Сердце принца Сяньлэ окончательно замерзло

Глава 4

Это задание или издевательство?

      Утро было еще нежным, с первыми золотыми лучами солнца, которые лениво касались земли, словно просыпались, стирая остатки ночной тьмы. Это было время, когда мир еще наполовину оставался в тени, а воздух был свеж и чист, как будто только что вымыт. Се Лянь проснулся в это неспешное время. Тихо открыл глаза, и мгновенно его тело почувствовало легкую боль в суставах — следы ночного отдыха, который не был полноценным, но был необходимым, на полу все же было тяжело спать даже если прошло восемь сотен лет.       Он встал с пола, натянул на себя свою простую одежду и вышел наружу, шагая в сторону небольшой речушки, которая текла неподалеку от храма. Струи воды, едва касавшиеся каменных берегов, мерцали на утреннем солнце. Се Лянь подошел к воде, присел на камень и осторожно снял с себя свою монашескую накидку. Она была ужасно грязной, пятна, следы ночных бдений — она потеряла свою белизну, став тусклой и запачканной. Но Се Лянь знал, что не может позволить себе оставить её в таком виде, и, возможно, именно в этом маленьком, казавшемся совсем незначительным деле, он мог почувствовать немного контроля.       Он всегда носил с собой маленький кусочек мыла, который, как ни странно, оказался кстати. Взяв его, он осторожно начал стирать свою накидку, погружая ткань в чистую воду и потихоньку оттирая пятна. Мыло, едва пенясь в воде, придавало ткани незначительное сияние. Хотя накидка все еще не была идеально белой, теперь она хотя бы могла походить на что-то чистое, хотя бы частично вернуть свою прежнюю форму.       Когда же Се Лянь завершил свои занятия, развесил накидку на камнях, чтобы она высохла, он остался сидеть неподалеку, поглощенный тихим наблюдением за природой. Легкий ветерок шевелил траву и листья, и все вокруг казалось полным покоя и гармонии. Время как будто замедлилось, все утопало в покое утренней тишины, и только отголоски его мыслей мешали этому спокойствию.              Однако, его бинты на лодыжке вдруг развязались, и он лишь невольно заметил, как ткань ослабла и сдвинулась, открывая миру проклятую кангу. Она была чудовищной, страшной и нелепой, выделяясь на фоне белоснежной кожи, словно капля черных чернил на чистом листе бумаги. Канга, эта метка на его теле, оставалась невидимой для большинства.       Фу Яо и Нань Фэн, которые только что проснулись и обнаружили, что Се Лянь был уже на ногах, не могли отвести взгляда от этой метки. Тишина вокруг них была странно напряженной, словно даже природа заметила, что теперь канга была раскрыта. Их взгляды, наполненные нескрываемым интересом и неопределенной тревогой, были прикованы к проклятой отметине на теле Се Ляня, которая, казалось, рассказывает историю боли и страха.       Молчание продолжалось, но оно было тяжелым, гнетущим. Взгляды Фу Яо и Нань Фэна пересекались, но ни один из них не решался заговорить. Лишь тревога в их глазах могла сказать о том, что они осознают истинную тяжесть, скрытую за этой меткой. Но, несмотря на это, Се Лянь продолжал наблюдать за миром, не обращая внимания на их взгляды. В его спокойствии было что-то почти болезненное, и в этот момент все вокруг ощущалось еще более важным, чем прежде.       Се Лянь не обернулся, продолжая наблюдать за рекой, как будто его тело было под защитой той самой тишины, что окружала его. Но его голос, хоть и прозвучал с легкой насмешкой, все же был достаточно мягким, чтобы не выдать ни раздражения, ни тревоги. Вопрос был скорее философским, чем осуждающим — он сам был не из тех, кто часто пренебрегает моментами молчания, но тут что-то внутри него побудило нарушить эту тишину.       — Что, некогда не видели такой? — его слова словно висели в воздухе, не требуя ответа, но заставляя тех, кто стоял рядом, еще больше заострить внимание на том, что было скрыто. Се Лянь знал, что они не могли не заметить проклятую кангу, метку, ставшую частью его судьбы. И всё же, его вопрос не был вызовом, а скорее приглашением к разговору, к неким размышлениям.       Фу Яо и Нань Фэн молчали. Сомнение и смятение в их глазах были очевидны, но они сдерживались. Ведь как можно было бы говорить о таком? Это было что-то большее, чем просто физическая рана. Это было проклятие, тяжкое и неизбывное, как часть его самого, а не просто внешнее изменение. Они оба знали, что Се Лянь не делал из этого секрета, но всё же они так и не привыкли к этой видимой метке, которая, как кровоточащая рана, оставалась в их умах. Наконец, Фу Яо, не в силах держать всё внутри, мягко произнес:       — Мы не ожидали увидеть... этого. Мы знали, что ты носишь проклятие, но... это другое...       Се Лянь слегка нахмурился, обрабатывая в уме его слова. Нань Фэн же просто молчал, всё ещё не отводя взгляда от темной метки на лодыжке старшего небожителя. В его глазах не было осуждения, лишь беспокойство, как у человека, который видит боль другого, но не может помочь. Се Лянь же лишь улыбнулся уголком губ, но в его улыбке не было радости, скорее, это было напоминание о том, что время неумолимо, и они все были частью чего-то, что не поддавалось изменениям.       — Странно, да? Когда ты с этим живешь, оно становится частью тебя. И нет уже ни боли, ни страха, только... просто я. — Его голос был ровным, почти философским, как если бы он рассказывал не о своем проклятии, а о какой-то давно забытой истории.

***Спустя время***

      Слова Се Ляня, произнесенные с таким упреком, словно прорезали тишину, которая до этого царила вокруг. В его голосе проскользнула не только усталость, но и скрытая злость, как если бы сдерживаемые чувства, наконец, нашли выход. Его лицо омрачилось, а выражение глаз стало более жестким. Его взгляд не встречался с их глазами, но ощущение, что он сейчас взглянет, было неизбежным, как если бы небо готовилось к буре.       — Как долго вы собираетесь смотреть на меня? — его вопрос звучал резче, чем обычно. — Разве вы не вызвались помогать мне с проклятым женихом?              Эти слова, казалось, повисли в воздухе, и их тяжесть была заметна в каждом слове. Се Лянь почувствовал, как тяжело ему оставаться в этой пассивной роли. Он был готов сражаться, планировать, принимать участие в делах, которые могли бы изменить его судьбу, но все это отнимало силы, а упреки в его голосе были не просто проявлением раздражения — это был отклик на всю ту безысходность, с которой он сталкивался ежедневно. Фу Яо и Нань Фэн моментально напряглись. Фу Яо, пытаясь вернуть ситуацию в более спокойное русло, медленно шагнул вперед. Его глаза, обычно спокойные, теперь выражали беспокойство. Он не хотел, чтобы между ними возникли трения, но понимал, что Се Лянь был на грани.       — Мы все понимаем, принц, — тихо произнес он. — Но помни, что мы здесь не для того, чтобы смотреть и молчать. Мы с тобой, и мы... будем искать пути, как с этим справиться. Но его слова едва ли могли обогнать молниеносное ощущение беспокойства, что появилось в воздухе. Нань Фэн, обычно молчаливый и наблюдательный, наконец нарушил тишину.       — Мы знаем, что для тебя это важно, — его голос был тихим, но твердым. — Мы будем помогать. Так что не вини нас.       Се Лянь, наконец, повернулся к ним, его взгляд был смягчен, но все равно скрывал за собой огонь, который только что вспыхнул. Он ощутил, как его тело снова стало тяжелым, и усталость, которая притаилась за его словами, не исчезла.       — Я не винил вас, — произнес он, немного тише, но в его словах все еще был скрыт раздраженный упрек. — Просто все это слишком долго, и я не могу ждать вечно. Я должен что-то сделать.       После этих слов он замолчал, глядя в далекое небо, словно пытаясь найти в нем ответы, которые не могли прийти.       Се Лянь махнул рукой, как будто отмахивался от всего, что его окружало, и его голос стал холодным, словно перед ним не стояли люди, а просто пустое пространство, которое не заслуживало внимания. Его слова были прямыми, резкими, и в них не было даже намека на ту доброту, которой он когда-то отличался. Вместо того чтобы открыто разговаривать, он снова выбрал путь одиночества и усталости, забираясь в себя, как обычно, когда чувства становились слишком давящими.       — А впрочем, какая разница вообще? — произнес он с безразличием, поворачиваясь к своим спутникам, но взгляд уже не был таким мягким, как раньше. — Говорил ведь, что сам справлюсь, так что просто уходите.       Его слова словно ударили в сердце. Никакой поддержки, никакой веры в то, что они могут помочь. Се Лянь был готов снова пройти через все сам, как и всегда. Это была его борьба, его проклятие, его решение. Но затем, как будто он вспомнил что-то важное, его голос снова прозвучал с уколом упрека.       — И кстати, с каких это пор вы зовете меня "принц"? Разве ты, Фу Яо, не закатывал глаза при виде меня? Что, я настолько жалкий, что ты не можешь перестать грустить?       Эти слова были словно нож, вонзающийся в сердце того, кто только что пытался поддержать его. Он не дал Фу Яо и Нань Фэну возможность ответить, резким движением встал, не дав им времени на реакцию.       Се Лянь быстрым шагом направился к храму, его шаги становились все тверже, как если бы с каждым шагом он становился все более уверенным, и вот эта уверенность была уже не в поиске поддержки, а в принятии своей судьбы. Внутри него снова просыпался тот наследный принц, тот человек, который не мог позволить себе слабость.       Он был готов один справиться с этим проклятым женихом, решить все проблемы без помощи, потому что это было его собственное бремя.       Фу Яо и Нань Фэн замерли, не зная, что делать. Слова Се Ляня были тяжелыми, как будто он отстранялся не только от них, но и от всего, что его связывало с прошлым. Они стояли молча, наблюдая за тем, как принц направляется в храм, и в их глазах было не только беспокойство, но и что-то большее — сожаление и понимание того, что не могут ему помочь, когда он так сильно этого не хочет.       И вот Се Лянь, не оборачиваясь, вошел в храм, поглощенный своими мыслями. Он был готов искать свой путь к решению, сам, без чьей-либо помощи.       Время тянулось медленно, но для Се Ляня, сидящего на полу храма, это не имело большого значения. Он неспешно разжевывал фрукт взятый со стола с подношениями, его взгляд был сосредоточен, но мысли о проклятом женихе, которого он должен был поймать, не давали ему покоя. Перебирая в уме различные стратегии, он находился в поисках того самого плана, который хотя бы частично мог бы привести его к цели.       Он отложил фрукт в сторону и снова взял лист бумаги, на котором нацарапал несколько вариантов, что привело его в состояние усталого разочарования. В его голове царила тишина, тяжелая, как сама его судьба, когда неожиданно вход в храм распахнулся.       Вошла женщина, и это было настолько неожиданно, что Се Лянь чуть не уронил свой лист бумаги. Женщина выглядела крайне необычно — можно было бы даже сказать, что она была уродливой. Её внешность нарушала привычные границы красоты, а одежда, как и она сама, не соответствовала никаким стандартам того, что могло бы подойти для храмового пространства. Тем не менее, что-то в её присутствии ощущалось странно знакомо и... даже немного зловеще.       Но главное, что привлекло внимание Се Ляня, — это то, что она держала в руках накидку, которую он недавно оставил сушиться у ручья. Он не ожидал, что кто-то заметит и решит забрать её, ведь накидка была не более чем тряпьём. Наследный принц осмотрел девушку с явным недовольством, зная, что человек, скорее всего, просто воспринял накидку как забытую вещь. Женщина подошла ближе, и её слова, хотя и звучали с благодарностью, были не совсем тем, что он ожидал.              — Благодарю за вашу помощь, — произнесла она тихо, поклонившись слегка. — И прошу прощения за пощечину. Я знаю, что след от неё давно исчез, но всё же... — её голос был странно искренним, а глаза полные смущения и робости. Се Лянь помедлил. Пощечина? Он едва ли мог вспомнить тот момент. И действительно, след от удара давно исчез, но его ощущение от того, что произошло, не покидало его.       — Не стоит, — отозвался он с равнодушием, пытаясь сосредоточиться на более важном вопросе. — Это не имеет значения. Женщина, не обратив внимания на его холодную реакцию, продолжила.       — Я принесла вам мазь, — она осторожно протянула баночку, открывая её и предлагая мазь. — На случай, если вам понадобиться...       Се Лянь задумался, разглядывая её жест. Но не успел он что-либо сказать, как женщина продолжила, и его внимание было сразу же привлечено её следующими словами.       — Я знаю, как можно поймать проклятого жениха, — её глаза стали более сосредоточенными, а её голос будто обрел больше уверенности. — Если вы хотите, я могу предложить вам способ, который может сработать.              Се Лянь, не скрывая интереса, посмотрел на неё. Ее простое присутствие и решение принести мазь уже говорили о том, что она была более осведомлена о ситуации, чем он сам предполагал.       — Вы? Знаете, как его поймать? — голос Се Ляня звучал несколько настороженно, хотя скрыть интерес ему было трудно. Эта неожиданная встреча была намного важнее, чем он мог предположить вначале. — Кто вы на самом деле?              Женщина, словно почувствовав его настороженность, чуть наклонила голову и усмехнулась, но в её глазах было нечто непередаваемое — что-то неуловимое и даже немного пугающее. Но её предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться.       — Это долгая история, — сказала она, прикрыв лицо рукой, но её голос звучал уже не так робко. — Я помогу вам, если вы согласитесь выслушать меня       Женщина, стоявшая перед Се Лянем, ощутила, как его взгляд всё больше и больше фокусируется на её словах. Она могла не сразу понять, как ему подать эту информацию, но она точно знала одно — сейчас или никогда. В её глазах мелькнуло какое-то напряжение, как будто она слишком долго держала что-то в себе, и наконец настал момент раскрыть тайну. Поворот событий, который мог изменить всё, был на носу.       — Это... — она замолчала на мгновение, подбирая слова. — Это всё касается моего младшего брата. Его обвиняют в проклятии, в том, что он якобы связан с этим проклятым женихом.       Се Лянь нахмурился. Он понимал, что происходящее не может быть случайным, и ему, видимо, предстоит понять всю цепочку событий, иначе он не сможет победить эту игру. Но девушка продолжала, и её слова начали обретать смысл.       — Мой брат, — продолжала она, вздохнув, — совершенно не имеет отношения к этому. Он не проклят, и не виновен. Я хочу снять с него все обвинения. Он не заслуживает того, чтобы его осуждали за это.       Её просьба была неожиданной и в какой-то степени странной. Се Лянь почувствовал, как его внимание усилилось. Он знал, что в этом мире часто скрывают правду под слоями лжи и манипуляций. Мало что можно было воспринимать на веру, и всё же что-то в этой женщине, в её искренности, заставляло его задуматься. Она сделала паузу и посмотрела ему в глаза, пытаясь донести до него важность своих слов.       — Я могу помочь вам, — сказала она, склонив голову немного в сторону. — Я... предложу вам замаскироваться под невесту. Это единственный способ, чтобы избежать дальнейших обвинений и раскрыть всё. Вы, как невеста, сможете добраться до проклятого жениха и прекратить этот абсурд. Только так вы сможете прояснить ситуацию и поставить точку в этом деле.       Се Лянь взглянул на неё с удивлением. Он был готов выслушать её предложения, но это? Замаскироваться под невесту? Он всегда был в центре внимания, но не в таком виде.       — Что? — не скрывая недоумения, произнес он. — Я? Замаскироваться под невесту? Неужели вы думаете, что это разумный план?       Однако, прежде чем девушка успела ответить, храм внезапно наполнился новыми шагами. Вдруг двери распахнулись, и в помещение вошли Фу Яо и Нань Фэн, заметив, что их настоятельно ждавший принц стоял в комнате в раздумьях. Фу Яо, не успев ничего сказать, подошел ближе и задал свой вопрос, заметив немного настороженность в воздухе.       — Что здесь происходит? — он внимательно оглядел женщину, стоявшую рядом с Се Лянем, и сразу почувствовал напряжение. — Ты… пришла за помощью? Девушка кивнула, не скрывая свою решимость.       — Да. Я пришла предложить помощь, — её голос прозвучал с особой уверенностью. — Даоджан, я предлагаю вам замаскироваться под невесту, чтобы снять с моего брата обвинения. Это единственный способ выжить в этой ситуации. Пожалуйста, примите моё предложение.       Фу Яо и Нань Фэн обменялись взглядами. Всё, что они ожидали, было совершенно не тем, что сейчас происходило. Но, зная Се Ляня, они понимали, что он, вероятно, воспримет это как один из путей решения проблемы, даже если тот не был идеальным.       — Ну что ж, — Фу Яо подошел ближе, наклонив голову. — Если это может помочь в решении вопроса, мы согласны. Но как ты предполагаешь это сделать? Нань Фэн, стоящий чуть позади, добавил с явным волнением:       — Мы сделаем всё, чтобы помочь, принц. Если это нужно для успеха, я готова поддержать тебя.       Се Лянь снова посмотрел на них, и в его глазах мелькнула мысль, что он, наверное, не выйдет из этого с улыбкой на лице. Он не был доволен ситуацией, и мысль о том, чтобы превратиться в невесту, была ему совершенно чужда.       — Это безумие, — мрачно произнес он. — Я не буду играть в роль невесты. Это унижение.       Однако, как только эти слова были произнесены, девушка подошла к нему и начала осторожно разворачивать свою просьбу, точно понимая, что на самом деле ей предстоит убедить Се Ляня принять этот план.              — Это не унижение, — сказала она тихо, почти шепотом. — Это шанс освободить моего брата и остановить всё это проклятие. Подумайте о последствиях, если вы откажетесь. Это единственный способ. Фу Яо и Нань Фэн подошли ближе, их взгляд становился решительным.       — Принц, — сказал Фу Яо с мягким упреком в голосе, — если это поможет, мы будем рядом, и вы сможете контролировать ситуацию. Мы с вами.       Се Лянь вздохнул, и его взгляд стал более сосредоточенным. На его плечах была огромная ответственность, и он понимал, что чтобы победить в этой игре, ему нужно поддаться обстоятельствам.              — Хорошо, — наконец сказал он, не скрывая своего недовольства, но все же принимая решение. — Но если кто-либо посмеет усомниться в моем решении, я не прощу этого. Девушка улыбнулась, но в её глазах была искренняя благодарность.       — Спасибо, — прошептала она, и через несколько мгновений они начали готовиться к следующему этапу плана. Тем временем, Се Лянь, не в восторге от предстоящего испытания, с мрачным видом собирался пережить этот момент, погружаясь в роль, которую он считал подлым унижением. Но как бы ни было трудно, он понимал, что иногда в жизни приходится принимать самые нелепые решения, если они ведут к освобождению и победе.       

***Спустя время***

      Се Лянь шагал по храму, чувствуя, как ткань свадебного наряда скользит по его телу. Его взгляд был замен внутренним недовольством, но снаружи он оставался стойким. Этот наряд был абсолютным противоречием всему, что он представлял себе. Он был привык к строгим, элегантным и достаточно сдержанным одеждам. Но то, что он сейчас носил, было каким-то искажением всех его понятий о том, как должна выглядеть истинная сила и достоинство.       Наряд был действительно красивым, украшенным изысканными вышивками золотыми и серебряными нитями, которые складывались в узоры цветов и небесных облаков. Его волосы были аккуратно собраны, а лицо, возможно, выглядело даже более мягким, чем обычно. Несмотря на его высокое происхождение, сдержанность и неизменное достоинство, в этом наряде он выглядел... уязвимо. Стройные плечи, тонкая талия — всё это делало его образ каким-то совсем чуждым и неподобающим его статусу. Он остановился перед Фу Яо и Нань Фэном, и его лицо приобрело выражение на грани отчаяния.       — Это безумие, — произнес он с оттенком усталости и почти побеждённым взглядом. Он ощущал себя, как никогда раньше, за пределами собственной роли, словно его поместили в этот костюм не по воле, а по принуждению.              Фу Яо стоял с каменным выражением лица, но внутри него поднималась буря эмоций. Он еле сдерживал смех, пытаясь не выдать свои чувства на лице. Это была настоящая борьба. У него было не просто ощущение непонимания, а скорее, смешанный взгляд: когда что-то до боли забавное и одновременно раздражающее. Его рука нервно сжалась в кулак, он открыл рот, пытаясь сказать что-то серьёзное, но смех как-то не мог выйти.       — Принц, это... это просто... — сказал он, но в голосе уже начинал звучать тихий смех, который не удавалось удержать. Нань Фэн, стоящий рядом, с трудом пытался контролировать своё лицо, но, увидев Се Ляня в этом наряде, он не выдержал. Его тело скривилось в непреодолимого желания сбежать. Он держался за живот и едва не упал, проглатывая невидимые накопившиеся чувства.       — Ты... — из груди вырвался смешок, который Фу Яо пытался скрыть. — Ты выглядишь так... невероятно... мило, принц. — Но его голос был таким сдавленным, что слова почти не могли быть разобраны.       Се Лянь почувствовал, как краснеет, несмотря на всю свою гордость. Его лицо стало ещё более напряжённым, и он стиснул зубы, чувствуя, как внутри нарастает волна раздражения.       — Это... совершенно ненормально, — продолжал он, не в силах скрыть своего негодования. — Я... я не буду стоять здесь, пока вы двое издеваетесь надо мной!       Однако, несмотря на его решимость, Фу Яо и Нань Фэн продолжали не сдерживаться. Всё, что они могли, — это передавать друг другу взгляд, полон невыраженной весёлости. Это был совершенно новый Се Лянь — он был уязвим и неимоверно забавен в этом наряде, а их смех только подогревал атмосферу, которая становилась всё более напряжённой.       В то время как они, наконец, смеялись до слёз, Се Лянь не мог не понять, что, возможно, это и была их цель — чтобы он чувствовал себя так, как никогда прежде, настолько неудобно, что вынужден был бы принимать даже самые нелепые вызовы. Но внутри, несмотря на весь этот смех и мучение, он точно знал: этот момент не забылся бы.       В глубине души Се Лянь дал себе обещание. После того, как эта ситуация закончится, ему придётся сделать так, чтобы никто больше не смеялся над ним. Ни один наряд, ни одно унижение не изменят его решимости в борьбе. И уж точно этот "жених" почувствует, что такое сила настоящего небожителя, несмотря на все ухищрения судьбы.       Се Лянь стоял в свадебном наряде, как каменная статуя, и его лицо больше не выражало раздражения или стыда. Напротив, он стал совершенно спокойным и даже как-то отстранённым, как будто тот, кто стоял перед зеркалом, был уже не он. Это было странно и необычно для окружающих, потому что этот взгляд был совершенно чужд всем привычным образам.       Его сильные черты лица, всегда полные уверенности и холодной решимости, теперь словно покрылись невидимым слоем мягкости, и несмотря на его попытки скрыть это, Фу Яо и Нань Фэн почувствовали, как атмосфера вокруг них изменилась. Принц больше не был источником смеха, а стал какой-то чуждой и мощной силой, перед которой не стоило бы позволять себе так легко поддаваться веселью. Это был тот момент, когда они поняли, что Се Лянь даже в этом положении остаётся сильным, не показывающим слабости, а напротив, он снова был в центре внимания, но теперь по-другому.              Он вновь стал тем, кем всегда был — человеком, который знает, что он должен делать, как и что ему предстоит. Но в этот момент, по мере того как смех его спутников постепенно стихал, в комнату вошла девушка. Тот самый человек, который когда-то помогал ему с выбором свадебных нарядов. С её входом в помещение весь шум и напряжение несколько угасли. Но она не почувствовала того, что происходило вокруг — её глаза светились искренним восхищением. Она, казалось, не могла поверить, что перед ней стоит тот самый Се Лянь, величественный и прекрасный в этом образе.       — О, как же вы прекрасны! — воскликнула она, её голос дрожал от эмоций. — Так идеально вам этот наряд! Вы словно небожитель в своём величии! Такой изысканный и утончённый, просто чудо!       Слова девушки, её искренность и громкость, как будто вернули всех к реальности. И вот Се Лянь, который только что так резко отрезал смех своих спутников, вдруг почувствовал, как его лицо вновь окрашивается в оттенки красного. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его слабым, даже если это касалось таких глупых вещей, как внешний вид в женских одеждах. Всё, что казалось странным и унизительным, как будто просто висело в воздухе, теперь становилось частью его самого.       Он засмеялся. Но этот смех был жестким, неискренним и немного глухим, как будто он смеялся над собой, а не с другими. В его глазах промелькнула тень отчаяния, но его лицо было уже не тем, что только что боролось с горечью. Он смеялся — потому что другого выхода не было. Но этот смех ощущался, как самая тяжёлая форма самоиронии, будто он признавал, что в какой-то момент сдался, приняв всё, что произошло, как неизбежность.       — Ха!.. Да, подумать только, до чего я докатился, — проговорил он, его голос звучал так, словно каждый звук был вынужденным и почти болезненным. — Вот что значит, когда мужчина начинает превращаться в невесту. Он вздохнул, и взгляд его снова стал таким же холодным и решительным, как и раньше. Взгляд, который сразу же возвращал в реальность. Он не собирался сидеть в этом образе вечно, но также знал, что делать из этого случая что-то полезное было важно.       — Ну, всё, всё, — сказал он, чуть ли не с неприязнью. — Кто хотел поиздеваться, тот уже поприкалывался. А теперь за работу. — Он оглянулся и подошёл к девушке, которая всё ещё с восторгом наблюдала за ним. С нежностью, но и с осознанием, что дело требовало действий, Се Лянь взял её руку в свои.       — Большое спасибо за помощь, — сказал он, взглянув ей в глаза. Его голос стал мягче, но всё равно в нём слышалась едва уловимая тяжесть. — Но, пожалуйста, больше не говорите никому, что я одевался в женские наряды и выглядел как небожитель, ладно?       Он произнёс это так, как будто речь шла не о шутке, а о чём-то гораздо важнее. Глаза девушки слегка расширились от удивления, но она кивнула, соглашаясь с его просьбой. В её взгляде промелькнула искренность, и она поняла, что эта просьба была не просто забавой. Для Се Ляня это было чем-то большим, чем просто маскарад. Он оставался мужчиной, который по-прежнему хотел держать свою гордость. С этим, словно подводя итог, Се Лянь повернулся к своим спутникам. Не было больше смеха. Было лишь понимание того, что этот этап завершён, и наступает момент серьёзных решений и действий.       Теперь они все должны были готовиться к следующему шагу — и Се Лянь был готов