Спокойной ночи, Капитан

      Капитан не верил в реинкарнацию. Человек не может умереть и вернуться в мир живых, как бы того ни хотел он сам или окружавшие его люди. Капитан потерял слишком многих, чтобы верить в такие сказки.       Человек может быть очень похож — цветом волос, разрезом глаз, тоном голоса. Бывает, что даже такие тривиальные детали, как родинки, оказываются на тех же местах, или причуды человека отражаются в ком-то другом. Но это не реинкарнация. Если бы такой феномен существовал, Капитан бы давно нашел Ее.       Капитан любил лишь однажды, но осознал это, к сожалению, слишком поздно. Жизнь длиною в пять столетий предоставляет предостаточно времени, чтобы подумать о будущем, настоящем и прошлом. Он не любил вспоминать, но иногда задвинутые на задние полки библиотеки сознания воспоминания вырывались наружу вместе с десятками шепчущих в сердце голосов.       Бывало, проводя бесконечные часы в главных библиотеках того или иного региона, Капитан улавливал тихий шепот, будто кто-то проговаривал слова, которые читал в книге. Он поднимал голову, как заводной солдатик начинал оглядываться по сторонам, но быстро приходил в себя — Она никогда не читала шепотом вслух. Она только беззвучно шевелила губами, подпирая подбородок тонкой фарфоровой рукой. Ее мягкий шепот Капитан мог услышать только тогда, когда проходил мимо Нее, будто невзначай заглядывая через плечо в очередную книгу, в которую Она уходила с головой.       Со временем становилось совершенно очевидно, для чего Рыцарь-Страж приходил в эту библиотеку. В Каэнри’ах были читальные залы и крупнее, места, дающие доступ к еще большим знаниям, но ходил он только сюда, чтобы за одним и тем же столом день изо дня находить Ее.       Однажды, когда Капитан снова зашел в тихий зал, освещенный лучами солнца, втекающими в помещение сквозь витражные стекла… он не увидел Ее. Ее не было за прежним столом, Она не скрывалась в тени высоких книжных стеллажей, не мелькала между полок в поисках книг. Капитан даже расстроился. Однако во время его скрытных попыток отыскать свою знакомую незнакомку, его как волной окатил мягкий, шелковый смех. Его обладательница стояла на небольшом балконе, сверху смотря на Капитана, облаченная в белые одежды и окутанная солнечным светом, сияя, как драгоценный кусочек золота, эфемерная, как ангел. Или божество. Именно такими Капитан тогда представлял себе этих существ.       За смехом следовала улыбка, за улыбкой — тихий голос, спрашивающий, зачем Рыцарь приходит в библиотеку, если никогда не читает. Разумеется, Она замечала, что Капитано не читал. Он минутами сидел над одним и тем же разворотом, даже не удосуживаясь перевернуть страницу для убедительности.       Библиотеки Каэнри’ах нравились Капитану больше, чем любые хранилища семи регионов. На родине такие места казались уютнее. Или, может, дело было только в Ней.       Воспоминания о прошлом редко приносили Капитану не то что улыбку, но и вообще какое-либо удовольствие. Но сказать, что все его прошлое было адской смесью крови, огня, боли и криков, было бы ошибкой. Капитан же не всегда был Капитаном.       В поисках пристанища для беспокойных душ его товарищей, бывший Рыцарь-Страж обошел весь мир. Каждый регион чем-то привлекал его внимание, но и напоминал о чем-то далеком. Бесконечность великой Инадзумы насмешливо говорила ему о том, что он обречен пережить, возможно, и всю эту страну, строгость и стойкость земель Камня своей статной фигурой мысленно возвращала Капитана к своему титулу, к своим клятвам, обязанностям, оставшимся где-то там, погребенными под землей. А, например, Мондштадт своими полями, реками и лесами напоминал ему о приятных моментах. О Ней.       Как золотые колосья, пляшущие на ветру региона Свободы, Ее золотые волосы переливались, скользя между его пальцами, когда они убегали из города, чтобы вместе посидеть где-нибудь в поле, в тени высокого дерева или у прохладного пруда. Она тоже любила играться с его волосами — Она говорила, что ей нравилось, как его темные шелковистые пряди ручейками бегали по Ее ладоням. Она не давала ему долго наслаждаться ощущением Ее волос на грубой коже, а он наоборот позволял Ей заплетать ему косы, подавал маленькие цветочки, которые Она вставляла в его локоны и улыбалась, как маленький довольный ребенок. Ее наивная улыбка немного притупляла бурлящее желание Капитана прильнуть лицом к Ее макушке и зарыться носом в золотые струны Ее волос.       В мире множество блондинок, он едва проживал и день, не встретив девушку со светлыми волосами. Именно со светлыми — белесыми, пшеничными, солнечными, — но никогда не золотыми. Золотые волосы были только у Нее.       Скитания утомляли, и, конечно, в конце концов Капитан где-то должен был осесть, хотя бы на время. И регион, подаривший ему новое имя, радовал его больше, чем другие. Не потому, что кусачий холод отвлекал внимание от разжирающих изнутри душ его погибших товарищей, но потому… что здесь было красиво. Правда, просто красиво. Заснеженные улицы Столицы с ее пряничными домиками, ледяными узорами на замерзших стеклах, поражающие своей суровой силой высокие горы, так и норовящие стряхнуть с себя снег и утопить под ним человеческие поселения. А когда здесь начиналась метель (Крио Архонт была раздражительной женщиной, а у самого юного из Предвестников часто просыпалось игривое настроение), весь регион засыпал под вой рвущего и мечущего снежного ветра. А небо в самые морозные и ясные дни, это голубое полотно, звенящее на холоде, напоминало Ее глаза. Светло-голубые, как чистейшие льдинки с самых верхушек замерзших водопадов. Ей бы наверняка понравилось в Снежной. Хотя, если вспомнить, какой Она была мерзлявой, как часто куталась в его плащ, даже когда на улице было тепло, и прижималась к его боку, чтобы он обернул вокруг нее руки, то любые мысли о регионе вечной мерзлоты тут же отметались. Все же Она была созданием теплых солнечных лучей.       Капитан был уверен, что если бы в мире был человек, носящий в себе Ее сознание, Ее память и чувства, то он бы точно уже нашел его. Сколько бы он ни отрицал существование реинкарнаций, на самом деле он искренне надеялся вновь услышать знакомый голос, уловить давно приглушенный аромат и почувствовать нежные касания на своем лице, от которого сейчас остался лишь гниющий отклик былой красоты и юности, который ему приходилось прятать от чужих глаз. Но реинкарнаций не бывает. Бывают только девушки с Ее именем, девушки со светлыми волосами и голубыми глазами, девушки, чешущие нос, когда стараются скрыть смущение, девушки, умеющие усыплять.       Капитан устал, морально и физически. Каждую ночь, когда он закрывал глаза, голоса товарищей вырывались из его сердца и заполняли все его тело, сковывая его холодными путами и душа своими стонами. Поэтому Капитан предпочитал и вовсе не смыкать глаз. И так уже пять сотен лет.       В последний раз он по-настоящему спал на Ее коленях, с Ее пальцами в волосах. Незадолго до того, как Она и все остальные жители Каэнри’ах были прокляты и обречены на страдания. Капитан мог только молиться и надеяться, что Она умерла, что Она не скитается по миру в виде бездушного монстра, который погибнет от рук пробегающего мимо искателя приключений. Лучше бы Она просто умерла там, на поляне белых цветов, на которой он в последний раз спал, убаюканный Ее тихим пением.       Капитан устал, и теперь он снова сможет отдохнуть. Он закроет глаза, и тишина, которая наконец окутает его спустя пять веков постоянного плача, впустит внутрь только один голос. Звенящий, как ветряные колокольчики, переливающийся, как драгоценные камни, мягкий и нежный, как лепестки шелковицы.       Мальчик с волосами цвета смоли и глазами, отражающими в себе огромные ледяные кристаллы, неуверенно подойдет ближе, обступая лежащие на ступенях цветы, и положит маленький букет белых цветов на холодную каменную поверхность возле его руки. Ребенок тут же сбежит вниз по ступенькам и прижмется к подолу платья своей матери. Она мягко положит фарфоровую ладонь на темную макушку.       — Мам, а дяденька умер?       — Нет, глупыш. Дяденька спас всех нас от страшных монстров и теперь просто отдыхает. — Она тепло улыбнется.       — Дяденька спит?       — Да, спит, он очень устал. Давай не будем мешать ему отдыхать, хорошо?       Мальчик кивнет и живо зашагает вниз по длинной лестнице, рассматривая цветы, лежащие на высоких ступенях, когда-то пустых, холодных и серых, а теперь усыпанных лепестками, раскрашенных красками благодарных художников Натлана. Его мать сделает шаг вниз, но обернется, и Ее глаза на мгновение остановятся на мерно поднимающейся и опускающейся груди героя. Она откинет золотые волосы от лица, в светло-голубых глазах цвета чистейшего льда мелькнет необъяснимое ощущение тоски и чего-то знакомого, но такого отдаленного, едва заметного, когда Она тихо прошепчет:       — Спокойной ночи, Капитан.