Больше не одни

      Лампа качается в такт, словно маятник часов. Тик-так-тик-так. Тусклый свет заполняет комнату так, что едва можно разглядеть буквы на корешках пыльных книг. Так темно, так безжизненно. Кажется, свет совсем забыл об этой комнате, будто целую вечность она не купалась в лучах солнца, пусть и искусственного. Оно и понятно, солнечным зайчикам ведь уже давно негде бегать и резвиться, оставлять на розовых стенах отблески радуги и счастья. Все зеркала, стёкла, часы, картины – всё было разбито вдребезги и забыто, прямо как она.              Вещи здесь давно позабыли своё предназначение, да и зачем оно им? Уже долгое время к ним никто не притрагивался, да и не нет такого в планах. Зачем же им тогда какой-то смысл? Но будто это их избавит от необходимости бытия. Как бы то ни было, они навсегда заточены в этой комнате. Будучи уже бесполезными, никто не вытрет с них пыль, никто не откроет страницы старых книг и не достанет любимые вещи из украшенных коробок. Только старая кровать изредка поскрипывает, заполняя комнату большим слоем пыли.              Лишь совсем недавно приоткрылась несмазанная дверь. В комнате стал слышен топот ног и шорохи, хотя воцарившееся давно молчание всё равно было победителем в битве звуков.              Тихий скрип и шум пластиковых колёсиков. Она играла в поезд. Его пассажирами были собранный кубик-рубик и пыльная статуэтка маленькой девочки, коротковолосой и с напрягающей улыбкой. Но её, казалось, всё устраивало. Она сидела на старом ковре, изображая пыхтение игрушки и возив своих пассажиров на разные станции: город «Подстолье», село «околокроватное», гора «Шкаф Миты».              «Другая» она была слепа, но не зрение ей мешало видеть мир. Она и владела этой бездыханной комнатой, будучи заточённой, как и всё вокруг. Хоть она и не могла лицезреть происходящее, но на слух она воспринимала многое. И поняла она вот что: её копия была совсем ребёнком, очень маленьким и, вероятно, очень сломленной. Владелица комнаты всегда слушала, как та играет, и никогда не была против игры. А со временем она сама и стала её участником, пусть и довольно пассивным.              Сегодня, хотя понятие времени здесь очень растяжимо и приходится ориентироваться на внутренние часы, игра была новая. Что-то в духе «пряток-догонялок». Маленькая Мита старалась бесшумно прятаться по комнате от своей старшей копии, которая в прямом смысле тёмным силуэтом пытаясь её поймать. Девочка изредка хихикала, когда у во́ды получалось её схватить. Маленькая девочка остановилась посреди комнаты, а старшая стояла подле неё в недоумении, хотя по лицу так и не скажешь. У неё вообще не было лица как такового, вместо тела пустая дымка, формирующая образ главной героини игры.        – Почему ты не поступила как остальные? – Робко поинтересовалась девочка. Её голос был очень низок, что было вполне понятно. Она долгое время ни с кем не говорила – Что ты имеешь ввиду? – Почему ты играешь со мной? Почему не убила? – А почему должна? Я не хочу причинять тебе боль. –Тогда почему другая «Мы» так поступила? И в правду, почему? Она не хотела зла, не желала власти и славы. Она хотела всего лишь завести друзей. Так почему с ней так жестоко обошлись? Зачем её сломила другая «Я»? Раз за разом она приходила вновь, шкребла острым ножом телесную краску скелета, разбирала на части снова и снова, вонзала оружие в деревянную душу, не внимая детским мольбам. Чем она заслужила такое? Старшая Мита опустилась на одно колено и нежно обняла смою маленькую копию, выражая явное сожаление о случившемся. Сломанная Мита осторожно положила маленькую голову на плечо, стараясь не поранить тень отростком своего эндоскелета. Тут тело как током ударило, они разорвали объятья. И воцарилось снова господство вековой тишины, которое вскоре было прервано. – Мита, что сломило тебя? –Я сама себя сломила, – четыре слова пронеслись по комнате тихим эхом. Она желала всё забыть. Разбила все картины и зеркала. А теперь ей так стыдно. Уже ничего нельзя вернуть назад, верно? Ещё давно ей говорили, что время излечит все раны. Но в его существование она давно перестала верить, оно не оправдало сказанных кем-то слов и её надежд. Но даже если и в душе осталась вера в существование времени, она желала от него только одного – своей скорой смерти. Одиночество её медленно убивало, а тяжёлые мысли аккуратно вырисовывали ножом по телу ветвистые узоры. – Значит, ты тоже уже давно тут одна? – печально поинтересовалась маленькая девочка, получив в ответ слабый кивок головы. Недолгое молчание. Тяжёлый вздох. – Давай вместе. – Что «Вместе»? – Вместе поможем друг другу. Будем друзьями. Больше не будем одиноки.