Новый пони диди

– Дагэээ… – Хуайсан заныл, высказав свою обычную просьбу. – Ты и так вчера пропустил тренировку по фехтованию на саблях, сегодня тебе это не сойдет с рук! Губы Хуайсана дрожали, а сердце Минцзюэ разрывалось. Он чувствовал себя худшим старшим братом в мире, но он не мог снова сдаться! Это было ради его брата! Хуайсан опустил взгляд. Господи, его ресницы были такими густыми и длинными, они распускались, словно два чёрных веера, словно густо расположенные бородки на перьях его любимых птиц! Не Хуайсан задумчиво пожевал свою пухлую, нижнюю губу. Минцзюэ подозревал, что эти мысли были более коварными, чем Хуайсан хотел бы, чтобы он знал. Несомненно, он пытался найти какое-то оправдание, какой-то способ изменить мнение Минцзюэ. Любого другого было бы легко обмануть, но Минцзюэ знал своего брата. Он мог сказать ему "нет", но Минцзюэ уже давно позволил Хуайсану стать слишком избалованным. Понимая, что он не может отказаться от выполнения всех упражнений два дня подряд, Хуайсан пошёл на компромисс: – Я хочу покататься на лошадях! Верховая езда была утомительной, и Хуайсан не любил долгое время проводить верхом в седле (это вызывало всевозможные язвы), но по крайней мере, это могло доставить некоторое удовольствие. Минцзюэ задумался. Для клана Не, как воинов, которые полагались на наступление в бою, кавалерия была немаловажной частью их тактики, и поэтому верховая езда была частью культуры ордена. По крайней мере, когда дело касалось его старейшин и лидеров, которые могли позволить себе таких дорогих животных и снаряжение. Хуайсан интересовался лошадями немногим больше чем саблями, и то только если лошадь была выведена ради редкой и красивой шерсти, а не надёжного темперамента или физических способностей. Но это было хоть что-то. Минцзюэ должен был поощрить его, когда он впервые проявил интерес к деятельности воина. – Хм, очень хорошо. – С дагэ! Почему нет?

***

Их лошади были оседланы. Прислугу позвали сопровождать их, но Минцзюэ распустил их: – Нам не нужно твоё сюсюканье, займи своё время чем-нибудь полезным. – Да, Не-цзунчжу. Слуга упаковывал обед в дорожную сумку Хуайсана. – Убери это, это не пикник, — резко бросил Минцзюэ. – А если мы проголодаемся, дагэ? Разве не хорошо паковать пайки? – "Пайки"… Ты имеешь в виду османтусовые пирожные и другие сладости? Минцзюэ, конечно же, угадал правильно, и Хуайсан покраснел. – Тебе следует от них избавиться, иначе мне вскоре придётся найти тебе лошадь побольше. Минцзюэ оглядел Хуайсана с ног до головы, и лицо мальчика покраснело ещё больше под его пристальным взглядом. Хуайсан даже не был таким уж большим! У него был небольшой живот, да щёки были довольно круглыми, ну и что? Он всегда был таким. Минцзюэ стыдился мягкого тела брата, как будто это был его собственный недостаток. Но еще больше он стыдился того, как сильно он был к нему привязан. Когда он увидел брата раздетым, ему захотелось схватить что-нибудь и сжать. Теперь, когда Хуайсан поднялся по небольшой лестнице, его обтянутые брюками ноги и бедра были видны, а его мягкая, округлая масса мягко хлюпала, когда он опускался на седло. Минцзюэ поморщился. Хуайсан наклонился, чтобы поправить стремена, но, по мнению Минцзюэ, он действовал слишком медленно, поэтому он подошёл и сделал это за него, оттолкнув его голень локтем. – Ремешок новый, кожа жёсткая…— пробормотал Хуайсан. Оправдание. Минцзюэ резко потянул за ремень, дабы укоротить кожаный поводок, и поднял стремя выше, чтобы затем поместить в него ногу брата под нужным углом. – Спасибо, дагэ. Минцзюэ обошел лошадь, и сделал то же самое с другим стременем. Мягкое бедро Хуайсана было на уровне его головы, и он мог коснуться его лодыжки. Но Минцзюэ отказывался признавать, что он не сделал этого только для того, чтобы ехать быстрее. Лошадь Хуайсана была надёжной с хорошим темпераментом, рыже-бурый мерин, в то время как лошадь Минцзюэ была темно-синим жеребцом. Он был довольно резвым, но отзывчивым по отношению к Минцзюэ, соответствовал его темпераменту, и был очень крупным животным. Тем не менее, Минцзюэ легко поднял ногу в стремени и подтолкнул себя к седлу хорошо отработанным движением. Когда Минцзюэ отпустил поводья, чтобы поправить свои стремена, жеребец уже хотел скакать, но Минцзюэ сдержал его тихим шёпотом: – Лёгкий. Хуайсан никогда бы не подумал, что его брат звучит так нежно, когда разговаривает с животным. Мальчик слегка пошевелился в седле, немного смутившись, наблюдая за этим красивым воином-конем, который был его старшим братом, надеясь, что тот заговорит с ним таким тоном, которым он говорил когда-то давно.

***

Минцзюэ пришлось признать, что его брат был не таким уж и плохим наездником. Среди юношей его возраста он держался прилично и наверняка был бы выше среднего, если бы просто больше тренировался. Это потому, что езда была испытанием не силы, а чувствительности. Хуайсан был очень чувствителен, и как только он перестал бояться и обрёл уверенность в седле, он смог хорошо общаться со своей лошадью. Но это было до тех пор, пока лошадь не становилась слишком упрямой. Потому что если она бросала слишком сильный вызов Хуайсану, он терял самообладание, и тогда животное чувствовало это и вообще переставало его слушаться. Хуайсан сам был как лошадь, подумал Минцзюэ. Робкий по природе, на удивление упрямый – как и Минцзюэ – и невозможный в плохих руках. Минцзюэ знал, что ему нужно скорректировать свой подход, когда дело доходит до его обучения. Так как он не получит результатов, если будет пинать и бить брата сильнее, образно говоря, но он не знал как. В конце концов, Хуайсан не был лошадью – он был еще сложнее. – Хуайсан. – Ммм? Хуайсан любовался пейзажем с вершины небольшого холма, на который они только что поднялись. Это было начало лета, и поле внизу было в полном цвету, небольшой ручеек бежал по уединенной долине. Сцена, достойная картины. – Кавалерия из двух ши под твоим командованием противостоит дуи пехотинцев. Как бы ты... – Дагэ, давай спустимся с холма на долину? Он даже не слушал! На виске Минцзюэ запульсировала жилка. – Я стартую быстрее! – Хуайсан решительно ударил пятками по бокам лошади, дав ей поводья, и животное пошло лёгким галопом. – Ты…! Сейчас было не время для детских игр, но и дух соперничества Минцзюэ не разрешил ему, просто позволить своему младшему брату победить. Поэтому он хлопнув своего жеребца, горящего желанием последовать за своим товарищем по табуну, поскакал за ними. Минцзюэ слышал, как Хуайсан радостно смеялся, когда они спускались с редко лесного холма. Он не мог не волноваться, о безопасности брата, вдруг лошадь споткнется или Хуайсан упадёт на такой скорости... Было так много корней и пней! – Хуайсан! — крикнул ему вслед Минцзюэ, пришпоривая коня, чтобы догнать его. – Я побеждаю! Минцзюэ любил слушать смех своего младшего брата, но он был слишком взволнован, чтобы разделить его радость. И еще: нет, он этого не сделает! – Хья! — Минцзюэ отпустил своего жеребца на волю, еще раз постучав пятками по его бокам, чтобы передать свою настойчивость. И вскоре, он догнал мерина, как раз тогда, когда они выехали из леса на солнечное поле. – Нет! — воскликнул Хуайсан, продолжая смеяться. Они натянули поводья и остановили лошадей. – Дагэ! — надулся Хуайсан. – Хмф. Тебе следовало бы подумать лучше, прежде чем бросать вызов своему брату! Но Минцзюэ знал, что Хуайсан получил именно то, что хотел: выход из его лекции по военной тактике. Теперь было труднее злиться на него, когда волнение от их гонки заставило сердце Минцзюэ биться быстрее, а улыбка и сверкающие глаза Хуайсана заставили его трепетать. – Позволь мне победить в следующий раз! – Зачем? Либо ты быстрее меня, либо нет. – Чтобы сделать меня счастливым! – словно это было самой очевидной вещью в мире, воскликнул Хуайсан. "Почему такая ложная победа должна кого-то радовать?" Подумал Минцзюэ. – Давай поедем к той маленькой речке? — предложил Хуайсан. – Мы можем напоить лошадей и поесть сладостей. – Мы ехали едва ли час. – Но я голоден! – Как ты можешь быть голодным… — проворчал Минцзюэ, но уже ехал к ручью. Они нашли место у небольшого ручья с деревом, под тенью которого, можно было укрыться. – Я позволю ему попастись некоторое время. Хуайсан отпустил коня. Он повесил уздечку на низко висящую ветку, прежде чем осмотреть небольшую седельную сумку, и вытащить оттуда контейнер с несколькими упакованными сладостями и небольшой горшок вина. Минцзюэ также отпустил своего жеребца на волю. Он подозревал, что не сможет заставить брата двигаться снова, пока не пройдет некоторое время. Со вздохом покорности он сел на мягкую траву. – Вот, возьми немного. ...Ох, пирожные немного потеряли форму. Я слишком быстро ехал. Хуайсан выставил закуски: сладкие пирожные с османтусом и красной фасолью, сладкие и соленые пирожные с кунжутом и жареные свиные рулетики. Также были две чаши для вина и красивая ткань, чтобы все это положить. "Легкомысленно", подумал Минцзюэ. Красота всей сцены приводила в ярость: как смеет солнце светить так нежно, река журчать так ярко, птицы петь так мелодично, а цветы так нежно цвести, в то время как он, пытается поддерживать кислое настроение? И как смеет его брат смотреться так хорошо в этой сцене? Как будто это всё идиллическая картина, на которой он был изображён. Минцзюэ чувствовал себя чёрным пятном, запятнавшим эту сцену. – Возьми. Хуайсан поднёс к губам Минцзюэ лепёшку, но с таким же успехом он мог попытаться накормить каменную статую. – Дагэ, ах… – Хуайсан открыл рот, словно желая показать ему пример. Взгляд Минцзюэ упал на влажный, розовый язык у него во рту. Хуайсан ткнул пирожным в губы, и раздражённый Минцзюэ наконец открыл рот и проглотил его целиком, слегка коснувшись губами кончиков пальцев Хуайсана. – Хорошо дагэ! – Хуайсан просиял. Минцзюэ почувствовал, как его щёки краснеют. Как глупо! Затем он завороженно наблюдал за красивым, маленьким ротиком Хуайсана, когда тот откусил еще один кусочек торта. Вынужденный действовать, Минцзюэ наклонился к брату, схватил пирожное пальцами и поднес его ко рту Хуайсана. – Нх…? Лицо Хуайсана покраснело, и он посмотрел на Минцзюэ широко раскрытыми глазами. Минцзюэ ничего не сказал — что, чёрт возьми, он мог сказать? Поэтому просто поднёс пирожное ближе к губам младшего брата, пока тот не открыл их, чтобы откусить ещё кусочек. Хуайсан не отрывал глаз от лица Минцзюэ, и, похоже, именно Минцзюэ было сложнее поддерживать зрительный контакт и сохранять серьезное выражение лица. Хуайсан съел весь торт из рук Минцзюэ. – ...Хорошо, диди. Хуайсан хихикнул. – Вина? – ...Нет, спасибо. Минцзюэ не любил пить. У него была очень хорошая переносимость, но алкоголь заставлял его действовать непредсказуемо, что ему совсем не нравилось. Ему приходилось держать себя в руках, особенно теперь, когда его искушали. Хуайсан налил себе чашу вина, чтобы насладиться ею, и закусить ещё несколькими деликатесами. – Мм, как вкусно! — Хуайсан слизнул с пальцев немного пасты из красной фасоли. Минцзюэ наблюдал за ним всё это время, зациклившись на виде своего брата-гедониста, который предался удовольствию, не обращая внимание на своё окружение. Это было неловко, это возбуждало, это было стыдно, и это было всё, чего Минцзюэ хотел для своего младшего брата: просто позволить ему наслаждаться жизнью, толстеть и быть счастливым, если он этого хочет. Минцзюэ с радостью позволил бы ему это сделать. Помог бы ему в этом, балуя и потакая ему каждый день, если бы знал, что сможет прожить достаточно долго, чтобы защитить его. Но Минцзюэ знал, что мир жесток, и он никогда не простит себе, если не найдёт способ подготовить своего дорогого брата к тому дню, когда Бася заберёт его жизнь. – Дагэ, давай поиграем! – ...Что теперь? – Минцзюэ нахмурился. Детское предложение Хуайсана прервало его размышления. – Лошадь! – ... Объясни. – Ты разве не помнишь? – Хуайсан достал веер и лениво раскрыл его, а затем также лениво начал обмахиваться, чтобы охладиться в летнюю жару. – Мы играли в лошадку, когда я был маленьким, ты разрешал мне кататься на своей спине. Конечно, Минцзюэ помнил. Его сердце лелеяло каждое воспоминание о Хуайсане. – А ты не слишком стар для таких игр? — голос Минцзюэ звучал тоскливо даже в его собственной голове. Хуайсан медленно поднёс веер ко рту и искоса взглянул на Минцзюэ: – Если только я не стал слишком тяжелым для того, чтобы дагэ мог нести меня на спине. – Тц, ха! Минцзюэ попадался в одну и ту же ловушку каждый раз, когда её расставлял Хуайсан. – Попробуй. Минцзюэ тут же почувствовал себя глупым, когда повернулся и опустился на четвереньки. К счастью, они были далеко от поселений, и никто не видел, как он, глава секты, ползает в грязи по приказу своего младшего брата. Как какое-то животное. Это было действительно зрелищно. Большой, гордый воин, который всего минуту назад не был в таком унизительном положении. Хуайсан прикусил губу за веером, прежде чем разобраться с лицом, убрать веер и встать. Затем Минцзюэ почувствовал, как вес его брата осторожно опустился на его спину. Мягкие бёдра Хуайсана раздвинулись по обе стороны его широкого тела, найдя хорошее положение вокруг его слегка сужающейся талии над мускулистыми боками. Задница Хуайсана была невероятно мягкой, и это чувствовалось, когда он раскинулся на пояснице Минцзюэ. Только мягкий, мягкий жир. Любые небольшие мышцы, которые он мог развить, были спрятаны глубоко под ним. Его младший брат, конечно, стал тяжелее, чем в прошлый раз, когда они играли в «Всадника и лошадь», но для Минцзюэ его вес всё равно был незначительным. Хуайсан снова хихикнул где-то над Минцзюэ, член которого не мог не встать в бриджах для верховой езды. К счастью, он был под ним, Хуайсан не заметил. Хуайсан осторожно взял по пряди волос Минцзюэ в каждую руку, словно вожжи. Минцзюэ почувствовал лёгкое потягивание за кожу головы с правой стороны и почувствовал, как пятки Хуайсана мягко прижались к его бёдрам. – Хья! Пошли! – Это глупо. Несмотря на сказанные ранее слова, Минцзюэ пополз вперёд и аккуратно повернулся. – Лошади не разговаривают. Минцзюэ вздохнул, решив, что если Хуайсан попросит его издать звуки, как у лошади, он его сбросит. Минцзюэ пополз немного, размышляя, как объяснить неизбежные пятна травы на коленях, когда Хуайсан схватил уздечку своей лошади с ближайшей ветки. Минцзюэ услышал, как звякнула металлическая часть, и внезапно она повисла перед ним. – Дагэ… –... – Ах! – Что-... Но Хуайсан вставил удила ему в рот на полуслове. Металлический стержень крепко втянулся в уголки его рта, и несколькими ловкими движениями Хуайсан закрепил уздечку вокруг его головы. Конечно, она сидела не идеально, поскольку была сделана с учётом анатомии лошадей, но после нескольких регулировок ремней она оставалась на месте, гарантируя, что удила останутся во рту Минцзюэ, и он не сможет вытолкнуть их, даже если попытается — а он бы это сделал. – Ах!! — сердито выкрикнул Минцзюэ, его язык был зажат под удилами, но Хуайсан лишь натянул поводья ещё глубже, вдавливая перекладину в уголки рта. – Полегче, дагэ! Будь хорошей лошадью для своего диди. Хуайсан казался довольным и немного более озорным, чем привык Минцзюэ. Наконец Хуайсан осторожно вытащил высокий хвост Минцзюэ из-под ремней, позволив ему снова свободно опуститься. – Какая здоровая грива. Ты всё-таки воспользовался мазью для волос, которую я тебе дал? Тогда Минцзюэ назвал подарок легкомысленным, но ещё более легкомысленным было бы не воспользоваться им, поэтому он это сделал. Минцзюэ счёл неловким иметь мягкие и блестящие волосы, как у женщины, и свирепо смотрел на каждого, кто комментировал это. Хуайсан провёл пальцами по хвосту Минцзюэ несколько раз, и он ужаснулся тому, что ему было приятно просто ощущать прикосновения к своим волосам с нежными намерениями. Это заставило его захотеть безвольно упасть и просто наслаждаться этим. Неприемлемо! Член Минцзюэ еще раз вспыхнул, достигнув полной эрекции, и на его штанах образовалась очевидная выпуклость — если бы Хуайсан случайно взглянул... – Мой жеребец такой красивый… Член Минцзюэ болезненно пульсировал от его слов. – Ннх… – Хуайсан не смог подавить стон. Минцзюэ почувствовал, как он пошевелился на его спине, а мягкий вес его задницы начал перемещаться туда-сюда. – Я хочу покататься на дагэ...— голос Хуайсана был плаксивым и хриплым, и Минцзюэ начал сомневаться в невинности своего младшего брата. Не то чтобы он отказался сделать то, что должен. Он мог легко встать, сбросить Хуайсана со своей спины и положить конец всему этому... – Спускайся, мне нужны твои руки. Но что было бы, если бы Минцзюэ просто сделал то, что хотел Хуайсан, без борьбы? На этот раз. Потому что, возможно, они оба хотели одного и того же... На этот раз Минцзюэ не откажет ему. Минцзюэ осторожно лег на живот, слегка приподняв бедра, чтобы дать члену немного больше места. Затем он завёл руки за спину, чтобы Хуайсан мог делать с ними всё, что ему заблагорассудится. Минцзюэ подумал, что было бы, если Хуайсан был главой секты вместо него. Если бы Хуайсан сказал ему «прыгнуть», он бы спросил «как высоко?» Он сделал бы всё для Хуайсана. Он хотел. Прямо сейчас он бы сделал. Хуайсан своими мягкими руками схватил запястья Минцзюэ вместе и связал их поводьями, натянув их так, чтобы у Минцзюэ было мало свободы между уздечкой, тянущей его рот, и кожей, связывающей его руки. Минцзюэ попробовал оторвать поводья, чтобы затем найти их неумолимыми, немедленно наказывающими, если он пытался бороться. Искусный узел. "Действительно, Хуайсан был ловок со своими руками", подумал Минцзюэ. Он был горд. – Повернись. – тихонько проворковал Хуайсан, щёлкая языком и слегка дёргая за металлическое, уплотнительное кольцо, соединяющее удила с уздечкой. Мягких намеков было достаточно, чтобы заставить Минцзюэ подчиниться. Он хотел повиноваться и быть хорошим конём для своего диди. Минцзюэ никогда не думал, что в нём есть что-то подобное. Минцзюэ перевернулся на спину, демонстрируя то, насколько он наслаждался их игрой. Его член был длинным, и упругим, и хоть он и был в штанах прямо сейчас, его нельзя было игнорировать. Более того, когда Минцзюэ потянул за штанину ровно настолько, чтобы иметь возможность посмотреть на себя сверху, он увидел, что он оставляет мокрое пятно на ткани. – Ух ты… Хуайсан слегка провёл своими нежными пальцами по скрытой головке члена, заставив его подергиваться. Еще больше предэкулята просочилось в штаны Минцзюэ. Когда его младший брат увидел это, его взгляд стал туманным, а на щеках появился румянец, который не был вызван единственной чашкой вина, выпитой им ранее. – Дагэ такой большой, а вдруг я не смогу его взять? Мне страшно… "Не бойся, я буду нежен, не волнуйся. Пожалуйста, Хуайсан... " Но Минцзюэ был не в состоянии сказать то, что хотел, кусок во рту не давал ему формулировать слова, поэтому он даже не пытался, чтобы не унижаться. Казалось, его умоляющий взгляд передал его заботу и нужду, потому что увидев его глаза, Хуайсан улыбнулся ему. Глаза его брата были такими нежными, но взгляд был игривым. – Не волнуйся, Сан-ди позаботиться о своём гэгэ. Гм, посмотрим… Неловкими руками Хуайсан расстегнул ремень Минцзюэ и его короткую тунику для верховой езды. Юноша, казалось, нервничал, делая всё это ради игры, но также был жадным и взволнованным, как ребёнок, которому дали огромный подарок, чтобы он его развернул. Хуайсан наполовину раздел Минцзюэ, избавившись также и от его лёгкого нижнего ханьфу, и натянул обе одежды на его широкие плечи, вниз по связанным мускулистым рукам, пока ткань не собралась вокруг его предплечий. Хуайсан прикусил нижнюю губу и покраснел ещё сильнее, когда его мягкие, изящные руки начали исследовать торс Минцзюэ. Мягкое летнее тепло и их предыдущая поездка вызвали лёгкий блеск пота на его смуглой коже, высветив каждую деталь его абсолютно изуродованного тела. – ...Такой красивый, — прошептал Хуайсан. Минцзюэ никогда не чувствовал себя так, как когда его хвалил брат. Он слышал это много раз, как от дам, так и от лордов, говоривших шёпотом, потому что он упрекал любого, кто льстил ему, тем более за что-то столь тщеславное. Но это имело значение, когда слова исходили от Хуайсана. Затем Хуайсан дрожащими руками развязал шнурки на брюках брата и спустил их до щиколоток, освободив его. Хуайсан тихонько ахнул, когда член Минцзюэ выскочил наружу. Эта штука была просто огромной по всем параметрам. С трудом удерживающий собственный вес даже в полностью эрегированном состоянии, с прямым стволом и чрезвычайно жилистым, с широкой головкой и тупым концом, расширяющимся, как... – ...Как у лошади. Минцзюэ поморщился. Так ли это? – Мой дагэ действительно похож на лошадь. Теперь Минцзюэ извивался в своих путах, съёживаясь и теребя собственный рот, пытаясь отвести взгляд, чтобы скрыть смущение. – О, мне это нравится! Мне это нравится, дагэ... — заверил Хуайсан, вяло сжимая запястьем середину члена и нежно ощупывая шёлковый стержень. Стимуляция заставила бёдра Минцзюэ дернуться, из-за чего Хуайсан едва не потерял равновесие, сидя на его бёдрах. – Ах! Хуайсана швырнуло вперед. Его руки приземлились на широкую грудь Минцзюэ, и он вцепился в вздымающиеся грудные мышцы. Ему удалось не упасть, но его бёдра встретились с членом Минцзюэ, прижав к нему его собственную, еще одетую эрекцию. Минцзюэ чувствовал это, волнение брата, и он хотел потереться об него, но он только что чуть не сбросил Хуайсана! Поэтому он успокоил свои ноги, просто дрожа и немного трясясь под Хуайсаном. – Нх…, – Минцзюэ хотел извиниться. – Я тебя напугал? Нелепый! – Извини. Хуайсан наклонился так близко, что Минцзюэ без проблем, мог бы сосчитать его ресницы. От него пахло так сладко, свежий парфюм на его коже, был словно букет цветов. Другая рука Хуайсана поднялась, чтобы убрать прядь волос с лица Минцзюэ. Он улыбнулся так любяще, что Минцзюэ просто захотел потеряться в этих глазах. – У тебя такой вспыльчивый характер, мне следует быть осторожнее с тобой. "Я не чёртова лошадь!" Подумал он бесполезно. Но он согласился сыграть одну для Хуайсана, не так ли? Хуайсан нашёл его разочарованную хмурость и раздраженное ворчание – такими милыми! Член Минцзюэ становился всё более возбуждённым, и он начал думать только об этом. Он пошевелился, осторожно, чтобы не вывести Хуайсана из равновесия, но тот всё равно не остался на месте. – Подожди, мой благородный конь. Чёрт... Минцзюэ съёжился и стиснул удила зубами. Хуайсан достал из седельной сумки банку со смазкой. Это было что-то, что использовалось для кожаного снаряжения, и Минцзюэ знал, зачем она Хуайсану. Хуайсан вернулся, оседлал его бедра и щедро зачерпнул из банки. – Я сейчас намажу это на тебя, ладно? Не брыкайся. Минцзюэ сосредоточился на том, чтобы оставаться неподвижным, когда рука Хуайсана вновь вернулась к его члену. Тепло расплавило вещество до консистенции, поддающейся нанесению, и оно хорошо распределилось по члену Минцзюэ. Хуайсан нежно, но твёрдо провёл по члену вверх и вниз, смазанной маслом ладонью. Минцзюэ казалось что он сейчас кончит, только от вида своего младшего брата от которого он не мог оторвать глаз. Сидящий на нём сверху и играющий с его членом своими маленькими ручками, из-за чего тот казался ещё больше по сравнению с ним. Но Минцзюэ выровнял дыхание и сосредоточился, используя всю свою самодисциплину, чтобы выдержать всё это, не кончив преждевременно. Стыдно, как будто он какой-то молодой жеребенок! Наконец его член заблестел от масла и его собственной смазки, которая, казалось, вытекала из него бесконечным потоком. – Ладно, теперь очередь диди, — сказал Хуайсан и начал снимать с себя одежду. Для Минцзюэ было пыткой наблюдать, как он раздевается, пока его член находится в таком состоянии, и он ничего не мог с этим поделать! Хуайсан снял всё, даже ботинки, и Минцзюэ увидел, как без поддержки пояса и ремня его мягкий, маленький животик немного свисал. Мягкий ободок жира сидел на его бёдрах, как ручка любви и единственное, чего хотелось Минцзюэ, так это просто впиться в них пальцами и не отпускать никогда. Его талия была довольно тонкой, придавая его фигуре вид песочных часов или груши. Его бёдра были мягкими и круглыми, как у женщины, подумал Минцзюэ. На его груди был слой жира, из-за которого его грудь немного выдавалась. Его плечевая линия была достаточно широкой, чтобы быть мужской, но его руки были мягкими, с едва заметным намёком на мускулы. Даже прачка делала больше работы, чем он, даже она была бы сильнее! Член Хуайсана даже в стоячем состоянии не был и половины обхвата или длины Минцзюэ, будучи таким же изящным, как и всё остальное. Каким был брат Минцзюэ?! Но сейчас Хуайсан был совершенно прекрасен, именно таким он был в глазах Минцзюэ. Хуайсан заметил, как Минцзюэ лихорадочно осматривает его тело, и снова покраснел. – Я... красивый? — спросил Хуайсан, застенчиво отводя взгляд, но не сводил глаз, ожидая ответ Минцзюэ. Минцзюэ торжественно кивнул. Хуайсан закрыл лицо ладонями, хихикнул и начал извиваться на нём, сводя Минцзюэ с ума. – Дагэ думает, что я красивый! – Ннгх! — сердито проворчал Минцзюэ, но Хуайсан ещё раз улыбнулся, перед тем как наконец придвинуться ближе и опереться на грудь Минцзюэ. Хуайсан взял банку со смазкой и зачерпнул немного. Минцзюэ глубоко вздохнул, зная, что сейчас подвергнется испытанию, когда его младший брат начнет готовиться, к тому, чтобы принять его... И это было все, что он мог сделать будучи таком положении. Смотреть и ждать. Хуайсан начал выполнять задачу медленно и обдуманно, не торопясь. Минцзюэ думал, что его член взорвётся, пока он наблюдал за милыми выражениями своего брата. То как он задыхался и прикусил нижнюю губу, яростно краснея, пока его руки работали за спиной, чтобы раздвинуть, растянуть и смазать себя. Его красивые бедра раздвинулись по обе стороны от него, и Минцзюэ мог видеть свой собственный, заброшенный член, стоящий между ними, тянущийся вверх, словно тоскуя по тому, что ждало наверху. Минцзюэ не должен был чувствовать необходимость торопить Хуайсана. Он был невыносимо возбужден, но он никогда не хотел причинять своему младшему брату боль или дискомфорт из-за того, что был слишком нетерпелив. Но в какой-то момент Минцзюэ задумался, о возможности отклонения ци лишь от чистой похоти. – Т-там… Наконец Хуайсан был готов. Он положил руки на грудь Минцзюэ для поддержки, пока двигался назад. Он сел, оглянулся через плечо и потянулся, чтобы схватить член Минцзюэ, а затем и ввести его... – Ннх… — тихонько пробормотал Минцзюэ, почувствовав, как его головка касается скользкой, маленькой складочки Хуайсана. Ох, это был хорошо. Она был хорошо растянута, по крайней мере, начала поддаваться с небольшим сопротивлением, когда Хуайсан начал садиться на него, удерживая член рукой, чтобы он не соскользнул. Головка члена была такой широкой и тупой, из-за чего вставлять её было действительно трудно! Хуайсан затаил дыхание, пока не пришёл в себя, сделав несколько глубоких вдохов. Он уклонился от пристального взгляда брата — теперь его очередь смущаться. – ...Ах! Наконец, толстый кончик протиснулся в дырочку Хуайсана. – Т-такой большой, д-дагэ! Он так сильно меня растягивает… Хуайсана действительно раздуло, пока огромная головка члена держала его растянутым прямо у входа, но в то же время… – Ох… – глаза Хуайсана остекленели, а рот отвис. Бёдра Минцзюэ тряслись, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не взбрыкнуть и не врезаться в дёргающуюся дырочку брата. О, он хотел этого! Но Хуайсану могло быть больно... Хуайсан, очевидно, мог работать, когда это было для чего-то, чего он хотел, и юноша решительно начал садиться на своего брата. С большой суетой и потерянным, прерывистым дыханием он спустился вниз по члену, задыхаясь, прежде чем успокоиться, расслабиться и попробовать снова. "Вот и всё, диди, ты молодец, продолжай в том же духе..." Минцзюэ подумал, что ему следует чаще говорить такие вещи вслух. Он должно быть эгоист, поддерживающий только тогда, когда его член был в заложниках. Отверстие Хуайсана шаг за шагом поддавалось ему, хотя и с неконтролируемыми спазмами в мышцах, прежде чем наконец сдалось и полностью расслабилось. Стимуляция вокруг его ствола, почти заставила Минцзюэ кончить в самом начале. Видя, как его член погружается в прекрасное тело Хуайсана, его сердце наполнилось нежностью, ведь они наконец-то стали одним целым. Возможно, это было хорошо, что он оказался связанным, и Хуайсан задавал темп сам. Минцзюэ боялся, что он мог быть слишком требователен к своему брату. Ведь как бы он ни заботился о его благополучии, он всё равно был очень суровым. И это всегда заканчивалось тем, что он слишком давил на Хуайсана. Наконец Хуайсан опустился на член полностью, устроившись своей пышной задницей на коленях Минцзюэ. Его бёдра растеклись по нему так же, как растеклись на седле ранее, и Минцзюэ пожалел, что его руки связаны. Он мог бы сжимать их до тех пор, пока они не покроются синяками. Ровно настолько, чтобы заявить о своих правах на своего диди. – Ха… Хуайсан на какое-то время затаил дыхание, просто привыкая к ощущениям, обволакивая всю глубину своего брата. Он был настолько большим, что Хуайсан чувствовал, как его кишки и остальные органы поддаются, перестраиваются, чтобы освободить место для члена его брата. Формируясь, чтобы приспособиться к нему. "Так и должно быть", подумал он. Орган внутри него пульсировал, растягивая, и он чувствовал, как все эти выпирающие вены трутся о его стенки. Это было сердцебиение его брата, в нём. Хуайсан поднёс руку туда, где чувствовал член лучше всего, и нежно надавил на свой мягкий живот в этом месте. – Ты чувствуешь это, дагэ? Хуайсан погладил рукой живот, коснувшись того места, где он находился внутри. – Это так… Он клянётся Небесами… – ...так, будто ты в моей утробе, дагэ! Минцзюэ не смог сдержать дёргающихся чресл, трахая Хуайсана, но он уже полностью вошёл, и всё, что это дало, это толчки внутри него — что было ошеломляющим ощущением для Хуайсана, чьи глаза закатились и заставили его застонать так громко, что лошади оживились и посмотрели, на своих молодых хозяев, проверяя все ли в порядке. – Дагэ-э…! Если бы Хуайсан был его сестрой, Минцзюэ клянётся, что женился бы на ней и поместил бы в неё наследника клана. Неважно, насколько извращённым и скандальным это было бы. Разве им не суждено быть вместе?! Он любил его так сильно... Больше, чем должен брат, но они оба явно хотели этого. Минцзюэ прижал бёдра к земле после своей вспышки, знакомая вена на его виске запульсировала, когда он снова потерял самообладание. Но Хуайсан уже не мог остановиться: он работал бёдрами, протаскивая Минцзюэ вдоль своих стен, прежде чем снова погрузить его в себя. Его пышные ягодицы ударились о бёдра Минцзюэ с огромной скоростью. – А-а-ах, ах! — простонал Хуайсан в непрерывном потоке абсолютно непристойных звуков. Член его брата доставлял ему такое удовольствие. – Так хорошо, так хорошо, дагэ…! Минцзюэ вспотел, его тело дрожало, и он как загипнотизированный наблюдал, за тем, как его брат скачет на нём, явно получая огромное удовольствие от его члена. Минцзюэ был рад. Темп Хуайсана вскоре ускорился. Он никогда в жизни не работал так усердно, и вскоре его бёдра горели от напряжения, но он не мог остановиться! Пот, жемчужинами стекал по его светлой коже и лбу. Он даже не коснулся своего члена, но чувствовал, что вот-вот кончит! Член Минцзюэ, что растягивался вокруг себя его отверстия и что-то внутри него, что создавало прекрасное давление на его собственный член. Этого было достаточно. Скоро, достаточно скоро...! – Аа-х! Хуайсан сбился с темпа и резко ударил бёдрами по бёдрам брата, чувствуя, как давление нарастает до предела. – А-ах! С жалобным стоном Хуайсан кончил, и вот тогда Минцзюэ дал волю чувствам. Он начал яростно брыкаться и толкаться в своего брата, пока тот кончал, попадая по самым глубоким местам Хуайсана и заставляя его дико подпрыгивать. Каким-то образом Хуайсану удалось сохранить равновесие, опираясь руками на крепкий живот брата для поддержки. Минцзюэ знал, что он отдал все силы на это. Он позволил себе полностью погрузиться в горячие, узкие, шелковистые глубины своего брата и почувствовал, как восхитительно они обволакивают всю его длину. Его брат принимал член так, как будто он был создан для этого. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить. Минцзюэ толкнулся вверх, чтобы протолкнуть своё семя глубоко в задницу Хуайсана — как будто он действительно мог зачать в нём ребёнка. Хуайсан почувствовал, как его брат кончает, словно лошадь. Минцзюэ даже не понял, что он беспомощно пускал слюни по всему подбородку, из-за чего не мог нормально глотать. Он был весь мокрый от пота и блестел, пряди его тёмных волос прилипли ко лбу после всех его усилий. Им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и обрести способность связно мыслить. Наконец Хуайсан наклонился и лёг на тело брата. Минцзюэ почувствовал, каким мягким и прекрасным он был по сравнению с его собственным, твёрдым и непоколебимым телом. Хуайсан ослабил ремень на уздечке и вытащил удила изо рта Минцзюэ. А затем поместил их под его подбородок и наклонился, чтобы поцеловать его. Минцзюэ держал рот открытым для нежного поцелуя Хуайсана, любопытный язык мальчика приблизился к его. Минцзюэ не отказал ему в этом, позволяя их языкам подталкивать и играть, пробуя друг друга в первый раз. Наконец Хуайсан изнемогал, и положил голову на грудь Минцзюэ. Сердцебиение его старшего брата всё ещё было учащённым, но ровным и таким сильным, что казалось, будто сердце выпрыгнет из груди. Его тело было огромным, ровным и тёплым. Горячим. Хуайсан никогда не хотел покидать это тело, и не только потому, что он был слишком истощён, чтобы двигаться. – Дагэ... — захныкал он. – Я не могу идти. Тебе придется нести меня обратно на своих руках. – Сначала тебе придётся меня развязать. Руки Минцзюэ всё ещё были связаны. – ...Ой. Минцзюэ медленно сел, а Хуайсан развязал уздечку, находящуюся на затылке и ослабил поводья на запястьях, но после этого юноша отказался даже самостоятельно встать. – Помоги мне, дагэ. Хуайсан даже протянул руки к своему старшему брату. Минцзюэ вздохнул. – Ты настоял на этом сам. Так что это лишь твоя вина, что ты настолько измотан. Мне следует оставить тебя здесь. – Нет, не оставляй меня! Никогда подумал Минцзюэ. Он поправил на себе одежду и отошёл. – Дагэ! Хуайсан казалось был в панике, но Минцзюэ ушёл лишь для того, чтобы обуздать лошадей и привести их обратно с того места, где они паслись. Он упаковал их оставшиеся сладости, а затем помог Хуайсану одеться и поднял его. Хуайсан счастливо улыбнулся и обнял его за шею. – Я так счастлив, дагэ! – Ты так рад, что твой старший брат — твой слуга. Хуайсан только хихикнул и обнял его, а Минцзюэ не хватило духу по настоящему рассердиться на избалованного юношу. Он поднял Хуайсана на седло своей лошади и сел позади него, взяв поводья и позволив мальчику прислониться к себе. Его руки не давали Хуайсану упасть, пока они неторопливо ехали обратно в город. Это не было необычным зрелищем. Хуайсан, весь уставший, едет с братом вот так. Если бы вдруг кто-нибудь спросил, Минцзюэ сказал бы, что он слишком быстро ехал и выбился из сил.