Исключение из правил (Rules to be broken)

Минерве Макгонагалл нравилось думать о себе, как о терпеливой понимающей женщине. Несмотря на то, что некоторые её коллеги и многие студенты не согласились бы с этим, она знала глубоко внутри, что она справедливая и рассудительная. По крайней мере она всегда выслушивала всевозможные истории, оправдания и откровенную ложь своих студентов перед тем как в любом случае назначить отработку или снять очки с факультета. Она преподавала в Хогвартсе уже пятнадцать лет и была повышена до заместителя директора, когда Дамблдор стал руководить школой. Минерва любила свою работу. Было что-то невероятно привлекательное в этом деле, когда она могла быть такой неотъемлемой частью порядка и дисциплины в учебном заведении. Женщина твёрдо верила в правила и никогда не боялась требовать их соблюдения, когда это было необходимо. Она знала, что, если бы её отец мог видеть её сейчас, он бы ею гордился. Будучи пресвитерианским священником, он тоже придерживался строгих принципов. Да, дела шли в целом гладко для заместителя директора Хогвартса на протяжении всего её пребывания на этой должности. Она быстро решала любые проблемы, с которыми к ней обращались коллеги-преподаватели, и усердно работала над собственными планами уроков, обеспечивая высокий балл успеваемости своим студентам к сдаче СОВ и ЖАБА по трансфигурации. Жизнь шла планомерно, и любые неприятности решались быстро и эффективно. Так было до сентября 1971 года… Минерва Макгонагалл знала ещё с самого первого дня появления в школе Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, что эти двое доставят ей много неприятностей. Они без умолку болтали на протяжении всей ее приветственной речи, кроме того, затеяли драку с Пивзом, которого, как правило, студентам хватало здравого смысла избегать; и в первый же вечер Филч привел их к ней в кабинет за то, что они были пойманы за пределами замка. — Мы просто исследовали территорию, — как она помнила, объяснял ей тогда Джеймс Поттер. Да-да, именно объяснял. Не оправдывался, не извинялся, а рассказывал, как всё было на самом деле. Это был мальчик, который привык добиваться своего и был так уверен в себе, что ему даже в голову не приходило, что он может быть в чём-то неправ. С этого момента все пошло под откос. К концу первого семестра эти двое без сомнения заработали больше наказания (включая снятие факультетских очков и получение отработок), чем весь их курс, вместе взятый. Но ничего, из того, что делала она или её коллеги, казалось, не имело значения. Джеймс лишь смеялся, Сириус пожимал плечами. Или, что еще хуже, они дерзили, обсуждая с несчастным профессором, который упрекал их в поведении, почему, на самом деле, они были неправы, поступая так. Макгонагалл знала, что многие ее коллеги-преподаватели просто закрывали глаза на нарушение правил — настолько неохотно им было иметь дело с этими двумя невыносимыми нарушителями спокойствия. Но Минерву Макгонагалл было так просто не запугать. Она не боялась пары непослушных школьников. После того, как еще одна коллега доложила ей на них, чуть не плача от гнева, она поклялась, что в следующий раз, когда эти двое мальчишек будут плохо себя вести в ее присутствии, последствия для них будут суровыми. Конечно, ждать подходящего случая пришлось не слишком долго. — Создайте тишину, пожалуйста, и достаньте ваши учебники, — сказала она своим первокурсникам, войдя в класс одним утром вторника. — Мы будем рассматривать сегодня переключающие заклинания. Я напишу заклинание на доске, а вы пока будьте добры: откройте страницу восемьдесят четыре и найдите теорию, которая там написана. Она развернулась к меловой доске и начала писать необходимую формулу для заклинания. Затем она вернула взгляд на студентов, чтобы удостовериться, что они открыли учебники и положили палочки на парту. Пока что все шло хорошо. Она была в своей стихии. Это было то, для чего она была рождена. — Отлично! — продолжила она, начиная расхаживать между партами взад и вперёд. — Как вы прочтете, переключающие заклинания просты в применении, но более сложны в теории. Чтобы успешно переключить объект… Из глубины класса до нее донесся встревоженный шепот. Она резко повернула голову и увидела, как и предполагала, две темноволосые головы, склонившиеся друг к другу. Эти двое явно были поглощены разговором. — Блэк! Поттер! — гаркнула она, заставив обоих мальчиков поднять на нее глаза с притворно невинным выражением, которое ни на секунду не обмануло ее. — Что я только что сказала? — Вы сказали наши имена, профессор, — съязвил Джеймс, искоса глядя на нее, словно опасаясь за ее рассудок. — Вам ещё что-нибудь помочь вспомнить? Откровенная наглость с его стороны. — Пять очков с Гриффиндора, — бросила она, произнеся фразу уже на автомате и, как обычно, услышала стон, который вырвался у всех учеников Гриффиндора, за исключением тех, кого она на самом деле намеревалась наказать. — Вы прекрасно знаете, что я имела в виду. Что я говорила про переключающие заклинания? — Переключающие заклинания просты в применении, но более сложны в теории, — ответил Блэк, и Макгонагалл невольно впечатлилась. — Вы правы, — согласилась она. — Но хорошая память не освобождает вас от необходимости держать внимание в моем классе на мне. Достаточно разговоров! Удостоверившись, что все снова обратили внимание на неё, она продолжила и после объяснений дала возможность студентам попрактиковаться. Им нужно было попытаться превратить маггловский карандаш в перо. Даже после стольких лет преподавания ее не покидало чувство глубокого удовлетворения, когда она видела, как ее ученики справляются с задачей, которую она перед ними поставила. Действительно, качество результатов было разным, но при любом исходе прилагались немалые усилия. Лили Эванс со второй попытки успешно заменила карандаш на гусиное перо, и Минерва принесла ей табакерку, с которой она могла бы потренироваться в следующий раз. Пока что результаты были очень обнадеживающими. На другом конце комнаты слизеринцы тоже тренировались с энтузиазмом. Эйвери и Мальсибер подходили к делу скорее нерешительно, как будто для них не имело большого значения, справятся ли они с заданием («верный способ убедиться, что они в любом случае не почувствуют себя глупцами», — с сожалением подумала Минерва). Северус Снейп, однако, сидел, низко склонив голову, и так сосредоточенно разглядывал свой карандаш, словно отчаянно желал запомнить его. Макгонагалл перестала расхаживать по комнате и стала смотреть на этого подающего надежды молодого студента. «Вот и всё», — ободряюще подумала она. "Четко сфокусируйтесь, сформулируйте свое намерение, и прямо сейчас…" Она улыбнулась, когда Северус успешно исполнил переключающее заклинание. — Пять очков Слизерину, мистер Снейп, — сказала она, надеясь, что получение баллов для факультета сработает воодушевляюще, а также покажет его однокурсникам, что сделать над собой усилие действительно стоит. Она только отошла от стола слизеринца, как услышала громкий вопль за своей спиной. Она обернулась и увидела, что Северус в шоке схватился за левое ухо. — Мистер Снейп! — крикнула она, направляясь к нему. — В чем дело? Снейп крикнул снова и вскочил на ноги. Теперь Минерва могла отлично видеть, что его так беспокоило. Но том месте, где должно было быть его левое ухо, красовался совершенно безошибочно (и довольно странно) спелый банан. Представшее зрелище было настолько страннным, что она ничего не могла поделать, кроме как в шоке смотреть на это. С конца класса послышался взрыв хохота. Снейп и Минерва одновременно резко обернулись. Там, на столе перед Питером Петтигрю, безобидно лежало безошибочно узнаваемое человеческое ухо. Взбешенная, она бросилась к мальчикам. — Это был не я, профессор! — пробормотал он, когда разгневанная декан факультета обрушилась на их группу. — Они просто использовали мой банан! Профессор Макгонагалл подняла оторванное ухо, взмахнула палочкой и вернула оба предмета на прежние места. Петтигрю поспешно спрятал банан обратно в школьную сумку. Снейп прижал левое ухо к голове, словно боялся, что оно отвалится. — Кто это сделал? — потребовала ответа Минерва, оглядывая всех четверых ребят так свирепо, что Люпин и Петтигрю отвели взгляды. Тогда она переключила внимание на тех двоих, которых заметила ранее за перешептыванием. — Блэк? Поттер? — подтолкнула их она. Никто из них не ответил ей. Она увидела, как Поттер глянул туда, где сидел все ещё прижимающий свое ухо к голове Снейп, и ухмыльнулся. Да, очевидно он находил это крайне забавным. Точно. Это были они. — В мой кабинет. Сейчас же! — бросила она, сердито глядя на них. Они вздохнули, неохотно спрятали свои учебник в сумки и поднялись на ноги. Она наблюдала весь их путь до дверей класса. У неё вообще не было настроения разбираться с ними сегодня, но она пообещала себе, что сделает это, да и это было её работой, в конце концов. Но прежде она должна была закончить урок. Без них двоих проблем больше не возникало, и оставшаяся часть прошла без инцидентов. Не было ли прекрасно, если бы все всегда проходило так спокойно? Она поймала себя на том, что размышляет довольно тоскливо. В конце урока прозвенел звонок, и её оставшиеся студенты собрали книги с сумками и направились к дверям. Она заметила, что Петтигрю и Люпин посмотрели на неё слегка настороженно, либо потому что сами боялись получить наказание, либо переживали за друзей, она не знала, но она ничего им не сказала. Чем скорее она разберётся с Джеймсом и Сириусом, тем скорее они смогут присоединиться к ним за обедом, в конце концов. Она быстро спустилась по коридору в свой кабинет, возле которого на полу сидела пара мальчишек, растянув свои ноги впереди, чувствуя себя совершенно непринуждённо. Парочка резво вскочила на ноги, заметив её приближение. Ну уже что-то, по крайней мере. — Заходите, — сказала она, взмахнув палочкой так, что дверь кабинета открылась, приглашая ребят внутрь. Она снова сделала пас палочкой, и перед её столом появились два кресла. — Садитесь. Она заняла место напротив них. — Я жду объяснений, — сказала она, не ведясь на их одинаковые выражения лиц, полные вежливого недоумения. Поттер посмотрел на Блэка, Блэк — на Поттера. Это было привычным делом, на что она чуть не закатила в раздражении глаза. Они делали это, будто имели свой секретный язык, который знали только они вдвоём. Это действительно было невероятно раздражающе. — Сейчас же, пожалуйста! — рявкнула она. Её терпение очень быстро угасало. — Если вы имеете в виду инцидент со Снейпом и бананом, профессор, то это была всего лишь шутка, — сказал Блэк, смотря на нее с такой непринужденностью, которую никто из юнцов никогда не демонстрировал в ее присутствии. — Мы ничего такого не имели в виду. — Несмотря на это, вы должны признать, что это было впечатляющее переключающее заклинание, — сказал Поттер, снова глядя на неё без каких-либо следов страха или раскаяния. — И более того, банан и Снейп были совершенно превосходны, — добавил Блэк. — Нас следовало бы даже похвалить. Но я полагаю, вы не поэтому позвали нас сюда. Он нахмурился, глядя на неё, как будто она была единственной неразмуной здесь. Минерва потерла переносицу и закрыла глаза. — Шутка? Хорошее заклинание? — сказала она, глядя на них в полнейшем раздражении. — Это всё, о чем вы думали? — Именно, — сказал Поттер, скрещивая ноги и солнечно улыбаясь ей. — Мы выполняли упражнение, которое вы нам дали, просто мы добавили немного…творческой вольности. Минерва покачала головой в полном недоумении. — Вы заявляете, что это была оправданная трата времени урока? — потребовала она ответа, теперь полностью уверенная, что её самообладание может рухнуть в любую секунду. — Ну мы безусловно много чего узнали благодаря этому опыту, — сказал Блэк. — Конечно, — кивнул, соглашаясь, Поттер. — Нет необходимости нам ещё что-либо разъяснять сегодня. — Да, мы усвоили урок, — сказал Блэк, ярко улыбаясь. — Так я полагаю, вы хотите закрыть тему? — рявкнула Макгонагалл, сверля обоих ребят разгневанным взглядом. — Да, пожалуйста. — Звучит хорошо. — Ну мне очень жаль, что придётся вас разочаровать, джентльмены, но я ещё с вами не закончила, — сказала Минерва, поднимаясь на ноги, все ещё свирепо смотря на них сверху вниз. — Меня не волнует, какие жалкие отговорки вы мне дадите, чтобы доказать, чем ваше поведение было оправдано. Ничем! Ваша шутка была жестокой и необдуманной и могла нанести Снейпу серьёзные повреждения. Она не думала, что последний аргумент имел какой-то вес для мальчишек. Вражда со Слизерином длилась у них с самого первого дня. — Мне надоело, что вы двое думаете, что можете вести себя так, как вы хотите, в моем классе без каких-либо последствий. Сейчас я положу этому конец. Она подняла на них глаза, чтобы увидеть, какой эффект (если, конечно, таковой был) произвели её слова на мальчишек. Взгляд ребят теперь выражал лёгкое раскаивание. По крайней мере, открытый вызов в глазах Блэка померк. Она сосредоточилась на том, что могла бы ещё сказать или сделать, что возымело бы воздействие на этих студентов помимо назначения отработки или снятия очков. — Вам запрещено сидеть вместе на уроках. — Что?! — последовал двойной протест, но она проигнорировала их. — Кроме того, я напишу домой вашим родителям. Ещё один стон ужаса и протестов. — И вы оба получите наказание. Никакой бурной реакции на этот раз не было. Очевидно, это уже принималось как неизбежное. Она не была уверена, разделение друг от друга в классе или её угроза написать домой родителям сработала, но одно из наказаний определённо возымело эффект. Оба мальчика уставились на неё в ужасе. Блэк даже выглядел немного нездорово. — Вопросы? — бодро поинтересовалась она. Она была удовлетворена тем, что ей, кажется, удалось достучаться до мальчиков. Хотелось оставить этот вопрос в прошлом. — Профессор… — сказал Блэк, его голос был едва ли громче шепота, когда он умоляюще посмотрел на неё. — Пожалуйста, не пишите моим родителям. Минерва нахмурилась. Такое поведение, безусловно, было очень нехарактерно для ее обычно жизнерадостного и дерзкого студента. Теперь он выглядел испуганным, несмотря на то, что смотрел на нее так, словно она только что приговорила его к виселице. Что могло его так сильно расстроить? Она опустилась обратно за стол. — Есть ли какая-то особая причина, по которой вы просите меня об этом? — поинтересовалась она вполне доброжелательно. Сириус слегка покраснел. Она заметила, как он коротко стрельнул глазами на Поттера, а затем, уставившись в пол, промямлил что-то бессвязное. Минерва поняла. — Поттер, пожалуйста, оставьте нас. Что бы ни хотел сказать Блэк, он точно не желал, чтобы Джеймс слышал это. Это должно было быть чем-то серьёзным, подумала она. Блэк и Поттер делились друг с другом абсолютно всем. Когда Поттер ушёл, она повернулась к Блэку. — Что всё это значит? — довольно мягко спросила она. Конечно, что бы он ни сказал, он не сможет изменить её решения наказать его. Раз пообещав что-нибудь сделать, она всегда это делала. Но она не могла отпустить его из своего кабинета в таком тревожном состоянии. Она знала, что никто особо не был рад получить домой письмо. Чаще всего студенты получали в ответ кричалку за завтраком, что считалось постыдным и не очень приятным для всех, кто находился в радиусе пятидесяти футов, но демонстрировать такой уровень страха определённо не могло сойти за норму. — Сириус? — подтолкнула его она, надеясь, что, может, использование имени воодушевит её очень замкнутого студента чуть-чуть открыться. Он бросил на неё взгляд, но быстро вернулся к созерцанию пола. — Я просто…хотел бы, чтобы вы этого не делали, — пробормотал он. Минерва нахмурилась. — Можешь предположить, как твои родители отрегируют на моё письмо? — спросила она. Он снова глянул на неё, и теперь в его глазах плескался недоддельный страх. Он чуть судорожно потряс головой. Минерва вздохнула. Вот оно что. Естественно, это не было сюрпризом. Она знала семью Сириуса по их репутации. Это был древний магический род, члены которого были горделивы и, как она могла предположить, довольно жестоки. Она вспомнила кричалку, которую получил её новоиспеченный студент после своего нашумевшего распределения на Гриффиндор. Кричалка, конечно, сопровождалась самыми жестокими выговорами за завтраком и, как она помнила, неприятными угрозами. Она печально посмотрела на мальчика перед собой. Никто не боялся так сильно своих родителей без видимой на то причины. Он смотрел на неё с нетерпеливым волнением, ожидая её слова. Но в конце концов осознав, что она не будет облегчать его учесть, он вздохнул и снова уставился в пол. — Я им просто не сильно нравлюсь, — сказал он тихо. Минерве не хотелось ничего, кроме как обнять его. Она хотела сказать ему, что все будет хорошо, что она защитит его и что никто не причинит ему вреда. Но, разумеется, ничего из этого она не могла ни сказать, ни сделать. — Что побудило тебя сказать это? — мягко спросила она вместо этого. Сириус пожал плечами. — Я не знаю. Просто то, что они делают, — сказал он, опять так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. Он со слезами на глазах посмотрел на неё. — Не важно, — сказал он, поспешно вытирая их тыльной стороной рукава. Он попытался улыбнуться ей, но она предпочла бы, чтобы он этого не делал. — Всё в порядке, — тихо сказала она. — Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, но знаешь же, что можешь, правда? Она встретилась с его глазами и твёрдо выдержала его взгляд. Перед ней сидел мальчик, у которого явно было очень мало опыта в том, как доверять взрослым. Чтобы набрать этот опыт, понадобится некоторое время, но она была полна решимости помочь ему понять, что с ней он в безопасности. Он кивнул. Несмотря на то, что снова смотрел вниз. — Сириус? Он взглянул при очередном упоминании своего имени. Минерва внимательно расматривала его. По правде говоря, его и Джеймса Поттера можно было в принципе считать студентами с самым плохим поведением во всей школе. Правила для Сириуса абсолютно ничего не значили, и он, казалось, из кожи вон лез, чтобы досадить ей и её коллегам. Она полагала, что беспокойство по поводу того, как его родители отрегируют на новость о нарушении им правил не было её заботой. У каждого семья была разная, и некоторые были просто строже, нежели другие, но как только она на него посмотрела, такого непохожего сейчас на себя и внезапно ставшего таким юным, она поняла, что не сможет этого сделать. — Я не буду писать вашим родителям, — сказала она, хотя каждая фибра её души и принципы, которым она следовала, кричали на неё. Она же пообещала и себе, и ему, что сделает это. Но если она нарушит одно правило, разве они погрузятся в анархию? Она улыбнулась ему, когда он вздохнул с облегчением и послал ей взгляд, полный глубокой и искренней благодарности. — Спасибо, — выдохнул он. Она кивнула. Его реакция только убедила её в правильности своего поступка. Сириус не притворялся. Он не пытался уклониться от вполне обоснованных последствий. Он действительно был страшно напуган, и сейчас его облегчение ощущалось физически. — В следующий раз я не буду так снисходительна, — строго сказала она. Она не хотела, чтобы между ними не было недопониманий. Она не могла вот так выбирать себе любимчиков. Он кивнул. — Я знаю. Я понимаю. Он слегка дрожал, и Минерва подавила очередной порыв обнять его. — Хорошо, можете идти. Мы больше не будем поднимать эту тему. — Да, профессор, — сказал он, вставая. Она была рада заметить, что его щеки вновь приобрели естественный оттенок. Он уже собирался покинуть кабинет, но остановился на пороге. Он оглянулся на неё, в его серых глазах смешались смущение и благодарность. — Да? — подтолкнула его она. Но он лишь покачал головой. — Нет, ничего, — сказал он тихо и вышел. Минерва улыбнулась себе, когда он скрылся из виду. Именно в такие моменты она понимала, что выбрала правильную работу. Она очень редко нарушала правила, которые сама себе установила. Как и у ее отца, у неё были очень строгие принципы, и если она говорила своим студентам, что что-то сделает, она непременно это делала. Но было что-то в Сириусе Блэке такое, что заставило её понять, что бывают случаи-исключения. Она знала, Дамблдор часто говорил, что он учится у студентов так же, как и они у него. Минерва никогда не понимала этого. Это была её работа — назначать уроки и выстраивать свою деятельность, направленную на соблюдение правил и порядка. И студенты ни на что из этого не влияли. Но вероятно было ещё кое-что, что Блэк поставил под сомнение. Она улыбнулась. Это был из ряда вон выходящий случай, но она должна была признать: нарушать правила было действительно здорово.