I'm right next to you

Баки просыпается от того, что его кто-то трясет за подбородок. Он уже давно перестал верить в обещания, особенно в обещания своих кураторов, но в глубине души надеялся, что после миссии его оставят в покое хотя бы на пару часов. Перед глазами все плыло, когда он пытался разлепить веки и приподнять тело, которое сразу отозвалось жгучей болью. Рядом с ним люди в масках ставили бутылки воды, салфетки и бинты. И он уже знал, что с ним дальше будут делать.  Он покорно позволил заковать себя в наручники, торчащие из стены, раздвинуть ноги и приковать их цепями к той же стене. Последнее, что положили рядом с ним были презервативы и небольшие бутылочки со смазкой. Только по этим вещам можно было определить, кто именно сегодня к нему придет. На его разбитых губах промелькнула тень совсем небольшой улыбки.  «Может сегодня будет не так больно»  Обычно его насиловали не больше нескольких раз в месяц по 2-3 человека. Это были парни из группы захвата, которым за отличную работу разрешали иногда спустить пар и расслабиться. Но Александр Пирс не любил делить Солдата с кем-то другим, особенно с такими, по его мнению, животными, после которых на Баки было больно смотреть. Они быстро поняли, что из-за быстрой регенерации тела, с Солдатом можно было играть на износ, поэтому ободранные колени, ладони, локти, порванный рот и анальный проход – было совершенно обычным явлением. Также огромное количество фиолетовых синяков по всему телу и кровоподтеки, но на это уже никто не обращал внимание. Только один раз наказали одного из насильников, который сильно ударил Солдата по лицу, снизив его зрение до 50%. Баки неделю не мог открыть правый глаз, он сильно опух и слезился, что снижало эффективность и скорость выполнения миссий.  «Зачем привязывают, будто могу от сюда сбежать» - думал Баки, каждый раз горько усмехаясь. Но видимо обездвиженность большинству приносила удовольствие, в первую очередь своей властью над жертвой.  Он продолжал сидеть на холодном полу полностью обнаженный. Длинные волосы свисали ему на лоб и глаза, когда Пирс спокойно зашел в его камеру и закрыл за собой дверь. Одет он был в костюм, в котором был обычно на совещаниях. Он вальяжно прошелся по помещению, будто пришел в гости, и снял с себя пиджак, бросив его на что-то напоминающее койку. Баки не повелся на его с виду спокойные движения и походку. Он понимал, что Пирс вернулся с очередного собрания или совещания, Солдат в этом не разбирался, и там явно что-то пошло не так, как он хотел, поэтому все свои эмоции он будет вымещать на Барнсе.  - Тебе сегодня придется хорошо поработать, Солдат. Я сегодня здесь задержусь. – произнес Александр своим вроде будничным тоном, не обещающим ничего хорошего. – Начнем с простого.  Он подошел к солдату, положив свою руку на затылок Барнса, и впечатал его лицо себе в пах, чем вызвал у Солдата рвотный рефлекс, но он даже и не думал брыкаться, ведь это еще не самое страшное что может произойти. Наоборот, Джеймс открыл рот и широко лизнул чужой член через ткань белья и брюк. Пирс не раз принуждал его заниматься с ним сексом, поэтому Солдат уже выучил все, что тот любит.  - Открой рот и высуни язык. – приказал Александр, расстёгивая ширинку и спуская штаны вместе с бельем до колен. Он взял свой медленно набухающий член и направил в глотку Солдата. Тот незамедлительно обхватил головку губами и стал насаживаться, работая головой. Если бы неосведомленный человек смотрел на это со стороны, то ему было бы трудно назвать это изнасилованием, ведь Солдат даже не сопротивляется. Смутили бы только кандалы на руках и ногах. Однако Баки уже оставил все попытки как-то этому противостоять. Он просто надеялся, что за его послушание его покормят, не станут бить или хотя бы будут бить, но не так сильно.  Пирс тяжело дышал и кряхтел где-то сверху, но Джеймс уже не слышал его. Он научился абстрагироваться от того, что с ним происходит, делая все на автомате, чтобы защитить и так давно поломанную психику. Он продолжал двигать головой, подавляя рвотный рефлекс, чувствуя, как чужой член в глотке твердеет и дергается. По тому, как Пирс заехал в его рот по самое основание и держал, Солдат понимал, что тот сейчас кончит. Баки начинает задыхаться, по подбородку течет противная вязка слюна, а по щекам - слезы, глаза непроизвольно закатываются, когда в них начинает темнеть. Однако Пирс не дает ему потерять сознание, он достигает оргазма и освобождает чужой рот от своего члена, закрывая его рукой.  - Глотай. – тихо приказывает Александр, и Солдат повинуется, лишь бы ему дали сделать хоть один глоток воздуха.  Шершавая рука пропадает с его рта и легкие жжет большой порцией затхлого и довольно грязного воздуха, ведь в его камере нет окон. На секунду он прикрывает глаза, его грудь быстро вздымается и опускается, когда он чувствует, как щелкает замок его кандалов. В ту же секунду понимая, как у него болят запястья и плечи.  - Они заковали тебя в неудобную для меня позу, иди к кровати и вставай на четвереньки. – проинструктировал Пирс. Баки попытался подняться, но затекшие ноги подвели его, и он чуть не упал, хватаясь за голую каменную стену, царапая ладони.  - Давай быстрее. – раздраженно буркнул Пирс. – У меня нет столько времени с тобой возиться.  Он несильно толкнул Солдата в спину, от чего тот свалился на кровать с тонким и грязным матрасом, еле успев подставить руки и колени.  - Извините, сэр. – прошептал Солдат сухими губами. Они саднили каждый раз, когда он ими шевелил. Маленькие ранки на губах, которые уже успели немного зажить, снова разошлись и начали кровоточить. Глаза вдруг начинает щипать, и сначала Барнс не понимает почему, однако осознает это, когда чувствует языком что-то соленое. Он плакал, по его щекам текли жгучие слезы, и Баки ничего не мог с этим сделать. Если свое сознание он смог хоть как-то абстрагировать от всего этого ужаса, то страх боли находился где-то на подсознательном уровне, Солдат не мог его контролировать. Сколько бы его не ранили и не травмировали физически, он все равно никак не мог к этому привыкнуть. Тело Баки начала одолевать мелкая дрожь. Единственное, что его радовало в тот момент, что длинные волосы скрывали его лицо.  Как только Барнс оказался в нужной позе, он сразу почувствовал холод в районе ягодиц. Пирс не поленился воспользоваться смазкой, хорошо поливая ею свои пальцы и чужой задний проход. Баки пошире расставил ноги и чуть прогнулся, насколько ему позволяла его грация и измученная спина. Пирс вставил сразу два пальца, начиная быстро и небрежно растягивать его. Солдат лишь коротко вздрогнул, морщась и закусывая губу. Больно.  Однако это продолжалось всего пару минут. Совсем скоро он услышал, как рвется блистр с презервативом. Теперь вместо пальцев в него проникает уже член. Вначале всегда больно, когда насильник только начинает таранить нутро, однако это ощущение проходит через пару минут, а иногда вообще не проходит, и весь процесс протекает в муках.  Подтверждая то, что у него нет времени, Пирс почти сразу входит до самого конца и переходит к быстрым и резким толчкам. Он больно сжимает бедра Солдата, царапая и оставляя синяки. Пирс противно кряхтит и даже иногда стонет, называя какое-то чужое женское имя. Он изменяет кому-то с Солдатом? Разве секс с такой шлюхой, как Солдат, считает изменой?  Эти вопросы буквально на секунду появились в сознании Барнса и также быстро пропали. Нескончаемая сильная боль заполнила всё. Из горла рвались всхлипы, которые Солдат как можно лучше пытался скрыть. Ему было противно всё на свете, даже он сам. Он был готов молить только об одном – выстреле прямо в голову, чтобы наконец закончить эти мучения.  Рука Пирса легла на грудь Барнса и сильно ее сжала. Последней каплей было то, как Пирс резко входит в него по самое основание, жгучая боль проходит от ягодиц по позвоночнику и дальше по телу, а по бедрам начинает течь небольшие капли крови. Пирс сильно порвал его. Теперь Солдат позволил себе кричать.    Баки просыпается с жутким криком и чувствует, как противный холодный пот струиться по его лбу и спине. Он быстро поднимает одеяло и смотрит на простынь под ним, ища кровь. Фантомная боль в левом плече и правом запястье сваливается на него оглушительным звоном в ушах. Лодыжки отзываются болью, будто все еще закованы в кандалы. На правое плечо опускается чья-то рука, Баки был уже готов ударить, но его мозг успевает обработать звучащий рядом голос. Его пытался успокоить Сэм, который смотрел на него перепуганными глазами. Казалось, он напугался не меньше, чем сам Барнс. Голова трещала, фантомная боль отзывалась гулом в ушах, а грудь рвано вздымалась. Баки начал задыхаться, с опозданием понимая, что начинается паническая атака. Сэм быстро осознал, что происходит, и прижал Джеймса к себе, поглаживая его спину, плечи и голову, покрывая его лицо поцелуями.  - Все хорошо, милый, все хорошо. Ты в безопасности, тебя никто не тронет. – как можно мягче произнес Сокол. – Всё закончилось. Я рядом.  Медленно, но верно, Джеймс восстанавливал свое дыхание, прижимаясь к напарнику сильнее и держась за него, как за спасательный круг. Боль постепенно отступала, освобождая место смертельной усталости и опустошению. Он почувствовал леденящий холод, будто его тело разом выпустило из себя все тепло. Его тело начало бить крупной дрожью, а из глаз потекли слезы. Он просто устал. Устал держать все в себе, скрывать и пытаться справиться самостоятельно. Несмотря на то, что он высказал резко отрицательное отношение к жалости, сейчас он просто хотел, чтобы его утешили и совсем немного пожалели, сказали, что все будет хорошо, защитили. Сэм прекрасно справлялся с этой задачей. Он молча вытирал слезы большими пальцами с щек, чередуя с поцелуями. Шептал что-то успокаивающее и милое. Он молча перевернул подушку Барнса сухой стороной вверх и уложил любовника на кровать, обнимая и пряча его лицо у себя на груди. Куда Баки с удовольствием зарылся. Сокол знал, как Джеймс стесняется своих слез. Он накрыл их обоих одеялом до самых подбородков и уткнулся носом и губами в макушку. Сокол не пытался докапываться до Баки с вопросами о его кошмарах, он просто старался нормализировать состояние своего любимого насколько это возможно. Если Баки всё-таки захочет это обсудить, то у них есть еще вагон времени. Сейчас Сэм до бесконечности нежил Джеймса, играясь с его волосами, целуя лоб, переносицу, глаза, щёки и губы. Шептал какие-то свои тупые шутки, даже немного щекотал, вызывая на губах любовника легкую улыбку. Через минут 15 их сморил сон, и оба тихо засопели прижимаясь друг другу.