Как жить с ним?

Погода с каждым днём становилась хуже, в воздухе всё отчётливее чувствовалась осень. Листья уже полностью пожелтели и медленно опадали с деревьев. Учёба в Хогвартсе началась две недели назад. Гарри переписывался с Сириусом, всё чаще признаваясь, как сильно хочет к нему. Но тот отвечал, что сейчас это слишком опасно. Гарри, хоть и с сожалением, понимал, и соглашался: он потерпит у Дурслей, а потом обязательно будет жить с Сириусом. Когда всё станет безопасно. Было утро понедельника. За завтраком в Большом зале сидели Гарри и Рон, a Гермиона так и не появилась. Гарри лениво оглядел преподавательский стол. Первым, как всегда, бросился в глаза Северус Снейп. Он с каменным лицом ел какую-то вязкую кашу. Рядом сидела профессор Макгонагалл, деловито потягивая чай. Дамблдора на месте не было, и это показалось странным, он почти никогда не пропускал завтраки. Гарри снова перевёл взгляд на друга. Рон, не обращая ни на кого внимания, сосредоточенно ел, набив рот едой. Вдруг раздался топот, кто-то быстро бежал. Гарри не сразу обернулся, но в следующий миг услышал голос. — Гарри! Он резко повернулся. Перед ним стояла Гермиона, смотря на него немного обеспокоенно. — Что такое, Гермиона? — спокойно спросил Гарри, поднимаясь со скамьи. На них уже обратили внимание несколько человек, включая Снейпа и Макгонагалл. — Тебя зовёт к себе профессор Дамблдор, — выдохнула она и, сев рядом, наконец позволила себе начать завтрак. — Надеюсь, всё в порядке, — пробормотал Гарри и направился к выходу из Большого зала. По пути к директору Гарри гадал, что могло случиться, Гермиона выглядела слишком серьёзной, почти печальной. Эта тревога не отпускала его, пока он шёл по коридору, поднимаясь к каменной горгулье. Постучавшись в дверь, он услышал знакомый голос Дамблдора: — Входи, Гарри. Он вошёл в кабинет и сразу увидел старого волшебника, сидящего за своим столом с письмом в руке. — Мой мальчик, присядь, пожалуйста, — мягко произнёс директор, указывая на стул перед собой. Гарри послушно сел, вглядываясь в лицо Дамблдора, на котором читалась едва заметная печаль. — Что-то случилось, профессор? — спокойно спросил он, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Дамблдор немного помолчал, словно подбирая слова, а затем сказал: — Гарри, это письмо пришло сегодня утром. Его написали твои дядя и тётя. Он протянул письмо, не сводя с Гарри внимательного взгляда. Тот взял его и осторожно развернул. На плотной бумаге дрожащим, но уверенным почерком было написано. «Добрый день. Меня зовут Вернон Дурсль. Гарри Поттер проживал в нашем доме тринадцать лет, и всё это время мы официально были его опекунами. Однако я хочу заявить, что с сегодняшнего дня мы больше не несём за него ответственности и отказываемся от любых прав на его опеку.» Гарри замер, перечитывая строки несколько раз. Он должен был чувствовать облегчение, даже радость, наконец-то он свободен от Дурслей. Но вместо этого в груди сдавило. Странное, тёпло-холодное ощущение, будто всё же что-то закончилось окончательно, и ему немного жаль. Он поднял взгляд, слабо улыбнувшись, будто ничего не произошло: — Значит… я теперь могу жить с Сириусом? Гарри попытался порадоваться, но в душе всё равно теплилась какая-то совсем крошечная грусть. Он совершенно не ожидал такое увидеть утром, ведь Дурсли не слова говорили об этом всё лето. — Спешу тебя огорчить, мой мальчик, но нет, — мягко сказал Дамблдор, скрестив пальцы на столе. Он сделал глоток лимонного чая, поправил очки и продолжил: — Поскольку Сириус Блэк до сих пор в розыске после побега из Азкабана, жить с ним слишком опасно. Как ты понимаешь, пока обстановка не стабилизируется, тебе придётся подождать. Гарри опустил взгляд. Он знал, что директор прав, и от этого стало только грустнее. — А как насчёт Уизли? — вдруг выпалил он. — Я не хочу навязываться, сэр, правда, но если бы они могли… Он не успел договорить, Дамблдор перебил его с мягкой настойчивостью. — Гарри, ты сам знаешь, как живут Уизли. Они добрые люди, но у них много детей и не слишком много места или средств. Я не уверен, что тебе будет там по-настоящему хорошо. — Но это ведь не важно! — горячо возразил Гарри. — Я люблю миссис Молли и мистера Артура, и там мой друг Рон… — Гарри, я понимаю тебя, — устало сказал Дамблдор. — Но ты всё ещё слишком молод, чтобы осознать всё до конца. А сейчас возвращайся на занятия. Я подумаю над этим и поговорю с тобой позже. Не переживай. Гарри коротко кивнул и вышел из кабинета. В коридоре он ускорил шаг, казалось, он уже опаздывает на зельеварение. Добежав до нужной двери, он резко распахнул её, тяжело дыша. — Профессор, простите за опоздание. Можно? Все в классе обернулись, а Снейп смерил его тяжёлым, строгим взглядом. Вид у него сегодня был особенно мрачный, чёрты лица казались ещё резче, чем обычно. — Позвольте поинтересоваться, Поттер. Где. Вы. Были? — каждое слово прозвучало резко, почти яростно. Гарри почувствовал, как горло сжалось. Он хотел провалиться сквозь землю. — Простите, сэр, я был у директора, — пробормотал он, нервно поправляя очки. — Садитесь. Минус пять баллов с Гриффиндора, — отрезал Снейп. Из-за гриффиндорского стола послышались недовольные вздохи. Гарри молча прошёл к своему месту и сел рядом с Роном. *** Остаток дня прошёл обычно, но Гарри не мог перестать думать о письме. Мысли снова и снова возвращались к вопросу, где он теперь будет жить? К вечеру ветер стал особенно сильным, окна дрожали от порывов. Когда уроки закончились, Гарри поднялся в гостиную Гриффиндора. Рон и Гермиона сидели у камина с книгами, делая домашние задания. Увидев Гарри, они сразу отложили учебники. Гермиона вскинула на него обеспокоенный взгляд и заговорила первой… — Гарри, всё в порядке? Что случилось? — спросила Гермиона, не скрывая беспокойства. Гарри молча сел напротив них и через некоторое время заговорил, глядя в пол. — Мои дядя с тётей отказались от меня. Точнее, они больше не опекуны. Сегодня я узнал об этом от профессора Дамблдора, и теперь не знаю, где буду жить дальше. Он потёр очки, будто надеясь, что это поможет хоть немного избавиться от тяжёлых мыслей. — Гарри, не переживай, пожалуйста. Всё обязательно уладится, — мягко сказала Гермиона. — Главное, ты избавился от этих Дурслей. Она улыбнулась, и с ней рассмеялись Рон и Гарри, но смех был какой-то напряжённый, как будто пытались скрыть тревогу. — Да, дружок, не грусти. Хочешь, я скажу родителям, чтобы ты жил у нас во время каникул? — искренне предложил Рон. Гарри почувствовал благодарность к другу и ответил мягкой улыбкой. — Нет, не стоит, Рон. Дамблдор сказал, что сам всё решит и сообщит мне позже. Рон кивнул, но на лице его всё равно оставалась тень беспокойства. Гермиона сочувственно взглянула на Гарри. Они немного ещё поболтали, пытаясь отвлечь Гарри, и затем разошлись по своим комнатам. В тишине ночи Гарри остался у окна, его взгляд был устремлён в пустоту, а мысли метались между страхом и неопределённостью будущего. Он не мог избавиться от чувства, что всё меняется слишком быстро. Через какое-то время, будто засыпая, он отпустил эти мысли и погрузился в сон.