В спальне

Панорамные окна были плотно зашторены. Ни единый лучик кроваво-красной луны не смел влиться в комнату, по всему периметру которой раздавались тихие судорожные вздохи. Каждое движение, каждое касание будто било током по нежной чувствительной коже, на которой то и дело появлялись новые, слегка желтоватые отметины. Вина Аластора. — Мать твою, Ал, умоляю, прекрати.. — дрожащими губами рвано прошептал напряжённо сжимающий в своих ладонях приятную на ощупь ткань чужой рубашки Люцифер, тая в объятиях радио-демона. Слова путались, язык заплетался, сознание помутнело, а взгляд расфокусировался. Однако уши улавливали каждый вздох, каждое произнесённое слово. — Прошу, Ваше Величество, — Аластор шепчет тихо, сладко. Опьяняюще сладко. — Я только начал. Вы ведь сами добровольно дали мне своё согласие... — Чтоб тебя чёрт побрал!.. Полная раздражения фраза резко оборвалась несдержанным всхлипом. Обладатель обычно тщательно уложенных, однако сейчас растрёпанных пшеничных локонов прикрыл трясущейся ладонью открытый в немом стоне рот, в эйфории и сладкой истоме запрокидывая голову назад. Треклятый радиовещатель сразу же принялся ласково целовать и зализывать место несильного, скорее игривого укуса на мочке налитого краской уха, как бы извиняясь за свои ранее приведённые в исполнение действия. Однако не смотря на прижатые к макушке пушистые, слегка подрагивающие оленьи уши, Аластор нисколько не жалел о своём поступке. Ему нравилось видеть правителя Ада, своего хозяина таким. Люцифер Морнингстар. Падший ангел. Владыка Преисподней. Сам дьявол, мать вашу, лежит прямо сейчас на прохладных ярко-красных простынях перед оверлордом, тяжело дышащий и смущённый, и смиренно ждёт от него последующих действий. Люцифер был похож на тщательно обработанную мраморную статую какого-нибудь древнегреческого скульптора, чему соответствовали его утончённость и грация в каждом, даже грубом и резком движении. Его шелковистые волосы блестели и переливались золотистым оттенком при тусклом свете лампы. Его грудь, рельефная и гладкая, регулярно вздымалась с каждым его вдохом и опускалась с каждым выдохом. А его белоснежная кожа, словно фарфоровая, манила так, что Аластор был готов слёзно умолять, поджав хвост, только ради одного лишь близкого взгляда на неё. Что он, собственно, и сделал, но, как видно, получил гораздо больше. И сейчас, осматривая это пыхтящее чудо перед собой, Аластор улыбался действительно искренне. А без конца виляющий из стороны в сторону пушистый алый хвостик лишь оправдывал факт того, что радио-демон в данный момент по-настоящему счастлив.