Оскверненное сердце

Даже самые плохие мысли бывают, хороши, просто их нужно правильно преподнести людям. Не все это умеют и именно из-за этого не все понимают, что хорошо, а что плохо. Да собственно, что хорошо? Кто решает хорошо или плохо? Обломки давят на тело, они сковывают, и не дают двигаться, голова болит, отдаёт слишком много боли в виски и возвращается. Мужчина стонет от боли и пытается поднять руки. Кажется, крыша обвалилась как раз на него полностью. Он уже не чувствует ноги, и не может выбраться. Но упорно пытается двигать с себя все. Сложности особой это все не составляет, он привык, что ему тяжело по жизни, он привык к постоянной угрозе войны. Наконец через некоторое время кто-то снова заходит в дом, ну в то, что от него осталось. Внутри начинается буря эмоций, мужчина пытается все усерднее подавать признаки жизни, чтобы его спасли, дали сделать глоток свежего воздуха без пыли и грязи. Тяжёлые шаги отдаются вибрациями по полу, старший уже готов кричать. Но этого не требуется, кто-то подходит к нему и начинает помогать. – Сэр, вы в порядке, сэр? – мужчина с волнением вытягивает человека из-под завалов, он осматривает его, но видит лишь печальные глаза. Кажется человек, что спасся только сейчас понял, что ему придётся жить одному. Солдат, что спас мужчину слегка гнёт брови в вопросе и слегка уводит глаза. – Пойдёмте, я вас докторам отдам, а после поговорим, – о чем может говорить с ним солдат? Что за абсурд, неужели нельзя позвать кого-то постарше? – Позови, мне главнокомандующего, – просит мужчина и лижет губы, а после слышит то, что оставляет его в полном шоке. – Он перед вами, сэр… – и вправду перед мужчиной стоит главнокомандующий, он смотрит на человека тяжелым взглядом. Но в глазах видно, что он хороший человек, который готов биться за справедливость. У него красивые четкие черты лица, глаза глубокие, почти черные. Если бы не эта ситуация, мужчина бы подумал, что этот человек состоит в рядах врага. – Чон Чонгук, рад знакомству, но, конечно же, не в этом месте. Мы отнесем вас в один из наших лагерей и окажем медицинскую помощь. – Приятно…– остальные слова застревают в горле, мужчина теряет сознание из-за многочисленных ранений. *** Утро. В окно тихонечко проникают лучики яркого света, они тихонечко греют и заставляют встать раньше, чем зазвенит будильник. Лим ежится, он укрывает себя одеялом получше и отворачивается в сторону. Мальчик вздыхает и понимает, что уже не уснет обратно, поэтому встает с кровати тихонечко. Парень встает босыми ногами на прохладный пол и покрывается приятными мурашками, все внутри сразу просыпается из-за этого приятного холодка. Лим подходит к окну и смотрит в него как ночью, правда, теперь он не видит там пару, что нежится в объятиях друг друга. Но может это на самом деле к лучшему. Мальчик не понимает, как можно, в такое время делится с кем-то теплом. Скоро может начаться война, она понесет за собой безумное множество смертей. Смерть… это самое последнее, о чем хотел бы думать Ким, одно лишь упоминание о чем-то подобном и вся голова забивается Тэхеном. Даже к горлу ком подступает из-за чувств. Мальчик еще не успел выплакать все свои слезы-эмоции. Тэ был его младшим братом, который пропал… он умер, а Лим так хотел, чтобы они жили счастливо, хотел вернутся к нему на каникулы и с улыбкой рассказывать про разные истории, а может даже слушать младшего часами и играть с ним его солдатиками, что пылятся… Пылились… Мысли прерываются, так как в комнату парня заходит Пак, он с легкой улыбкой смотрит на друга и боится к нему подходить. Он понимает по его слегка дрожащим плечам, что объятия или поглаживания будут ни к чему. Чимин прикрывает дверь за собой аккуратно и проходит к кровати. Он переживает за друга, хочет помочь ему хоть чем-нибудь, но понимает, что не сможет этого сделать. У Лима рана еще слишком большая для того, чтобы пытаться залечить ее быстрее. – Доброе утро, Чимин, – паренек слегка кивает, он поднимает свои глаза на друга и показывает свое волнение за него. Лим решил, что не хочет стоять в кромешной тишине, он решил, что впредь будет скрывать всю боль и грусть. Парень разворачивается от окна к Паку и смотрит на него уже с улыбкой на губах. – Сегодня у нас входной, – Чимин слишком удивляется тому, как Ким спокойно говорит с ним, хотя только что был готов в голос завыть и броситься в это самое окно. Пак чувствует, что ситуация ночью с Юнги не просто так произошла, у него теперь сомнения, что старший что-то интересное знает. – Правда? – Ким слегка хмурится, он ничего не слышит в коридоре. Неужели и вправду выходной? Все всё еще спят и не собираются так рано вставать. Лим слегка настораживается. – А где группа, с которой мы вчера должны были пойти? – вопрос виснет в тишине школы. Парни оба настораживаются, Ким сразу разворачивается и вглядывается в тропинку на улице, по которой они шли еще вчера. На улице все туман скрывает из-за чего не видно ни одной живой души. Даже солнце ели пробивается через этот туман. – Не знаю, Ли, – внутри почему-то все в узел завязывается, совсем не хочется думать о том, что может произойти, хотя вариантов много. Они могли просто задержаться из-за тумана. Это было бы очень даже логично, но что-то внутри готовит их двоих к самому худшему. Мальчики переглядываются, а после мотают головами. Они переходят оба на шепот. Но при это открывают дверь, чтобы видеть все, что происходит в коридоре. – Чим, надо к директору идти, – они боятся, правда, чего сами не понимают. Вероятность того, что их группу захватил кто-то другой, очень мала, Джин все-таки один из лучших учеников школы, тем более он уже выпустился и добился достаточно высокого статуса. – Я могу сбегать, а ты последишь, да? – Чимин со страхом дергается из-за громкого грохота в глубине коридора, он оборачивается и сглатывает содержимое во рту. Ситуация выходит из под контроля, что пугает еще сильнее. Пак смотрит на друга, а в глазах Лима совсем нет страха, он кажется, искоркой интереса загорается. В его глазах строкой бежит. «А что будет дальше?» Конечно, он же потерял какой-либо смысл дальше за жизнь держаться. Да, у него остались родители, но они и сами на глаза увядают. Его мама точно ничего не ест из-за сильных переживаний, а папа скорбит по своим родным. Ищут ли они хоть какой-то шанс того, что кто-то из них выжил? Нет… Они точно опустили руки и утопают в собственном горе. Ким вглядывается вглубь коридора и замечает там легкое движение. Он слегка хмурится и делает аккуратные тихие шаги в сторону коридора, раскрывая дверь получше – для большего обзора. Половицы аккуратно скрипят, что разносится тихо по всему коридору. Лим молчит, он, будто знакомого там увидел и пытается его разглядеть получше, чтобы точно удостовериться в то, что сам себя не обманывает. Чимин тихо сидит за дверью в комнате, он уже всем богам молится, чтобы если что его не трогали. Его начинает тихонечко трясти от страха. Но тут Чимин слышит хохот Джина. Пак сразу же поднимается на свои ноги и с удивлением выглядывает из-за двери. – Сюрприз!!! – все вскрикивают от удивления, Лим стоит в полном шоке, у него сердце в пятки в момент ушло, оно даже биться, наверное, перестало. Чимин же выскочил из-за двери и побежал навстречу страху, он занёс руки назад, а после слегка изогнул брови, поняв, кто стоит перед другом. Старший начал громко хохотать с того, что произошло. Джин всегда такой, он находит очень много весёлого. Его смех очень заразительный, они с Кимом валятся на пол и начинают хохотать уже оба. Чимин же останавливается около них и смотрит с вопросом в глазах. – Господи… никогда я ещё так тебе не радовался, – выдыхает Лим и успокаивает свой смех, он прикусывает губы и лёжа под старшим смотрит в потолок. Сейчас почему-то все тревоги и страхи отошли на второй план. Даже мысли о Тэ куда-то делись. Это удивительно ведь мальчик собирался грызть себя и дальше подобными мыслями, собственно это понимал каждый из присутствующих прямо сейчас. Как Чимин узнал о том, что произошло, конечно, интересный вопрос. Хотя судя по тому, что он крутиться у какого-то мужчины, уже навевает мысли, что он все ему и рассказал. – Да ладно вам! Чего вы так перепугались-то? – Джин встаёт с мальчишки и продолжает улыбаться, у него очаровательные черты лица, да и сам он красивый, волосы темные, глаза небольшие, зато, как много эмоций может выражать его лицо. Лим всегда это замечает потому, что у старшего все на лице обычно написано. – Где остальные? – спрашивает Чими, садясь на пол, чтобы не быть сильно выше своих друзей. Он с облегчением теперь глядит на ребят и улыбается. Вопрос почему-то достаточно долго остается без ответа, каждый молчит. Но по выражению лица Джина понятно, что ничего плохого не случилось. Это так греет душу друзей, что они готовы ждать ответа на свой один маленький вопрос вечно. – Они все спят, – старший хохочет и слегка кивает. По его глазам видно как он ждал этого момента. Друзья переглядываются, а после набрасываются на смеющегося парня и щекотят в отместку. Сокджин слишком коварный, это до ужаса бесит, он специально напугал ребят, чтобы просто посмеяться. Но только сам Джин понимает, что сделал это не просто так, все его поступки имеют скрытый смысл, собственно у всех людей так, просто не каждый понимает это. Старший знает, как тяжело Лиму переживать все, что произошло, поэтому он специально напугал их, а после рассмешил. Да, ему безумно жалко Кима, да, никто не гарантирует, что парень сам выживет на войне. Все-таки, так или иначе, тут их именно к ней и готовят. – Что? До сих пор? – спрашивает Чимин, сильно удивляясь, его брови стремительно ползут вверх, поэтому лицо искажается в смешную гримасу. Все по новой начинают хохотать, кто-то выходит из своих комнат и смотрит на детей с удивлением. Кто-то жалуется и ворчит, что его разбудили в выходной. – Да, директор устроил нам выходной сегодня, – и пусть дети не будут знать, почему именно произошел этот выходной, так лучше для них же. Не только Джину жалко Кима. Flashback Джин идет по коридору, его вызвал к себе директор, он точно хочет что-то рассказать. Уже все знают о происшествии, которое произошло в деревне. Но почему директор вызвал парня к себе? Сокджин тут на таких же правах, как и Чимин, он уже раскрытый омега, который в любой момент может стать оружием для генерала. Намджун слишком напористый в последнее время, он почему-то хочет быстрее захватить парня к себе и сделать своим оружием. Правда, наверное, он просто боится, что они не подойдут друг другу в качестве партнеров. Возможно, Джин не его суженный, а может быть любимый, просто боится, что если начнется война, они просто не успеют стать ближе. Сокджин пару минут мнется, перед тем как зайти в кабинет, но все-таки пересиливает себя и стучит в дверь, а после разрешения заходит. – Директор, Ким Сокджин, на месте, – мужчина поворачивает голову к одному из своих учеников и кивает. Он почему-то расхаживал из стороны в сторону, все смотрел в окно, будто хочет сознаться в каком-то самом ужасном грехе. Старший тяжело выдыхает – готовится к рассказу. – Сэр…– Джин прерывается, он видит блеск печали и грусти. Но почему? – Ким Сокджин, ты же слышал новость о деревушке? – вопрос кажется слишком странным, да, кто мог не слышать о той деревушке? Конечно, слышал, а как иначе. Ким понимает, что что-то точно не так, он из-за нервозности мнет руки и ждет дальнейших слов. Как и ожидалось директор по лицу парня понял ответ на вопрос, хотя напрямую он не посмотрел на Джина. Лишь в отражении окна увидел. – Там жила одна семья… у этой семьи фамилия Ким, – мужчина слегка смолкает, он смотрит в окно на тучи, что сгущаются с каждой минутой все сильнее. Директор сегодня открылся с совсем другой стороны для ученика. – Сэр… у нас много детей с такой фамилией, она достаточно популярная… Даже у меня самого такая фамилия – Джин пытается отвлечь мужчину от плохих мыслей, все итак понятно. Все же будто белыми нитками сшито, какая-то семья умерла, но какая именно не ясно. Ким… – Ким Лим, он двоюродный брат ребенка из этой семьи, Ким Тэхена. Видел Лима? Он когда только приехал… я же сам его привез, я видел этого маленького мальчика, что так не хотел отпускать брата. Он попросил меня приглядывать за Лимом. А сам пообещал стать сильным и достойным, – директор останавливается у окна, он вглядывается куда-то вдаль и мотает головой. Ему тяжело, он никогда не задумывался о том, кто, когда и из-за чего умирает, его не трогала тема смерти никогда. Именно поэтому на его глаза наворачиваются слезы. – Мне сказать ему? – задает вопрос Джин из вежливости, он знает ответ. Да и в принципе учитывая то, что происходит в этой школе, мальчик мог уже сам все узнать. – Нет, не нужно, просто помоги ему пережить это в дальнейшем. Знаю, что нельзя жалеть детей, они к этому привыкнут, но… Я не могу просто оставить этого мальчика совсем без присмотра. Его брат просил… Хотя бы это выполнить я должен, – никому он ничего не должен, просто образ маленького мальчика будет мучить его всю оставшуюся жизнь, если Лим умрет. End flashback *** Хосок сидит на диване, он расплылся на нем и смотрел телевизор. Сегодня он много работал, проводил учения ребятам, что только выпустились из школы и показывал им насколько жестоко тут проходят учения. Чон доволен собой, но очень уставший пришёл домой. Даже Тэхен не стал лезть к нему с расспросами, хотя старший с удовольствием бы все рассказал и даже показал бы. Ким в последнее время стал очень зажатым, но в присутствие Юнги, он очень даже раскрепощённый и жизнерадостный, он многое ему рассказывает из детства, а Чона как-то не воспринимает. Кажется, что его брат не Хо совсем, а этот чёртов Юнги. Но и Юн ведёт себя странно в присутствии младшего, он помогает ему, очень вовлечено слушает, даже сам что-то рассказывает. Это в Чоне ярость пробуждает маленькими шажочками, но это не особо страшно. Старший сам в себе все гасит, лишь бы Тэ скорее адаптировался, и принял все, так как есть. Хосок не виноват, что ему нужно снимать свое напряжение, он просто не может по другому, поэтому частенько приходит к Яну на три часа и возвращается обратно. Младший этого не видит, но понятное дело, что понимает. От старшего слишком часто пахнет смешано, каким-то другим более сладким запахом, что не характерно для Хосока. Но младший молчит обо всем этом, просто замечает по-тихому и даже не думает обсуждать это с кем либо. Тэ вообще с каждым днем всё разумнее и разумнее становится, он понимает многие вещи без слов и не задаёт вопросов, что так любят делать дети. Это странно, но факт и это никак не ускользает от Чона, который то и дело волнуется, что младший просто не может принять новой обстановки. Это почему-то пугает его, он не знает, как сделать так, чтобы младший чувствовал себя более комфортно. Хоби ведь не знает, как это воспитывать ребёнка. – Хосок, а что у нас есть покушать? – мысль прерывается из-за заспанного голоса паренька, Тэхен такой красивый заходит в гостиную, потирая заспанные глазки. А чего только стоят его припухлые губки, что так и хочется поцеловать. Он в большой кофте, а ножки голенькие потому, что шорты оказались достаточно короткими, да и вырос он из них уже совсем. Картина заставляет Хосока представить, как он стягивает с этого тела кофту и начинает его ласкать. Да… Чон слишком часто стал о подобном думать из-за чего походы к Яну участились. Но даже он не может полностью удовлетворить потребности Хо, что ставит его в тупик. – Котлеты с пюре, могу ещё салат сделать, если хочешь, – Чон все с улыбкой говорит, он смотрит на младшего и улыбается. Мальчик слегка кивает, он проходит на кухню и достаёт овощи, из которых хотел бы салат. Старший же также сразу встаёт с дивана и идёт прямиком за парнем. Он встаёт сзади, смотрит на овощи и кивает. Хоби достаёт нож, а после доску и начинает делать салат, он слышит, как Ким накладывает себе еду, а после спрашивает. – Тэхен, как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Ты так много поспал, – Хосок не может скрыть своего волнения, он почему-то стал слишком сильно переживать за младшего, следит за ним много и все замечает. А мальчик просто ходит уставший целыми днями, хотя уставать ему не от чего, так думает Хо. Это выглядит слишком подозрительно. Конечно, старший ведь даже не подумает, что мальчик не спит ночами и знает про каждое его похождение непонятно к кому. – Я? Я в порядке… – врет, да, он врет Хосоку, чтобы не получить от него, хотя ни разу не получал. Просто он боится, что старший не удержит в себе то, что рвётся из него. Ким это видит и боится все больше. Это не нормально, но ничего с этим младший не сделает. Мальчик может лишь показать Чону, что это страшно. – Я знаю, что ты врешь, – эти слова дают понять, что «брат» не отстанет просто так и выяснит, что именно происходит. Он так и будет вечно все спрашивать и натыкаться на одно и то же в виде улыбки мальчика и слов «все нормально». Слишком частая отговорка, зато, какая действенная, сразу после неё старший смолкает и думает о чем-то, либо же говорит о том, что Тэ врет, но дальше этот разговор не заходит. И это безумно сильно радует Кима, потому что рассказывать Хо о том, что он совсем не спит не самая лучшая идея в мире. Поэтому на кухне виснет тишина, слышно лишь звук режущего ножа, у старшего взгляд задумчивый, а брови к середине сведены. – Тэхен, скажи мне, что происходит? – нет… Наверное это самый страшный в мире вопрос и после него польётся ещё более страшная куча таких же. – Я не могу спать ночью, – смысла это скрывать нет, раз Хосок пошёл в наступление, значит, он не отстанет. Тэхен поднимает глаза с тарелки на Чона, а после кусает губы, сильно потому, что страшно. Но на самом деле Хосок лишь улыбается, он ставит тарелку с готовым салатом на стол и слегка кивает, садится рядом и боится, касаться ребёнка рукой. Он не навредить боится, а тихонько коснуться, так как в глазах мальчика явный страх, которому нет места, хотя… Чон прекрасно понимает, что у него не получилось скрыть то, что так хотелось. Мальчик, кажется, боится оставаться один и из-за этого теперь перестал спать. А старший без задних мыслей уходил из дома и даже не думал о младшем. Не заходил в его комнату потому, что переживал, что разбудит. Мешать не хотелось маленькому спать. – Спасибо… очень вкусно… – слова, что вырвали жестоко из мыслей снова, но это совсем не страшно, зато теперь можно получше узнать по какой причине не спит это маленькое чудо. – Ты боишься? – Тэ глаза в тарелку сразу же опускает, а после все-таки чувствует нежные поглаживания по волосам. Успокаивает… сам же накосячил, сам же и пытается исправить. Чон слегка вздыхает, кончено же, он ждёт ответа, так ждёт, что даже дыхание задерживает. – Маленький… скажи мне все, я не буду ругаться, не нужно бояться, – Хо пытается расположить к себе, чтобы потом не было никакого недопонимания. Он продолжает ласково гладить по голове, зарывается слегка в волосы и видит слегка потерянный взгляд на себе. – Ты напугал меня… Мне было очень страшно, правда… – чего только стоили эти слова для младшего. Он буквально выдавил их из себя, чтобы перестать думать об этом, чтобы самому себе лишний раз потом не напоминать о том дне. Он не боится старшего, он боится того его состояния, в нем Хосок совсем не внушает доверия. Да и сам факт того, что Ким ребёнок совсем. Чон возможно просто понятия не имеет, какого это. – Прости, Тэ… Я не думал о последствиях в тот момент. Я… Мне просто нужно было, это взрослая потребность, – Хо пытается выкрутиться, чтобы не рассказывать малышу лишнего, он явно ещё не готов ко всей правде этого мира, рано ему ещё. Он совсем невинный, но именно из-за этой невинности и хочется взять его и заполучить до каждой клеточку тела. Хочется расцеловать его шею, пометить ключицы, растерзать на кровати и вообще никогда не отпускать. Держать у себя в руках до синяков и гематом, чтобы понял намерения и будущее наказание, если слушать не станет. Но старший сам в себе старается давить это все, чтобы не искушать самого себя же. – А что ты делал? – красивые глазки смотрят на старшего, а время будто замирает. Хосок смотрит на младшего в ответ, он слегка пожимает плечами. Не хочет говорить, а как отказать не знает сам. Он прикусывает губу тихонько и мотает головой. Да, Тэхену совсем не нужно знать это все, зачем? Он маленький, аккуратненький, поэтому не должен даже задумываться о подобных вещах. – М… ходил по своим делам, – ответ получается скомканный и бесцветный, совсем не объясняющий. А мальчик слегка хмурится, он губы дует, и кушать продолжает. Ему не хочется продолжать разговор, а то, чем все-таки занимался, Чон становится не таким уж и важным. – Хорошо, – говорит малыш недовольно и, все доев, уходит в комнату. Он садится на кровать, а после смотрит в окно. Там красивый закат, что освещает все вокруг красными оттенками. Это не сильно впечатляет, но почему-то греет душу. Ким встаёт со своей кровати и подходит к окну, он тихонько встаёт на носочки и открывает его. Подоконник оказывается слишком высоко, не как у него дома. Из-за этого мальчику становится обидно, дома он мог спокойно залезть на него и сидеть часами у окна. Смотреть на то как ветер аккуратно, даже бережно качает деревья и гуляет по улице. Солнышко иногда щекотало щёчки, а иногда обжигало их как самое жаркое пламя. Ким любил наблюдать за уходящим солнцем, которое неохотно сползало с неба. Оно будто не хотело уступать место луне, но луна не была хуже, да она светила меньше, но зато не обжигала, приносила холодок, что приятно расходился с ветром по лицу. Звезды постепенно догонялки луну, они появлялись вслед за ней, будто честные войны, что готовы идти за своим лидером. Тэхен с грустью смотрит все также в окно, он берет стульчик и усаживается на подоконник. Мальчик с лёгкой улыбкой облокачивается на стенку и рассматривает деревья. Ким замечает, как к дому подходит Юнги и с большой радостью спускается, он бежит к двери и сам её открывает. Мин единственный кто так близок к младшему, единственный, кого Тэ подпускает и обнимает без всяких сомнений. – Юнги! – мальчик вылетает в коридор и нападает на мужчину с объятиями, он прижимается к нему тихонечко и чуть смеётся. Младший с такой радостью это делает, он совсем не замечает грозный взгляд в свою спину. Ему плевать он в руках старшего нежится, обнимает его посильнее и гладит по спине. – Привет, малой, что сегодня делал? – Мин также игнорирует присутствие Хосока, который стоит и прожигает ребят взглядом. Его злость и зависть пожирает, он не может с собой совладать, не может понять, как так вышло. Почему он не на месте Юнги? Почему не его так сильно и крепко обнимает младший, носом его не щекотит и не хохочет в его руках? Чон завидует, его сжирает все изнутри. – Я..? Я спал, только что покушал! – мальчик спокойно отвечает, он смотрит на своего друга и улыбается ярко, он так только родителям улыбался. Сейчас очень хочется рассказать Юнги всю правду, что Хосок никакой не брат, а мама с папой умерли в доме. Что Тэхен совсем один на самом деле, а Чон его пугает до чёртиков своими выходами и взглядами. Что уж там говорить мальчику даже засыпать страшно. – Спал? Но тебе же нужно лечь спать только сейчас по времени, почему ты так рано лёг? – Ким смотрит на старшего и прикусывает губы, он поворачивается к «брату», видит его недовольный взгляд и понимает, что нельзя. Никогда Ким не расскажет как ему страшно, поэтому он пожимает плечиками и уводит почти стеклянные глаза в сторону. Ему обидно, страшно, он не хочет оставаться здесь, хочет с Мином уйти к нему и всю ночь о чем-то болтать, хохотать, забываясь во времени. Тэхену хочется поддержки, ему хватит совсем немного, главное, что это будет со стороны Юна. – Тэ, что такое? – Мин смотрит в почти стеклянные глаза мальчика и прижимает его голову в своё плечо. Ким тихонечко мотает головой. Он сильный мальчик слезы сдержать не проблема, хотя он никогда этого не практиковал, родители ни разу его не ругали. – Ну хватит, либо проходи, либо уходи, – взрывается Хо из-за чего Тэхен сжимается и вздыхает, он не хочет, чтобы Мин уходил, поэтому вцепился руками в его футболку. Его маленькие ручки сильно сжали ткань из-за чего Хоби двинулся ближе. Чон выхватил ребёнка из рук друга, он прижал его к себе и вздохнул. Юнги совсем не вовремя, он просто бесит одним своим присутствием. – Ты уверен, что тебе стоит так обращаться с этим ребёнком? – Мин делает шаг к другу, он берет его за грудки и смотрит с яростью, в нем что-то вмиг вспыхнуло и это что-то, кажется, может убить Хосока. Но, конечно же, он этого не сделает, не сейчас, не перед Тэ. Чон выпускает ребёнка из рук, а Юнги продолжает смотреть на своего друга, в голове множество мыслей проносятся, они быстро сменяются. – Юнги… не надо… пожалуйста, – мальчик аккуратно тянет штанину камуфляжных штанов вниз. Он головой аккуратно мотает и носом шмыгает слегка. Тэхен дрожит из-за страха, смотрит с испугом и только из-за этого, Мин понимает, что он сейчас мог совершить ошибку. Но он умнее и не совершил её. Юн опускает взгляд на младшего, опускается к нему на одно колено, стирает аккуратно руками дорожки слезок и тихонько вздыхает. – Прости, маленький, я тебя напугал? – спрашивает нежно и разглядывает румяное из-за слез личико. *** Мужчина просыпается из-за яркого света, его глаза слишком сильно слепит этот свет, но через 5 минут он начинает постепенно привыкать. Последнее его воспоминание проявляется в голове смазано, будто кто-то кассету подпортил. Голова кружится из-за большой нагрузки сразу после пробуждения. Мужчина не успевает осмотреться, он слышит скрип двери и смотрит на источник звука. – Мистер, вы помните, что произошло? – перед мужчиной стоит красивый солдат, он аккуратно одет, видно, что переживает. Старший хмурится и трёт переносицу, он думает перед тем как ответить потому, что частично помнит. – Не особо… – признается как есть и смотрит на солдата, он разглядывает его ордена и слегка улыбается. Интересно у них есть врач или они сами постарались подлатать его как смогут. – Где… – он не успевает закончить вопрос, его перебивают. – Командир придёт к вам чуть позже, он помогает остальным людям, что также оказались под завалами. Не переживайте, к концу дня он точно подойдёт, он из честных людей, – солдат нахваливал своего командира, сразу видно насколько хорошие отношения у них всех. Мужчина слегка кивает, он расслабляется и прикрывает глаза, все-таки он не смог привыкнуть к яркому свету ламп. Солдат все также оставался рядом, он просто взял себе стул и сел рядом, для чего? Старший и сам не понял, почему ему стало спокойнее в присутствие этого мальчишки. В голове по какой-то причине начали мелькать вопросы по поводу взрыва, почему он произошёл? – На нас напали? – задаёт вопрос из интереса, он приподнимает голову и раскрывает глаза тихонько, чтобы свет их не раздражал. Солдат сидит спокойно, он с прямой спиной, будто по струнке равняется, а иногда кажется, что он даже не дышит. Неужели у них все так строго? Или он пытается произвести хорошее впечатление на мужчину, чтобы тому стало спокойнее? И это честно сказать работает. Правда тишина, что тянется уже больше минуты, напрягает. Неужели он так долго думает? Или ему нельзя раскрывать ход армии? – Парень? – На нас без всяких предупреждений скинули бомбу, вас начали бомбить и это не входило ни в чьи планы, несчастный случай, – голос хорошо поставленный, он заполняет всю палату собой. Мужчину слегка удивляет эта обстановка, неужели он так легко рассказал бы об ошибке правительства? Или… Правда куда хуже этого рассказа? Он вроде не пытается скрыть что-то, но он же солдат их учат врать, поэтому верить этому парню до конца не стоит, даже если он говорит все это из лучших побуждений. – То есть… Я потерял жену из-за какой-то ошибки правительства? – мужчина с шоком просматривает всю комнату, он не может поверить в происходящее, а точнее старается принять реальность. Все внутри вскипает, глаза горят языками пламени, но мужчина быстро тушит в себе агрессию. Он смотрит на солдата и мотает головой. – Кто скинул бомбу? – вопрос снова виснет в комнате, он неприятно оседает на лёгких старшего и прилипает слишком прочно. В голове слова застревают куда сильнее. – Наши, – молчание прерывается лишь одним словом, которое совсем не утешает, но внутри появляется маленькая надежда, что все-таки это правда, поэтому старший вздыхает, чтобы успокоить себя. Это не помогает, его руки сжимаются на одеяле, комкают его. – Наши, – перед глазами мелькают воспоминания, всплывает все самое плохое, что заставляет мужчину морщиться, но внутри что-то начинает подкидывать и другие воспоминания. – А… где мой сын? Вы видели его? – глаза солдата в шоке застывают. Он слегка сглатывает содержимое во рту, а после задумывается. Но по глазам сразу видно, что никого они не видели, значит его забрал кто-то другой. – Когда мы вас обнаружили…. – он прерывается ещё на минуту раздумий и не спешит отвечать, солдат взвешивает все, – никого кроме вас и вашей жены мы увы не нашли, – он отворачивается в сторону, даже и не скажешь, что он солдат, слабенький он для службы. Но может первое впечатление обманчиво. – А… Вы осмотрели окрестности? Он мог убежать от испуга ему всего 10, – мужчина смотрит с большой надеждой, он ждёт ответа как что-то безумно сокровенное. В его глазах видна горечь утраты, но надежда не угасает. Старший сжимает руками одеяло и слегка вздыхает. Ожидание утомляет, заставляет думать страшное. – Капитан Чон занимается этим прямо сейчас, деревня большая, поэтому это займёт время. Вы не помните, может его кто-то мог забрать? – солдат сам с надеждой смотрит на мужчину, он пытается найти выход из ситуации, потерять всю семью… Он даже в страшных снах себе такое позволить не может, а тут человек с каждой секундой умирает. – Простите, я могу предложить вам лишь ожидание, – парень опускает голову и слегка мотает ей. На улице бушует дождь, ветер сносит все на своём пути, поднимает ещё не намокший песок, срывает листья, будто голодный зверь, которому все мало. Раскаты грома учащаются, молния бьёт всюду. Зато воздух очищается, небо гневается. К сожалению никто не пришёл к нужному сегодня, зато мальчик пока в сохранности, он живёт, дышит свежим, но таким чужим воздухом, правда отец его совсем не знает об этом. *** Сокджин сидит за своим столом, он смотрит на письмо, что прислал ему любимый. Намджун очень романтичный, он часто шлёт такие письма, в которых красиво излагает о своей скуке. Правда, частенько такие его выходки наводят на тоску. Джин очень любит его, он хотел бы работать не в этой школе с детьми, а рядом с ним и готов был пойти на смерть лишь бы рядом с ним лечь. На одной земле душу отдать главное, что с ним. Да, парень часто думает о смерти потому, что война. Невозможно отгонять эти мысли. У него часто появляется желание взять отпуск и уехать к старшему. Возможно, это опрометчиво, но желание сердца игнорировать очень сложно. Сокджин берет ножик и вскрывает письмо, он осторожничает, перед тем как развернуть листок, ему даже страшно, что мог придумать его любимый на этот раз. Нам часто работает себе во вред. Он изводит себя работой и трудными решениями, а теперь шлёт все больше писем. Они оба чувствуют, что конец может настать в любой момент. Скорее всего, старший снова описал свою безумную скуку и любовь. Иногда даже не понятно Нам сильно любит или скучает. “Сокджин, как у тебя дела? Моя любовь, ты хорошо питаешься? Ответы на эти вопросы я, конечно же, знаю. Мои дни без тебя проходят монотонно из-за чего я очень грустный и хмурый. Как тебе Юнги? Он не слишком часто приезжает к вам? Его пассия не ходит усталый? Иногда Намджун забывается в том, что именно он хочет написать и о чем спросить, поэтому отходит от темы, а после не может вернуться к самому главному. Хотя сейчас может быть он правда хочет знать как там дела у Чимина. Как жаль, что Джин не может рассказать о Лиаме, это будет неправильно и не компетентно с его стороны уж точно. Раскрывать жизнь своего ученика пусть и в благих целях не лучшая идея. Во всяком случае, младший точно за это спасибо не скажет, а Наму навряд-ли будет дело до мальчика, что лишился своих родных. “Собственно я не просто так ведь пишу, у меня к тебе есть небольшая просьба, которую, я уверен, ты сможешь выполнить. Да, прости, сегодня я не так много слов уделю на нашу с тобой любовь. Но это не значит, что я люблю тебя меньше. Знаю, что ты так и не подумал бы, ты же у меня умный. Итак, я хотел бы попросить у тебя передать другое письмо своему начальнику. В нем у меня просьба, но она не к спеху, так как речь там о совсем маленьком ребенке, ему всего 10 лет” Джин слегка улыбается, кажется, его любимый так никогда ещё не писал, чётко по делу, без всякой воды, что обычно наполнена любовью. Сокджин сам себе кивает, а после встаёт из-за стола, он слегка вздыхает, но откладывает оба письма в ящик. Завтра он точно отнесет письмо директору, чтобы потом не переживать что что-то да забыл. Парень задумывается о том, что такого могло произойти. Его чувства смешиваются, и толкают на странные мысли, из-за которых хочется вскрыть другое письмо, посмотреть, что там. Но Джин не такой, он не будет лезть в чужое пространство ещё и предназначенное не ему совсем. Юноша ещё пару минут мнется на месте, но в итоге уходит в ванну и проводит все водные процедуры. Все-таки он собирался лечь спать. Хотя сейчас думает пройтись проверить, как кто спит, а после сделать себе вкуснейший чай и насладиться им перед самым сладким сном. Ким входит в ванну как обычно ополаскивает тщательно свое лицо, а после берет щетку и спокойно чистит зубы, но его кто-то трогает по плечу. Сердце уходит тут же в пятки и, кажется, что если Джин повернется он, тут же встретит смерть лицом к лицу. Но страхи уходят также быстро, как и пришли, когда юноша поворачивается назад. Он видит Лима и слегка выдыхает с таким огромным облегчением, что даже дышать становится куда легче. – Как ты сюда прошел? Я же закрывал дверь, – говорит старший задумчиво и слегка зависает, он видит недоуменное лицо парня и слегка смеется, вспоминая, что у него во рту до сих пор щетка с пастой. Джин и правда выглядит нелепо и смешно, его лицо слегка измазано в пасте, а глаза только недавно показывали лютый страх, но теперь уже горят счастьем, правде не понятно от чего это счастье. – Прости, я сейчас умоюсь и продолжим, – юноша с легким волнением заканчивает все процедуры, а мальчик, что стоял позади, теперь уже спокойно сидит на кровати и смотрит в пол. Что привело его сюда вполне понятно, Сокджин все-таки знает, что этот мальчик, молча в себе, переживает каждый день. Да, он порой замечательно все скрывает, но и это не всегда ему помогает. Все равно все понимают и знают, что только еще больше усугубляет положение Лима. – Я не могу уснуть, пришел, чтобы попросить у тебя что-то типа таблетки, – на самом деле он может уснуть и делает это достаточно быстро. Он пришел лишь из-за того, что его кошмары терзают. Но он об этом не скажет, потому что не хочет казаться совсем слабым – его отец такому учил, нельзя показывать себя слабым вне дома даже, когда происходят подобные вещи. Лим не забитый в себе ребенок, который не говорит свои проблемы из-за того, что ему тяжело это делать, он не говорит из принципа. Младший не любит, когда его жалеют, даже родственникам не давал этого делать и тем более отцу, он никогда не плакал при них, а если плакал, закрывался в шкафу. Flashback Маленький мальчик лет восемь залезает в шкаф как обычно, он тихонько хнычет и мычит, слезы тихонько начинают катиться по щекам, темнота окутывает со всех сторон. Лим никогда не боялся темноты, он в ней находил свое успокоение, которое было часто так не обходимо. Вот и сейчас он забрался туда, чтобы оказаться наедине со своими эмоциями. Мальчик слышит, как скрипит дверь в его комнату и поспешно стирает со своего лица слезы. Хотя этого можно было и не делать, в его комнату зашел совсем маленький брат. Тэхену исполнилось всего три года, у него еще детская припухлость, щечки такие упитанные и ручки и ножки тоже, а глазки красивые. В них и утонуть не долго, особенно, когда они направлены прямо на тебя. Младший смотрел всегда прямо в душу и понимал без слов. Лим вылез из шкафа, уселся перед Тэ и слегка улыбался. – Газки касные, – младший еще не мог говорить полноценно, но говорил почти всегда понятно. Маленький ребенок понимал все куда лучше взрослых и видел тоже. Лим даже не пытался скрыть свою обиду от брата, он просто сидел и иногда шмыгал носом. Тэ слегка надул губки и подошел неспешно к старшему, он начал обнимать его, будто это поможет. Не то чтобы это было противно или неприятно, просто иногда наивность детей поражает. Лим также обвивает руками своего брата, носом зарывается в его макушку и вдыхает запах. Младший пахнет приятно, да и в принципе он такой лапочка сейчас, когда еще совсем малютка, который даже слова полностью все выговорить не может. – Да, Тэша, у меня красные глазки, но не переживай, ничего страшного не произошло, – сразу же успокаивает, чтобы не было никаких вопросов. Ребенок спокойно кивает, а после отстраняется, он слегка дует губы, а своими маленькими пальчиками касается мест под глазами Лима, которые безумно красные только из-за небольших слез. – Ты плакал? – вопрос в тишине теряется, хотя ребенок спросил почти не слышно, лишь одними губами прошептал эти слова, не то чтобы он боялся задавать такие вопросы, вовсе нет, просто он знает, что брат не плачет по пустякам или же просто так. Вообще он никогда еще не видел, как плачет его старший брат. – Что ты, вовсе нет, я просто кое-что искал и не мог найти, начал нервничать и поэтому мои глаза покраснели, – вранье получается достаточно убедительным, особенно для совсем маленького мальчика, который еще не все понимает. Ребенок слегка кивает, но по нему видно как он не до конца в это верит. Лим же встает с места, он достает игрушки и отвлекает младшего. Игра оказывается очень даже затягивающей, Лим смеется совсем, забывая причину своих слез, а Тэхен в силу своего возраста хохочет так, что даже падает на кровать и держится за живот. Лим начинает также хохотать из-за забавного вида у младшего очень заразительный смех, так и проходит их вечер. Смех раздавался в комнате около часа, а после стояла чуть ли не гробовая тишина на 2 этаже. Дети сладко уснули в обнимку. Когда родители зашли в комнату увидели очень милую картину. Лим лежит на своей кровати, он рукой аккуратно, тихонько будто осторожничает, прижимает к себе младшего брата. Тэ лежит на плече своего старшего брата, он слегка дует губы и прячет лицо в Лиме. Это выглядит так мило, что родители решают оставить их в таком положении до утра. Тэхен же слегка чмокает губами, будто готов проснуться, но не выходит из состояния сна, остается все также спать. End flashback – Таблетки? Навряд-ли у меня есть то, что тебе нужно, – говорит парень и слегка хмурится, он вздыхает и залазит в свою тумбочку рядом с кроватью. Достает множество таблеток и начинает искать что-то, что поможет младшему. Лим внимательно следит за действиями Сокджина, старший в итоге мотает головой и поджимает губы. – Что ж у меня нет, может у директора есть, я сейчас схожу, спрошу, погоди, – младший мотает головой и встает на пол, он слегка хмурится, а после улыбается обходительности Джина. Ему безумно приятно слышать, что о нем волнуются, но это лишнее. – Не нужно, он, скорее всего уже спит, поэтому я сам как-нибудь усну, ничего страшного, что у тебя нет таблеток, – Сокджин остается в легком недоумении, зачем младший приходил к нему перед сном и просил таблетку, но в итоге отказался от другого варианта, у директора точно есть подобные вещи. Джин прекрасно это понимает и знает. Это не то, что странно, это просто не поддается никакой логике. Хотя кто знает, как именно он сможет пережить подобные вещи, не удивительно, что Лим так себя ведет. *** Капитан Чон входит в палату нового пациента, он видит достаточно красивого мужчину, подходит к нему и усаживается на стул рядом. Он так устал спасать всех людей, которые имели еще хоть маленькую надежду на жизнь. – Я долго вас ждал, – подмечает мужчина и слегка улыбается, он явно пытается быть дружелюбным, но при этом, его сдержанность, кажется, лопнет через несколько минут. Чонгук лишь в ответ также улыбается, он бы не хотел сейчас никаких конфликтов и тому подобное, поэтому просто кивает понимающе. – Много раненых людей? – вопрос, который ставит в легкий тупик Чона. Чонгук сразу поднимает глаза на собеседника в удивлении, не каждый в такой ситуации начнет расспрашивать про обстановку. – Ужасно большая куча, – отвечает в меру своих возможностей и кивает, он опускает глаза, будто это он бомбу скинул и виноват в этом всем. Это до одури странное чувство, перед ним лежит пострадавший, который ждал его весь день с самого утра, Чону этот паренек передал, что дежурил около пострадавшего весь день и разговаривал с ним. – Мне передали, что вы спрашивали про своего сына, итак мы его не нашли. Вы уверены, что он сам не убежал куда-нибудь и не спрятался? Хотя даже если так мы должны были его найти, простите, я говорю глупости, – лицо мужчины лишь посетила легкая улыбка. Он, кажется, не был ни на кого зол, хотя стоило бы, но вместо этого мужчина лишь положил свою руку на ногу Чонгука и кивнул. – Вы не обязаны были его найти, он вполне мог попасть в другой отряд ваших или его мог спасти кто-то другой, это не сильно страшно, поэтому не нужно так переживать, это все-таки мой сын, а не ваш. Вы совсем молоды еще, уверен, у вас нет своих детей, – мужчина ненадолго зависает, а после вздыхает, он мотает головой, глаза переводит в окно и прикрывает. Он устал, за весь этот день ему пришлось выслушать безумное количество историй, которые никак не были связаны с нужными сведениями. Чонгук же слегка кивает, он прикусывает губы все также виновато. Его чувство вины с одной стороны совсем не оправданно, а с другой … он мог найти этого ребенка дать его в руки отцу и не разделять семью, это же не сложно, просто надо было появиться немного раньше в этой деревне, нужно было гораздо раньше разобрать с проблемой, которая его задержала. Flashback – Чонгук, тебе придется занять мой пост рано или поздно, я не могу уже даже ходить, мне приходится передвигаться на коляске. Хорошо хоть могу принимать решения на здравую голову. Но и это скоро станет не возможным, я знаю, что ты еще слишком молод для этого, но поверь, так будет куда лучше, – слова отца сильно режут по ушам, парень, которому вот-вот стукнет двадцать три, с обидой сжимает челюсти и много выдыхает. “Это не справедливо! ”– проносится в голове парня, он не то чтобы не хочет служить своей родине или защищать мирных граждан, он просто надеялся, что сможет побыть на свободе куда дольше, чем это вышло на самом деле. Да, молодому парню не нравится перспектива отдавать всю свою жизнь этому делу, командовать людьми не самое приятное, особенно если потом теряешь большую их часть. Чонгук видел разочарование в глазах отца, когда тот или иной отряд по какой-либо ошибке погибал. Это тяжело, никто из них не был достоин смерти, но, кажется, судьба считает иначе. И вообще отец всегда скорбел по всем ушедшим в мир иной ребятам, война никогда никого не щадила, Чона она также не пощадит. – Отец. Ты же понимаешь, что я не смогу, у меня нет этого стержня внутри, – парень старается найти пути отступления. Он не хочет думать о других жизнях, ему легче свою на кон поставить и не переживать ни о чем. Чонгук лучше сам выбежит на поле боя, уложит все возможных врагов, он лучше сам погибнет, чем увидит, как это делают другие. Юноша не хочет, как отец выражать соболезнования в письмах, а после с кошмарами в постели мучатся, есть же и другие кандидатуры на это место и совсем не плохие. Чон продолжил бы дело отца, но позже, когда он сможет отпускать людей, что к нему приходят молодыми солдатами, а пока пусть он на поле боя будет. – Чонгук! Я все тебе сказал! – мужчина слишком сильно повышает голос, так что у парня в ушах звенит. Чон морщится и вздыхает, его руки сильнее сжимают ручки коляски, что он неспешно катает, а сам молчит. Нельзя больше доводить отца, он итак сильно нервничает, еще и эта болезнь, она буквально сжирает отца изнутри. Мужчина же сам понимает, что Чонгуку бы сначала разобраться со всем, а после уже командовать. Но те кандидаты, которые есть на данный момент, просто погубят всю армию и ни один солдат не выйдет с поля боя живым. – Не хочешь чая? Я привез из дома твоих любимых сливок, – насколько страшна война, они пока не знают, ведь сейчас она еще не приобрела тот самый окрас. Земля уже пахнет кровью невинных и конечно же виноватых, но никто не знает куда в итоге это все и всех приведет. Чонгук старается о подобном не думать, ему бы отца на ноги поставить, он готов был бы свои ему отдать, лишь бы отец был здоров и полностью счастлив. – Хочу сынок, как там мама? – спрашивает уже спокойно и тихо, он поднимает голову к своему сыну и слегка улыбается, совсем незаметная улыбка трогает его лицо, но дает понятие, что настроение у отца куда лучше, чем буквально пару секунд назад. Чон спокойно кивает и направляет коляску к веранде на природе. Мама…отец много и часто о ней спрашивает, правда сын не знает, что именно рассказать своему отцу. Мама безумно сильно переживает за них двоих, она готова и сама отправится в горячую точку, наверно Чонгук такими желаниями пошел в нее. – Она много спрашивала о тебе, кажется, понимает к чему все идет, говорит и сама после тебя пропадет. У вас такая крепкая связь, я даже удивлен, она тебя чувствует даже через такое расстояние, я пытаюсь не говорить с ней о том, как ты. Она же переживать сразу начинает, ей это ни к чему, – отец слушает каждое слово сына и кивает, он слегка вздыхает и понимающе продолжает кивать, коляска заворачивает к той самое веранде. – Сейчас попрошу сливки и будем пить наш чай, – говорит парень с легкой улыбкой, он дает поручение знакомому солдату и смотрит ему в след. Тут так много совсем еще молодых парней, которые даже не осознают масштаб всех проблем, которые навалятся на них разом. – Чонгук, подойди ко мне, – Чон сразу отвлекается от своих поверхностных размышлений и подходит к отцу, он садится напротив него и смотрит на природу. – Здесь очень красиво, когда ты был еще совсем маленьким ребенком и ходил лишь на моих руках, мы стояли тут же, и я рассказывал тебе о том, что когда-то давным-давно я встретил твою красивую маму. Что я не смог отвезти от нее глаз и понял, что без нее я никуда не уеду. Она была безумна красивой, ты родился с ее чертами лица. У тебя ее глаза, будто под копирку сделанные, зато нос и губы мои. Мальчик мой, я понимаю, что тебе страшно, но пожалуйста, не волнуйся о судьбе, если случится та или иная вещь в твоей прекрасной жизни, значит, так должно было быть. Понимаешь? Нет того, что ты сам бы не мог исправить. Все в твоих руках даже жизни других людей как бы ужасно для тебя это не звучало. Я хочу, чтобы ты смотрел на этот мир своими прекрасными глазами, которые тебе так старалась подарить мать. Говорил все, что думаешь этими губами, что тебе подарил я. Ты безумно умен, просто тебе сначала надо привыкнуть к этой мысли. Пока длился монолог отца, им принесли фарфоровые чашки, разлили по ним кипяток, а после заварили чай. Чон попросил, чтобы им принесли те самые сливки из холодильника с легкой улыбкой. Он никогда, глядя в зеркало, еще не замечал, что у него папины губы, да глаза так и были мамины. Красивые глубоко зеленые, будто в лес забрел ночью, в этих глазах можно было бы легко заблудиться, что и сделал отец юноши. Они с мамой очень красивые собой, всегда готовые выручить друг друга. – Да, пап, я помню у меня мамины глаза, вы же все детство говорили мне об этом, – Чонгук ярко улыбается, слегка оголяя кроличьи зубки и кивает. Он смотрит на природу, что поменялась с того самого времени, когда он был еще на руках отца. Не то, чтобы он досконально помнил, как тут было, просто отец при каждом удобном случае рассказывает, что даже воздух тут был другой, свежий чистый. А сейчас… он с привкусом ядовитой крови врага и слишком горькой крови своих же людей. – Чонгук, мы очень любим тебя, – эти слова виснут в звуках природы, юноша спокойно сидит и кивает, а как иначе, они его родители. Было бы куда хуже и страннее, если бы они не любили своего первого сына. – Как там Хоби? – спрашивает Чон и смотрит на отца, мужчина слегка хмурит брови. У Чонгука с братом разница в 6 лет. Младший Чон не был так подвержен делам со стороны отца и вообще кажется, что родители никогда не хотели его обременять такими вещами. Возможно из-за характера Хосока, он у него будто накопительного эффекта. Младший долго-долго молчит, а после в один момент взрывается. Чаще всего в такие моменты взрывов Хоби говорил лишнего, а после ходил и извинялся. Маме часто это не нравилось, да и до сих пор не нравится. Она часто спрашивает как у него дела, но ответа точного не получает, потому что Чонгук и сам не знает как у него там дела. Они совсем не общаются, ведь у Хо в голове мысли, что старшего любят куда больше. Но это не так каждый в их семье переживает о младшем. Хотя это того не стоит. – Я не знаю, Чон, он не отвечает на письма, хотя находится не так далеко. Не обижайся на него, ладно? – Чонгук слегка хмурит брови, чай со сливками уже достаточно подстыл из-за беседы, что затянулась так надолго. Старший никогда не обижался на брата, просто зачастую ему совсем непонятны его действия и из-за этого общение сходит на нет. – Я не обижен, с чего бы? – задает вопрос, что остается без ответа. – Пей чай сынок, а то холодный невкусный будет. End flashback