Кровавый завет

В Раю царила прекрасная погода, как и всегда. Ярко-голубое небо, без единого облачка, простиралось над цветущими садами, наполненными благоуханием невиданных цветов. Мягкий, теплый свет окутывал все вокруг, создавая атмосферу безмятежности и покоя. Серафим Сера, облаченная в белоснежные одежды, сидела за изящным столом из слоновой кости, склонившись над кипой бумаг. Документы, связанные с управлением Раем, требовали ее внимания и тщательного изучения. Она вникала в каждую строчку, ее взгляд скользил по аккуратно выведенным символам. Сера искренне любила свою работу, ей доставляло удовольствие помогать душам, направляя их на путь истинный. Она находила удовлетворение в том, чтобы делать мир лучше, вносить свой вклад в торжество добра и справедливости. Однако, несмотря на внешнее спокойствие и умиротворение, в ее сердце теплилось беспокойство. Что-то ее тревожило, не давая полностью сосредоточиться на делах. Словно тень пробегала по ее душе, напоминая о чем-то важном, оставшемся незавершенным. Это чувство росло с каждым днем, словно темная туча, затмевающая яркий свет Рая. "Сегодня день истребления…" — мысль пронзила сознание Серы, словно удар молнии. Как она могла забыть об этом? Теперь все вставало на свои места. Тревога, которая не давала ей покоя, обрела четкие очертания. Три месяца назад на небесном суде юная дочь ее собрата, Люцифера, с пылом и страстью доказывала возможность искупления грешных душ. "Какая нелепость!" — подумала тогда Сера, презрительно скривив губы. — "Если бы грешники действительно могли исправиться, то Ада бы в принципе не существовала". В ее глазах подобные идеи казались наивными и утопическими, противоречащими всем законам небесной механики. Однако, несмотря на скептицизм, Сера не могла не признать, что идеи девушки были светлыми и полными надежды. В глубине души ей хотелось верить, что у Чарли что-то получится, что она сможет изменить этот мир к лучшему. Но разум отказывался принимать такую возможность, напоминая о вечном противостоянии добра и зла, о незыблемости небесных законов. День истребления служил жестоким напоминанием об этом. Внезапно Сера вспомнила слова Адама, сказанные им после суда. Он упоминал о намерении посетить отель Хазбин во время очередной зачистки. "Наверное, он просто хотел припугнуть ее", — подумала Сера, пытаясь успокоить себя. — "Эти зачистки, убийства… все это ведь для защиты Рая, все ради… добра". Она цеплялась за эту мысль, как за спасательный круг, стараясь оправдать жестокость и насилие, которые были неотъемлемой частью небесной политики. Адам был для Серы словно сын. Она вложила в его создание всю свою душу, заботилась о нем, как о родном ребенке. К Лилит же она не испытывала никаких особых чувств, относясь к ней скорее как к невестке, с которой ее связывали лишь формальные отношения. Иногда даже такое существо, как Серафим, могло позволить себе отвлечься от глобальных проблем и погрузиться в мир обычных человеческих переживаний, размышляя о семейных отношениях и прочих "незначительных глупостях". Эта мысль вызвала у нее мимолетную, грустную улыбку.Так бы и продолжала Сера сидеть в своём кабинете, погруженная в мысли и документы, наслаждаясь кажущимся спокойствием и умиротворением Рая, если бы не оглушительный стук в дверь, за которым последовало стремительное и грубое вторжение. В комнату, словно ураган, ворвалась лейтенант Лют, её обычно безупречная форма была измята и забрызгана свежей кровью. Лицо лейтенанта было бледным, глаза горели ужасом и отчаянием, а в руках она сжимала окровавленный меч, с которого капала золотая жидкость, вместе с красной, оставляя на идеально чистом полу Рая пятна, резко контрастирующие со священной чистотой места. Вид Лют говорил о жестокой бойне, о событиях, которые не оставляли никаких сомнений: райский покой был нарушен. Внезапно Сера заметила, что у девушки отсутствует левая рука. Её сердце сжалось в комок ужаса. — Что случилось?! – воскликнула Серафима, голос её дрожал от испуга. Глаза расширились от немого шока. — Мы... мы проиграли... – выдавила девушка, её голос едва слышен, полный безнадёжности. — Проиграли? Что ты имеешь в виду? – Серафима с трудом сглотнула. Вопрос висел в воздухе, не находя ответа. — Эти... эти уроды убили Адама! – Лейтенант, девушка, с исказившимся от ярости и отчаяния лицом, выкрикнула это с такой силой, что слова повисли в звенящей тишине. В её голосе звучали ненависть и отчаяние, переходящее в безумие. Слёзы стекали по её лицу, смешиваясь с грязью и пылью. Она застыла, словно превратившись в статую ярости. Её взгляд, полный боли и бессилия, был устремлён куда-то вдаль, в бесконечность, полную ужаса. — Я убью их всех! – рычала Лют, её голос, словно хриплый визг, наполнил комнату. — Раскромсаю их на куски и перережу им глотки! Гнев, словно горячая лава, бурлил в ней. Каждая жилка в её теле пульсировала от ярости, а глаза горели ненавистью, пожирая всё вокруг. Руки её сжались в кулаки, ногти впились в ладони, до крови. — Я подошла к этой потаскушке, Лилит! Знаете что, ваше Святейшество? Она меня послала! Какое она имеет право! Ещё мне будет черт давать указания! Это просто несправедливо! Её папаша во всём виноват. Мы были так близки к победе, и всё испортили! Теперь всё рушится! Я их ненавижу! — Лица Лют, измазанного пылью и грязью, исказила боль и отчаяние. Слёзы катились по её щекам, смешиваясь с пылью и грязью, отражая глубину её ненависти и обиды. — Ну ничего, я сказала этой суке валить куда подальше, поглубже, обратно, куда ей и место! — Лейтенант, голос которой был полон бессильной злостью, отмахнулась от внезапно возникших проблем. Её взгляд, горящий неистовой ненавистью, скользнул по окружающим, как будто ища подтверждения своей правоте. Она не обращала внимания на шок и недоумение, окунувшаяся в гнев. Каждый её жест был пропитался яростью. — Подожди, лейтенант! Что ты сделала? Отправила Лилит в Ад?! – Серафима, с ужасом в голосе, бросилась к ней. — Расскажи срочно, что случилось! Она застыла, словно в ожидании развязки страшной драмы. Каждый её вдох сопровождался тревогой. Невыносимое чувство тревоги захлестнуло её. — Простите, ваше Святейшество, я стараюсь быть настолько вежливой, насколько это возможно, но разве по мне не видно? — Лейтенант глубоко вздохнула, пытаясь совладать со своим гневом. — Мы, как и ранее в суде, обсуждали атаку на отель. Но эта сука – Чаки или как там её – создала свою армию! Мы просто обязаны уничтожить их! Все наши усилия, все наши надежды, все жертвы – всё превратилось в пепел. Теперь мы в новой схватке, все только ухудшается. Каждый шаг — это борьба с невидимым противником, который кажется непобедимым. Глаза Лейтенанта блестели, отражая отчаяние и решимость. Сэра Потёрла потёрла виски, стараясь рассредоточить мысли, которые метались в её голове, как будто в её сознании шла буря непредсказуемых эмоций. Она смотрела в стену, как будто искала ответы в её бесцветной поверхности. — Ты же знаешь условие контракта! Ты не можешь посягать на отпрыска Люцифера до того момента, пока они первые не начнут, — произнесла она с трудом, не веря, что всё это происходит на самом деле. — Насколько я знаю, такого не было... Лют, с нерешительностью обратила на неё свой взгляд. Она, казалось, колебается между страхом и дерзостью. Его ответ был полон растерянности. — Ах, ну да! Вам совсем плевать на Адама? — с горечью произнесла она, поморщившись, словно эти слова причиняли ему физическую боль. — Какая разница на этот отель? Мы просто хотели повесел... Лют замялась, но затем, собравшись с силами, продолжила: — Мы просто следуем вашим заповедям! Это ведь тоже самое, как крестцовые походы! Мы не можем просто сидеть сложа руки, когда вокруг все это... это безумие! Сэра перевела взгляд на неё, её глаза сияли от волнения. Она понимала, что в их действиях может скрываться нечто большее, чем просто нарушение правил, но риск был слишком велик. — Лют, — сказала она, пытаясь успокоить её, — это не просто игра. Мы говорим о том, чтобы пересечь черту, которую никто никогда не пересекал. Ты понимаешь, что мы можем потерять всё? Она выпрямилась и взглянула ей в глаза с вызовом. — А что, если мы проиграем, оставаясь в стороне? Разве это не худший исход? Мы должны действовать, пока есть возможность. Адам — это не просто имя, он наш символ! — Зачем ты отправила Лилит обратно в Ад? Мы с таким усердием, шантажом и угрозами смогли заставить её быть в Раю, а ты так просто отпускаешь её? Она сейчас с Люцифером в аду!Они вдвоём могут растить армию против нас всех! Лют, чувствуя, как накатывает волна отчаяния, положила руку на глаза и тихо заплакала, вспоминая своего командира. Она не могла найти в себе сил смириться с этим. — Блять... — шептала она, сжимая кулаки от ярости. — Мы... Нет! Я! Их всех убью... В этот момент в комнату подлетели волшебные Ангелы в белых халатах. Они были как символы надежды, готовые прийти на помощь. Лют, с большим трудом сдерживая слёзы, приняла их помощь и постаралась встать на ноги. — Давай, ты должна добраться до больницы, — сказал один из ангелов, поддерживая её. — Всё будет хорошо. Но в голове Лют звучали лишь мысли о мести. У неё было много ран, а золотая кровь капала на пол, оставляя следы, словно прощальное послание. Она знала, что должна действовать — её борьба и правда только начинались. Сера осталась одна посреди кабинета, в голове царила пустота. "Адам, её создание мертво? А что с другими экзорцистами? Что же мне делать? Я подвергла стольких опасности — ради чего?" В её мыслях всплыла фигура Чарли, и сердце сжалось. Как она могла быть такой доверчивой? Сера вспомнила, как несколько минут назад надеялась на её успех, но теперь стала ясна горькая правда — Чарли оказалась под стать принцессе Ада, кем и являлась. "Во всем виновата я..." — тихо говорила она себе, ощущая нарастающее чувство вины. Каждый выбор, каждое решение вела к этой катастрофе. Как же ей теперь справиться с этим бременем? Сера обдумала свою следующую шаг и поняла, что оставаться в бездействии было неподобающим. Ей нужно было действовать, но как? Сначала разобраться с собой, потом с тем, что привело к этому ужасу. У неё всё еще была надежда — она просто не могла её потерять. Серафим была погружена в свои глубокомысленные размышления, печально глядя в пол, как вдруг наткнулась на приоткрытую дверь, совершенно этого не замечая. В уютной комнате, освещенной мягким светом, за столом расположилась Эмили, которая была ей как родная сестра. Девочка с невинным блеском в глазах смотрела в окно, любуясь игривыми лучами солнца, которые танцевали по поверхности стекла. Когда Сера вошла, Эмили, чувствуя присутствие старшей, повернулась к ней с приветливой улыбкой. — Привет! — лучезарно произнесла младшая Серафим, словно лучик света разогнал тучи ее тревог. — Сэра, ты выглядишь обеспокоенной, — заметила Эмили с легким налетом игривости в голосе. — Неужели кто-то переел сладкой ваты? — хихикнула она, передавая атмосферу легкости и веселья. Сера, хотя и пыталась скрыть свои волнения, не смогла удержаться и села напротив Эмили, все еще погружаясь в мысли о том, что именно терзает ее душу. — Эмили, нам... — начала она, но слова застряли на языке, как будто упрямый шепот самого сердца не знал, как выразить всю ту бурю эмоций, что бушевали внутри. Комната наполнилась теплым, дружеским настроением, но в глубине души Сера чувствовала, что их разговор может принимать неожиданные обороты. Внезапно, словно из ниоткуда, в комнате заискрился ослепительный луч света, и в его мистическом свете появилось таинственное существо. «Что это?» — одновременно подумали обе девушки, когда перед ними предстал грешник, которого Серафим видела на суде вместе с дочерью Люцифера. Но то, что сейчас стояло перед ними, нельзя было назвать грешником в привычном понимании. На его змеиными чертами лица красовался нимб, ослепительно сверкающий, как благословение, а его одеяние, светящееся небесным светом, напоминало о чем-то священном. Всё это создавало такую непривычную атмосферу, что Сера в недоумении уставилась на него. Парень, видимо, сам не понимал, что происходит, и лишь робко произнес: — Здрасьте, — сказал он, неловко покачав рукой. На лице Серы исказилась такая гримаса, которую было сложно описать — от удивления и неуверенности до растерянности и недоумения. Она пребывала в состоянии шока, словно сама реальность вокруг перестала иметь смысл. Эмили же, напротив, не удержалась и, едва сдерживая восторг, пронзительно пискнула, словно маленькая птичка, выпорхнувшая из гнезда. Её невинный восторг контрастировал с напряжением, которое витало в воздухе между ней и загадочным пришельцем. Сера, всё ещё не веря собственным глазам, начала приходить в себя, а Эмили с любопытством раскрыв рот, уже мечтала о новых приключениях. Луч света, казалось, стал символом перемен, и обе девушки поняли, что их жизнь уже никогда не будет прежней.