Офисный переполох на Рождество

На темный стол блекло падали лучи от ноутбука и настольной лампы. Последняя освещала все помещение ярким светом. Но даже единственный источник света время от времени перегорал. Комната становилась все тусклее и тусклее с каждым проведенным часом в офисе. Блестящий стол из темного дерева уже потерялся среди бесконечного беспорядка, что состоял из ненужных листов с документами, мусора и огрызков. На одной из таких ненужных кучек стояла белая кружка с остывшим внутри какао. Коричневая жидкость уже окрасила белоснежные стенки посуды, а значит теперь придется вымывать все тщательнее губкой. Рядом с кружкой стояла нежная розовая орхидея в бежевом горшке. Горшок был довольно аккуратным, а также покрыт различными узорами. Все это отлично гармонировало и смотрелось вместе. Особенно на фоне самого настоящего свинарника. Ли Рона – начальница Феликса, а по совместительству его вторая мать (породнились за короткое время), принесла ее из своего дома, неожиданно поставив Феликсу на стол. Тот даже пикнуть не успел, когда та наказала тщательно приглядывать за цветком, ведь это особенный вид орхидеи, что растет не у всех. Доверять его своей дочке и кошке она не захотела, поэтому передала цветок в руки неопытному горе-папаше Феликсу, что к этому совершенно готов не был. Но разве его когда-то спрашивали? Поболтав об уходе за цветком, начальница поведала забавную историю о том, как ее горячо любимое дитя случайно уронила горшок с этой орхидеей на белый пол, а потом решила помыть полы в гостиной, чтобы убрать этот беспредел. Но в итоге ее дочь отдраила всю квартиру. Полностью. И даже не заметила. Феликс с такого прифигел. Ему тоже хотелось уметь так, ведь прибирать собственную квартиру не было сил уже которую неделю. Феликс даже отшутился, мол, не хочет ли дочь его начальницы прибрать его квартирку за плитку шоколада. Но начальница сказала, что это эксплуатация детского труда, и дала Феликсу по шапке. А жаль. Вдруг свет в лампе полностью погас. Видимо она тоже устала и морально выгорела на этой тяжкой работе. Как и сам Феликс. Карие глаза уже изрядно подустали от таблиц в ворде, а пустота и желание сдохнуть смешались воедино. Понимая, что пора заканчивать с этим дурдомом, Ликс вздохнул и пробежался глазками по яркому экрану еще раз, а затем нажал на кнопку сохранения, чтобы вся информация случайным образом не слетела к чертям. И чтобы труд и результаты, полученные кровью и слезами, не стали попросту напрасными. Феликс с тяжелым вздохом откатился от стола на черном стуле с колесиками и устремил свой уставший взгляд в окно. Пряди взлохмаченных блондинистых волос падали на лицо, раздражая нежную кожу. И Феликса, что уже подустал чесать свое лицо каждый раз. Действительно пора подстричься, не так ли? Или хотя бы купить ободок для волос до следующего похода в парикмахерскую. Рабочий офис находился в центре города, так что народа за окном было довольно полно, а особенно в канун Рождества. С неба нежными хлопьями падал снежок, ложась на землю или на одежду людей, тихонько тая. Люди с веселым настроением шагали по заснеженной дороге в окружении своих близких, радуясь и улыбаясь. Весь Сеул был украшен белыми и желтыми гирляндами, красиво освещая каждую улочку и создавая зимнее настроение. На баннерах висела реклама с лицами первых красавиц Кореи, а яркие экраны на зданиях освещали пожелания к празднику от разных компаний. На всякий случай нажав на кнопку сохранения еще раз, Феликс почесал переносицу носа и поднялся с места. Онемевшая задница резко заболела, отдавая по телу неприятные ощущения. Феликс тяжко вздохнул от боли в насиженном месте и поправив на плечах красного цвета палантин, он взял кружку с остывшим какао и направился на выход из своего кабинета. Ни одной живой души в офисе не было видно. Скорее всего все уже разошлись по своим уютным домам, погасив за собой свет и закрыв дверь на ключ, чтобы никакой Санта-Клаус точно не пробрался к ним в кабинет и не украл важные документы с пожеланиями компании на это Рождество. Раздавались медленные шаги, пока подошва ботинок Феликса стучала о хрупкую плитку серого цвета. Добравшись до кухни, Ёнбок включил в помещении свет и прищурился. Глаза, что уже который час находились почти в полной темноте, отвыкли от нормального освещения. Проморгавшись, Ликс подошел к пустой раковине, выливая туда все остатки своего божественного напитка. Какао было слишком невкусным, так что пить его было невозможно. Но что же еще нужно было ожидать от дешевого порошкового напитка? Коричневая жидкость пропала в дырке, а белая кружка с осадком внутри, оказалась в раковине, ожидая своей очередной помывки. Феликс подошел к холодильнику и заглянул в него, ища хоть какую-то вкусную дрянь, что осталась для него в это грустное и одинокое время. Кажись ничего... Сзади раздались шаги. – Ого, а я то думал, что тут ни одной живой души кроме меня и охранника. – нежно сказал бархатный голос позади. Мужчина с темными волосами рассмеялся, когда Феликс с удивлением обернулся на него, расширив свои уставшие глаза. Наконец-то поняв, кто стоит перед ним, Феликс неловко улыбнулся и достал тарелку с печеньками, что заботливо убрала его начальница в холодильник, когда собиралась уходить с работы. На белоснежной посуде красовались разнообразные фигуры, что были покрыты разноцветной глазурью и приятно пахли имбирем. Феликс аккуратно поставил их на стол и достал из шкафа новую кружку, сразу же включив кофемашину. – Хван Хёнджин, – представился мужчина, поправив локоны черных волос, – Из отдела финансов. – Да, я знаю, – случайно вырвалось изо рта парня хриплым голосом, пока его щеки порозовели от смущения. Конечно он знает Хёнджина. Как же можно не заметить его среди всей этой серой толпы в офисе, когда тот буквально выделялся своим высоким ростом, сияющей улыбкой и милыми лисьими глазками? Феликс фанател по своему коллеге уже который месяц и все время не мог никак познакомиться. То Феликс занят, то у самого Хёнджина как всегда дел по горло, и тот уехал в командировку. Они иногда пересекались в коридорах, но даже тогда не здоровались, ведь слишком спешили по своим делам. – Феликс Ли, – с улыбкой ответил Феликс. Парень попытался сделать более уверенный голос и вид, строя из себя привлекательного сотрудника, – Я из поддержки бизнеса. – Я знаю, – усмехнувшись, в ответ произнес Хван и тоже достал кружку из шкафа, ставя ее на белую столешницу. Он облокотился на поверхность своим локтем и посмотрел Феликсу прямо в глаза, приветливо улыбаясь. У младшего сотрудника от такого жеста аж сердце остановилось, – Вроде наши отделы так тесно сотрудничают, а мы с вами редко пересекаемся. Довольно странно, не находите? – В основном моя начальница общается с финансовым отделом, – Феликс хрипло рассмеялся, вспоминая эту женщину. Святую женщину, что относилась к нему, как к своему сыну, – Я же все время сижу в нашем кабинете. Когда кофемашина пикнула, подав знак готовности к работе, Феликс подставил под нее кружку и нажал на кнопку с изображением какао. Та, приняв запрос, стала гудеть и жужжать. В ожидании своего согревающего напитка, Феликс повернулся и оперся спиной о столешницу, наблюдая за новым знакомым. Хёнджин с лисьим любопытством и интересом наблюдал за Феликсом из-под густых черных ресниц, мило улыбаясь. – Почему же в такое время ты еще не дома? – чисто из интересов спросил Хван, резко переходя на «ты». Он расстегнул пару верхних пуговиц своей идеально выглаженной рубашки, тяжело вздыхая. Видимо тот тоже устал после долгой работы. – Не очень хочется сидеть там одному, – с ноткой грусти ответил Феликс, сложив руки на груди, – Семья в Австралии, а друзья на праздники разъехались в другие города. Вдруг взгляд Феликса прошелся по всем чертам чужого лица, в который раз удивляясь божественной красоте коллеги. Он завидовал его лисьим глазам, пухлым губам, родинкой под глазом, а также ровной белоснежной коже, что блестела на свету. Как же хотелось быть им... Облизав пересохшие губы, Феликс произнес: – Могу ли я задать вам тот же самый вопрос? Хёнджин лишь рассмеялся, прищурив свои хитрые глаза. – Мне не с кем, – с нежной улыбкой сказал он, пригладив свои черные, как смоль, волосы, – И работы еще жуть полно. Как бы не провести весь праздник за ноутбуком. – Точно сказано... – со слабой улыбкой ответил ему Феликс. Кофемашина резко пропищала. Феликс обернулся и аккуратно забрал горячий стакан с дымящимся напитком, ставя его на стол рядом с печеньем. Отодвинув черный стул, парень присел на него и прикрыл глаза. До носа доносился легкий аромат какао, что хоть как-то радовало в этой жизни. Хёнджин в это время долго копошился сзади, а затем и вовсе присел напротив него, усаживаясь поудобнее на белом кресле. – Не помешаю же, да? – его обаятельная улыбка не щадила сердце Феликса. То буквально билось в конвульсиях и хотело остановиться с минуты на минуты. – Нет, я рад компании, – отпив глоток горячего напитка, Феликс чуть поморщился. Горло обожгло, но зато по телу разлилось тепло. Поправив пальцами палантин на плечах, Феликс пододвинул тарелку с печеньями к центру стола. – Угощайтесь, – вежливо сказал блондин, – дочка Ли Роны сама испекла. – Да? – Хёнджин удивленно вскинул брови. Его пальцы подхватили одну красивую печеньку в виде звезды с желтой глазурью и направили к себе в рот. Прищурившись, мужчина откусил лакомство и довольно промычал, вкусно хрумкая. Феликс застыл на месте с волнением и трепетом в груди, словно это он готовил угощение и кормил им любовь всей своей жизни. – Вкусно, – вынес свой вердикт Хван, запив сладость, – У Ли Роны на самом деле такая стеснительная дочь, не замечал? – Точно, – усмехнувшись, сказал Феликс, отпив свой напиток еще раз, – Она когда приходит, то просто тихо сидит в уголке рядом с Роной. Милашка. – Сколько ей? – с интересом спросил Хёнджин, вновь взяв печеньку и засунув в рот ее полностью. – Пятнадцать? – Ох уж эти подростки, – брюнет рассмеялся, – Такие стеснительные. Летом мы решили посидеть после работы с Со, Роной и еще парой человек из отдела снабжения. Дочка Роны пришла к нам, застенчиво посидела в телефоне и ушла. Чанбин со слезами на глазах умолял, чтобы она купила себе мороженое на его деньги, ведь ему было слишком неловко, что та ничего не ест. – Она купила? – Нет. – Время уже почти девять, а мы до сих пор на работе, – с грустью в голосе заметил Феликс, поглядев на свою уже опустевшую кружку. Он поставил ее на стол с хлопком и откинулся на стул, – Причем обсуждаем чужую дочь. – Не планируешь уходить домой и отметить праздник? – с усмешкой спросил Хёнджин, прожигая Феликса своим лисьим взглядом. – И с кем же мне его отмечать? – Тогда.... Может составишь мне компанию на Рождество? Сердце окрылено затрепетало, пока внутри Феликса разгорелся пожар. Феликс удивленно посмотрел на своего коллегу, скрывая смущение, что так и рвалось наружу. Хотелось запищать и уткнуться лицом в стол. – Если вы не против, то давайте... – Давай уже на «ты», Феликс, – ласково сказал Хёнджин, допив кофе из своей кружки. Изящные пальцы обхватили свою и чужую кружку, унося их к раковине. Ликс вначале застыл от непонимания, а затем и вовсе опомнился, понимая, что к чему. За него моет посуду мужчина, по которому он уже который месяц фанючит. Разве не мечта? Бля, но они же не женаты, где тут мечта? – Не стоило! – воскликнул Феликс, смущаясь, – Действительно не стоило... – Перестань, Феликс, – с улыбкой ответил Хёнджин. Три мокрые кружки отправились сушиться на полку для посуды.

***

– Ты еще не все, Феликс? – спросил заглянувший в кабинет Ли Хёнджин, завязывая свой красный шарф на шее. Он уже был одет в темный пуховик, а на его волосах покоилась черная шапка. – Почти, – неловко ответил Феликс, копаясь в беспорядке на столе, – Не могу найти флешку.... Парню помладше резко стало стыдно, ведь этот свинарник не видел еще никто. Даже начальница, ведь Феликс устроил его совершенно случайно, когда та уже ушла. – Флешку? – подняв брови, спросил брюнет. Он подошел поближе к Феликсу, становясь за ним и начиная изучать стол, – Какого она цвета? – Серого, – неловко ответил ему парень помладше. Он почувствовал, как кровь от стыда начала приливать к его бледным щекам, высвечивая на румянце веснушки. – О, тогда это усложняет задачу, – Хёнджин задумчиво промычал, пробегая внимательным взглядом по беспорядку. Вдруг он хмыкнул, выкопав из-под кучи бумаг что-то маленькое, – Она? – Она! – слишком громко и радостно отреагировал Феликс, чуть ли не подскакивая на месте, – Боже, я думал, что потерял ее... – Но она на месте, – Хёнджин усмехнулся и всунул ее в чужие руки. Правда отходить будто бы не собирался. – Хёнджин? – неуверенно спросил Феликс, медленно поворачивая голову на своего коллегу, – Все хорошо? – Конечно, – с усмешкой ответил ему Хван. Он мило улыбнулся и отошел в сторону, давая парню больше свободного пространства. Тот лишь смущенно кивнул и подошел к светлому шкафу. Открыв дверцу, он достал оттуда куртку. Напялив ее за секунду, Феликс проверил все еще раз и кивнул Хвану, вздохнув. – Все, пошли. – А шапка где? – с прищуром спросил Хван, – И шарф тоже. Феликс неловко рассмеялся. – У меня... Нет? – Ты ведь уже взрослый человек, Феликс, – усмехнувшись, сказал Хёнджин. Он стал стаскивать с себя алый шарф, снимая ее с черной куртки, – Наверное ты уже должен знать, что нельзя ходить раздетым? Особенно зимой. – Наверное... Сняв с себя элемент одежды, Хёнджин подошел к Феликсу и стал повязывать шарф ему на шею, пока тот стоял в ступоре, не зная, куда смотреть. – Не стоило, – тихо прошептал Феликс, поднимая свой взгляд на чужие алые губы. Парень тяжело сглотнул и прикрыл глаза от стыда, пока щеки явно краснели от смущения. Вдруг на скулу легла теплая ладонь. Феликс удивленно приоткрыл блестящие глаза, с любопытством заглядывая в темные омуты. Хёнджин заливисто рассмеялся, умиляясь чужому милому поведению и нежно проводя пальцем по розовому румянцу. – Милые веснушки, – сказал он. И поцеловал. Феликс опешил от чужих действий и дернулся, прижимаясь задницей к рабочему столу. Но Хёнджин лишь погладил его по щеке еще раз, приказывая успокоиться. И Феликс успокоился, прикрывая собственные глаза и поддаваясь ласкам поцелуя. Они нежно целовали губы друг друга, изредка коротко чмокая и тяжело вздыхая. Феликс промычал, когда чужие руки обхватили его за талию, стискивая тельце в пухлой белой куртке. Наверное он выглядел смешно, прямо как снеговик. Но кого это сейчас волновало? Ликс обхватил чужие плечи руками и чуть двинулся. Но это действие было ошибкой. Тотальной ошибкой. Горшок с орхидеей упал на пол, а земля с древесными опилками рассыпалась. Феликс вздрогнул и шокировано посмотрел вниз, глядя на помятое растение, что одиноко лежало среди кучи грязи. – Бля... – испугавшись, неловко выругнулся Феликс, переводя взгляд на Хёнджина. Смущение и романтика резко умерли. По крайней мере в Феликсе, – Ли Рона меня убьет... – Похуй, – культурно ответил ему Хёнджин и рассмеялся. Он нагнулся и уткнулся лбом в чужое плечо, обнимая хрупкое тельце, – Поехали ко мне? – Поехали.

***

В темную квартиру вваливаются два тела, обнимая друг друга за плечи и страстно целуя в распухшие губы. Старший парень сквозь прикрытые глаза находит рукой выключатель и надавливает на него, включая в коридоре свет. Феликс тяжело вздыхает и отстраняется от Хёнджина, пытаясь расстегнуть собственную куртку. Правда замок чуть подзаел и не поддавался. – Черт, – раздраженно шипит Ли, когда собачка не хочет никуда двигаться, – Ну твою же мать! – Тихо, дай я, – спокойно говорит Хёнджин и перекладывает руку на чужую грудь, взяв серебряную застежку в пальцы. Он медленно ведет ей вниз, раскрывая слой теплой одежды, а затем вежливо снимает с младшего куртку, вешая ее на крючок. Феликс поджимает от неловкости губы и смотрит на то, как Хёнджин точно также вешает свою куртку на крючок, а затем нежно садит Феликса на мягкий пуф и расстегивает его черные ботинки, снимая их с ног. – Эй... Эй! – смущенно восклицает блондин, удивленно смотря на Хвана, – Ты чего... – Дай мне поухаживать за тобой, – с улыбкой произносит Хёнджин, занимаясь своим делом. Он аккуратно складывает пару ботинок на стенд и начинает снимать уже свою обувь, оттряхиваясь от снега, – Ванная напротив тебя, не потеряйся, милашка. Феликс лишь смущенно кивает, чувствуя румянец на щеках, что уже давно был не от холода, и проходит в ванную, прикрывая за собой светлую дверь. Оставшись наедине с самим собой, парень тяжело вздыхает и хмурится, глядя на свое отражение в круглом идеально чистом зеркале. Весь растрепанный и такой красный, так еще и выглядит, словно чмоня. Как Хёнджин вообще посмотрел на него? Начиная мыть руки, Феликс тяжело дышит и осматривает комнату, подмечает милые и уютные детали. Вытерев руки о белое и пушистое полотенце, парень слышит стук и через отражение видит, как к нему заглядывает Хван, нежно улыбаясь. – Не помешаю? – с усмешкой спрашивает он и проходит внутрь, даже не дождавшись ответа. – Нет, – смущенно отвечает Феликс, не зная куда деть себя. Он внимательно наблюдает за Хёнджином и смотрит на то, как тот моет свои руки. Боже, даже сейчас он выглядит чертовски красивым. Феликс настолько завис на божественной красоте коллеги, что не заметил, как оказался в чужой постели, тяжело дыша и горя от теплых и нежных поцелуев, что со страстью покрывали все тело мальчика. Одна рука Феликса покоилась на чужом плече, сжимая ткань белоснежной рубашки, пока другая покорно лежала на простыни, утопая в черном цвете постели. Хёнджин нежно целовал его шею, изредка покусывая ее зубами и выбивая из Феликса новые стоны, что становились все громче и громче с каждым возбужденным вздохом. Ликс размытым взглядом смотрел на парня перед собой из-под густых ресниц, пока тот снимал с него строгую рубашку, откидывая куда-то в сторону. Затем он начинал блуждать горячими руками по невинному телу, чуть сжимая молочную кожу в разных местах, делая ее розоватой. Хван оставлял новые следы и укусы страсти, что вскоре расцветут на теле Феликса любовными отметинами. Ли Феликс уже давно не чувствовал такого. Последние разы, что были несколько месяцев назад, заканчивались тем, что он просто спал со своими партнерами. Никакой ласки и никакой страсти. Чисто секс ради удовольствия. А с Хёнджином он словно занимался самой настоящей любовью... Со своей будущей любовью. Хёнджин ведь еще объект симпатии, не так ли? Блондин одобрительно промычал, когда на паховую область упала чужая рука, поглаживая выпуклость в брюках и чуть сжимая ее. Хёнджин смотрел на коллегу с горящими глазами, прикусив свою нижнюю губу, из которой уже просочилась бордовая кровь. Заметив мутным взглядом ранку на чужих пухлых губах, Ёнбок возбужденно улыбнулся, чуть приподнимаясь в пояснице. Он коротко поцеловал партнера, слизывая с его губы кровь. И пока Феликс окольцовывал шею старшего, тот расстегивал его брюки. А затем и вовсе стянул их вниз вместе с нижним бельем, кидая куда-то на пол. Феликс хихикает, потому что становится щекотно, когда Хёнджин влажно и размашисто целует его в шею, шепча приятные слова. – Ты такой красивый, Феликс, – произносит старший, пьяно улыбаясь, – Ты мне уже так давно нравишься. И я знаю, что нравлюсь тебе тоже, не так ли? Карие глаза распахиваются. Феликс застывает на месте в удивлении, когда его раскрывают, а затем заливисто смеется, понимая смысл чужих слов. Тот был пьян Феликсом. Тот уже давно был пьян любовью по отношению к нему. – Смешно? – спрашивает Хван, прищуривая лисьи глаза. – Да, – с яркой улыбкой отвечает ему Феликс и коротко целует старшего в распухшие губы, – Ты милый, знал? – Теперь знаю, – тихо проговаривает он и нежно целует Феликса в линию челюсти, посильнее прижимаясь к чужому тельцу. От Хёнджина пахло чем-то новогодним. Имбирным печеньем и мандаринками? Феликсу нравится. Он пьянел от чужого настырного взгляда и плавился под чужими ласками, как шоколад под солнцем. Хёнджин ощущался слишком нежным и горячим для Феликса. Настолько, что хотелось счастливо утонуть в шелковых простынях, что приятно касались гладкой кожи, даже не раздражая. Феликс громко вздохнул, заполняя комнату еще одним пошлым звуком, когда его ноги раздвинули. Хёнджин ухмыльнулся, услышав томный вздох, что сорвался с губ Феликса. Его хватка на чужой тонкой талии усилилась, и он наклонился поближе, пока его мягкие, объемные губы коснулись уха Феликса. Старший прошептал: – Готов? – голос Хёнджина был низким и хриплым, с ноткой игривого поддразнивания. – Да, – с похотливой улыбкой произнес Ли, прикусывая собственную губу. Хёнджин ухмыльнулся, заметив решительность Феликса, а его глаза сверкали озорством и желанием. Он наклонился ближе. Его дыхание было горячим. Оно опаляло чувствительную кожу Феликса, заставляя ее гореть, а самого Ликса заставляя желать большего. Комната резко заполнилась ароматом спелой вишни. Крышка лубриканта щелкает, и Хван небрежно отбрасывает бутылочку со смазкой в сторону. Его пальцы трутся друг о друга, пытаясь согреть скользкую жидкость в руках. Хёнджин аккуратно тянется, чтобы нежно погладить внутреннюю часть бедра Феликса, заставив его дрогнуть от предвкушения. Длинные пальцы Хвана дразняще скользят по дырочке Феликса, прежде чем настойчиво надавить на нее. Хёнджин аккуратно и медленно втолкнул палец в тесное тело блондина, чувствуя, как тугие стенки сжимаются и сопротивляются. Он медленно двигал им, сгибая и раздвигая, чтобы Феликс поскорее раскрылся. Чтобы можно было поскорее покончить с растяжкой и приступить к самому настоящему удовольствию для них двоих. Такому интимному и горячему... Старший постепенно добавлял второй палец, а затем третий, погружая их туда и обратно, чуть потрахивая Феликса рукой. Он придерживал его талию, наблюдая, как Феликс извивается и стонет под его ласками. Непристойные звуки, что рвались из рта Веснушки, подстегивали похоть. Хван добавил четвертый палец, качая им сильнее, быстрее, настойчивее. Он входил глубже, потирая простату Феликса собственными пальцами. Хёнджин скручивал и сгибал пальцы, беспощадно потирая сладкое место, слушая чужие восхитительные стоны, что так и заставляли дергаться его ноющий член под давлением брюк и белья. – Я больше не могу... – жалобно прохныкал Феликс, дергаясь с каждым толчком. Его глаза были прикрыты, а рот каждый раз издавал новые звуки, заполняя всю комнату похотью. С этими словами Хёнджин вытащил свои пальцы, вытерев их о черную простынь. Феликс плаксиво простонал, когда почувствовал пустоту внутри себя. Он приподнял свою голову и умоляюще посмотрел на Хёнджина, наблюдая за его следующими действиями. Тот лишь усмехнулся. Ремень с его брюк полетел на пол, а ширинка уже давно была расстегнута. Стянув всю одежду с себя, старший парень достал из тумбы презерватив и открыл упаковку, поскорее разрывая ее на части. И когда набухшая головкой члена Хёнджина была приставлена к входу, он резким движением бедер погрузился внутрь сильным и глубоким толчком. Хван застонал, когда теснота обхватила его. Он сжал крепкие бедра Феликса, сжимая их до красных отметин, пока тот тяжело дышал и разнеженно постанывал, чувствуя медленные толчки, что постепенно переходили в неумолимый, бьющий ритм Хёнджин схватил бедра Феликса достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Он врезался в блондина снова и снова, пока непристойный звук шлепков, бьющийся о мягкую плоть, заполнял всю комнату. Феликс кричал, задыхался в собственных стонах. Пальчики сжимали чужие плечи через ткань белоснежной рубашки, что уже успела помяться. Теперь Хёнджин выглядел не таким идеальным, как раньше, но сексуальность мужчины зашкаливала. Ликс дергался каждый раз, когда набухшая головка касалась его простаты, что доводило его до пика наслаждения и удовольствия. И когда Хёнджин вновь поцеловал его в губы, Феликс мягко толкнул его в грудь и громко простонал его имя, кончая себе на живот. Белесая жидкость вырвалась струей, неаккуратными каплями и покрыла плоский живот. Чувствуя результат чужого оргазма и дырку, что сузилась до невозможного размера, Хёнджин хрипло простонал и толкнулся еще пару раз, изливаясь в презерватив. В глазах потемнело. Феликс сквозь звон в ушах слышал что-то, но не мог разобрать и звука. Очнулся парень, уже когда лежал укутанный в теплое одеяло и чужие объятья. Хёнджин мило лежал рядом с ним и дул ему на лоб, остужая горячую головушку. Феликс тяжело вздохнул и размытым взглядом посмотрел на мужчину, слабо улыбаясь. Тот улыбнулся ему в ответ и произнес: – С Рождеством, Феликс. – С Рождеством, Хёнджин... И где-то с утра, когда парни сладко спали, на весь Сеул был слышен крик начальницы, что пришла на работу и заметила любимую орхидею, что одиноко лежала на полу.