Тепло ее рук

      — День рождения — это ведь… особенный день, да?       В тоне девушки проскользнула, словно ненавязчивый ветерок, волнительная надежда. Подруга чуть нахмурилась, задавая ответный вопрос:       — Верно… а почему ты спрашиваешь?       Сарасвати смущенно отвела взгляд, будто не желала отвечать предельно честно. Она и сама не знала, зачем продолжала закидывать Дивию подобными двусмысленными намеками, ведь ей еще давно все стало ясно: драгоценную госпожу женщины не увлекают. Светло-серые глаза никогда не скользили по тонким фигурам, изящным рукам и красивым изгибам... Деви вообще ни на кого на памяти Сары не смотрела с вожделением. Даже на мужчин. С раздражением, с теплом, с насмешкой — случалось, и все-таки истинного желания Шарма либо не испытывала вовсе, либо тщательно это скрывала.       Сарасвати почесала ладонь от нетерпения и волнения. Сказала с напускным безразличием:       — Да так, просто… В последние годы уже не ощущаю никакой радости и трепета. Будто самый обычный день.       Деви мягко улыбнулась. На ее смуглых щеках появились едва заметные ямочки, пухлые губы чуть поджались, а брови приподнялись. Ее собеседница выучила каждое движение чужого лица, связанное с той или иной эмоцией…       Когда госпожа Шарма злилась, глаза ее темнели, а губы сурово поджимались. Когда она радовалась, лицо украшала самая искренняя улыбка, от которой чуть подрагивали полуопущенные ресницы. Когда увиливала, не желала говорить или отвечать, делалась будто грустной — отводила глаза и прятала руки. А когда очень волновалась или была смущена, часто крутила кольца на пальцах.       Сейчас она была предельно спокойна, решила госпожа Басу.       — Мы взрослеем, Сара, и взгляды на вещи меняются… Тебя это беспокоит?       Сарасвати тяжело обмануть — она проницательнее многих, у Басу это семейное. Дивия искренне переживала за нее, но как за подругу, а не как за девушку, которая могла бы ей нравиться. Когда госпожа Шарма осторожно взяла ее за руку и чуть сжала заледеневшие пальцы своими теплыми, Сара почти испуганно подняла взгляд. Все ее тело напряглось и замерло в ожидании... Чего-то большего. Ведь, вполне возможно, что это только начало?       — Не то чтобы… — протараторила Сара в ответ. — Просто хотела узнать, как ты к этому относишься.       — После смерти Кая я еще ни разу не праздновала, — пожала плечами Деви. — Когда нет человека, с которым хотелось бы разделить не только счастье, но и горе, тяжело бывает искреннее радоваться...       Она вновь немного сжала ладошку Сары в своей и с блеском в глазах продолжила:       — Так что вам повезло: у тебя есть Радха, а ты есть у нее. Этот день вам всю жизнь придется делить, так скрасьте его друг для друга… Поверь, это согреет.       Не лучше тепла твоих рук.       Дальнейший их разговор был прерван посторонними, но свою мысль Сара не забыла. До их с сестрой дня рождения с того разговора было еще два месяца, и тянулись они долго, однако мысли, возникшие в ходе той беседы, неизменно часто мелькали на просторах сознания младшей Басу.       Тепло… Ее рук… На моих…       Оно призраком окутывало кожу ладоней каждый раз, когда выразительные глаза Деви останавливались на подруге. Она улыбалась и отводила взгляд, смотрела на кого-то еще, пока Сара продолжала смотреть и ощущать, как руки становятся все горячее.       Сарасвати и раньше часто ловила себя на мысли, что от Дивии исходит удивительное, ничем не объяснимое тепло. Оно ощущается как прибытие в родную гавань спустя долгие годы вдалеке от дома; как первая победа в любимом деле; как легкий летний ветер, обволакивающий разгоряченное тело. Саре нравилось, как Деви менялась и взрослела последние пять лет, как она из диковатой и взбалмошной девчонки превратилась в статную и благородную девушку, однако именно это всегда оставалось прежним. Рядом с драгоценной госпожой никогда не ощущались ни страх, ни боль, ни холод.       Случалась лишь ревность. При том для Сарасвати весьма нетипичная… Горячая, прожигающая на своем пути все, даже искреннюю любовь к членам семьи.       Когда в Калькутту прибыл Доран Басу, что-то в поведении Дивии Шарма переменилось. Сара стала замечать, что ее подруга витает в облаках, думает о чем-то и не делится соображениями, засматривается на что-то, а потом отнекивается от расспросов.       В один из таких дней в сердце и разуме Сарасвати начали зреть жгучие сомнения...       — Лорд Кристиан де Клер... — задумчиво протянула Радха. — Деви, а он симпатичный, разве нет?       Старшая из двойняшек игриво подмигнула подруге и потянулась к винограду, стоящему на низком столике между ними. Дивия смотрела куда-то дальше, за пределы беседки сада, вглядывалась в кусты и деревья. Ответила, даже не задумавшись:       — Не знаю, не обращала внимание.       — Ты вообще хоть на кого-нибудь обращаешь внимание? — рассмеялась Радхика. — Не подумай, что я издеваюсь... Хочу, чтобы ты была счастлива. А что скрасит твои будни в нежеланном браке, если не любовь?       Дивия наконец повернулась к подругам с застывшей на губах нежной полуулыбкой. Опустив голову и коснувшись колец на своих тонких пальцах, она выдохнула тихое:       — Действительно...       Радха сидела так, что не видела, куда до этого смотрела Деви. А вот ее младшая сестра, сдвинув брови к переносице, медленно жевала виноград и задумчиво глядела на предмет интереса драгоценной госпожи... Доран, видимо, уже получил все, что хотел, а оттого засобирался покинуть сад в сопровождении своего слуги. До этого Сара уже трижды заставала дядю и лучшую подругу вдвоем за безобидными на первый взгляд беседами. Она не замечала, чтобы Доран позволял себе лишнее, и все же его неподдельный интерес к Деви... был слегка больше, чем следовало.       Он почти ежедневно спрашивал у племянницы, как у драгоценной госпожи дела. С большим удовольствием посещал резиденцию Шарма, если требовалось обсудить какие-то детали грядущего брака Радхи с дядей Деви, Анилом. Да и на общих собраниях Доран с завидной частотой лично беседовал именно с ней, а не с кем-то еще.       Сарасвати не могла знать, что происходит между ними, однако всеми силами старалась это выяснить. Ее вели искренние любопытство, ревность и даже некая обида. Размышляя о происходящем темными ночами, Сара приходила к мысли, что ни дядя, ни подруга ничем ей не обязаны. Если их сердца будут принадлежать друг другу, что ей остается?..       Смотреть и вздыхать — больше ничего.       На редких больших собраниях дюжины Сарасвати только этим и занималась: смотрела то на Деви, то на Дорана, подмечая, как те украдкой поглядывают друг на друга. В золотых глазах Палача уже горело пламя… За драгоценной госпожой Сара такого не замечала, однако видела, что она не испытывает тревоги, будто так все и должно быть.       Близился день именин двойняшек. Тщательно все спланировав, Сара уговорила сестру и мать и отправилась в резиденцию Шарма, чтобы лично пригласить Деви на празднество, а не просто послать ей письмо. Архат сообщил прибывшей госпоже о том, что ее дядя сейчас тоже здесь и беседует с хозяйкой. Заверив девушку, что Дивия скоро подойдет, помощник оставил ее, а Сара с гнетущим сердце предчувствием решила немного прогуляться.       По дороге она надеялась, что их сегодняшний разговор может к чему-то привести. Если Сарасвати найдет в себе смелость наконец рассказать подруге правду, это могло бы очень многое между ними изменить. Но, раз Доран здесь...       Сарасвати застала их в саду резиденции, примыкающем к озерному побережью. Своего дядю, который утром говорил, что должен отлучиться по крайне важному делу, и лучшую подругу, к которой явно не ровно дышала вот уже несколько лет.       Остановившись за краем высоких кустов, Сара удивленно наблюдала за чужой тренировкой. Доран умело размахивал мечом раз за разом, а Дивия очень усердно старалась парировать и уходить от атак. Иногда получалось, иногда — нет, но глаза ее горели таким азартом, которого прежде Сара никогда не видела. Он словно тонкими нитями пронизывал чужое тело с головы до пят, извивался, позволяя совершать быстрые, ловкие движения.       Деви даже иногда смеялась. Искренне, легко и заливисто. Сарасвати давно не слышала такого ее смеха...       Было что-то еще, что-то более тонкое, за что ухватиться пока не получалось… Сара продолжила наблюдать, когда двое внезапно остановились и заговорили.       — С каждым разом все лучше и лучше, — усмехнулся Доран. — Но еще есть куда расти.       — Всегда будет, — устало ответила Деви, откладывая оружие на ближайшую скамью. — Боюсь, что до вашего уровня мне как до луны… То есть никак.       Мужчина, как показалось Саре, улыбнулся совершенно бесстыдно. Она не удивилась: ее дядя, хоть и был давно женат, по словам матери отличался крайней общительностью в отношении женщин. Осторожно, не позволяя слухам и сплетнями паутиной обвить его жизнь, Доран наслаждался тем, что ему нравилось и делал только то, чего действительно хотел.       В этом Сара всегда хотела быть похожей на него.       — Вам и не нужно быть как я, — ответил господин Басу, подходя к девушке ближе.       — По-вашему, с нынешними навыками я могла бы себя защитить? Без исключений — от любой атаки.       Доран ответил, даже не задумавшись, а его племянница в это время недовольно переступила с ноги на ногу.       Почему он встал так близко? Еще чуть-чуть, и вплотную будут… И вообще, с каких пор он ее тренирует?       — Возможно, в какой-то ситуации не смогли бы. Для таких случаев рядом есть я.       — Не можете же вы по пятам за мной ходить…       Дивия отмахнулась, но Сара заметила на ее щеках призрак румянца. Сердце у госпожи Басу от напряжения намеревалось упасть в пятки. Впервые она видела нечто подобное: драгоценная госпожа смущена словами мужчины! Сарасвати отчего-то была абсолютно уверена, что на чары ее дяди Дивия не клюнет.       Была.       — Смогу и буду, если попросите, — твердо произнес Доран.       Это был приговор. Сара чуть было не удивилась в голос, но успела закрыть рот ладонью, прежде чем с ее губ слетел вздох разочарования и обиды. Сердце заколотилось в бешенстве, в порыве как можно скорее покинуть сад, но ноги не слушались, словно пустили в землю корни.       — Если попрошу… А какие еще мои просьбы вы могли бы выполнить?       Заискивающий тон, тихий, почти интимный... На который мужчина ответил соответствующе, даже не подозревая, что тем самым заставит сердце одной женщины биться в экстазе, а сердце другой уничтожит и разотрет в порошок.       — Если захотите, чтобы я был рядом только с вами, отказать не посмею.       — А вам как кажется, хотела бы я этого?       Доран не сдержал довольной улыбки.       — Мне кажется, Деви, что я вам нравлюсь. Очень.       Сара быстро оглянулась, желая увидеть реакцию подруги. Дивия не отвернулась от мужчины, не отвела глаз и не смутилась — лишь коротко усмехнулась и медленно кивнула:       — Вы наблюдательны.       — А еще предельно честен, — самодовольно отозвался господин Басу. — Ваши чувства взаимны, и еще как.       Сарасвати прикрыла глаза и глухо выдохнула, чувствуя, что вот-вот упадет. Заставив ноги переступать и делать шаги, она покинула сад и вернулась в зал для приемов, чтобы подождать Деви. От былого волнения не осталось и следа, оно уступило место холодной отстраненности, которая по возвращении в родной дом грозилась нагреться и превратиться в пожар.       Госпожа Шарма появилась спустя около двадцати минут. Переодевшаяся в сари, румяная и чрезвычайно чем-то довольная... Сара опустила взгляд на ее слегка покрасневшие губы и сразу все поняла.       Целовались. Надо же...       — Если ты приехала, чтобы поговорить, я слушаю.       Дивия опустилась на диван рядом с девушкой, ласково улыбнувшись. Сарасвати ответила ей дежурным кивком, а сама стиснула ладони в кулаки, чтобы дрожащие пальцы не привлекли чужого внимания.       — Сара, все хорошо? Ты какая-то... напряженная.       — Просто чувствую себя неважно... Хотела остаться, но лучше сразу поеду. Просто приходи через две недели на праздник, хорошо?       Деви проводила Сару задумчивым, полным подозрения взглядом, однако госпожа Басу была слишком погружена в собственные, куда более удручающие переживания.       В день празднества ничто не способно было поднять ей настроение: ни поздравления родни, ни подарки, ни красивые наряд и прическа. Теребя пальцами юбку своего одеяния, Сарасвати покинула комнату и направилась в зал для приема гостей. Из коридора мужского крыла навстречу ей вышел Доран. Свой привычный лиловый шервани он сменил на... синий. На ткани блестела и переливалась серебряная вышивка, подходящая под цвет брюк. Удивленно оглядев дядю на ходу, Сара спросила:       — Почему именно этот цвет?       Доран с чрезвычайно довольной ухмылкой пояснил:       — Понятия не имею. Это подарок.       Подарок... Уже? Уже так его ценит?       Загоревшаяся острым чувством несправедливости происходящего, Сара сильно нахмурилась. Дяде ее настрой не слишком понравился. День рождения... К чему подобное выражение лица?       — Плохое настроение? — спросил он осторожно.       — Просто задумалась... Скоро должны гости прибыть.       — Верно. И твоя любимая подруга среди них, так что не грусти попусту.       Подруга... Просто подруга.       Если бы Сарасвати только могла поделиться с дядей своими чувствами, он не стал бы ее терзать, она точно знала. В отношении семьи Доран был как можно более аккуратен: всегда старался сохранять между ее членами уважение и любовь, считал это правильным и необходимым. Скажи Сара, какие чувства вызывают у нее его отношения с Дивией, господин Басу вообще перестал бы говорить об этом. Сделал бы так, что племянница не услышала бы и слова об объекте своих невзаимных чувств. И все же отказываться от драгоценной госпожи не стал бы.       Но Сара боялась. Боялась как никогда, что Деви обо всем прознает. Тогда их отношениям — даже дружеским — точно конец. И не потому, что госпоже Шарма станет противно: ей будет до ужаса совестно.       Как сложно... Может, действительно пора смириться?       Примерно через полчаса Сарасвати сообщили о прибытии драгоценной госпожи. Получение подарков и поздравлений прошло в присутствии Радхи, но она вдруг отлучилась, чтобы встретить кого-то лично. Тогда младшая из двойняшек почувствовала прикосновение чужой руки к своей.       Дивия мягко погладила ладонь Сарасвати, тихо говоря:       — Ну, как себя чувствуешь? Радостно на душе?..       Сара ответила не сразу... Сглотнула, ощущая тепло, которого не чувствовала уже давно, и в голову прокралась странная мысль. Вот это она готова так просто отдать? Свое душевное спокойствие, свою страсть и свою нежность — готова забыть о них? Оставить это тепло кому-то другому, кто на самом деле не больше нее заслуживает его заполучить...       К асурам все это... Я ему тебя не отдам. Никогда.       — Да... Чувствую себя лучше, чем могло бы быть.       Дивия мягко улыбнулась и вдруг придвинулась немного ближе. Ее губы коротко коснулись щеки подруги, а пальцы крепче стиснули ее ладонь.       — Я рада за тебя... Повеселись сегодня.       Сарасвати сжала ее руку в ответ и улыбнулась... Разум ее в этот момент остался далеко, быть может, в саду резиденции Шарма, когда она решила, будто все уже потеряно. А сердце зашлось трепетным стуком от чужих прикосновений, от тепла, которого ей так не хватало.       — Спасибо, — шепнула Сара.       Деви отстранилась, лишь когда к ним вновь присоединилась Радха. У обеих именинниц настроение было хорошим — чего еще можно было желать? Весь вечер Сарасвати даже не наблюдала за дядей, смотрела только на Дивию, которая старалась уделить ей как можно больше внимания. Госпожа Басу не могла знать, что у подруги на уме, но хотела верить, что понимает все правильно.       — Останешься на ночь? — с надеждой спросила она, когда поздним вечером гости стали разъезжаться.       Драгоценная госпожа пожала плечами, не имея возражений.       Навещу ее ночью... Нам нужно поговорить обо всем.       Сара искренне рассмеялась и ушла в свои покои, даже не заметив, как за ее спиной на лице у Палача от услышанного растянулась довольная ухмылка.       Разузнав у служанки, в какую комнату поселили Деви, младшая Басу дождалась полуночи, чтобы быть точно уверенной, что не застанет свою мать в кабинете за работой, накинула пижаму и последовала в гостевое крыло. Нужные покои она узнала сразу: они были единственными в этом крыле с отдельной ванной. Дверь из основного коридора вела в еще один небольшой, где было два прохода — в купальню, и в спальню... Вторая дверь почему-то была слегка приоткрыта.       Сарасвати приблизилась к щели, остановилась в паре сантиметров от нее. Вжала голову в плечи и от удивления приоткрыла рот, наблюдая за происходящим в освещенной лишь луной и парой свечей комнате. Сердце в груди застучало так громко, что грозилось заглушить чужие слова и… стоны.       — Вот так… Умница. Моя умница…       Доран сидел на диване недалеко от окна, а между его ног на полу расположилась девушка, которую Сарасвати, даже толком не видя лица, просто не могла не узнать. Они оба были полностью обнажены, но непрошенную наблюдательницу смутило вовсе не это. Голова Дивии медленно двигалась то вверх, то вниз, а ладонь Дорана при этом бережно стягивала ее волосы на затылке в своеобразный хвост. Мужчина откинул голову назад и облизнул губы, пытаясь сдержать подкатывающий к горлу стон. Пальцы его руки, лежащей вдоль спинки дивана, чуть подрагивали от чужих ласк.       Дивия с придыханием оторвалась от его тела и сглотнула, пытаясь прийти в себя. Только тогда Сарасвати смогла в относительной тьме заметить ее помутневший, завороженный взгляд, направленный на дядю подруги, который млел от ее не самых умелых, но таких старательных движений. Ее рука в это время продолжала ласкать член, влажный и блестящий в свете луны.       Сарасвати не понимала, что чувствует, глядя на это. Злость, отвращение?.. Обиду? Думать не получалось — глаза, не смыкаясь, продолжали подмечать каждую деталь. Она не размышляла даже о том, насколько странно видеть родного дядю в таком виде и насколько стыдно ей будет завтра глядеть ему в глаза.       — Прости… — шепнула Деви, сглотнув еще раз. — Это тяжело…       — Понимаю, — выдохнул Доран, несколько раз кивнув. — Со временем получится не отрываться.       Он положил свою ладонь поверх ее и увеличил темп движений, но вдруг открыл глаза и, увидев то же самое, что видела Сара, с довольной ухмылкой потянул Деви на себя. Госпожа Шарма покорно поднялась на ноги, позволив прячущейся за стеной Сарасвати разглядеть свой силуэт… Младшая Басу обвела взглядом округлые бедра, изгибы талии, тяжело вздымающуюся грудь и хрупкие, чуть напряженные плечи. Поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться на месте дяди — иметь полное право смотреть, прикасаться, хвалить ее.       Он, кажется, любил это делать.       — Все равно, — шепнул господин Басу, усаживая девушку на себя. — Так стараешься, я даже польщен…       Дивия положила обе ладони на его плечи и немного привстала, позволяя мужчине направить член себе между ног. Ласково произнесла:       — Так только с тобой...       Она, кажется, хотела сказать что-то еще, но вдруг осеклась, тихо простонала и коснулась своим лбом чужого. Палач победно рассмеялся и снова с нажимом провел головкой между половых губ. Девушка нетерпеливо вильнула бедрами, дразня при этом не только себя, и тогда Доран без лишних прелюдий прижал ее к себе как можно ближе, стал помогать медленно опускаться и подниматься. Деви склонилась к его уху, стараясь словами перебить желание застонать.       — Ни с кем не было до… И после тоже не будет.       — Только моя, значит? — Палач стал вкладывать в толчки больше силы, желая как можно скорее получить ответ на свой вопрос.       — Полностью — ответила Дивия, обхватив лицо мужчины обеими ладонями. — Телом и душой. Всем.       Слова девушки ножами врезались в сердце ее подруги, пока та лихорадочно думала.       Две недели всего прошло… И это не в первый раз...       Недавно Сарасвати казалось, что она изучила Дивию "от" и "до". Казалось, что драгоценная госпожа открыта для нее, полностью понятна и совершенно точно близка. На ничтожные несколько часов Сара даже подумала, что между ними все может быть иначе, глубже и по-особенному. Теперь же она ясно ощущала горький привкус разочарования на языке: на самом деле она ничего не знала. Совершенно ничего.       Младшая Басу прислонилась спиной к стене, но от щели не отошла. Продолжила краем уха слушать, что происходило в комнате. Тихие вздохи девушки участились, как и негромкие шлепки одного тела о другое, и вскоре слух Сары уловил какое-то неразборчивое, но протяжное ругательство мужчины. Еще через несколько минут, когда все затихло, Доран произнес каким-то странным тоном, которого до этого его племянница никогда не слышала:       — Придется мне оставить лорда де Клера без невесты...       Наигранная жалость сменилась тихим самодовольным смехом.       — Не думаю, что Видия и Радж будут этому рады... — с явной досадой ответила Деви.       Сарасвати медленно обернулась, вновь заглянув в щель. Госпожа Шарма утопала в объятиях Палача, совершенно не подозревая, что за ними наблюдают чьи-то ледяные глаза.       — К асурам их планы, — выдохнул мужчина. — Я ему тебя не отдам... Никогда.       Сара на негнущихся ногах тихо зашагала к выходу. Этой ночью она не смыкала глаз, потому что, стоило только их закрыть, как воображение рисовало теперь ненавистные образы... Обнаженную подругу, ее ласковые слова и прикосновения к чужому телу, обещания и объятия с другим. Все это Сарасвати хотела бы как можно скорее забыть. Но не могла.       После завтрака, который младшая Басу благополучно пропустила, настало время провожать гостью. Деви нахмурилась, мягко коснувшись руки Сарасвати:       — У тебя ладони ледяные. Холодно, что-ли?       Сара посмотрела ей в глаза и увидела искреннее непонимание, даже беспокойство. Жаль, но теперь они не трогали ее, не волновали, лишь резали уже израненное сердце хуже любого ножа. Предельно спокойно улыбнувшись, она спрятала руки за спину и тихо проговорила:       — Наверное, просто у тебя горячие.       Сарасвати перевела взгляд на Дорана: он, кажется, коснулся спины Деви. Стоял прямо за ней, поэтому не рисковал быть замеченным.       — Я провожу.              Сказал он коротко, почти без эмоций, но племянница уловила в его тоне неслыханное прежде... желание позаботиться. И это разбило ее на еще более мелкие кусочки: неужели между ними не просто страсть, влечение и безрассудство? Нечто большее, возможно, способное когда-нибудь вырасти в любовь. Она будет в тысячу раз сильнее, чем то, что испытывает Сарасвати, ведь будет взаимной. Девушка горько усмехнулась, провожая подругу и дядю взглядом.       Спину последнего она буравила глазами до тех самых пор, пока двое не скрылись за поворотом. В голову пришла странная мысль: Доран так часто поворачивается к племяннице спиной, совершенно ничего не ожидая и не опасаясь...       Вполне возможно, ему стоило бы.