сознании достаточно долго, чтобы хоть как-то сформулировать мысль.       Но, в конце концов, разве может он пойти против счастья своих племянников? (Тем более, если опыт уже показал, на сколько это ошибочное действие.) Потеряв уже один раз своё сокровище, эти двое точно не позволят этому повториться.