Кровавый завет

Наконец, завершив разговор с назойливым бесом, Лилит оглядела просторную комнату, и с её щёк скатилась маленькая слеза. Вещи были расставлены так, как она помнила — её изысканные платья, любимые духи, каждая деталь находилась на своих привычных местах, словно время остановилось, чтобы сохранить мгновение её пребывания в этом священном пространстве. Скинув чемодан в сторону и скинув шляпу, Лилит без сил упала на мягкую постель, ее взгляд устремился к высокому потолку спальни, который когда-то стал для неё безопасным гнездом. Она невероятно соскучилась по своему дому, и осознание этого чувства, овладевшее ею, резко нахлынуло, как волна, оставляя её совсем бездыханной. Ей никак не могло в голову прийти, что она просто так вернётся, переступив порог отеля, и произнесёт что-то неуместное вроде: «Ну, я вернулась, не ожидали?» Эти слова казались ей совершенно абсурдными. Нужно было найти более достойный ответ, чтобы пригласить свою семью снова принять её к себе. Но в любом случае, это же её семья, не так ли? Они же в любом случае всё поймут, примут и поддержат, или всё-таки нет? От таких запутанных размышлений у неё внезапно заболела голова, словно в ней бушевала буря, которая готова была вырваться наружу. Поэтому демонесса решила, что пора привести себя в порядок и, что немаловажно, поесть. Она медленно поднялась с кровати, потянулась к своему изящному туалетному столику, на котором располагались многочисленные флаконы с духами, словно лунные капли, хранящие в себе тайны её прошлой жизни. Лилит выбрала тот самый аромат, который напоминал ей о солнечных днях и дорогих воспоминаниях. Вдыхая его, она ощущала, как положительная энергия наполняет её, словно она снова начинает обретать себя. Собравшись с мыслями, она направилась к двери, уверенная в том, что её семья ждёт её, готовая принять с открытыми объятиями, и она чувствовала, что настало время вернуться к ним, внеся яркость в этот мир, насыщенный серыми омутами страха и недопонимания.

***

Чарли и Вэгги уютно расположились на кухне отеля, где свет мягко разливался по стенам, создавая атмосферу теплоты и покоя. Крепкий американо в руках Вэгги пригревал её, а клубничный молочный коктейль Чарли играл яркими цветами, словно маленькое солнечное пятнышко на фоне тишины. Все вокруг тихо спали, погруженные в сладкие сны, и лишь они обе, кажется, были единственными, кто пробуждал к жизни пространство вокруг них, обсуждая бурные события, которые предшествовали этой уединенной жизни. —" Знаешь, Вэгги," — начала Чарли, её голос звучал как легкий ветерок, — "Это всё безумно классно, но я очень переживаю за дальнейшие действия Рая. Что же они решат предпринять? Никаких писем, известий, ни для папы, ни для меня" —" Малышка, " — ответила Вэгги с теплотой, — "в любом случае у нас будет разговор с Раем. Но пока этого не произошло, не переживай и не накручивай себя. Не забывай, что Адам первый нарушил свою часть сделки, тронув тебя." Вэгги нежно взяла Чарли за щеку и, наклонившись, поцеловала её в губы. Этот момент был полон безмолвной любви и доверия, как будто весь мир исчез, оставив лишь их двоих. — "Да, ты права," — согласилась Чарли, её голос стал чуть мягче, а глаза заблестели. —" Я так рада за папу; он действительно загорелся моей идеей и искренне верит в меня. Но я не ожидала, что все так изменится. После ухода мамы он как будто утратил интерес ко всему, даже ко мне в какой-то степени. Главное, что сейчас у нас всё хорошо, в наших отношениях, мне этого так не хватало!" —" Твоя мама… если бы она была здесь сейчас, она гордилась бы тобой, мой цветочек", — произнесла Вэгги с глубокой искренностью, в которой ощущалось уважение к памяти. —" Угу, у нас были крепкие отношения, "— тихо отозвалась Чарли, её голос пробирался сквозь призму ностальгии. —" Я скучаю не меньше, чем папа…" В этот момент в круге Гордыни, где ни разу не было солнца, или хотя бы чего-то, что могло бы напоминать его, царила вечная однотонно-красная палитра.Небо словно обагрилось страданиями грешников и никогда не менялось, независимо от времени суток — раннего утра или середины дня. В других кругах небо меняло окраску, подстраиваясь под время, но здесь, в Гордыне, всё застывало в абсолютном безвременье. В детстве Чарли любила круг Чревоугодия Вельзевула за его яркость и красоту, там жизнь бурлила, как цветы весной — изобильная еда и добрые, радостные псы, ожидавшие её прихода как лучшего друга. Из-за постоянной однообразности в Гордыне все грешники забивали на распорядок дня, и спали, когда душа велит. Хотя сама Чарли вставала рано, прислушиваясь к внутреннему ритму, приучить других постояльцев к распорядку было крайне трудно. Лишь Вэгги, как истинный солдат, всегда вставала вместе с ней, готовая мгновенно изменить обстановку вокруг. Неожиданно раздался настойчивый стук в дверь отеля. Это было странно — девушки никого не ждали. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Черри Бомб. Это было вдвойне удивительно, ведь обычно она входила ярко и шумно, как весёлый фейерверк, заставляя всех оборачиваться, но сейчас её настороженное спокойствие выглядело почти зловеще. — "Мне нужно срочно к Энджелу, " — произнесла она, её голос отдавался в пространстве тревожными нотами, прежде чем она, не дожидаясь ответа, поспешно прошла в нужную комнату. В этот момент тишина вновь заполнила пространство, а Чарли и Вэгги обменялись взглядами, полными тревоги. Словно предчувствуя надвигавшуюся бурю, обе девушки почувствовали, как воздух стал тяжелым, будто в нём сосредоточилась вся сила незримого конфликта, готового вспыхнуть в любой момент. От низкого и неожиданного звука, раздающегося издали, проснулся Люцифер — одетый в странный, но обаятельный домашний костюм, украшенный яркими утками. Едва открыв глаза, он с трудом поднялся с мягкой постели и, одев свои очаровательные утиные тапочки, начал медленно спускаться по лестнице, где уже ждали Вэгги и Чарли, сияющие, как солнечные лучи на рассвете. В этот миг его дух словно воспрял, и сердце наполнилось теплом. —" Доброе утро, девочки! "— радостно воскликнул он, как будто распустив лучи света, озаряя пространство вокруг себя. — Я слышал какой-то шум снизу, к нам кто-то пришёл? На его лице расцвела солнечная улыбка, радуга эмоций пробуждала его до этого затянутую серостью утро. Щёки его румянили, как плоды спелых яблок, а глаза, яркие и сверкающие, блестели, как звёзды на ночном небе. Казалось, у дьявола, воплощения зла и тьмы, сегодня действительно хорошее настроение. Но как же так? Почему же Люцифер, царствовавший в Аду и считающийся главным злым гением вселенной, проявлял заботу и доброту? Некоторые ангелы порой вели себя хуже него, и в этом была настоящая загадка. По правде сказать, падший ангел был истощён от постоянных волнений и схваток, от бескрайних интриг и недоразумений, которые окружали его как тягостное бремя. Он просто желал испытать счастье, побыть в покое, не озабоченный ни одним из многочисленных забот, что терзали его разум. Уйти от жестокости своей истинной природы и насладиться простыми радостями жизни. Возможно, в этом и заключалась его глубокая эгоистичная гордыня — стремление к свету, к теплым чувствам, к тому, что было когда-то так естественно для него, прежде чем он пал в бездны собственного величия.Хочется забит на все проблемы. Мир вокруг него замер, ожидая, когда же этот король тьмы, погружённый в раздумья, вновь вернётся к своим обязанностям или, возможно, развеселит своих дочек искренними шутками и утешительными словами, положительно окрашивая их день. Лишь время покажет, какое решение примет Люцифер, но в этот короткий миг, наполненный нежностью и ожиданием, он был просто папой, который хотел дарить радость своей дочурке. — "Черри Бомб пришла, похоже, у Энджела опять проблемы, — произнесла Вэгги," с легкой тёмной ноткой в голосе, словно предчувствуя надвигающиеся неприятности. — "Ахах, понятненько, "— наигранно ответил Люцифер, виртуозно подбирая слова, как опытный артист, выходящий на сцену. —" А Мэнджел, эта которая…?" —" Пап, ну ты как обычно, "— вздохнула Чарли, закатывая глаза на привычное поведение своего отца. —" Ваше Величество, не хотите ли выпить с нами чаю? Мы с Чарли как раз собирались, "— предложила Вэгги, её голос напоминал мелодичную капель, стекающую по весеннему листу. — "Ах, конечно, я с удовольствием, девушка Чарли!" — радостно воскликнул Люцифер, и в его голосе зазвучала искренность, которая проявлялась лишь в моменты, когда он проводил время с дочерью. Щелкнув одним пальцем, он вызвал величественный стул в стиле Короля Ада, великолепный и ослепительный, украшенный золотыми яблоками и извивающимися змеями, всё именно так, как он любил. Махнув другой рукой, на широкой деревянной поверхности стола заматеризовались аппетитные блины, политые сладкой сгущёнкой, и рядом появился стакан свежевыжатого яблочного сока, который искрился, как солнечные лучи на утреннем небосклоне. Чарли, привыкшая к магии своего папы, с невозмутимым взглядом наблюдала за этим волшебством, а Вэгги, словно изумлённая дитя, смотрела на феерию, запечатлённую перед её глазами. Это было великолепно, красиво и сказочно — как самый яркий сон. Вся жизнь, проведённая в раю, не подарила ей ничего подобного; она никогда не встречала такой чистой и святой силы, даже если она проявлялась в обыденных блинчиках. Люцифер, удобно устроившись на своём троне, скользнул взглядом по лицам девушек. В комнате повисла неловкая тишина, и это заставило Чарли сделать первый шаг в разговоре: — "Пап, тебе приходили письма от братьев или от Серы? Интересно, какие шаги они предпримут…" — "Нет, дорогая, — с легким вздохом произнёс Люцифер, — если бы они дали ответ, я в ту же секунду узнал бы об этом. Но пока мне ничего не пришло." —" А от мамы?" — спросила принцесса с тоской, её голос звучал так, будто она надеялась на чудо. На этот вопрос падший ангел поперхнулся, его взгляд отстранился, и с некоторой неловкостью он ответил: —" Ах, Лили… От неё тоже никаких новостей. Милая, если бы наша любимая Лилит что-то мне написала, я бы немедленно рассказал тебе об этом." «Он точно что-то знает», — подумали про себя девушки, но вскоре переключились на более лёгкие темы, продолжая болтать и наслаждаться каждым моментом, вкусно угощаясь, провести время, наполненное теплотой и близостью. Заговорили о мелочах, о событиях, которые красили их повседневную жизнь, и смех вновь заполнил комнату, как солнечные лучи, пронзающие утренний туман. Они были как семья, связанная не только узами крови, но и бесконечным любовным теплом, способным преодолеть любые препятствия, вне зависимости от тёмных теней, которые порой нависали над их жизнью.