Драмиона от слова «Драма»

      Долгожданный Рождественский бал в честь выпускников школы Хогвартс отличался от любого другого торжества не только изобилием праздничной еды, но и необыкновенно украшенным Большим залом. По всему периметру висели игрушки самых различных форм, размеров и цветов. Некоторые из них, например, зачарованные леденцы в виде звезд, можно было даже попробовать, а потом показывать друзьям ярко окрашенный язык и спорить у кого цвет насыщеннее. Проблема заключалась только в поимке, так как сладости дразнили каждого тянувшего к ним руку и отлетали на несколько метров наверх, кружась по своей оси. Конечно для некоторых ловцов с фамилией, начинавшейся на «М», трудностей в данном испытании не возникало. Парень схватил уже пятую карамельку и отправил в рот. Следом за безумными конфетами, зачарованный потолок приковывал к себе более десятка взглядов одновременно. Они наблюдали за снегопадом, повторяющим метель за окнами. Миллионы искрящихся снежинок, и, что удивительно, ни одной одинаковой, завораживали слаженностью танца, и даже не думали приближаться к полу. Хотя очень хотелось отдохнуть и прилечь в сугроб. Конечно тут присутствовали и главные красавицы вечера, окруженные огоньками гирлянд — сосны и ели, которые принес и подготовил Хагрид. Они источали дивный аромат зимнего леса, сырой древесины и леденящей хвои. Каждому факультету посвятили по украшенному дереву в соответствующей цветовой гамме и символике. Гриффиндорскую представляли фигурки рычащих львов с пышными гривами из красных блесток. Вместо шариков свисали гретые рубины с идеальными гранями. Камни преломляли лучи света, а после откидывали на поверхности в калейдоскопе геометрических фигур. На сосне Пуффендуя между желтой мишурой с ветки на ветку перебегали барсучата; на спине светилась черная полоска. Некоторые из них запутывались в шуршащих лентах, кто-то прыгал друг на друга. На концах веточек были прикреплены маленькие бантики цитрусового оттенка, и эти бантики очень полюбились зверям — они пытались снять их с растения и надеть на самих себя. Посмотрев на хвойные ветви в изобилии синего, все понимали — они олицетворяют творческих представителей Когтеврана. Таких специфических украшений не было ни у одного факультета: тут и глаза цвета индиго с зрачками в виде пятиконечной звезды, и подвешенные на проволоку бронзовые орлы. Металлические крылья птиц двигались и с них на иголки осыпалась волшебная пыльца. Самой элегантной зимней представительницей Рождественского вечера, не только по мнению слизеринцев, была именно их ель. Весь ее вид кричал о роскоши и статности учеников этого факультета. Сквозь иголки извивались маленькие удивительные змейки с мерцающей зеленой чешуей. В низу дерева расположились крупные шары и звезды, а по мере продвижения на верх их размеры уменьшались. Вместо привычных гирлянд, освещением послужили свечи с серебристым напылением на воске. Посоревноваться с хвойными обитателями украшенного зала в конкурсе «Самый шикарный визуал» без проблем могли виновники торжества — выпускники. В этом марафоне они оставляли соперников позади, уверенно занимая законное первое место. Этим вечером на учениках платья и костюмы прямиком из магазина «Модный приворот» мадам Паллиум, которая не скупилась на скидки в преддверии праздника. Девушки, подобно снегопаду, завораживали взгляды. Кокетливо кружились, показывая одеяния с чувством собственной красоты, получали горы комплиментов и разинутых ртов. За фигурами ведьм в волшебных тканях хотелось следить, внимая детали. Кто-то ограничился легким макияжем, а кто-то отрывался во всю и повторял узоры с одежды на лице. Образы завершали подкрученные локоны, косы с вплетенными бабочками, которые с удовольствием вылетали и кружили над головами. Юноши в свою очередь не уступали однокурсницам, ведь мадам Паллиум специализировалась не только на вечерних платьях. Каталоги в магазине были наполнены и мужскими костюмами для особого выхода в свет. Классические пиджаки, фраки, цветные жилеты на любой вкус. Обязательно брюки, выглаженные по стрелкам — ко всему этому швея приложила руку в прямом смысле. Костюм дополнялся в основном белоснежными рубашки, галстуками, реже бабочками в цвет платьев своих спутниц. Как и остальные Гермиона и Драко постарались над внешним видом и удостоили всех парным присутствием. Доказали, что подходят друг другу, как минимум в цветовой гамме одежды. На удивление самой девушки слизеринец выбрал красную рубашку такого же оттенка, что и ее платье. Это он объяснил огромным желанием впитать восхищение однокурсников и слышать от тех «незаметные»: «Они прекрасно смотрятся вместе!» Еще в начале вечера, когда ребята только появились в зале, Малфой прошептал ей на ухо абсолютную правду. — Мы бы выиграли титул «Мисс и Мистер Рождественского бала». Гермиона широко улыбнулась и посильнее сжала изгиб его руки, как будто делала это из-за страха упасть на высоком каблуке, а не с необходимостью просто прикоснуться к Драко. Рядом с ним находиться в статусе пары было непривычно трепетно и чуть-чуть страшно. Несмотря на то, что большинство кидали в их сторону восхищенные взгляды, завистники никуда не исчезли и не могли решить — кто чьим дополнением в их союзе является. Мужская часть Слизерина без сомнений определила, что мозговитой сексуальной ведьме нужно поработать над вкусом и выбрать в пару кого-то покрасивее. Кого-то с такими же мягкими кудрями на голове. За всех высказался бесстыдник Теодор Нотт, отчаянно желавший оказаться на месте белобрысого принца-недотроги. Он даже продумывал план, как украсть Грейнджер и заточить в замке. Или хотя бы подойти при отсутствии Малфоя, сказать пару-тройку приятных слов её шикарному платью цвета чистой страсти, ее уму, голосу… Тео почти достиг цели, но вдруг вспомнил, что является другом Драко. План провалился, прямо как Гермиона в объятия слизеринского принца на глазах у всех.

***

Часы вот-вот должны пробить полночь и тогда Рождество войдет в Большой зал и жизни всех присутствующих. Чтобы лучше прочувствовать волшебный вечер нужно загадать одно искреннее желание и верить всей душой, что оно непременно сбудется. Гермиона подошла к Малфою, и потянула его за рукав пиджака. — Что ты загадал? — с интересом спросила девушка. Они медленно удалялись от его компании под слежкой искрящихся либо от смеха, либо от тайно пронесенного алкоголя, глаз Блейза. Из-за его спины выглянул Нотт и кивнул ей с самой широкой улыбкой, какая была в его арсенале. Когда ребята наконец отошли на безопасное от чужих ушей расстояние, Драко с усилием отпрянул от рассматривания открытой спины перед собой. Она притягивала взгляд весь вечер, и для борьбы с непрошенным возбуждением он вспоминал особо противных волшебных тварей. Но стоило красной ткани мелькнуть где-то рядом… Стоило только уловить запах её парфюма… Он моментально утопал в мыслях о мягкости кожи, количестве родинок на лопатках и том, как ему хочется не просто трахнуть, а заняться с Грейнджер любовью. Самой горячей, на какую он способен. — Поцелуй. — Прямо сейчас? — Она слегка подняла брови и нервно прикусила губу. Хотелось верить — щеки её беспощадно заалели из-за него, а не алкоголя, который он уловил в миксе с шлейфом духов. Краснеющая Грейнджер в его руках была бы лучшим подарком. К этой категории можно отнести и смазанный блеск для губ. Он, сука, так и манил пальцы Драко прикоснуться и стереть. — Вообще-то я ответил на вопрос, но раз ты так хочешь, — Драко ухмыльнулся и положил прохладные ладони на её открытые плечи. Кожа девушки покрылась мурашками. Гермиона вздрогнула и, признаться честно, засмотрелась на него. Он искушал не только красотой, но и голосом, гипнотизировал серыми глазами и заставлял выполнять всё, чего попросит. В другой день она бы притворилась неприступной, но сегодня её устраивало греть душу о холодные руки, быть ласковой, отдавать контроль (только самую малость). Ко всему прочему, Гермиона пообещала самой себе ни в чем не отказывать, получать удовольствие, находиться максимально близко к Драко и бороться со стеснением. Под нежные поглаживания на своих плечах гриффиндорка потянулась к лицу Малфоя и легонько прислонилась к губам, за пару секунд передала трепет и максимум невинных чувств. Но без подначивания конечно никуда (как бы сильно не хотелось быть покладистой), поэтому она провела языком на последок и очертила ногтем кадык, вызывая довольное выражение лица. Руки парня скользнули ниже, к талии притягивая тело к себе. — Мило. Гермиона фыркнула и захотела отпрянуть. Увы, руки, держащие не только талию, но и сердце, оказались сильнее. — Знаешь, в детстве я плакал, когда загаданные желания не исполнялись. — Карие глаза внимательно его изучали, и жалость, появившаяся во взгляде, почти выбила из него непозволительный смех. Настолько девушка стала серьезной, в ожидании душещипательной истории, бегая по его лицу взглядом. — И, если сейчас я не получу свой поцелуй… Вдруг взбушевавшийся от истинно слизеринской наглости взрывной характер Грейнджер не успокоил даже крепкие объятия. — Ты уже получил, бесстыдник, — прошипела Гермиона и ущипнула парня за бок. Тот потерял хватку на считанные секунды, и, пользуясь случаем, она выскользнула из кольца рук, делая шаг назад. Драко было очень смешно и тепло на душе от вида бунтующей Гермионы. Нежная кожа на её шее медленно покрывалась красными пятнами, при каждом глубоком вздохе ткань на столь открытом декольте натягивалась и создавала истинное магнитное поле. Если законы физики тут ни при чём, как иначе объяснить долгое скольжение железных глаз Малфоя на этой зоне? Слизеринский принц не разбирается в магловских науках, но точно впитывает и наслаждается этим явлением. Он мельком взглянул на циферблат и готов выкручиваться из сложившейся ситуации. — В этом году я без заветной коробки из мэнора, — Драко улыбнулся, но было в этой улыбке что-то едва уловимое грустное. Гермиона уже хотела потянуться обратно и погладить макушку со светлыми волосами. — Может кто-то восполнит потребность в сахаре, а, сладость? От того, как Малфой протянул последнее слово, у Гермионы зазвенело в ушах. Сладость. Она его… Сладость? Моргнула два раза. Первый — быстро, потому что ослышалась. Второй медленно, потому что точно не послышалось и надо убрать с сетчатки довольного её реакцией привлекательного засранца. Её смятение точно сыграло на изящную красивую руку аристократа. Гермиона не заметила передвижений и опять оказалась вблизи от него. — Возмутительно. — Всё, на что она была способна перед тем, как окончательно сдаться и погрузиться в тягучий поцелуй. И это так правильно. Так правильно длинные пальцы пробегаются по её талии, пояснице, а потом портят локоны, стягивая их на затылке. Правильно ладони Грейнджер гладят его предплечья, плечи и останавливаются на шее. Переизбыток эмоций выливается магическими всплесками из крови и обволакивает воздух со всех сторон. Прикосновения становятся томнее, дыхание глубже — грудь Гермионы уже касается груди Драко. Во время совсем не осторожных зализываний губ, словно по расписанию в зале восклицают выпускники, хлопают в ладоши и радуются наступившему празднику. Это помогает девушке опомниться и отпрянуть со звонким пошлым звуком. Драко улыбается и выглядит довольным. Он нисколько не сомневался, что сегодня точно попробует на вкус новый грейнджеровский блеск для губ. — С Рождеством! — восторженно, с придыханием в конце, срывается с припухших губ, о которых Малфой не в силах забыть. Они совершенно разные, но в данный момент думают об одном: этот поцелуй на вкус как исполнение желаний.