Libértas

Как и обещал, утром Харумаса провожает Белль до дверей видеопроката. Они топчутся на пороге около получаса, немного неискренне цепляются за всевозможные темы: от «погода вроде ничего» до «как думаешь, с Брингером покончено?» — и никак, совершенно никак не могут расстаться. Это забавно. И Харумаса трёт нос и посмеивается, но, завидев за витриной Вайза, улыбку гасит. Вайз выходит к ним и сдержанно здоровается. У него усталость сквозит в невыразительных жестах, тёмные круги залегают под глазами, а взгляд ещё более непроницаем: похоже, как и у Харумасы, ночь у него выдалась неважной. Одна Белль выглядит выспавшейся и довольной, и они оба ей тихо завидуют. — Можешь зайти на чай, — нехотя сдаётся Вайз, а Белль отступает к брату и активно кивает. — Спасибо за приглашение, но — увы! — дела-дела, — качает головой Харумаса. Заговорщицки подмигивает Белль: — Я напишу ближе к вечеру, ладно? — Конечно. — Она розовеет и машет ему телефоном; брелок в виде крошечного тканевого медведя мельтешит белым пятном. Вайз вздыхает и легко толкает её локтем, Белль тотчас же толкает его в ответ, и Харумасе почти жаль, что он вынужден прервать их очаровательную потасовку и попрощаться. — Эй, Вайз, — бросает он напоследок и щурится. — Я разобрался. После чего быстро шагает к Белль и оставляет на её губах короткий меткий поцелуй. — О!.. — моргает Белль и удивлённо зажимает ладонью рот. Косится на брата. — Рад за тебя, — сухо отрезает Вайз, к собственной чести, не изменившись в лице. Подтолкнув Белль и пропустив её первой, он скрывается за дверью видеопроката. А Харумаса какое-то время ещё стоит у витрины, зачем-то трогает свои губы и, хмыкнув, наконец уходит. На часах десять утра, а у него уже весь день распланирован, и медлить нельзя. Первым делом он заглядывает в «141», покупает самую дешёвую кепку с бессмысленной надписью DOLOS, на очереди — аптека, и медицинская маска, которую он прячет в карман. Вторым делом — метро, и площадь Люмины, оживлённая и кипучая, как таблетка супрессора, если смешать её с алкоголем; лучше не стоит, поверьте Харумасе на слово. Тот взгляд доктора Джойса ему до сих пор в кошмарах снится: ну, праздновали день рождения командира, ну, схватился за чужой стакан, ой, да со всеми же хоть раз случалось, да? Чуть не впал в токсическую кому, но ведь не впал же, ага. Мелочи жизни, досадные недоразумения — он больше не пьёт, честно-честно, никак, совсем, а то соревнование с Лайтером по поглощению «нитро-топлива» на скорость вообще не считается! Ему до победы совсем немного оставалось, он мог выиграть состязание, если бы мир не предал его, не закружил в мазне цветных пятен, и Харумаса не свалился бы под барную стойку… Гм, неважно. Это было давно и неправда. Так вот, площадь Люмины. Утро субботы самое то для праздных прогулок. Витрины приглашающе сверкают неоном, закусочные источают манящие ароматы, а афиши кинотеатра пестрят плакатами с новинками. Выбирай — не хочу. Вокруг много школьников, много мамочек с колясками и застенчивых парочек, неловко держащихся за руки. Харумаса жмурится солнцу и тут же прячет лицо под маской и кепкой. Уверенным шагом он направляется к ближайшему телефону-автомату и набирает хорошо знакомый каждому горожанину номер. — Служба общественной безопасности Нью-Эриду, участок на площади Люмины, — доносится до него немного сонный голос оператора. — Меня зовут Барбара Уильямс, чем могу помочь? Ну, это пока ещё сонный, ха. С добрым утром, мисс Барбара Уильямс. — Ах, любезнейшая, мне вас сам бог послал! — драматично заламывает руки Харумаса. — Случилось происшествие! ЧП! Катастрофа! Вы обязаны помочь мне! — Пожалуйста, успокойтесь. Назовите себя, а также где вы находитесь и что произошло? А она молодец, не теряет хладнокровия и действует строго по алгоритму. Но и Харумасу так легко не сбить с намеченного пути. — Бубби! — взвизгивает он, и проходящая мимо женщина подскакивает от его возгласа. Харумаса фыркает и натягивает кепку сильнее. — Мой кот Бубби пропал! Найдите его! Немедленно! — Простите. — Барбара Уильямс, кажется, роняет ручку. — Мы не занимаемся… — Только попробуйте отказать, вы, бездельники и лицемеры! — тотчас же сменяет истеричный фальцет на угрожающий рокот Харумаса. — Я для чего плачу налоги?! А вдруг Бубби в опасности?! Вдруг он напуган? Вдруг проголодался: у него строгая натуральная диета из индейки и форели, ему нельзя уличную еду! Он уже немолод и ослепший на один глаз, вы должны найти его! — Пожалуйста, сэр, — пытается утихомирить его Барбара. Увы, леди, Харумасе искренне жаль, но сегодня вам просто не повезло. Проявите понимание. Вот кто-то рождается со сломанным генетическим кодом, а кому-то с утра звонит назойливый скандалист и портит настроение; невезение, оно ведь тоже бывает разным. — Простите, но… — Нет уж, это вы простите! — напирает Харумаса. — Я сейчас же напишу жалобу! В департамент! Соедините меня с дежурным офицером немедленно! — Боюсь, офицер Лоуэлл… — А знаете что? Я сам к вам приду! И пусть этот ваш офицер Лоуэлл ожидает меня, для его же блага — с адвокатом. Бубби не какой-то там кот, у него родословная! Я вас всех засужу за жестокое обращение с животными! Живодёры! Обманщики! Понабирают по объявлениям!.. Он с дрязгом бросает трубку и, со смешком поправив кепку, лёгким прогулочным шагом отправляется к чайной. Заказывает молочный кофе с перечной мятой и, коротая время в ожидании заказа, поглядывает в экран телефона; без особого интереса листает новостную ленту. Мыслями он далеко. Значит, сегодня дежурит Сет. Хорошо, даже отлично: это будет проще, чем отнять конфетку у ребёнка. Вот уже и чай готов, и Харумаса забирает его, но далеко не отходит: в другое время он предпочёл бы прогуляться по набережной, заглянуть на детскую площадку или потоптаться у газетного киоска, — но не сегодня. Сегодня он устраивается у стены неподалёку от велопарковки, спускает маску на подбородок и неторопливо потягивает напиток. Продолжает скучающе просматривать последние новости: частные военные компании устраивают гонку вооружений, намечается лидер, «Этерия» — пф-ф, ничего нового, очередная склока финансовых магнатов и передел рынка; каверна Мелиноя уменьшается в размерах и гасит эфирную активность — ха, ну ещё бы! «Секция 6» выскоблила её от эфириалов подчистую, Харумаса эти безликие чёрно-белые лабиринты с закрытыми глазами нарисовать уже смог бы; на Объездной намечается фестиваль «нитро-топлива» — оу, а вот это любопытно, стоит заглянуть при случае, и в приятной компании! Вот только пить он больше не будет, честно. Даже если Лайтер предложит реванш. Даже если в случае победы разрешит прокатиться на его байке — нет! …ну, или один раз. Эй, не каждый день выпадает возможность промчаться на заряженном байке «Сынов Калидона» по пыльным, прожаренным солнцем дорогам! Харумаса беззвучно хмыкает самому себе. Аромат чая приятный, ненавязчивый, а вкус освежает. Надо бы угостить таким Белль. Боковым зрением Харумаса замечает движение: рядом с ним крутится девушка–промоутер, невысокая, с возмутительно рыжей копной вьющихся волос и лицом, щедро усыпанным веснушками. Она раздаёт рекламные листовки прохожим и бросает на него короткие взгляды. Харумаса делает глоток чая и отворачивается. Во-первых, он занят, да? Во-вторых, кто-кто? Асаба Харумаса? Это тот, который из «Секции 6», самый симпатичный, обаятельный и умный? Не-а, никогда о нём не слышал, вы обознались, уважаемая. Он шлёт Белль стикер в Тук-туке и переводит взгляд на часы. Прошло тридцать минут с момента его звонка в Собез. Пора. Белль присылает ответный стикер, а Харумаса бросает в урну пустой стаканчик, следом отправляет кепку с маской. Подмигнув оторопевшей девушке-промоутеру, он берёт у неё листовку и проходит мимо. Что ж, приходится сделать небольшой крюк — Харумаса заглядывает в зоомагазин и покупает тряпичную мышь с кошачьей мятой. Уже на улице, в тупике, подальше от любопытных глаз прохожих, он разрывает её и старательно растирает сыпучее содержимое по ладоням, хлопает ими, стряхивает лишнее. И бодрым шагом направляется в участок. Вот теперь точно пора.

***

Что в будние дни, что в выходные, участок Собеза на площади Люмины никогда не пустеет: люди толкутся в очередях за справками, приходят с подачей всевозможных заявлений, исков, документов и прочим, прочим; стоит только задуматься над этим, как голова у Харумасы сразу же начинает неприятно тяжелеть. Бр-р-р. Вот уж где работать он точно никогда бы не хотел. А в остальном участок как участок: высокие стены и натёртый до блеска пол, негромкое гудение кондиционеров — вот от них стоило бы держаться подальше, и Харумаса проходит дальше в холл. Светлую макушку Сета Лоуэлла он замечает сразу. Тот измеряет шагами пространство рядом со стойкой администратора, взмахивает руками и о чём-то взволнованно переговаривается с коллегой. Он взведён, его хвост нервно подёргивается из стороны в сторону; Люцифер делает так же, когда чем-то недоволен: то есть почти всегда. Коллега в ответ на стенания Сета лишь бессильно пожимает плечами. Харумаса самодовольно щурится: отлично, он рассчитал время правильно. Сет напряжён до предела, он уже явно накрутил себя мыслями о худшем, и ему сейчас не до неожиданного посетителя — о, ну ещё бы, он же ждёт скандального горожанина! Коллега поправляет очки и наконец оставляет Сета одного. И Харумаса тут же этим пользуется. — Ну и ну, кого я вижу! — раскрывается он бутоном обаяния и по-приятельски хлопает Сета по плечу. — Давно не виделись, Сет. Они не то чтобы приятели, честно говоря. И Сет наверняка насторожился бы из-за напускного дружелюбия Харумасы, но… Он вздрагивает, ведёт носом и опасливо принюхивается. — М-м, привет, то есть здравствуй… те. Асаба. Его зрачки расширяются, а кончик хвоста вздрагивает и вопросительно изгибается. И Харумасе почти стыдно, за то что он наблюдает за чужими мучениями с таким удовольствием; за то что сам же их и причиняет. — Как поживаешь? Кажется, у вас тут сегодня не протолкнуться. — Харумаса забрасывает руку Сету на плечо и показательно небрежно щёлкает пальцами у его уха. Ухо дёргается. Сет нервно сглатывает и пытается аккуратно вывернуться, но Харумаса виснет на нём клещом. Продолжает разглагольствовать: — Н-да, тяжёлая работа у доблестных служителей закона, у вас хоть отпускные нормальные приходят? А страховка покрывает услуги дантиста? Ну и медосмотр раз в год, верно же? Иначе так и концы отдать недолго. — С демонстративной заботой Харумаса тычет кулаком Сету в бок, цокает языком. — Брату привет передавай… Ой, а что с лицом? Слу-у-ушай, ты не приболел? А то ты какой-то бледный. — Я в порядке, — хрипит Сет, и он действительно бледный, как полотно. Крылья его носа трепещут, взгляд становится расфокусированным, а на висках выступает влажная испарина. Отделаться от Харумасы он уже не пытается, но пытается повернуть голову, носом достать до его ладони на плече — и сам же себя останавливает. — В-вы по делу или?.. — Ага, — без доли издёвки улыбается Харумаса. — По делу. Ну, пока! Был рад встрече! И он легко отпускает Сета, прячет в карман украденный ключ-пропуск. — Да-да. — Сет ладонью протирает лицо и отступает от Харумасы на два шага. — Пока. И даже сам не замечает, как перешёл на «ты». Бедолага. А Харумаса салютует ему двумя пальцами и скрывается в толпе. Подгадав момент, он прикладывает пропуск и проскальзывает в служебные помещения незамеченным — уже не раз бывал здесь, разве что легально, в качестве лица при исполнении — и без труда находит кабинет Сета. Цукисиро убьёт его, если узнает. А командир Мияби отчитает уже посмертно: Харумаса так и видит, как она одиноко стоит над его могилой, ветер треплет её юбку и заламывает кончики ушей, а она — вся в моменте — строго смотрит на холм ещё рыхлой земли и монотонно доносит, какой Харумаса безответственный сотрудник. И как ему стоило бы улучшить свои навыки ближнего боя. И как она могла бы скорректировать график тренировок, чтобы лично спарринговаться с ним… Ой, нет, уж лучше не попадаться! Харумаса неуютно поводит плечами и берётся за дверную ручку — и в этот момент из-за угла выходят два стажёра. Ох, нет. Их легко опознать по новенькой униформе и запаху пластика от свеженапечатанных бейджиков, а ещё — по сияющим и полным предвкушения глазам. Харумаса таких за свою жизнь уже достаточно успел повидать; и больше, чем ему самому хотелось бы — как эти самые глаза стекленеют посмертно. Увы, юношеский запал и стремление показать себя зачастую граничат с переоценкой собственных сил. Порой, фатально. Порой, собственноручно пущенная стрела обрывает жизнь уже не-человека, и это всегда как-то по-особенному трудно. В такие моменты он жалеет, что отказался от седативных. Юноша и девушка притормаживают и вопросительно смотрят на Харумасу. У девушки мазок шоколада на щеке, смешной пластырь с утятами на подбородке, а ещё она вдруг заводит руки за спину и смущённо опускает ресницы: она узнала Харумасу первой. — Офицер Асаба?.. Пока ещё не подозрительно и враждебно, исключительно взволнованно. — Вольно, — нагло командует Харумаса, хотя никакого права на это не имеет: Собез и К.У.Л.А.К. находятся в разных ведомствах. — Я здесь по делу, как видите. Ох уж эти сверхурочные, так утомительно… А вы почему бездельничаете, молодёжь? М-м? Стажёры нервно переглядываются, и девушка становится совсем малиновой. — А, мы тут… — Подождите меня у служебного выхода, — понижает голос до шёпота Харумаса, наклоняется к стажёрам и прицельно подмигивает девушке. И тотчас же, как если бы делал одолжение, снисходит до лёгкого покровительственного тона: — Я освобожусь минут через двадцать и сфотографируюсь с вами. Идёт? Если хотите автограф — запаситесь бумагой заранее. Юноша как будто бы не в восторге, но девушка — Харумаса косится на бейджик, — Майя Дзенин, уже тянет его за рукав. — Да, спасибо, офицер Асаба! Мы, конечно же, подождём! Они спешно уходят. А Харумаса выдыхает с облегчением и наконец дёргает за ручку. Проникает в кабинет Сета Лоуэлла. На какое-то время стажёров он отослал, и едва ли они с кем-то пересекутся и расскажут, что видели его — и всё же следовало торопиться. Посмертно выслушивать монолог командира Мияби он всё ещё не горел желанием. Рабочий компьютер Сета уже включен, и Харумаса быстро находит то, зачем пришёл. Ему нужны данные о расположении камер, датчиков движения и сигнализирующих устройств на территории бывшей военной базы в Персефоне. Поскольку К.У.Л.А.К. из каверны был отозван, прямого доступа к информации у «Секции 6» больше нет, а за «спасибо» Собез её не предоставит. Харумаса торопливо фотографирует схемы на телефон, снимки полосуются линиями экрана, но это ничего, разобрать можно. Нет, вы не подумайте, он порядочный гражданин. И он, конечно, мог бы составить официальный запрос на внештатную проверку Персефоны. Тогда и только тогда Собез активно посодействовал бы ему. Но для этого требуется писать заявление — пф-ф, скучно же! — подписывать его у командира Мияби и придумывать причину более вескую, чем дурное предчувствие. После этого документ был бы отправлен в вышестоящие инстанции для фиксации и только после этого оказался бы передан в Собез, где ожидал бы верификации уже там. Но сейчас выходные, никто не станет заниматься бумажной волокитой в субботу и уж тем более в воскресенье. Пришлось бы ждать начала новой рабочей недели, и время… Для Харумасы оно ценнее золота. Звук шагов за дверью настораживает, и Харумаса ныряет под стол и пережидает. К счастью, это не Сет, не кто-то из его коллег и не заподозрившие обман стажёры, и шаги постепенно отдаляются. А Харумаса прячет телефон, бросает пропуск Сету на стол и сбегает тем же путём, каким пришёл. Через центральный вход. В сторону служебного он даже не смотрит. Простите, Майя Дзенин, вам с вашим товарищем сегодня тоже немного не повезло. Ничего личного.

***

Уже в штаб-квартире К.У.Л.А.К.а Харумаса переносит бумаги со своего стола на пол, обкладывается фотопротоколом Персефоны и кладёт телефон экраном вверх. Он расстилает схему военной базы — которую наизусть уже выучил, так же, как и коридоры Мелинои, — карандашом отмечает места камер и сигнализирующих устройств на подступах к ней. Рисует красной ручкой поверх — маршрут. Он не должен попасться, иначе ему и выговор получать, и писать объяснительную, и много чего ещё неприятного переживать, вплоть до солидного штрафа или понижения в должности. Нет уж. Харумаса предпочитает заполнять жизнь приятными моментами, а вероятность неприятных пресекать на корню. Он отправляет Белль ещё один стикер и клянётся себе после вылазки позвонить и пригласить её на прогулку. Если останется в сносном состоянии и сможет, ну-у, на ногах держаться. Сфотографировав нарисованную схему, Харумаса прячет её в стол и заваливает документами поверх. Он выходит в коридор, сворачивает в арсенал за снаряжением — и сталкивается с Кассией, координатором из «Секции 3». Да что ж за день-то такой сегодня! — Харумаса? — Ой, вот только не надо делать такие круглые глаза. Да, он пришёл на работу в свой выходной, не конец же света! Но, судя по широко распахнутым глазам Кассии, он самый, конец, точно. Вот-вот Нью-Эриду лопнет, как мыльный пузырь, и окажется заполонён мерцающей эфирной пылью и эфириалами. Всё так и будет, скриньте. Харумаса похожее в фильме видел, в том самом, четвёртом, на котором заснула Белль — надо бы досмотреть потом на досуге; ещё один повод наведаться в видеопрокат на Шестой нашёлся, одни плюсы! Спасибо, Кассия! — Прицел сбился, хочу пристреляться, — поднимает руки Харумаса до того, как Кассия успевает засыпать его вопросами. Он проскальзывает мимо неё и добирается до арсенала, прикладывает магнитный пропуск к персональной стойке с оружием. Собирается быстро: он и без того уже «наследил» достаточно и попался на глаза тем, кому вовсе бы не стоило. Но вот обмундирование знакомо обнимает его плечи и перетягивает грудь, лук, стрелы, респиратор — всё на месте; и пара светошумовых гранат для отвлечения внимания, мало ли. Метательный нож ложится под ремень колчана и фиксируется зажимом. Харумаса натягивает перчатки, и кристаллическая чешуя цепляется за ткань, неприятно шуршит. Харумаса стискивает зубы. Это ничего. Это ещё ничего не значит. Вспоминает: он так и не написал доктору Джойсу. Ладно, это может подождать до вечера. Пачка супрессоров, ампулы с анальгетиком и бинт занимают слоты в набедренной сумке. «Морковка». Ну, с этим тоже разобрались. Можно идти. Он проверяет телефон, но Белль не ответила, а его сообщение висит непрочитанным. Что ж, нестрашно. У него свои дела, у неё — свои, это нормально и нет причин переживать. Будет повод вернуться поскорее.