Новогоднee печенье

      Чонгук лениво скользит взглядом по украшениям и ёлке в гостиной. Уже через два часа наступит Новый год, но у Чонгука в голове совсем не праздничные мысли, а настроение оставляет желать лучшего. Год. Уже год, как омега живёт в этом доме и страдает по одной причине. У этой причины есть имя. Имя и прекрасный запах малины, который не даёт покоя двадцатитрёхлетнему Чонгуку. Ким Тэхён. Его невероятно красивый сосед-омега. Все бы ничего: Чонгук — красивый, талантливый и умный парень. У него запах молочного шоколада, подтянутое, привлекательное тело и большие, проницательные глаза, напоминающие оленьи. У него неплохая самооценка, и дело вовсе не в этом. Вот только есть одно большое но. Чонгук тоже омега. Он понимает, что у невероятно красивого Ким Тэхёна не может отсутствовать альфа. Понимает и страдает, потому что уже как год мучается от безответной любви к своему полу. И сейчас, накануне Нового года, Чонгук как никогда осознаёт, что, возможно, и в этом году ему предстоит страдать от одиночества и боли во время течек, ведь сосед ни за что не обратит на него внимания. С первого дня пребывания в этом доме у них сложился контакт. Со временем они начали общаться более открыто, и теперь, спустя год, они стали очень близки. Тэхён далеко не самый невинный и стеснительный омега. Чонгук иногда даже смущается из-за поступков старшего. Во время просмотра фильмов он может спокойно заставить Чонгука сидеть у себя на коленях или, наоборот, оседлать младшего и уткнуться в его шею, при этом спокойно комментируя фильм. Все бы ничего, но младший от этих, казалось бы, обычных дружеских жестов начинает обильно течь. Тэхён, в свою очередь, либо не замечает этого, либо делает вид, что он ничего не видит. По крайней мере, за этот год он ни разу не смутился из-за этого. Моментами Чонгук надеется, что это не его фантазия, когда Тэхён начинает откровенно вдыхать запах его шеи, при этом делая комплименты его аромату. — Интересно, полез бы ты ко мне с таким энтузиазмом, если бы узнал о моих фантазиях? — озвучивает свои мысли вслух Чонгук, но вдруг вздрагивает от неожиданного звонка в дверь. Открыв дверь, омега сразу улавливает напряжённый настрой Тэхёна, который стоит и неотрывно смотрит ему в глаза. Прочитав немой вопрос во взгляде младшего, Тэхён начал говорить спокойным тоном. — Привет, шоколадка, примешь незваных гостей? У старшего новый светлый цвет волос, который замечательно контрастирует с черной макушкой Чонгука. Поняв, что уже откровенно пускает слюни в сторону своего симпатичного соседа, Чонгук прочищает горло и начинает почти неслышным голосом. — К-конечно, Тэ, проходи. Что-то случилось? — Да, — начинает старший и, следуя за младшим в гостиную, уверенно подходит к дивану. Бросив теплые тапочки, Тэхён забирается на него ногами и, проходя долгим взглядом по комнате, добавляет: — Шоколадка, у тебя, как обычно, очень уютно. Меня почему не позвал? Я бы очень хотел нарядить с тобой елочку. Напряжённость старшего невозможно было не заметить. Чонгук, борясь с желанием прижать его к себе, провести ладонью по спине и успокоить, как ребёнка, отвёл взгляд, стараясь не выдать своих эмоций. Слегка смущённо он произнёс: — Мне было скучно, вот я и начал машинально украшать дом. Но, знаешь, ты можешь помочь мне испечь новогоднее печенье. Я совсем не успеваю. — Боюсь, в этом году ты останешься без печенек, Чонгук, — спокойно произнесит старший, не оставляя места для возражений. Уловив протестующий взгляд младшего, он мягко, но твёрдо добавляет: — Это действительно важно, шоколадка. Поверь, этот разговор не терпит отлагательств. Ну же, садись ко мне. Разочарованно вздохнув, Чонгук медленно подходит к дивану. Присев рядом с омегой, он украдкой вдыхает любимый аромат, который сейчас, казалось, потерял свою привычную мягкость. — Что случилось, Тэ? Твой запах горчит… Ты волнуешься? — спрашивает, обеспокоенно глядя на старшего. — Чонгук, послушай меня внимательно, — Тэхён говорил тихо, но в его голосе звучала непоколебимая твердость. — Я должен признаться в одном важном деле. Но сначала дай мне обещание: если тебе не понравится то, что я скажу, мы просто забудем об этом разговоре и будем общаться, как прежде. Он прищурился, уловив лишь неуверенный кивок собеседника, и раздраженно качнул головой. — Нет, мне нужны твои слова, Чонгук. Скажи это вслух, — в его тоне зазвучала холодная строгость. — Да… да, говори, Тэ, обещаю. Хватит меня пугать, — младший неотрывно смотрит на Тэхёна, боясь, что тот каким-то образом узнал о его чувствах и сейчас заведет совсем не самый приятный разговор. Светловолосый, словно замечая внутреннее напряжение младшего, берёт его руку, нежно и осторожно проводя большим пальцем по тёплой поверхности ладони. Он надеется, что этот уверенный жест способен растопить все тревоги, что съедают мысли младшего, успокаивая и обещая, что всё сложится именно так, как нужно. — Это… Блять, это так сложно. Чонгук, с первой секунды, как я увидел тебя возле двери с тяжёлыми коробками, напряжённым взглядом и растрёпанными волосами, я понял, что влип, — он замолкает на мгновение, чтобы удостовериться, что его внимательно слушают, и продолжает: — Сначала мне показалось, что мне будет достаточно просто дружить с тобой, проводить больше времени вместе, ведь ты тоже омега, большего мне не светит. Думал, что после признания ты вышвырнешь меня из своего дома и жизни, но теперь я понимаю, что мне недостаточно этого всего. Каждый раз, когда ты сидишь на моих коленях или спишь возле меня, я фантазирую о том, как буду иметь тебя во всех возможных позах. Чонгук не верит своим ушам и, удивлённо моргая несколько раз, пытается убедиться в серьёзности сказанного. — Тэ, сейчас не время для шуток. Давай, всё-таки, поможешь мне испечь эти дурацкие печенья… — произносит он с ноткой сомнения, отводя взгляд, полный беспокойства. Кивнув, соглашаясь с собственными мыслями, Тэхён ухмыляется, и уверенно приближает ладонь младшего к своей промежности, давя, чтобы тот почувствовал, как сильно он промок. — Так мокро я ещё никогда не шутил , шоколадка, — довольным тоном произносит Тэхён, начиная медленно двигать бедрами, стараясь не спугнуть младшего. — Тэхён, я… черт, я с ума сойду, если ты продолжишь, — хрипит Чонгук и, принимая свое поражение, начинает более уверенно гладить промокший участок. Некоторое время Тэхён продолжает тереться об ладонь Чонгука, давая им обоим привыкнуть к этому долгожданному моменту. Но как только он ощущает на себе голодный, жадный взгляд, всё внутри него сжимается. В один миг он, не в силах больше сдерживаться, стремительно врывается вперёд, сбивая дыхание, и хаотично, с жаром, целует его губы, чувствуя сладкий вкус молочного шоколада, который заполняет пространство между ними, гармонично перемещаясь с малиной. Застывший Чонгук сразу же оживает, как только чувствует тёплый язык в своём рту и начинает самозабвенно отвечать на долгожданный поцелуй, при этом сильнее поглаживая обильно истекающий промежность через одежду. — А-ах, давай, шоколадка, я больше не могу терпеть, раздевайся, — говорит старший и начинает быстрыми движениями освобождать свое тело от одежды. Скользя голодным взглядом по стройному и идеальному телу, Чонгук неуверенно снимает свой новогодний свитер, дрожа от предвкушения и счастья. Наконец, избавив себя от последнего элемента одежды, Тэхён хитро приближается к младшему и проводит рукой от шеи до упругой груди, улавливая сбившееся дыхание сверху. Довольно ухмыляясь, светловолосый начинает гладить вставшие, розовые соски и, услышав сладкий голос, начинает выкручивать их. — Мм, а-ах… Тэ, постой, подожди, — пытается успокоить старшего и, вопреки своим же словам, выпячивает грудь для более интенсивных ласк. — Как же я мечтал об этом дне, шоколадка. Я так боялся потерять тебя… — с нотками грусти произносит старший, его голос наполняется болью. Но стоит Чонгуку снять штаны вместе с бельем, как все его страхи моментально исчезают. Мясистые, подтянутые бедра промокли посередине от выделений младшего, а их обладатель смущенно прикрывает руками пухлую, розовую вагину. — Съем… всего тебя съем, ничего не оставлю, — соблазнительно обещает старший, и, сделав пару шагов до не сопротивляющегося Чонгука, быстрыми движениями ставит того в коленно-локтевую позу на диване. Проводя ладонью по пояснице и намекая на то, чтобы изогнулись к нему сильнее, Тэхён забирается следом за Чонгуком и, наклонившись, не медля больше ни секунды, начинает вылизывать его вагину. — Ка-ак же ты хорош, Тэ, — стонет Чонгук и вздрагивает, почувствовав ладонь на своем лобке. — Ммм… — сдержанный стон срывается с губ Тэхёна. Его жажда лишь растёт, заставляя действовать ещё напористее. Он жадно пожирает младшего, а его рука, нетерпеливая и настойчивая, начинает приближаться к влажной дырочке. Не прекращая сладких движений языком, старший омега осторожно проникает указательным пальцем внутрь. Громкий стон, сорвавшийся с губ Чонгука воодушевляет соседа начинать плавно двигать рукой, пробуждая каждую нервную точку и заставляя волны наслаждения расходиться по телу. — Да-а, да, Тэ, вот так… Чонгук сходит с ума. Омега даже не смел мечтать о таком, а теперь не знает, как справиться с этим потоком наслаждения. — Ммм, да, шоколадка, вот так, используй меня по полному, — хмыкает, усмехаясь на смущённый писк Чонгука, и продолжает: — Так, хватит, ложись на спинку, малыш. Поглощённый удовольствием, Чонгук не сразу понимает, что от него хотят, но спустя несколько секунд, сообразив, медленно разворачивается и ложится под телом старшего, чувствуя, как тот сканирует его тело жадным взглядом. Довольный видом под собой, Тэхён осторожно ложится на тело младшего и наклоняется, чтобы соединить свои малиновые губы с губами со вкусом молочного шоколада. — Да-а, мы идеально подходим друг другу, малыш, — не прерывая поцелуя, шепчет старший омега и поглаживая бедра младшего, поднимает одну ногу, чтобы немедленно оседлать вторую. Прижав ладони к груди Чонгука, светловолосый начинает раскачиваться, откидывая голову назад, не забывая при этом щипать возбужденные сосочки младшего омеги. — Хочу почувствовать тебя там, Тэ, аах, пожалуйста, — умоляет Чонгук, ноготками царапая торс старшего. — Там? И как мне коснуться тебя там, шоколадка? — издевается Тэхён, и, увидев стеснительный взгляд младшего, нагло продолжает: — Языком, может быть, пальцем? — Не заставляй меня говорить это вслух, п-прошу, Тэ, сделай уже что-нибудь, — Чонгук притягивает ладонь и сжимает упругую ягодицу старшего. Довольствуясь разбитым и уязвимым видом шоколадки, Тэхён соблазнительно и медленно приближается к промежности Чонгука, и, не давая времени на размышления, насаживается, соединяя их в одном стремительном движении. — Даа, да-да, обожаю. — отпускает ногу младшего и, в позе «ножницы», соединяет чувствительные бусинки. Чонгук уже ничего не соображает, только громко стонет и быстрыми движениями двигается навстречу шустрым бедрам старшего омеги. — Ты, оказывается, не так уж прост, да, шоколадка? — забавляется Тэхён, продолжая доставлять обоим удовольствие. — Выходит, все это, да-а, все это время мне достаточно было хорошенько тебя поиметь? — Н-не, ах, не говори так! — Чонгук замирает, перестав двигаться. Он больше не может соображать, просто лежит и принимает всё, что дарит ему возбужденный Тэхён. — Не притворяйся, Чонгук, ты обожаешь то, как мой язык, пальцы и клитор ощущаются на твоём теле, — не переставая тереться, старший опускается на него и снова жадно целует покрасневшие губы. В очередной раз облизав губы Чонгука, старший языком проникает внутрь, чтобы плюнуть и позволить тёплой влаге стечь в его чувствительный, приоткрытый рот. Чонгук покорно проглатывает всё, дрожа всем телом, и сам тянется руками к своим опухшим соскам. Младший медленно, но уверенно проводит руками по своим холмикам, его стоны становятся громче, заставляя старшего с ухмылкой отстраниться. — Малыш, оказывается, любит игры с сосками? В таком случае… — Тэхён не заканчивает фразу, вместо слов он наклоняется, и, убирая руки младшего, сразу же начинает сосать опухшие, красные соски. — Ммм, очень вкусно, — облизав губы, дразнит Тэхён, — обожаю молочный шоколад, но я бы предпочёл попробовать шоколадное молочко. — Ммах, боже-е, извращенец. — поняв намёк старшего, Чонгук начинает откровенно трястись. — Что такое? Ты решил дойти до финиша без меня? — произнес Тэхён, взяв руки соседа и чувственно проводя ими по своему телу. — Ахх, даа, — в унисон вздыхают оба омеги, и Чонгук больше не может держаться на краю. Всем телом дрожа, он обильно кончает на их соединенные половые органы и устало прикрывает глаза. Тэхён еле как встает и, едва сдерживая дрожь в ногах, обходит диван, поднимаясь на него с другой стороны, туда, где лежит голова расслабленного Чонгука. Не медля ни секунды, он уверенно садится на лицо омеги и, почувствовав вопросительное мычание, говорит: — Вот так, да-а, как следует поработай языком, и, так уж и быть, шоколадка, потом мы будем готовить эти твои новогоднее печенья.