Гадалка нагадала

      Резкий хвойный запах — противный и навязчивый — обступил с порога. Пропитал волосы, куртки, кожу, ботинки. Уён нервно дёрнул уголком рта и глянул на хёна: тот не казался недовольным или обескураженным подобным приёмом. Стянув сапоги на низком каблуке и самостоятельно отыскав тапочки, Сонхва выжидательно уставился на Уёна, Сана и Юнхо.              — Не стесняйтесь.              Легко было сказать. Уён в раздражении почесал свербящий нос и всё-таки соизволил раздеться, разуться и последовать за парнями вглубь мрачной квартиры. Безвкусные чёрные обои, тёмная мебель, благовония, аромасвечи, гигантская люстра — всё это выглядело дёшево. Ненадёжно. Тот мужчина-гадалка, приглашённый на недавнее шоу, вызывал доверия куда больше, однако Сонхва заверил, что это всё ерунда. Сказал, что настоящее гадание не так-то просто сделать. Что нужен человек, его плоть и кровь, что нужна атмосфера.              Слава богам, Хонджун не был в курсе, а иначе…              — Проходите.              Голос оказался мужским, внешний вид — не очень. Уён не удивился ни на секунду: подумаешь. У него вот тоже волосы отросли. И губы были пухлыми. А глаза? Глаза уж точно были куда выразительнее, так почему же Сан засмотрелся? Уён же видел… Как видел и странные силуэты в магическом шаре, на котором совершенно случайно остановился взгляд.              Из глубины стекла и мутной жидкости на него смотрели… смотрели… смотрели, покуда Уён не услышал мягкое “здравствуйте” и не вздрогнул.              Показалось. Точно. Ему показалось.              — Сонбэ, погадайте нам, — попросил Сонхва, кланяясь чуть ли не в пол.              “Какой он тебе сонбэ?” — хотел было спросить Уён, но вместо этого смог лишь спрятаться за Сана. Уютнее не стало, но вот спокойнее — немного. Уёну не нравилось. Ни запах, ни атмосфера, ни странная гадалка с волосами по локти. Того и гляди, пламя ближайшей свечи перекинется на угольные пряди и вспыхнет алой зарёй. Тьфу.              — Завяжешь глаза?              Странный вопрос, ещё более странное “да, конечно” в ответ, и Сонхва, каким-то жутко привычным жестом достающий чёрную повязку из обитой драгоценными камнями шкатулки, наводили жути. Уён был уверен — это всё безделушки. Подделки. А страшновато лишь потому, что разум додумывает всякое. Магия тут ни при чём.              Мгновением позже Уён уже стоял на носочках, стараясь рассмотреть творящееся безобразие, ведь из-за санова плеча обзор был не из лучших. Видно было лишь спину Сонхва да Юнхо, шепчущего одними губами: “Это сессия, что ли?”. Уён в БДСМ не разбирался, но почему-то тоже так подумал и вздрогнул.              Если Хонджун узнает…              — Кто первый? — спросила мужским голосом гадалка, закидывая под длинным платьем ногу на ногу и слепо протягивая руку в направлении заставших гостей. Повязку на её (его) глазах Сонхва закрепил на славу. — Если стесняетесь, попросите друзей подождать в коридоре.              Уён не ожидал этого, но первым уверенный шаг вперед сделал Сан. Тот, кто переживал больше всего, пусть и пытался сделать лицо кирпичом, решил отстреляться первым, чтобы не вариться в волнении. Сан сделал шаг вперёд, и Уён невольно последовал за ним тоже.              — Могу погадать и двоим сразу, — вдруг ухмыльнулась гадалка пленительным изгибом рта и симметрично подняла и вторую руку в сторону замешкавшегося Уёна. Сан вскинул бровь, бросил на него взгляд, но так ничего и не произнёс, словно не хотел, чтобы человек перед ним знал, кто к нему подошёл.              Уён вот сомневался, что повязка была достаточно плотной, ведь как иначе этот шарлатан понял…              — Ну же.              Гадалка тряхнула поочередно ладонями, и сначала Сан, а затем и Уён, вложили в её руки свои. “Какие гладкие” — невольно подумал Уён и нервно оглянулся на хёнов. Сонхва не двигался, а Юнхо приподнял брови, молчаливо уточняя, нужно ли им было уйти.              “Нет” — замотал головой Уён, которому вовсе не было жутко в этой мрачной, безвкусно обставленной квартире.              “Останьтесь” — одним дыханием.              Юнхо ободряюще кивнул и остался. Сонхва, казалось, не собирался уходить вовсе.              — Ты, — после томительной паузы заговорил мужчина в женском наряде, едва заметно сжимая ладонь Уёна, — презирай себя поменьше. Тебе не просто так завидуют. И не за просто так любят. О семье подумай, о брате, о тех, с кем делишь дом и жизнь — были бы они счастливы, узнай, о чём ты размышляешь? К психологу сходи, в конце концов. А ты…              Уён сделал судорожный вдох, ощущая, как давление на его руку ослабевает, а слова продолжают бить по больному, пусть гадалка начала говорить уже не о нём.              — Признайся уже. Ещё не поздно. Года через полтора уже будет, но пока — можно. У твоей любви в голове каша из одержимостей, но ты — якорь, ты — опора. Признаешься — поможешь не только себе. И не бойся. Взаимность будет. Говорю точно.              Магия тёмной комнаты и гадкой хвои спешила душить и дурманить. Уён пытался бороться, но, в итоге, смог лишь жалостливо посмотреть в сторону Сана — ну же, рассмейся, скажи, что не страдаешь ни по кому, скажи, что неправда, это всё — неправда, неправда, Сан-а, скажи, ну же, ну же, скажи…              — Гарантии будут? — раздалось неожиданно хрипло и скованно.              — Да ты посмотри на него, — рассмеялась в ответ гадалка, — какие тебе ещё гарантии нужны?              Сан повернулся в его сторону. Уён не знал, что и делать, пойманный практически с поличным. Да, он смотрел, и да, он был слегка обеспокоен, потому что вот эта вся ерунда, без чёткости и деталей, всё же поколебила его тревожные внутренности. “Каша из одержимостей” — это же могло быть и про него… И было. Уёну просто боязно было верить. Лучше ведь готовиться к худшему, тогда ведь будет чуточку менее больно, верно?              — Тебе нехорошо? — справился Сан, сразу же заметив чужое бледное лицо и сбившиеся дыхание. — Надышался?              Надышался, тут Уён не спорил. Он не удивился бы, узнай, что знакомый Сонхва подмешивает к эфирным маслам наркотики — так его трепало. Пальцы, слабо сжатые в ладони гадалки, ходили ходуном.              — Я в порядке. Давай… пойдём уже?              Гадалка, мерзопакость такая, ухмыльнулась и тут же отпустила их руки. Сан вымолвил что-то в благодарность — оплачивать это чудо психомагии всё равно взялся Сонхва — и увёл Уёна не просто из комнаты — из квартиры и сразу в машину. Упросил водителя пройтись до ближайшего магазина за любимой газировкой Уёна и запер их изнутри. Благо, окна были затонированы, а Юнхо и Сонхва не спешили выходить без собственных предсказаний.              — Ты ему веришь? — отдышавшись, уточнил Уён. На Сана он при этом не смотрел, предпочитая знакомому до мелочей лицу ещё более знакомые собственные ноги.              — Видя твою реакцию, — ответил немного погодя Сан, — я вынужден. Что ты там думаешь о себе такого?              Уён горько улыбнулся и потряс головой:              — Ничего. Я просто… Ничего. А ты… Разве ты не…              Запинки, торопливость, отведение взгляда — всё это казалось таким ничтожным, что нельзя было не презирать себя. Уён бы заткнулся, перестал лепетать и исчез, помоги это не позориться перед тем, кто видел его в состоянии и хуже, но всё же… Всё же повторения не хотелось.              Особенно если был кто-то, кто всё-таки не Уён. Если Сан посмотрел на него там, у гадалки, совсем не потому, что влюблён в него, не потому…              — Я люблю тебя, — признался Сан, вдребезги разбивая чужое паническое состояние. — Но об этом каждый второй догадывается, так что даже хорошим психологом быть не надо, не то что гадалкой.              — Сан…              Нелепая манера целоваться Уёна встретилась с грустной и нежной улыбкой Сана, слегка покрасневшие уголки глаз которого обещали вернуться к тому самому, с презрением к самому себе и завистью окружающих, но Уёну уже было всё равно. Он плевать хотел на тех, кто должен был вернуться, на тех, кто мог осудить и увидеть: знай он, что его Сан, который друг-конечно-просто-друг-ему-нравятся-девушки, сохнет по нему, давно бы признался первым. Жаль, он не догадывался, не смел мечтать, не мог поверить. Жаль, но всё же радостно, что хоть так, хоть сейчас, хоть через столько лет, и спасибо Сонхва, и Юнхо, и Уён ни за что не расскажет Хонджуну…              — Уён?              — А?              — В окно стучат.              — Ну и пусть стучат, — проворчал Уён, едва сдерживаясь, чтобы по-детски не надуть губы. Сан не сдержался и прыснул. — Что? Считаешь, я смешон?              — Нет, — прозвучало уверенное в ответ. — Считаю, что лучше тебя нет и быть не может.              И тогда…              Уён поверил: и в гадалку, и в любовь, и в то, что тонированные стёкла были гениальным изобретением, спасибо за него. И за Сонхва спасибо, что бы только они все без него делали.