Выбор (Dragon Age: The Veilguard)

Пройдя сквозь эллювиан, Рук в ужасе отшатнулась от открывшегося ей зрелища. Из сообщений от Нэв она знала, что Драконы Тени покинули «Пристанище» из-за разрушений и облав венатори, но никакие слова не могли подготовить её к тому, что она увидела. Она часто бывала здесь, тайком сбегая к Змею, как только выпадала редкая свободная минутка среди бесконечного водоворота дел, испытаний и сражений. Это место стало для неё убежищем, где поток времени замедлялся, а страхи отступали. Где бы она ни находилась, стоило лишь закрыть глаза, и она вновь ощущала на коже теплый аромат воска, сладкого табака и пергамента. Ей слышались негромкие беседы, уютное потрескивание огня в камине, шелест страниц книг. В глубинах разума она всё ещё видела перед собой деревянные стеллажи до потолка, уставленные древними фолиантами, дорогие ковры, мягкие диваны и горящие жаровни… Но теперь всё это было разрушено, осквернено и брошено. Мимолетное счастье и волнение, когда она получила весть от Ашура через Нэв, испарились, оставив лишь горький привкус гари при каждом вздохе. Против её воли в голове возникли мысли о его страшном ранении. Его лицо, изуродованное чёрными жилами скверны, всплыло в сознании как невыносимое напоминание о произошедшем. И всё это из-за неё. Груз вины сжал её грудь с такой силой, что колени подогнулись, а внутренности скрутило. Она даже не могла вдохнуть — воздух казался вязким и непроницаемым. Задыхаясь, она ухватилась за остатки разрушенной стены; её пальцы скользнули по холодному камню, едва не сорвавшись. Чтобы не потерять равновесие, ей пришлось упасть на колени прямо у обрыва. Холодный морской ветер с безжалостной силой подхватил её волосы в бурный поток, осушая проступившие на глаза слёзы, пока Рук пыталась продышаться. Не стоило приходить сюда одной. Рук всегда было проще справляться с собственными чувствами, когда рядом был кто-то, перед кем нужно было держаться. Как опытный актёр, который отбрасывал все проблемы и страхи, стоило ступить на сцену за занавес и ощутить на себе пристальные взгляды зрителей. Сейчас нельзя впадать в отчаяние. Впервые за неделю ей выпала возможность увидеть Ашура, и эта мысль, как слабый луч света в бездне, заставляла её сердце биться быстрее. За эти дни тревога столько раз сжимала холодными тисками её грудь, пока разум терзали вопросы. Где он? Что с ним? Хочет ли он видеть её теперь, когда всё так изменилось? Она старалась не впускать этот ядовитый страх в свой разум, но в минуты одиночества его шёпот становился всё громче. Ей нужно собраться и быть сильной. Хотя бы ради Змея. Ему сейчас было куда хуже, чем ей. Это она должна быть его поддержкой, а не он — утешать её, уверяя, что всё это не её вина. Это осознание вернуло ей контроль над собой. Рук осторожно поднялась, отступила от края обрыва, и, глядя на осколки разбитого зеркала, попыталась поправить волосы. Накинув капюшон плаща, она почувствовала себя чуть менее уязвимой, будто отгородившись от всего. Теперь, когда город захватили венатори, ей нужно было стать тенью среди теней. Пройдя через развалы убежища и минуя разграбленный ломбард, который когда-то служил Драконам Тени прикрытием, Рук вышла на улицы Минратоса. Город, казалось, потерял все свои краски, погрузившись в глубокую тень отчаяния. Небо затянули чёрные тяжёлые грозовые тучи, словно они поглотили всю жизнь этого места, оставив лишь мрачную пустоту. Воздух наполнялся запахом смерти и разложения. Из тёмных закоулков доносились стоны раненых и плач обездоленных — людей, оставшихся без крыши над головой после разрушительного натиска дракона. На стенах, покрытых пятнами сырости, висели плакаты розыска с призывами сдать властям любых членов Драконов Тени. Смятые бумаги валялись на влажной от недавнего дождя брусчатке, их подхватывал ветер и разносил по улицам, словно унося последние крохи надежды. Но страшнее всего были небрежно возведённые виселицы, на которых тяжело раскачивались тела пойманных Драконов Тени и тех, кто был обвинён в пособничестве. Рук не поднимала взгляда, проходя мимо, боясь увидеть знакомое лицо среди тех безжизненных тел. Но внутри неё нарастала злость — ярость против венатори за эту показную жестокость. Они поплатятся за это. Сначала она разберётся с их лже-богами, а затем придёт за каждым из них. Каждая лишняя минута их жизни будет отравлена едким, сводящим с ума страхом — страхом перед тем, какая из мелькнувших за спиной теней скрывает руку с кинжалом, готовым пронзить их чёрное сердце. Несмотря на все старания Змея подробно описать путь к нему, Рук всё равно заплутала в лабиринте улиц Минратоса, которые теперь казались ей чужими и незнакомыми. Наконец, она нашла нужный дом, нащупав в нижней части входной ручки небольшую гравировку в виде змеи, только это и отличало его от прочих тёмных архитектурных громадин, наполнявших город. Не стучась, она вошла внутрь. Комнаты первого этажа были просторны, но пустынны, лишь несколько предметов мебели напоминали о жизни, которая возможно когда-то здесь кипела. Старые полы скрипели под её шагами, а воздух был насыщен запахом затхлости и заброшенности. Это явно не было его основным жилищем — скорее, временное убежище, где можно было переждать бурю, залечивая раны. — Ашур? — тихо произнесла Рук, её голос звучал словно шёпот призрака в этом безмолвном доме. Ответом ей была лишь гнетущая тишина. Она была уверена, что не ошиблась адресом: Змей должен был ждать наверху. Но это безмолвие, словно невидимая пелена, окутала её, заставляя сердце биться быстрее от тревоги. Мысли о том, что она может подняться и не найти никого… живого, пронзали её как острые иглы. Запрятав эти мрачные размышления глубоко внутри, Рук осторожно поднялась по лестнице, каждая ступенька отзывалась глухим эхом в её груди. Она оказалась перед массивной деревянной дверью, покрытой глубокими трещинами. Это сразу напомнило ей путь в кабинет Змея в Пристанище. Возможно, дома Минратоса придерживались схожего стиля не только снаружи, но и внутри. Не решаясь войти просто так, она постучалась в дверь. И наконец-то услышала дорогой сердцу голос. — Входи, Рук. Девушка толкнула дверь и оказалась в спальне, где роскошная обстановка ярко контрастировала с безжизненной пустотой нижнего этажа. Широкая кровать с тяжелыми драпировками, мягкая мебель с изысканными узорами, большой шкаф и письменный стол создавали атмосферу уюта, но шторы были плотно задернуты, а единственным источником света служил мерцающий огонь в камине. Его теплый свет бросал танцующие тени на стены, создавая иллюзию движения в неподвижном пространстве. И именно там, на фоне этого мягкого света, она увидела силуэт Змея — он стоял полубоком, скрестив руки на груди, его лицо скрывала маска и поля опущенной на глаза шляпы. — Снова прячешься от меня за маской? — слабо улыбнулась Рук, останавливаясь у входа, словно не решаясь сделать шаг вперёд. — Так будет лучше, — сдержанно ответил Змей. Но затем его голос стал мягче: — Я рад, что ты нашла возможность зайти. — Я пришла сразу же, как Нэв передала письмо от тебя. Если бы я знала где ты… — Знаю. Прости, мне нужно было время чтобы восстановиться. Не хотел добавлять тебе переживаний, — ответил он спокойно, но его слова звучали так, будто он старался сохранить между ними невидимую границу. Рук знала, что встреча будет непростой; она готовила себя к тому, чтобы быть сильной. Но едва она позволила себе подумать о том, что произошедшее в Минратосе стало для Змея точкой невозврата и что эта встреча лишь формально завершит всё между ними, в ней вспыхнула волна отчаяния. Слёзы обжигающим потоком покатились по её щекам. — Энрика? — обеспокоенно произнёс Змей, быстро подойдя к ней через всю комнату и крепко обняв. — Прости, я правда хотел как лучше. — Ты бросаешь меня? — тихо всхлипнула Рук, прильнув к его плечу. — Я… Что? — поражённо переспросил Ашур, крепче прижимая её к себе. — Нет. Конечно нет. Почему ты вообще подумала… Создатель. Если бы я знал, что моё молчание может быть воспринято тобой именно так, я написал бы тебе сотню писем, тысячу. Рук улыбнулась сквозь слёзы. Ей сразу же стало легко, хотя теперь она чувствовала себя смущённой, что придумала себе то, чего не было. — Я очень скучала по тебе, — произнесла Рук, её голос дрожал. Почему-то ей казалось, что в комнате становится всё темнее, будто свет утекает отсюда. — Места себе не находила, переживала за тебя, за твою рану… Разве тебе можно уже ходить? — Рана уже лучше, — ответил Ашур, его голос звучал глухо, как эхо в пустом коридоре. — Хотя она поддавалась исцелению хуже, чем обычные ранения… — А… Скверна? — её слова вырвались с трудом, как будто они были закованы в цепи страха. — Ты говорил, что знаешь заклинание, способное остановить её… Глаза Рук блестели от тревоги, когда она произнесла это слово. В комнате воцарилась тишина, и каждый звук казался слишком громким в этом мрачном пространстве. — Со скверной… Боюсь, здесь успехи поскромнее, — осторожно подбирая слова, ответил Ашур. Его взгляд уклонился в сторону, словно он не хотел встретиться с её полными ожидания глазами. — Но ты ведь что-то делаешь? Я говорила, давай попросим помощи у Серых Стражей. Антуан и Эвка обязательно помогут. В Лаванделе я встретила одного парня, лекаря, он тоже прошёл через заражение и… — Рук, — мягко остановил её Ашур. — Я очень ценю твою заботу, но я отказался от помощи Стражей тогда и вынужден отказаться и сейчас. Я не опускаю руки и делаю всё необходимое в своей ситуации, чтобы отбить своё время у этой заразы. Мне помогают лучшие маги Минратоса из тех, кому я доверяю. Нам удалось остановить распространение скверны на жизненно важные органы. Но вот… Внешне это проявляется сильнее, чем хотелось бы. — Поэтому ты в маске? Поэтому отворачиваешься от меня? — её голос задрожал от боли. — Я лишь не хочу пугать тебя, Рук. И… Я не хочу чтобы ты запомнила меня таким, — произнёс он с явным сожалением. В его словах звучала глубокая тоска, как будто он уже прощался с чем-то важным. — Не говори так, — сердце Рук сжали холодные тиски. Она крепко схватила края его мантии и подняла взгляд к нему, полный отрицания и страха. Её глаза искали проблеск надежды сквозь тень его маски. — Рук, прости меня. Я не сдаюсь, но нужно смотреть правде в глаза. Я буду бороться до самого конца — не только против Скверны, но и с тобой на поле боя против эльфийских богов. Прошу, не перебивай, просто послушай, — с печальной нежностью в голосе Ашур остановил уже готовящийся вырваться протест. Он мягко коснулся её губ пальцами правой руки. — Я просто хочу, чтобы ты знала… Рук… Я люблю тебя. И сколько бы мне ни было уготовано Создателем времени. Я благодарен за то, что встретил тебя. — Замолчи, — Рук потянула его ближе за края одежды, уткнувшись лбом ему в грудь. Слёзы жалили глаза и стекали по щекам. — Не говори со мной так, будто прощаешься. Ты ведь только что уверял, что не бросаешь меня. Я только встретила тебя. Ты не можешь так поступить со мной. — Рук… — тяжело вздохнул Ашур, успокаивающе гладя её по волосам. — Не смей больше прощаться со мной! — с упрямой злостью произнесла Рук, отстраняясь и глядя прямо в темноту между шляпой и маской. — Я спрашивала Соласа о тебе. Он сказал, что сила скверны питается от эванурисов, а значит если их не станет, скверна ослабнет. Так что есть способ! Скольких богов не потребуется убить ради этого — я это сделаю. Просто пообещай мне, что ты будешь жить. Прошу. — Я обещаю, Рук. И я сделаю всё возможное, чтобы сдержать это обещание, — тихо ответил Змей, нежно вытирая слезу с её щеки. Рук осторожно протянула руку к маске, её пальцы дрожали от волнения, когда она медленно потянула её вниз. Змей не остановил её, и в тусклом свете камина, где пламя плясало, как живое существо, она впервые разглядела его лицо. С момента их последней встречи всё стало гораздо хуже… Кожа Ашура выглядела бледной и тонкой, словно бумага, а под глазами залегли чёрные круги — как будто разлитые чернила, тянущие свои щупальца во все стороны. Его глаза потемнели, лишившись прежнего блеска, и казались безжизненными. Но это всё ещё было лицо её любимого человека. — Я тоже люблю тебя, Ашур, — нежно сказала Рук, обняла его за шею и поцеловала в холодные губы, вложив в это прикосновение всю свою любовь и тепло. — Ты пообещал. А значит, я тебя из-под земли достану, стоит тебе только подумать о том, чтобы нарушить это обещание, — произнесла она со слабой улыбкой, отстраняясь. — Я не посмею, — на замученном лице Ашура тоже дрогнула улыбка, хотя она была больше похожа на тень. — Побудешь ещё немного со мной? Рук кивнула, и они прошли внутрь комнаты. Настояв, что в его состоянии, ему нельзя напрягаться, девушка уложила его на кровать, а сама легла рядом в его объятия, положив ему голову на плечо. Некоторое время они просто молчали, слушая треск огня в камине и наслаждаясь нежными прикосновениями друг друга. — Расскажи мне что-нибудь, — прервал тишину Ашур. — Я так скучал по твоему голосу. Что угодно. — Рассказать что-то? — повторила Рук, задумавшись. В её голове всплыла одна история, вызвавшая на губах улыбку. — Знаешь, однажды я чуть было не сбежала из Тревизо с бродячим театром, спрятавшись в сундуке с реквизитом. — Признаться, я не сильно удивлён, что в твоей жизни была подобная история, — шутливо хмыкнул Ашур. — Эй! Я как раз рассчитывала тебя удивить! — возмутилась Рук с улыбкой, приподнимаясь с его плеча. — Могу не рассказывать. — Прости, я на самом деле очень удивлён. Как до такого дошло? Надеюсь, дело было не в красивом молодом актёре? — поспешил изменить своё мнение Ашур, притягивая Рук обратно в свои объятия. — Ревнуешь? Но нет. Мне тогда было всего четырнадцать лет; красивые молодые актёры меня ещё не настолько волновали. Но вот той магией, что творилась на сцене… Этим я была очарована. В те времена я совсем недавно получила статус Ворона, а вместе с этим получила возможность вернуться в поместье де Рива и свободно гулять по городу. Относительно свободно… Когда удавалось сбежать от тренировок Вьяго, моего наставника. Она замолчала на мгновение, словно давая себе время погрузиться в те воспоминания целиком. — Тогда в Тревизо приехала труппа бродячего театра. Они разбили целый лагерь рядом с городом, возвели большой шатёр и поставили сцену… Я не могла пропустить такое! Первый спектакль был о жизни Андрасте. Билеты раскупили полностью. Мне чудом достался один на последнем ряду — и то пришлось заплатить втрое больше наглому перекупщику. Но это стоило того… Рук продолжала рассказывать о том волшебном вечере: как она сидела среди зрителей с замиранием сердца, как свет со сцены окутывал её мечты и надежды. Вспоминая актёров и другие малейшие детали. — Представь каково было девочке, большую часть жизни которой пришлось… Ладно, сейчас не об этом. Я ведь совсем не знала другой стороны жизни — той, где не надо каждую секунду доказывать своё право на существование… А там… В этом шатре был целый мир внутри мира. Декорации, наряды, стихи… Я влюбилась во всё это. Я не пропустила ни один спектакль за все два месяца, что они пробыли в Тревизо, а ведь они повторялись, чтобы все желающие могли попасть. Под конец я знала все реплики наизусть. И это не укрылось от внимания хозяйки театра. Её голос наполнился теплотой и ностальгией, когда она погрузилась в воспоминания о том дне, когда владелица театра, тоже актриса с огненно-рыжими волосами и искрящимися глазами, заметила её восторг и пригласила за кулисы познакомиться с другими актёрами. В тот миг, когда она переступила порог закулисья, Рук ощутила себя самой счастливой девочкой в Тедасе, словно оказавшись в волшебной стране, где мечты оживали. Ашур слушал её с неподдельным вниманием, его глаза, полные тоски и надежды, вновь заиграли искрами жизни, как будто Рук делилась с ним не только своими воспоминаниями, но и своей энергией. — Иногда волшебству стоит оставаться волшебством. Надеюсь, за кулисами тебя не ждало разочарование? — спросил Ашур. — О, нет, что ты! — воскликнула Рук, её глаза светились радостью. — Они были замечательными людьми! Многие из них были кровной роднёй, но даже без родственных уз, они все держались одной крепкой и дружной семьёй. В них было столько жизни, задора и творчества… Это так притягивало! Я поняла, что именно этого мне так сильно хотелось в жизни — путешествовать, перевоплощаться, быть с теми, кто разделяет твои взгляды на жизнь и мечты. Её голос стал чуть тише, когда она вспомнила о другой стороне своей жизни тогда. — Сложнее всего было возвращаться обратно к постоянным упрекам Вьяго о том, что я недостаточно стараюсь. К тренировкам, изучению ядов и помощи с контрактами других, пока мне ещё не доверяли мои собственные. Когда я увидела, что бывает иначе, это стало совершенно невыносимым. Тогда я и решила сбежать — особенно когда узнала, что труппа готовится уезжать. Я сказала им, что сирота и что у меня никого в Тревизо… Отчасти это было правдой. К тому времени в моей семье остался только Вьяго… — Твои родители?.. Мне очень жаль, — с тихой печалью произнёс Ашур. — В семье Воронов это не редкость. Конечно, я не сказала им, что я Ворон. Я была уверена: если бы они узнали об этом, то даже не заговорили бы со мной, не говоря уже о том, чтобы позвать с собой. Тогда я не думала какой на самом деле опасности подвергаю всех их… — Надеюсь, обошлось без жертв? — осторожно предположил Ашур. — К счастью, да. Ещё одно чудо на самом деле. Вьяго слишком быстро обнаружил мою пропажу и сразу понял, где меня можно искать. Он в одиночку нагнал караван и остановил его. Никто не стал препятствовать разъярённому Антиванскому Ворону переворачивать вверх дном повозку за повозкой, пока не нашёл меня. Даже не хочу думать, что могло быть будь он в настроении похуже… — Наверное тебе здорово досталось за такую выходку? — Да, но эту часть истории опустим, — грустно улыбнулась Рук. — Больше труппа никогда не возвращалась в Тревизо, и я их понимаю. Злой Вьяго — зрелище не для слабонервных. Но по прошествии лет я всё ещё могу сказать, что благодарна этим людям за тот мир, который они успели мне показать. Я смогла выдержать очень многое просто представляя, что всё происходящее — лишь спектакль, а мне отведена особая роль, с которой я должна справиться. Наверное, это звучит дико? — Нет, нисколько. Я слишком хорошо понимаю, о чём ты, — тяжело вздохнул Ашур. — Я всю свою жизнь играл свою роль, к которой меня готовили. И играл очень старательно… Пока однажды не взбунтовался. — Тогда и появился Змей? — Да. И только надев маску и спрятавшись за другим именем, я наконец-то смог быть самим собой. Спасибо, что рассказала эту историю. Знаешь, Рук, чтобы было справедливо, ты можешь задать мне любой вопрос, и я обещаю ответить на него честно и в полной мере. — Абсолютно любой? — удивилась Рук, настолько щедрому предложению от Змея. В её голове уже всплывал вопрос за вопросом, оставалось только выбрать какой ей озвучить. — Спрашивай, ты заслуживаешь знать любую правду обо мне, — уверенно произнёс Ашур. — Тогда… Скажи… — нерешительно закусывая губу начала Рук, привставая на кровати, чтобы видеть лицо Ашура. — Был ли ты когда-либо женат? — Ты правда из всех вопросов выбрала этот? — не сдержав смеха, произнёс он, удивлённо приподняв бровь. — А что такого? Ты сам сказал, что любой! — наигранно возмутилась Рук, сдерживая улыбку. — Тарквин не раз намекал о том, что ты альтус, высокородный… Я знаю, что договорные браки для поддержания чистоты крови — обычное дело и решаются ещё в младенчестве. Если это так… Я должна знать. Ашур на мгновение замер, а затем его лицо приняло серьёзное выражение. — Прости за моё удивление. Я просто был готов к совсем другому вопросу, — произнёс он, уже другим тоном. — Ты права. Хотя с Тарквином придётся провести кое-какую беседу. Но сразу отвечу на твой вопрос: нет, я не женат и никогда не был. У меня действительно была невеста, подобранная мне ещё в детстве. Однако её семья попала в опалу и была вынуждена бежать из города, отчего все договоренности о браке аннулировались. Были и другие попытки подобрать мне подходящую партию, но мой отец скончался раньше, чем дошло до настоящего соглашения. А дальше уже я сам распоряжался своей судьбой. Заключение брака не входило в список моих главных приоритетов. И всё равно не могу поверить, что ты спросила именно это, — снова улыбнулся Ашур. — Повезло тебе правильно ответить на этот вопрос, — с довольной улыбкой произнесла она, вновь позволяя обнять себя. В этот момент мир вокруг них исчез — они остались вдвоём в этом уютном уголке реальности, где каждое слово и каждое прикосновение дарило ощущение, что всё и правда будет хорошо.