Не смотри ему в глаза

      - Сереж, занят? - Почему именно его и именно сейчас вылавливают с этим вопросом, Смолин не знает, и ему на самом деле не до этого - он усердно читает распечатки с текстами, которые ему вручил Руслан ещё неделю назад, когда они окончательно утвердили дату его участия в "Вие". Роль вроде не самая сложная - всего-то Явтух, спеть пару песен да сказать пару слов. Он к роли Даламара готовился куда дольше и тщательнее, продумывая каждое движение и поворот головы. Уж седого старого казака он точно осилит, если ему не будут мешать. Раз уж Руслан решил позвать его в постановку, опозориться из-за невыученных слов отнюдь не хочется.       Проблема в том, что именно Герасименко сейчас стоит перед ним и хлопает своими умопомрачительными ресницами, держа в руках тушь. Разве он не должен готовиться вовсю к сегодняшнему выступлению и одеваться в костюм, окружённый девочками-гримерами? Наверное, этот вопрос Сергей задаёт вслух, потому что Руслан пожимает плечами и небрежно бросает:       - Там у Даши проблема с мейком, все заняты. А я боюсь сам себе в глаз тушью зарядить. - И улыбается еще так, словно добрый молодой учитель, пытающийся усмирить класс хулиганов. Кто вообще может устоять перед этой улыбкой? Покажите ему такого, и Сергей ему в лицо скажет, что он лжец. Только благодаря в том числе своей харизме у Руслана получилось выбраться в режиссерское кресло из унылых киношных ролей и запустить несколько популярнейших мюзиклов, которые теперь собирают неплохие бабки каждый год. Герасименко знает, какое впечатление он производит, и тянет за рукав свитера, практически затаскивая Смолина в гримерку. - Давай, у тебя хотя бы руки не из жопы, как у меня.       Хочется сказать, что руки у Руслана золотые, но Сергей послушно встаёт возле режиссера, что, плюхнувшись в кресло напротив зеркала, закидывает ногу на ноги, снимает с головы забытые там очки и тыкает в собственную фотку, пришпиленную к стене:       - Вот так хочу.       Там - абсолютный грех. Специально, чтобы не портить себе впечатление от выступления с Русланом, Сергей смотрел версии не с ним. Только сегодня, заняв место в одной из лож, он увидит мюзикл со стороны при непосредственном участии режиссера. И надо сказать, роль Хомы Брута - это прямое попадание в характер и энергетику Руслана. Особенно с этим макияжем - на фото у него просто чернющие, покрытые плотным слоем теней с лёгким блеском хайлайтера в уголках, угольные глаза, а на этом фоне его родные серо-голубые радужки. Сочетание просто огонь. Что-то из Maneskin, не меньше. Абсолютно шлюший макияж глэм-рокера, который с русыми кудрями и Slavic Eyes Руслана создаёт что-то прекрасное.       Сергей вообще не уверен, что он умеет делать такое. Еще и ресницы. Накрашены.       - Ну, чего застыл, давай, в темпе. - Его толкают в бок, и он отмирает, послушно хватая палетку и прося руки не дрожать. Господи, спаси.       Вместо этого он улыбается своей самой хитрой даламарской улыбкой и тянет "Как скажете, шалафи", отчего Руслана окончательно разъебывает, и он сам отдергивается от кисточки, громко смеясь. Смех резко замолкает, стоит Серёже крепко сжать левой рукой русые кудри на затылке и заставить Руслана запрокинуть немного голову, словно в отместку за то, что им предстоит пережить. По крайней мере Смолину. Потому что Руслан подчиняется и прикрывает глаза, а кадык у него нервно дрожит.

Только тот, кто в час полночный,

      Вот сейчас Сергею полностью понятна его роль в мюзикле. На секунду в голове всплывают забывшиеся уже за час слова из арии. Кисточка в руке сжата до побеления пальцев, когда он наносит первые штрихи базы на дрожащие веки. Такое ощущение, словно шаг вправо или влево - и он упадет в пропасть. Левая рука против воли разжимает пальцы, но не отпускает жесткие кудри, а зарывается в них, начиная еле ощутимо почесывать пушистый затылок. Кажется, в эту секунду они оба не дышат. А ещё у Руслана такая змеиная улыбка на губах, что ее хочется стереть.       Поцелуем.

Веру в сердце сохранит,

      - Не забудь стрелки. - Да, он и правда над ним смеется. Сергей перерисовывает эти чертовы стрелки раз двадцать на каждом глазу, пока они не достигают идеала, выкрашивает слизистую, чтобы потом все растушевать и нанести еще черного, заполняя промежутки. С каждой секундой вид Руслана все больше похож на дешёвую кабацкую проститутку. Удивительно, но это именно тот эффект, которого надо добиться. Вместе с внешностью русого кудрявого мальчика - это просто смерть. Это мгновенный выстрел в самое сердце, после которого невозможно оправить. Сергей понимает, почему у Руслана каждый раз больше цветов, чем у всех других актеров вместе взятых.

Крест в руке сжимает прочно -

      Дело даже не в макияже. В конце концов, Рейстлин тоже был с подобием смоки-айс, или как там это называется. Но тогда это гармонировало с общим обликом великого темного мага в черных одеждах и с тонким серебряным шитьем на мантии. А сейчас Руслан уже в простой бурсацкой сценической рясе, из-под которой выглядывают забытые джинсы. И он такой светлый, что не скажешь, что ему больше двадцати пяти в более чем полтора раза и начался пятый десяток. Сергей не то, что не дал бы ему сорок два. Он бы ему просто дал.

Только тот и победит.

      Межресничка и слизистая светлым хайлайтером самое сложное, но это им удается, и Руслан открывает свои абсолютно блядские глаза. И рот. Почему люди, когда красишь им ресницы, открывают рот. Туда хочется сунуть пальцы и заставить слизать с подушечек следы туши. Но Смолин изо всех сил сдерживает себя и отступает назад, давая режиссёру оценить проделанную работу.

Пусть нечистый воет-стонет,

      - Ну молодец, прямо художник. - Тому, кажется, нравится, по крайней мере Герасименко весело скалит жемчужные мелкие зубы зеркалу и встряхивает головой, любуясь тем, как ложатся от природы кудрявые короткие локоны в что-то завихрастое и дикое. Из зеркала на него словно глядит довольный пушистый кот, что нашкодил и совершенно этого не стесняется.

Ты молись на образа.

      Сергей очень надеется, что Руслан не видит в зеркале, как сильно блестят его глаза, и как же больно у него стоит. Иначе остаётся только идти и вешаться где-нибудь в подсобке. Но Руслан - чёрт. Он демон с лицом ангела, который придирчиво косится на немного неровную растушёвку и тыкает пальцем в зеркало: - Сделай мне вот тут ровнее переход и добавь немного светлого блика посередине.

Крепко-накрепко запомни:

      Он точно всё видит. И всё понимает. Почему-то его очень сильно хочется ударить, размазывая тушь по лицу. Но рука не поднимается, несмотря ни на что: ни на хитрый прищур глаз, ни на лисью ухмылку на тонких губах, ни на то, как режиссер расправляет в кресле плечи и прогибается в пояснице, когда Смолин снова подходит ближе и берется за кисточку, а другая рука с затылка сползает на шею, укладывая пальцы аккурат в ямки, где бьётся пульс.

Не смотри ему в глаза.

      И снова смеживает ресницы, чуть слышно сладко выдыхая, когда пушистые ворсинки кисти касаются век.