шанс на искупление

«Счастливого Рождества», — гласит вывеска очередного яркого магазина, из которого доносится запах хвои и апельсинов. Снова наступил этот праздничный декабрь, когда все вокруг — с подарками, улыбками и счастливым предвкушением праздника, а Енджун — с ноющим чувством в груди, будто бы в эти дни ему чего-то особенно не хватает. Словно он лишь оболочка некогда сияющего счастья. Глядя себе под ноги на присыпанную призрачным слоем снега землю, он не находит в себе силы смотреть на яркие краски вокруг — огоньки, гирлянды, ели и разноцветные шары. Они слепят, и Енджун не понимает, от этого ли его на его глаза предательски щиплют и слезятся. Поэтому лучше склонить голову и наблюдать за праздником с периферии собственного зрения. Поодаль от торжеств и нестерпимых чувств, которые они у него вызывают. Снег ложится на землю так же мягко, как и всегда, но почему-то режет кожу морозом сильнее обычного. Рождественские песни, играющие из каждого угла, — так знакомы, но почему-то вместо счастья навеивают печаль. Может, просто все эти песни раньше он неумело пел дуэтом, а теперь — мычит их себе под нос один. Рождественские огни зимой больше не кажутся волшебными, не радуют и не навеивают магию. Наверное, Енджун просто больше не верит в волшебное исполнение желаний в канун святого праздника — все его мольбы, видимо, прошли мимо тех, кто должен их исполнять. Либо просто Енджун этого не заслужил — что еще более жестоко. Наверное, по-рождественски раскрашенный красками декабрь — самый тяжелый месяц для Енджуна, ведь именно во время него он потерял важную часть себя. Тогда он потерял Субина — тогда же потерял суть Рождества. Перестал находить смысл во всей радости и предвкушении чудес. Перестал дарить подарки — со временем даже перестал их получать, потому что оттолкнул от себя всех, кто был слишком близок, чтобы напомнить ему о Субине и вновь вскрыть гноящиеся раны. Енджун пытается припомнить те декабрьские деньки. Улыбка Субина тогда сияла ярче, чем огни на елке, а теперь он даже с трудом вспоминает, как звучал его смех. Течение времени неумолимо — оно самый жестокий вор, отнимающий ценные воспоминания. Черты лица размываются, как и его силуэт, который теперь становится все легче спутать с другим. Как именно звучал его голос? Как он смеялся? Как касался кожи? Что говорил, когда они оставались один на один? Постепенно все выпадает из памяти, теряется в ее закромах, и Енджун теперь боится, что даже если и встретится с Субином вновь, то не признает его. Тогда они были такими юными и совсем несмышлеными — такими же и остались, но только стали старше. Проходя мимо парка, в котором они когда-то признались друг другу в любви, Енджун в очередной раз вспоминает, как все закончилось одним вечером в канун Рождества. Как иронично. Как же это было прозаично и глупо. \ Свечи, горячий глинтвейн, елка, украшенная в последний момент, и подарки — все это меркло в сиянии, которое излучал от себя Субин. Когда он находился рядом, Енджун не был в силах оторвать от него взгляд. Честно признаться, большего ему и не нужно было — смотреть и знать, что с ним все хорошо. Настоящим чудом он считал то, что они волей судьбы оказались вместе: сначала просто друзья в захудалом университете, потом — лучшие друзья с недосказанностями, затем — те, кем они были в тот вечер. Навсегда застывшие эфемерным моментом искренней любви. В тот же канун Рождества все пошло наперекосяк. Слишком большая любовь приводит к неотвратимым последствиям, понял для себя Енджун, осмысливая события того вечера бесконечное количество раз у себя в голове. В глазах Субина отражались огоньки елочной гирлянды, похожие на звездочки. Енджуну казалось, что тогда в его темных глазах полыхали целые галактики. Когда он улыбался или смеялся, прикрывая глаза, Енджун невольно искал взглядом вновь эти звездочки — и находил, о чем бы они ни говорили тем вечером. — Я тебе еще не говорил, но у меня есть невероятные новости, — когда Субин говорит о том, что его действительно волнует, Енджун это сразу замечает: уголки губ растягиваются, глаза бегают из стороны в сторону, и он чешет затылок. Так очевидно. — Мне по работе предложили в следующем году отправиться в командировку за границу, представляешь? Енджун, сам того не понимая, ощущает, как в его горле становятся комом странные чувства. Вяжутся тянущим клубком в районе солнечного сплетения и давят в груди. — Надолго? — На год, а там есть возможность и задержаться, — Субин счастливо улыбается, и Енджун изо всех сил пытается ответить такой же солнечной улыбкой, но сам понимает, что выходит натянуто. — Наконец-то смогу вырваться отсюда, как всегда мечтал. У Субина в глазах вновь сияют звездочки — даже больше и ярче обычного. Енджун из всех сил пытается сосредоточиться только на них, но ком в горле не дает дышать. Поэтому он залпом выпивает целый бокал вина и отвечает: — Это прекрасно. Енджуну стыдно смотреть Субину в глаза, ведь то, что он чувствует сейчас — неправильно. Разве он может идти наперекор мечте Субина, о которой тот рассказывал ему не раз и не два. Это неправильно. Поэтому он просто опускает взгляд и смотрит на собственные пальцы, которые он сцепил в замок из-за неожиданно нахлынувших чувств. Субин всегда тонко чувствует перемены в Енджуне, и ему так хочется, чтобы сейчас он ничего не заметил, просто промолчал, сменил тему, но: — Что-то не так? Енджун не хочет врать, но и боится озвучить мысли. Боится ими ранить или перекрыть путь к мечте, о которой Субин так долго грезил. — Но что будет с нами? Енджун не был готов отпустить Субина. Это было эгоистично. Но Енджун просто не мог представить свой мир без этого незаменимого кусочка пазла, на котором держалась вся картина его мироздания. Все его друзья, вся семья, весь смысл — один только Субин. И разве он выдержит это расстояние? Вдруг у него сменятся приоритеты, вдруг они станут реже общаться, а потом и вовсе — перестанут? Вдруг то, что есть сейчас — лишь хрупкий неуловимый момент? А может, это Енджун — лишь преграда на пути к мечте? — Мы продолжим быть нами, — ладонь Субина нежно скользит по плечу Енджуна, а затем по шее и скуле, приподнимая его голову, чтобы они вновь пересеклись взглядами, — ничего не изменится. — Все изменится, — енджунов голос никогда не звучал так едко, так ядовито и одновременно отчаянно, отчего Субин вздрагивает. Сам Енджун пугается того, какой силы им обладают в этот момент эмоции. Он не в силах остановиться, потому что не может остановить Субина: — Я боюсь тебя потерять. — Ты не потеряешь, все будет хорошо, мы будем вместе, несмотря ни на что. — Но как же наши планы переехать жить вместе в следующем году? — Значит мы съедемся через год, когда я вернусь или я заберу тебя к себе, — Субин искренне улыбается, а Енджун чувствует, как к его глазам подступают слезы. Все его обещания кажутся несбыточными, хотя Субин их всегда сдерживал. Но ведь время и расстояние немилосердны — им страшно довериться. Енджун невольно льнет к теплой ладони Субина, которая невесомо касается его щеки, ощущая, как внутри него все сильнее разгораются дробящие чувства. Тихие классические рождественские мелодии на фоне, аромат пекущихся имбирных печений и тепло, исходящее от Субина. Все это теперь кажется просто сном, мимолетной иллюзией, которую у Енджуна пытаются отобрать всеми силами. Как бы ему не хотелось этого признавать, он не хочет делиться этим моментом, не хочет отдавать на волю судьбы их будущее. — Мне кажется, тогда нам лучше вообще все это прекратить, пока нам не стало слишком больно, — Енджун не знает, откуда в нем находятся эти слова. Он сам пугается их, но не может остановиться, словно этот поток имеет волшебную силу законсервировать этот вечер в волшебный снежный шар, в котором только они вдвоем. — Что ты говоришь? — звездочки в глазах Субина, прежде столь яркие, меркнут. Енджуна никогда не пугало ничего больше, чем этот самый момент. Словно вместе с огоньками в глазах в глазах Субина померкли и целые галактики: разом исчез целый мир. — Ты меня услышал, — отрезает Енджун и ощущает, как этими словами в первую очередь ранит самого себя. Пытаясь унять заметную дрожь в руках, он сжимает в руках скатерть, и вновь отводит взгляд от Субина, лишь бы затем в его воспоминаниях были только прекрасные моменты, а не этот ужас. Возможно, Енджун всегда любил сильнее. Отдавался искренней. Или просто слишком боялся времени и того, что оно может сотворить с ними двоими. В итоге он просто оказался эгоистом, который думает только о себе. Эгоистом, который побоялся довериться Субину и самому себе. Трусливый и жестокий. Тяжелое дыхание Субина наполняет комнату — кажется, тот хочет что-то сказать, но никак не находится со словами. Плейлист с рождественскими песнями на фоне замолкают так неуместно, что теперь каждый шорох похож на раскат грома. Енджуну просто хочется свернуться в один клубок из своих мрачных чувств и не слышать ничего, потому что то, что он делает сейчас — жестоко и неправильно. Заслуживают ли они такого конца? Иронично, но Енджун до этого не раз задумывался о том, как закончатся их отношения. Даже в самые счастливые моменты его не покидало призрачное ощущение, будто все, что есть у них сейчас — эфемерно и мимолетно. В своей голове он строил сотни сценариев, как бы все могло закончиться. Он готовил себя к этому с самого начала, но реальность всегда бьет беспощадно, намного страшнее, чем ты когда-либо представлял. — Хорошо, — все слова с которыми находится Субин, вставая из-за стола. Енджун заметно вздрагивает, не осмеливаясь поднять взгляд на Субина. Тот скоро собирает свои вещи из небольшой съемной квартиры Енджуна и собирается уходить, но застывает в дверях. Спустя несколько секунд он добавляет так же мягко и по-родному тепло, как и всегда, будто ничего не произошло: — Если передумаешь, ты всегда знаешь, что я буду тебя ждать. Входная дверь закрывается со звонким щелчком. Енджун остается наедине с недоеденным ужином, яркими праздничными гирляндами, неподаренными подарками и надеждами, которым теперь не суждено сбыться. Под давлением собственных мыслей и чувств он сгибается пополам, утыкаясь головой между коленей, накрывая ее ладонями, прячась от реальности и проливая горькие слезы. Словно так станет легче от потери. \ Рождественское утро в тот день у Енджуна началось в полдень. Жуткая головная боль из-за всех выплаканных слез и переживаний, запитых бутылкой вина залпом. Холодный душ сделал ситуацию чуть лучше, но все же состояние было явно далеким от свежести. События прошлого вечера отрывками проносились в памяти, и Енджун то и дело содрогался, вновь и вновь вспоминая то, что наговорил. Чтобы не дать потоку мыслей душить дальше, Енджун по привычке включил телевизор на фоне, чтобы квартира не казалось такой одинокой. Ведь раньше здесь так часто бывал Субин, который приезжал сюда, когда не хотел оставаться в родительском доме. Он рассказывал, что дома ему не нравится — в семье вечный разлад, а в Енджуне он находит спасение. От этих мыслей на его глазах вновь выступают слезы, которые он быстро вытирает рукавом толстовки и начинает готовить ленивый завтрак: пара яиц и остатки вчерашнего неудавшегося застолья. Однако от вида еды Енджуна моментально начинает тошнить, но он стойко продолжает готовить. Просто потому что нужно. В его голове пролетает то, что Субин сказал напоследок: «Если передумаешь, ты всегда знаешь, что я буду тебя ждать». Он правда это имел в виду. Субин всегда будет ждать его, несмотря ни на что, а у Енджуна вчера не хватило смелости сказать то же самое — проще сбежать, прикрыть собственную слабость глубоко ранящими словами. Нужно дать ему время и вернуться с ответом, думает про себя Енджун. Нужно просто все обсудить и сказать, что он его непременно дождется, сколько бы месяцев или даже лет не прошло. Потому что Субин — единственное, что ему нужно в этой жизни. Единственное, в чем нуждается Енджун, оставшийся на произвол судьбы в раннем возрасте без родителей, ставший одной сплошной обузой. Но Субин заставил его поверить в обратное, дал смысл и показал, что он может быть любим. Енджун ощущает, как по его щекам вновь текут обжигающие слезы. В этот раз от воспоминаний обо всех их счастливых моментах: как обсуждали мечты перед сном, а потом пообещали делить их на двоих; как впервые поцеловались — вышло это совсем случайно, столкнувшись нос к носу под парковым деревом; как ездили этим летом к морю и встречали догорающий закат на безлюдном пляже. Даже самые обыденные вещи, которые они делали, всегда были наполнены теплотой, которая согревала вечно холодное и слишком уязвимое тело Енджуна. Обычно телевизор для Енджуна — просто фон, но сегодня его внимание привлекает рождественское шоу, которое прерывается на сводку новостей. С тарелкой с едой, которая не вызывает никакого аппетита, Енджун в полутрансе замер у самого экрана. — Экстренные новости: прошедшей ночью с междугородним автобусом номер Х, следовавшим по маршруту Пусан — Ульсан, произошла авария, — рутинно оповещает ведущая, словно ей вовсе нет дела до катастрофы. — В выживших никого не осталось, сообщают наши корреспонденты. Причиной скорее всего стала гололедица, из-за которой водитель не сумел справиться с управлением… На самом деле, Енджуну тоже не было бы дела до чужих проблем, потому что его самого изнутри разрывают противоречивые чувства, если бы он не обратил внимания на экран телевизора, на котором заметил тот самый автобус, на котором Субин обычно отправляется в родной город. И Енджун застывает, роняя из рук тарелку с готовым завтраком. Громкий треск не пугает — до дрожи доводят лишь эти бесчувственные слова, которые произносит диктор, словно жизни людей ничего не стоят. Кадры страшной аварии. Сирены скорой помощи. Собственный беззвучный крик, который застрял в горле комом. — Субин, — только и удается выдавить из себя Енджуну, падая на подкосившихся ногах на пол, усыпанный вдребезги разбитой посудой. Впридачу к разбитой посуде на полу оказывается такое же разбитое, сжавшееся в комок беспомощности тело, беззвучно кричащее в пустоту одним жестоким рождественским утром. \ Все оставшиеся декабрьские дни Енджуна проходят одной смазанной полосой, в которой теряются дни и ночи, сон и реальность, но одно остается постоянным — ноющее чувство одиночества и всепоглощающей вины. Енджун не находит в себе силы найти контакты родителей Субина и услышать их голоса. Не находит в себе силы ни на что, кроме самобичевания и беззвучных слез. Слез, которые уже не текут из глаз, а лишь сжигают радужку, превращая картинку перед ними в один сплошной кромешный мрак. Как духи Рождества могут быть столь жестоки, что отобрали у Енджуна самое дорогое? Неужели он заслужил такое наказание? Но разве его заслужил Субин? Бесконечный поток мыслей и вопросов, которые так и остались без ответа, накрывают Енджуна огромной волной, уносящей во все более и более страшные и темные глубины отчаяния. Печали, от которой хочется разорвать груди и вырвать сердце, потому что то, что оно делает с ним — невыносимо. Спустя недели беспрерывного существования в своей тесной квартире с редкими походами в магазин, Енджун судорожно набирает заученный наизусть номер телефона Субина. Набравшись смелости, в ответ он лишь слышит долгие-долгие гудки, а потом механический голос, сообщающий, что абонент недоступен. Тогда Енджун начинает оставлять ему сотни голосовых сообщений, которые так и остаются неотправленными. — Прости, прости, прости, во всем виноват только я, — на выдохе произносит он. Из всего, что ему так хочется сказать, получается произнести только это. Как бы Енджуну хотелось рассказать о своей невозможной любви, о том, как ему не хватает присутствия Субина, как ему не с кем даже поговорить о том, что происходит в его жизни. С кем ему гулять? С кем смеяться? С кем проводить вечера? Кого целовать перед сном? Кому говорить «люблю» и в ответ получать в десять раз больше таких же искренних «люблю»? С кем обмениваться рождественскими подарками? Вопросы остаются повисшими в воздухе и по сей день. Енджун давно сдался отыскать на них ответы. \ Эти же вопросы остаются с ним и в это Рождество, когда он в одиночестве наряжает елку, накрывает стол и развешивает пару гирлянд. Все делает так, словно в любой момент к нему может заглянуть гость. Енджун даже знает, какого гостя он ждет, но слишком боится признаться самому себе. Разбирая коробку с рождественскими украшениями, он замечает все еще запечатанный подарок, который он собирался отдать Субину в тот самый вечер. Аккуратно завернутый в красную бумагу он уже помялся. Внутри — самодельное проволочное кольцо. Тогда Енджуну это показалось очень милой идеей — он не вкладывал в этот подарок особый смысл, но сейчас он кажется самым важным и значимым, который он только мог сделать. Сейчас он кажется реликвией, заслуживающей отдельной витрины. Енджун долго глядит на этот подарок, потому что он так и не нашел своего получателя. Тот исчез. Пропал. Испарился. Енджун предпочитает любые слова лишь бы не упоминать то самое — роковое. Коробку в итоге он кладет под елку, словно вот-вот подарок окажется в заветных руках получателя. Сидя за тем же столом, что и годы назад, Енджун невольно вспоминает, как напротив него сидел Субин и всегда озарял его своей неподдельной улыбкой. Неужели он мог забыть то, что было между ними? Такое случается лишь раз в жизни, когда сердца в моменте бьются в унисон, и все в мире, кроме них двоих, кажется столь малым и лишенным какого-либо смысла. Все, что имеет значение, — они тут и сейчас. Енджун изо всех сил пытается вспомнить, как выглядел Субин в тот вечер: темно-синий мешковатый свитер, убранные назад волосы, невероятно красивый, но не настолько, чтобы отпугнуть совершенством. Все в рубине — даже недостатки — делали его идеальным для Енджуна. Шрам за ухом, о котором знает только Енджун. Родимое пятно чуть ниже поясницы. Вечно непослушные волосы. Воображая его образ так четко и одновременно расплывчато из-за прошедших лет Енджуну на миг будто бы кажется, что Субин прямо здесь — вместе с ним за столом. Вновь улыбается, а по комнате разливается его смех. Неужели они не заслужили того, чтобы все это было больше, чем просто воспоминанием? Изощренные повороты судьбы Енджуну никогда не понять. Не понять, чем он так разгневал нечто, что выше него и всех остальных, решающее жизненный путь каждого отдельного человека. Чьему пути оборваться, а чьему продолжиться. Быть счастливым или разбитым на мелкие осколки. Енджун пытался смириться, но разве это возможно, когда встречаешься с такой несправедливостью лично? Да, ни он, ни Субин не были святыми. Да, у них тоже не было все идеально. Но — почему? Этот вопрос до сих пор мучает Енджуна долгими бессонными ночами. Комната, застывшая в предпраздничной атмосфере гирлянд, украшений и рождественских тихо играющих песен, возвращает Енджуна в тот вечер и вновь заставляет заново и заново думать обо всем. О его вине. О безысходности и несправедливости. О том, что он мог бы сделать иначе. О том, что рождественские чудеса не сбываются. Енджун перестал верить в чудеса в тот роковой вечер. Перестал искренне верить, но все равно каждый год загадывает одно-единственное желание. Может, его мольбы наконец услышат, и ему ответят не стоическим молчанием. Даже если вероятность такого исхода бесконечно мала, Енджун будет продолжать пытаться — не ради себя, а ради Субина. — Пожалуйста, просто дай мне второй шанс, — шепчет одними губами Енджун, сжимая ладони до побелевших костяшек, впиваясь неровно стриженными ногтями в обветренную кожу ладоней, — мне — шанс на искупление, а Субину — шанс прожить долгую и счастливую жизнь. Я не прошу ничего большего. Возможно, на этот раз его мольбы наконец-то будут услышаны. Часы пробивают полночь, и Енджун рутинно продолжает есть свой ужин, предназначенный для двоих. Стол накрыт так, словно второй гость опаздывает, но вот-вот подоспеет, а комната наполнится негромкими разговорами, теплым смехом и улыбками. Вкус еды почти не ощущается. Цветные огоньки кажутся черно-белыми. Заученные наизусть песни кажутся незнакомыми и совсем не к месту. Наверное, самому Енджуну здесь не место — он совсем не вписывается в эту красочную картину так же, как это делал Субин. Тот умел превращать любое место вокруг себя в уютный дом. Где бы они ни были, что бы они ни делали. Так почему же Енджун — здесь, а Субин… Очередную волну размышлений прерывает нежданный звонок в дверь. Сначала Енджуну думается, что ему показалось. Затем он вновь слышит отчетливый перезвон и бездумно подрывается с места, чтобы поскорее открыть. Что-то в груди вновь болезненно сжимается, а по телу пробегаются мурашки, словно его за плечи схватили ледяные призрачные ладони. Самое жестокое — что Енджун прекрасно понимает, что за дверью его не ждет исполнение желаний. Там только пронизывающий холод. Однако Енджун не может скрыть нервную улыбку, скоро открывая входную дверь, несколько раз промахиваясь ключом мимо скважины. Открывая дверь, его окатывает декабрьским морозом. Почему же, если он оказался не на улице? Енджун несколько раз потерянно хлопает глазами, пытаясь приспособиться к мрачноватому свету подъездных ламп и рассмотреть силуэт. Внутри что-то ноет и заставляет податься чуть вперед в надежде, которой осталось уже призрачно мало. — Привет, Енджун, — мягкий хриплый голос окутывает его родным теплом В тот же миг по его лицу бегут слезы. Сколько их он уже пролил? Но эти не прожигают кожу ядом, а приносят долгожданное облегчение. Енджун изо всех сил пытается заставить себя двинуться, но тело словно застыло, скованное невидимыми руками. Всем своим естеством он понимает, что это тот единственный человек, которого он ждал все эти долгие годы. — Субин, — бессильно выдыхает Енджун, готовый в тот же миг бессильно пасть на пол, но его обнимают теплые крепкие руки. И весь мир останавливается. Прикрывая веки, Енджун слышит стук чужого сердцебиения, стучащего в такт его собственному, и чувствует, как на душе у него легчает, будто тяжелые ледяные цепи, сковывающие его грудину, наконец спали, предоставляя свободу. — Пожалуйста, больше не оставляй меня одного. С этими словами Енджун сжимаетв руках самое ценное, что у него когда-либо было. Забвенно. Отчаянно. Так искренне, как только он может.