eyes.

Любовь — это удивительное и загадочное чувство, которое, как бы много раз мы о нем ни слышали, остается глубоко субъективным. Каждый из нас проявляет свою любовь по-разному. Для одних любовь — это буря эмоций, когда человек готов лезть из кожи вон, лишь бы привлечь внимание объекта своих желаний. Другие же предпочитают наблюдать издалека, тихо радуясь успехам и достижениям того, кто так дорог их сердцу. Но в мире, где по глазам можно прочитать, влюблен ли человек, разбит ли он, или вовсе не испытывает нежности, порой сложно скрыть свои чувства. Сколько книг было написано на протяжении веков о загадках человеческой души! Однако ни одна из них не могла охватить всю глубину чувств, которые скрываются за индивидуальным взглядом. Каждый глаз — это уникальная палитра эмоций. Одни глаза тусклые, другие — яркие; одни черные, как ночь, другие — светло-серые. Со временем оттенки этих глаз меняются, так же как и чувства, которые испытывают люди. Не зря говорят, что глаза — это зеркало души. Рин, человеку, которому нежность была чужда, принадлежал глубокий глаз, как темная ночь без звезд, а второй привычный изумрудный. Единственное, что заботило Рина, — это учеба, тренировки и футбол. Эти занятия повторялись из года в год, и он уставал не столько физически, сколько морально. Духовное состояние человека столь же важно, как и физическое здоровье. Даже если ты не болеешь, хроническая усталость может одолеть. В последнее время Рин стал агрессивнее и более раздражительным. Однажды на тренировке его толкнули, когда он пил воду, и бутылка выскользнула из рук, разбрызгивая все вокруг, включая Итоши. В спортзале он споткнулся об гантель и подвернул ногу. Случались и другие инциденты, когда он едва не дрался со старшеклассниками или ругался с одноклассниками. Немногие хотели сидеть рядом с ним за одной партой. Только девушки смотрели на него с темно-бордовыми глазами, что обычно означало сексуальное влечение. «Противно,» — думал юноша, проходя мимо и слыша хихиканье за спиной. Женского внимания ему было не занимать, но сердцу его не было спокойно. Искры не ощущалось: их интерес был поверхностным, и они лишь смотрели на его пресс и спину. В конце концов, недели спустя они начинали жаловаться, что Рин не уделяет им внимания, в то время как он увлеченно погружался в спорт и учебу. — «С нелюбимой счастлив не будешь!» — раздался голос в его памяти. Чьи эти слова? Он не помнил. Может, это ему приснилось, или кто-то когда-то произнес их, и теперь они остались в его голове, как отголоски. Очередной зимний день окутал город пеленой снега. Все вокруг белело, но в душе темнело, как и в рассудке школьника. *** Зайдя в нужный класс, Рин сел на свое законное место — вторая парта у окна, второй вариант. Не то чтобы ему было важно, где сидеть, просто он хотел быть ближе к окну. Подняв взгляд, он увидел рядом девочку с каштановыми волосами, растрепанными по темной водолазке. Она рисовала каракули в тетрадке по физике. — *Странная*, — подумал он. — Давай поменяемся местами, — неожиданно предложил Рин. Девушка подняла на него взгляд, и он вдруг осознал, что разглядывает ее глаза: один нежно-зеленый, совершенно противоположный его изумрудному, а другой, возможно, тускло-розовый или серый — не важно, но нежный, как и черты ее лица. Она задумалась на несколько минут, обдумывая его предложение. — Давай, — улыбнулась она озорно, и больше они не разговаривали. Её, кажется, звали Атцу. Рин помнил её ещё со средней школы: она была озорной и иногда капризной, но они дружили. Похоже, девушка не слишком его помнила. Нет, она знала его, но в образе нынешнего Рина, а не того стеснительного мальчика, каким он был в средней школе. Учитель физики, с выражением лица, которое можно было бы описать как «постоянно уставший», чертил очередную задачу на доске. Его монотонный голос, словно мелодия, заигранная на повторе, убаюкивал учеников. В классе витало лёгкое волнение: всего две недели до конца учебного года, и, к счастью, большинство контрольных уже было написано. Ученики расслабленно потянулись, как после долгого рабочего дня, и среди них была соседка Рина по парте — Атцу. Она то рисовала какие-то каракули, то смотрела в окно, погружаясь в свои мысли, а иногда даже дремала, словно не осознавая, что находилась на уроке. Это не могло не раздражать Итоши младшего. Каждый её вздох, каждое движение казались ему отголосками беспечности, которые выбивали его из равновесия. — Итак, проекты на странице 186, — произнёс учитель с безразличием, — эту работу нужно делать с вашим соседом по парте. Если отказываетесь, не допускаетесь к экзамену. На этом всё, можете быть свободны. Слова учителя словно выстрел в воздух — класс наполнился звуками быстро собирающихся учеников, и вскоре учитель поспешно покинул класс. Рин поднял взгляд на одноклассницу, что распласталась на пол парты, прожигая взглядом профиль Рина. — что? — спросил он приподнимая бровь. — смотрю на тебя Рин, и не понимаю как ты с маленького миленького мальчика, вымахал под два метра… — она прищурила глаза, редкие солнечные лучи проскакивали по ее лицу. Он усмехнулся — так значит сейчас я не миленький? — — Ммм. — протянула она, поглаживая себя по затылку продолжила — неее-а — Протянула она. — вот как. — Рин облокотился рукой об щеку, его уголки губ дрогнули в улыбке. — а вот ты как была мелкой, так и не выросла… — он полноценно улыбнулся, — Я тебя даже сначала не заметил… — — Ей! — привстала она — тебя хоть метр пятьдесят есть? — все так же сохраняя усмешку спросил он. — вообще-то я метр шестьдесят! И вообще, Я старше тебя, имей совесть! — Атцу демонстративно отвернулась, поднимая вздёрнутый подбородок. — ты давно перевелась? — футболист поднялся, спешно собирая тетради, скоро придут дежурные, не хотелось лишний раз видеть одноклассников. — Неделю назад, а ты заметил только тогда, когда меня к тебе за одну парту посадили? Дибил — продолжая сидеть громко говорила та. Итоши натянул рюкзак, скрываясь за дверьми класса, пряча свою улыбку. *** Через неделю давние знакомые встретились в библиотеке, расположенной всего в нескольких кварталах от школы. Это было уютное местечко, скрытое от глаз большинства подростков, и именно поэтому оно стало любимым уголком Рина. Он всегда ценил атмосферу тишины и покоя, которая царила здесь, и, конечно, думал, что это идеальное место для работы над их совместным проектом. Но вот девчушка задерживалась, и это начало раздражать Рина. На улице уже выпал снег, дороги местами стали скользкими, но он лишь недовольно вздохнул: времени ещё много, подожду. За эту неделю в их жизни произошло немало изменений. Теперь вместо того чтобы просто повторять прочитанный параграф, Рин с удовольствием приподнимал рукав своей кофты, ощущая, как Атцу, проявляя свои художественные способности, рисует на его руках различные узоры. Иногда она помогала ему с английским, который сама ненавидела, но, несмотря на свои ворчания, делала это с охотой. Ему было приятно осознавать, что, несмотря на небольшое количество друзей у Атцу — всего две подруги, — она предпочла проводить время именно с ним. Когда она произнесла это, его сердце пропустило удар, словно она открыла ему тайну, которую он сам не осознавал. — Даже если ты молчишь, мне с тобой комфортнее, — пожала она плечами, и Рин почувствовал, как тепло растекается по его телу. Атцу была маленькой и живой, она постоянно говорила и смеялась, иногда так много, что у Рина возникало желание прикрыть ей рот рукой, чтобы насладиться тишиной. Он достал из рюкзака блокнот и ручку, надеясь записать свои мысли о предстоящем проекте. Однако, вместо этого его рука сама собой начала рисовать портрет Атцу — её прищуренные глаза, озорную улыбку, которая всегда заставляла его Кажется, она поселилась у него в голове, и не только там. Она всегда была рядом: на тренировках она сидела на трибунах и смотрела на него с такой улыбкой, что у Рина перехватывало дыхание. На улице, в столовой, она проходила мимо и случайно задевала его, оставляя за собой лёгкий аромат и чувство легкости. Незаметно для обоих их глаза начали приобретать схожие оттенки. У Рина они были спокойными, скорее даже приглушёнными, а у Атцу, наоборот, нежными и яркими. Но в этом сходстве была какая-то магия, которая связывала их. Вдруг кто-то дунул ему на волосы, и Рин сразу понял, кто это. Он быстро одёрнул руку, чтобы Атцу ничего не увидела. — Извини, пробка была из-за гололёда, — сказала она, стягивая шарф и опускаясь напротив него. — Что ты там прячешь? — с любопытством спросила она, прищуривая свои глаза и всматриваясь в обложку блокнота. — Ничего, — пожал плечами Рин, усмехаясь про себя, отмечая, как к лицу ей идет розовая помада. Внезапно она надула губы, словно собираясь сказать что-то важное. — Ты знал? — её голос стал серьёзным, она остановилась, всматриваясь в его лицо. — У тебя цвет глаза поменялся. Стал краснеть, что ли… — У тебя тоже, — он прищурил глаза, положив руки на стол. — Краснеет с каждым днём. Он ухмыльнулся, касаясь ладонью кончика её пальца. Атцу слегка покраснела, и Рин заметил, как её щёки стали румяными. Неожиданно она коснулась его волос, трепала их в разные стороны, и казалось, что расстояние между ними исчезает. — А ты каждый день на них смотришь? — с вызывающей улыбкой спросила она. — Ты же на меня пялишься, а я в ответ поглядываю, — он смеялся, и в его голосе звучала игривость. Стол был маленьким, и они сидели так близко, что Рин мог видеть, как на лице Атцу проявляется искренняя улыбка. В этот момент он почувствовал, что между ними возникло что-то большее, чем просто дружба. Его сердце забилось быстрее, как будто предчувствуя что-то важное. Не дождавшись, Рин накрыл своими губами уста Атцу. Этот поцелуй не был пошлым, это было простое, но трепетное касание губ, полное нежности и ожид ания. В этот момент они забыли о проекте, о школе, о всем, что их окружало.