Глупый щеночек Ким Сынмин

Пижамная вечеринка у Сынмина. Сынмин сидел на диване, поправляя разложенные подушки и осматривая приготовленные закуски. В комнате царила уютная атмосфера: мягкий свет гирлянд, аромат попкорна и приглушённая музыка создавали ощущение домашнего уюта. Он взглянул на телефон, сомневаясь, стоит ли звонить Чонину. Тот обычно избегал шумных встреч и предпочитал уединение. — Ладно, попробую, — пробормотал Сынмин и набрал номер. Спустя пару секунд из трубки раздался знакомый голос. — Надеюсь, ты ошибся номером, — сухо произнёс Чонин. — Я отключаю звонки, если что. Сынмин фыркнул. — Не отключайся! Я звоню не просто так! Чонин, вздохнув, коротко ответил, — Ну? Что тебе нужно? — У меня сегодня пижамная вечеринка, и я хочу, чтобы ты пришёл. На другом конце провода повисло молчание. Сынмин даже начал волноваться, но вскоре услышал скептический тон Чонина, — Ты знаешь, что я ненавижу вечеринки. Тем более твои шумные друзья... — Это последний раз, я обещаю! — перебил Сынмин, с трудом скрывая мольбу в голосе. — Не будь таким злюкой, ладно? Просто приди. — Глупый щеночек, — хмыкнул Чонин. — Хорошо, я приду. Но только на час. Сынмин улыбнулся так широко, что даже сам почувствовал, как его щеки начинают болеть. — Спасибо, Чонин! Ты лучший! — Не благодарить. Я ещё пожалею об этом, — отрезал Чонин и повесил трубку. Когда гости начали собираться, дом Сынмина уже наполнился смехом и разговорами. Хёнджин, облачённый в ярко-жёлтую пижаму с рисунком утят, щёлкал селфи с Феликсом, который уже успел утащить половину закусок к себе на тарелку. Бан Чан и Чанбин устроили оживлённую дискуссию о том, кто лучше играет в настольные игры. Но Сынмин был рассеян. Он продолжал оглядываться на дверь. — Расслабься, он придёт, — бросил Хёнджин, заметив обеспокоенный взгляд друга. — Если придёт, — пробормотал Сынмин, невольно кусая губы. Он уже потянулся за телефоном, чтобы позвонить Чонину, когда в дверь раздался стук. — Курьер! — крикнул Феликс, поднимаясь с дивана. Сынмин метнулся к двери быстрее всех. Открыв её, он увидел курьера с двумя коробками пицц он расстроился. Но прежде чем что-то сказать, из-за спины курьера раздался раздражённый голос: — Какого чёрта твой дом так сложно найти? Сынмин замер. Перед ним стоял Чонин, одетый в чёрную пижаму и с недовольным взглядом, но всё равно каким-то по-домашнему милым. — Я думал, ты не придёшь, — выдохнул Сынмин, забирая пиццу у курьера. — А я думал, ты не мог выбрать дом попроще, — огрызнулся Чонин с сарказмом. — Но раз уж я здесь, давай посмотрим, как долго я выдержу эту суету. Сынмин только улыбнулся. Он не мог скрыть радости от того, что Чонин всё-таки пришёл. Чонин сел на диван, в стороне от остальных. Он наблюдал, как остальные весело играют в настольные игры, смеются и дурачатся. Сынмин то и дело бросал на него взгляд, пытаясь придумать повод, чтобы подойти и поговорить. — Сынмин, твоя очередь! — позвал его Чанбин. — Иду! — отозвался Сынмин, но взгляд его всё ещё был прикован к Чонину. — Если ты так будешь пялиться, он заметит, — шепнул Хёнджин, появляясь рядом с хитрой ухмылкой. Сынмин вспыхнул. — О чём ты говоришь? — Ты так явно его разглядываешь, что я начинаю думать, что это любовь, — добавил Хёнджин с насмешкой. Сынмин молча отвернулся, но внутри всё кипело. Он уже давно чувствовал к Чонину нечто большее, но никогда не решался признаться. Сегодня, кажется, был не лучший момент, но желание было слишком сильным. Он подошёл к дивану, где сидел Чонин, и осторожно присел рядом. — Ты как? Не скучно? — неуверенно спросил Сынмин. — Ты серьёзно? — Чонин взглянул на него, приподняв бровь. — Мне в принципе скучно, но ты вроде стараешься. Сынмин улыбнулся. Хоть это и был сарказм, но для него он звучал почти как комплимент. — Спасибо, что пришёл, — тихо добавил он, слегка покраснев. Чонин удивился. Его выражение смягчилось, и он ненадолго замолчал, прежде чем ответить, — Не за что, глупый щеночек. В этот момент Сынмин понял, пусть всё идёт своим чередом, но сегодняшняя ночь будет началом чего-то большего. Чанбин подошёл к дивану, где сидели Сынмин и Чонин, с лукавой улыбкой. — Так, вы двое! Хватит сидеть тут как два старика. Идём играть в "Правду или действие"! Отказ не принимается, — заявил он, скрестив руки на груди. Чонин нахмурился, его взгляд сразу же наполнился раздражением. — Конечно, именно ради этого я сюда и пришёл, — саркастично бросил он, закатив глаза. Сынмин осторожно коснулся его руки, чтобы успокоить. — Чонин, хватит, — тихо сказал он, пока Чанбин только усмехнулся, не воспринимая это всерьёз. — Ого, Сынмин, не знал, что у тебя есть такой "злюка" друг, — сказал Чанбин, с усмешкой глядя на Чонина. — Такой миниатюрный, но такой борзый. Чонин уже открыл рот, чтобы ответить, но Сынмин быстро вставил, — Мы в игре. Хорошо? Чанбин хмыкнул, довольно кивая. — Вот и отлично. Тогда подтягивайтесь быстрее. Когда он ушёл к остальным, Чонин бросил на Сынмина хмурый взгляд. — Ты же знаешь, что я ненавижу такие игры. Я в них не умею. Сынмин грустно посмотрел на него. — Я знаю, но это в последний раз. Честно. Чонин отвернулся, досадливо выдыхая. Он медленно поднялся, легонько ударив Сынмина по плечу. — Ладно, но только 30 минут. И потом я сваливаю. — Договорились! — с облегчением сказал Сынмин. Чонин и Сынмин присоединились к компании, которая собралась в круге на полу. Хёнджин сидел рядом с Феликсом, который размахивал бутылкой лимонада, объясняя правила игры. Бан Чан и Чанбин уже оживлённо шутили, перебивая друг друга. Чонин сел рядом с Сынмином и тут же почувствовал себя чужим. Разговоры сыпались один за другим, люди смеялись, перебивали, задавали вопросы — это был полный хаос. — Голова идёт кругом... — пробормотал он, прикрыв глаза и уронив голову на плечо Сынмина. Сынмин замер. Он чувствовал, как его сердце пропустило удар. Все остальные заметили это, но только Хёнджин решился прокомментировать. — Так вы всё-таки друзья? Или уже встречаетесь? — спросил он с хитрой улыбкой, подмигнув Сынмину. Чонин открыл один глаз и посмотрел на него с явным раздражением. — Ты серьёзно? — буркнул он, а затем снова закрыл глаза, стараясь игнорировать шум вокруг. Сынмин, смутившись, пробормотал, — Нет, мы просто друзья. Но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого. — Друзья, значит, — протянул Хёнджин, продолжая улыбаться. — Но вы выглядите... очень уютно. Сынмин чувствовал, как краснеют его уши. Он хотел ответить, но Чонин вдруг шепнул. — Просто проигнорируй их, и всё. Когда очередь дошла до Чонина, все оживились. Чанбин ухмыльнулся, ткнув в него пальцем. — Правда или действие? Чонин лениво поднял голову, посмотрел на Чанбина с прищуром и произнёс: — Правда. Чанбин задумался, а затем спросил с лукавым взглядом: — Тебе кто-нибудь из нас нравится? Чонин нахмурился, почувствовав, как все взгляды устремились на него. — Нет, — отрезал он, но его голос прозвучал немного напряжённо. Сынмин напрягся, чувствуя, как его сердце колотится сильнее. Он хотел что-то сказать, но Хёнджин, похоже, заметил его беспокойство. — Ой, как неубедительно звучало! — протянул Хёнджин, подзадоривая. — Я сказал нет, — холодно повторил Чонин, переводя взгляд на Сынмина. — Так устроит? Сынмин быстро кивнул, стараясь не выдавать своих чувств. Игра продолжалась, но напряжение между Чонином и Сынмином росло. Казалось, что Чонин что-то догадывается, но не хочет это обсуждать. Сынмин, в свою очередь, боролся с собой, решая, стоит ли ему рискнуть и признаться прямо сейчас. Что-то должно было произойти этой ночью. Игра продолжалась, напряжение в комнате росло. Смех и болтовня разлетались эхом, но когда очередь дошла до Хёнджина, тишина мгновенно воцарилась. — Правда или действие? — спросил Бан Чан, ожидая интересного поворота. Хёнджин задумчиво посмотрел на Чонина, который сидел напротив, и медленно произнёс: — Действие. Чан прищурился, а затем с хитрой улыбкой выдал, — Поцелуй Чонина. Комната буквально взорвалась от удивления и смеха. Чонин мгновенно покраснел, его глаза широко раскрылись. Он нервно отстранился, подняв руку в жесте протеста. — Что? Нет, даже не думайте, — выпалил он, избегая взгляда на Хёнджина. Сынмин, заметив, как его друг начал нервничать, вмешался, — Думаю, вы перегибаете. — Правила есть правила, — пожал плечами Чан, глядя на Сынмина. — Но если кто-то отказывается выполнять задание, он пьёт. Он достал из своей сумки бутылку алкоголя, которую, как оказалось, принёс с собой. — Чан! — возмутился Сынмин. — Я же сказал, никаких алкогольных игр. — Без этого скучно, — вмешался Феликс, подмигнув Чону. — Либо пьёшь, либо выполняешь действие. Хёнджин усмехнулся, понимая, что это вызов, и неохотно взял рюмку. — Ну ладно, — сказал он, выпивая залпом. Чонин скривился, наблюдая за происходящим. — Это отвратительно, — буркнул он, отодвигаясь подальше от Хёнджина. Сынмин повернулся к Бану Чану и с укоризной произнёс, — Это вообще-то моя вечеринка. Я сказал, никаких таких вещей. Но Чан только пожал плечами, словно это не его дело. — Расслабься, Сынмин. Это просто веселье. Сынмин вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Неловкость начала рассеиваться, и разговоры вернулись в русло шуток и поддразниваний. Но тут Чанбин прервал беседу, внезапно спросив, — А где Минхо и Джисон? Все замолчали, переглядываясь. Феликс усмехнулся, его глаза загорелись лукавством. — Эти голубки? — начал он, делая акцент на слове. — Они решили не приходить, и мы все понимаем почему. Хёнджин разразился смехом, хлопая по коленям. — О да, они слишком заняты друг другом, чтобы беспокоиться о нас. — Они всегда такие, — добавил Феликс. — А ведь даже не пытаются это скрывать. Чонин фыркнул, его раздражение было очевидным. — Зачем тогда их звать? Сынмин незаметно наблюдал за ним, ловя каждую эмоцию на его лице. Ему хотелось узнать, что скрывается за этим недовольным тоном. Было ли это просто неприязнью или что-то большее? Хёнджин, замечая напряжение, решил разрядить обстановку. — Ну, хватит о них. Может, продолжим? Чонин, ты следующий. Правда или действие? Чонин прищурился, его голос был полон скептицизма. — Правда. — Хорошо, — протянул Чанбин, ухмыляясь. — Кто из нас раздражает тебя больше всего? — Вы все, — мгновенно ответил Чонин, вызвав взрыв смеха. Только Сынмин молчал, чувствуя, как с каждым таким моментом между ними нарастает невидимая, но ощутимая стена. Хёнджин лениво потянулся, усмехнувшись. — Знаете, я тут подумал, будет нечестно, если Чонин всё время будет выбирать "правду". Не находите? — сказал он, пристально глядя на Чонина. Чонин откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. Его глаза прищурились, а голос был полон сарказма. — Просто мне нечего скрывать, в отличие от некоторых, — бросил он в ответ, бросая колкий взгляд на Хёнджина. Хёнджин усмехнулся шире, будто ждал этого ответа. — А я ничего и не скрываю, — с лёгкой наглостью произнёс он. — Хочешь, скажу честно? Ты мне нравишься, Чонин. Ты такой милый, когда злишься. Комната наполнилась напряжением. Все замерли, ожидая, как отреагирует Чонин. Чонин мгновенно нахмурился, его лицо выражало смесь удивления и отвращения. — Фу, ты мне отвратителен, — отрезал он, показывая всем своим видом, что не намерен терпеть такое. — Не подходи ко мне вообще. Хёнджин, напротив, выглядел довольным. Его явно забавляла реакция Чонина. Он чуть наклонился к нему, нахально улыбаясь. — А кто тебе не противен, Чонин? — спросил он с шутливой серьёзностью. — Хочешь, я изменюсь ради тебя? Чонин вздохнул, отодвигаясь подальше. — Ты не в моём вкусе, отвали, — резко сказал он, глядя на Хёнджина с явным раздражением. Сынмин сидел рядом, стиснув зубы, чтобы не вмешиваться. Его глаза выдали эмоции, которые он пытался скрыть: смесь злости, ревности и обиды. Внутренний голос твердил, что он не имеет права ревновать — они с Чонином не пара, и он не может диктовать, кто может с ним флиртовать. Но когда Хёнджин продолжил улыбаться, наслаждаясь этим моментом, Сынмин не выдержал. — Хёнджин, хватит, — твёрдо сказал он, его голос звучал чуть ниже обычного. — Ты уже сказал достаточно. Не переходи черту. Хёнджин удивлённо посмотрел на друга, а затем поднял руки в жесте примирения. — Ладно, ладно, больше не буду, — сказал он, усмехаясь, но заметно успокоившись. Чонин поднял взгляд на Сынмина, его лицо выражало лёгкое удивление. Он не ожидал, что тот так заступится за него. — Спасибо, — тихо сказал он, всё ещё немного хмурясь, но уже расслабляясь. Сынмин кивнул, будто это было незначительное дело, но в его груди всё ещё кипели эмоции. Напряжение немного спало, и остальные вернулись к игре. Однако в комнате ощущалась невидимая нить, связывающая троих: Чонина, Сынмина и Хёнджина. Каждый из них понимал, что эта игра раскрыла больше, чем они ожидали. Феликс, с улыбкой, которая выдавала его шаловливый настрой, хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — Давайте вернёмся к игре, — произнёс он, его глаза сверкали от предвкушения. — Чонин, ты всегда выбираешь только правду. Пора рискнуть. Выбирай действие! Чонин, скрестив руки на груди, тяжело вздохнул, понимая, что выхода нет. — Ладно, — нехотя произнёс он, бросив хмурый взгляд на Феликса. — Я выбираю действие. Феликс мгновенно оживился. — Отлично! — почти прокричал он. — Тогда вот тебе задание: поцелуй человека, который сидит рядом с тобой. Но есть одно условие — поцелуй должен быть в губы, а не в щёчку. Комната оживилась, наполненная шумом и смехом. Кто-то засмеялся громче, кто-то негромко хмыкнул, а Чонин, казалось, совсем застыл. Чан весело поддел Феликса. — Ну ты даёшь! — сказал он, усмехаясь. — Ты хоть понимаешь, что он сидит между двумя людьми? Так кого ему целовать? Феликс беззаботно махнул рукой. — Пусть сам решает, — ответил он, подмигнув Чонину. Чонин нервно облизал губы, чувствуя, как на него давят взгляды. Слева от него сидел Сынмин — его лучший друг, который всегда поддерживал его в трудные моменты. Справа был Хёнджин — с его самодовольной улыбкой и насмешливым взглядом. — Я… я не буду этого делать, — выдохнул Чонин, глядя в сторону, чтобы избежать чьих-либо глаз. Его лицо залилось краской, а уши горели, выдавая смущение. Хёнджин, не теряя случая, хихикнул. — Что такое, малыш? Слишком сложно выбрать? — поддразнил он. Все вокруг громко вздохнули, явно разочарованные. — Так дело не пойдёт, — заявил Феликс с лёгкой насмешкой. — Если не хочешь выполнять задание, тогда пей! Перед Чонином встал непростой выбор. Он не переносил алкоголь, даже запах его вызывал у него отвращение. Но и целовать кого-то было ещё страшнее — особенно когда оба варианта сидели рядом, внимательно следя за каждым его движением. — Я не хочу играть, — тихо произнёс Чонин, избегая чьих-либо взглядов. Его глаза, полные беспокойства, встретились с глазами Сынмина, который, казалось, был готов вступиться за него. Сынмин расправил плечи, готовясь что-то сказать, но Феликс его перебил. — Так не пойдёт, — настаивал он, с улыбкой хитреца. — Давай так: выпей немного, чтобы расслабиться, а потом решишь, что делать. На трезвую голову такие задания действительно тяжеловаты. Чонин, чувствуя, как напряжение нарастает, не знал, куда себя деть. Его взгляд снова скользнул к Сынмину, который, казалось, искал способ разрядить ситуацию. — Думаю хватит на сегодня, не думаете? — наконец тихо предложил Сынмин, но его голос утонул в общем шуме. Комната снова оживилась, но на этот раз напряжение повисло в воздухе. Чонин сидел, опустив голову, не зная, как справиться с этим давлением. А Хёнджин, чуть склонив голову, продолжал наблюдать, явно развлекаясь ситуацией. Чонин взял рюмку дрожащей рукой, чувствуя, как на него направлены взгляды. Едва сделав маленький глоток, он поморщился, почувствовав резкий вкус алкоголя, который обжигал горло. Комната на мгновение стихла, наблюдая за его неожиданным поступком. Феликс поднял брови, а Хёнджин едва удержался от смеха. — Ничего себе, малыш! — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Ты удивил меня, не думал, что решишься. Чонин тут же отставил рюмку, чувствуя, как голова начала слегка кружиться. Он потер виски, стараясь сосредоточиться, но все казалось чуть размытым. Сынмин, наблюдая за состоянием друга, резко повернулся к Бану Чану. — Чан, что это за алкоголь? — его голос был полон упрёка. Бан Чан, казалось, не сразу понял, о чём идёт речь, пока не взглянул на бутылку, стоящую на столе. — Оу, это… — начал он, потирая затылок. — Я и не думал, что кто-то из нас будет это пить. Это сильно... Сынмин схватил бутылку, чтобы рассмотреть её поближе, и нахмурился. — Почему ты не сказал, что тут такой высокий градус? Это не то, что нужно для таких игр! — строго заявил он, затем обернулся к Чонину. — Ты в порядке? Если не хочешь продолжать, просто остановись. Они этого не стоят. Чонин только кивнул, пытаясь вернуть себе ясность. Но тут Хёнджин, пользуясь моментом, придвинулся ближе. Его взгляд был пристальным, почти вызывающим. Он осторожно взял Чонина за подбородок, заставляя его посмотреть на себя. — Ты действительно плохо с этим справляешься, малыш, — произнёс он с тенью улыбки. — Но ладно, давай сделаем это быстро. Чонин мгновенно отреагировал. Несмотря на лёгкое головокружение, он резко отмахнулся от Хёнджина и нахмурился. — Ты что, головой тронулся? Пусти меня, урод, — огрызнулся он, отодвигаясь назад. Бан Чан громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание всей комнаты. — Эй, эй, тишина! — сказал он, обводя взглядом всех присутствующих. — Чонин, так что, ты выбрал, с кем разделить свой поцелуй? Чонин, не зная, куда деться от пристального внимания, покачал головой. Его лицо пылало, а взгляд был одновременно смущённым и злобным. Он посмотрел на Сынмина, который спокойно стоял рядом, пытаясь поддержать его, и на Хёнджина, чья ухмылка не сходила с лица. — Никого я не выбрал, — пробормотал он, опуская голову. — И не собираюсь. Комната зашумела, кто-то начал уговаривать его всё-таки выполнить задание, но Сынмин твёрдо встал на защиту друга. — Хватит с него. Дайте человеку немного передохнуть. Феликс покачал головой, но ничего не сказал. Бан Чан только усмехнулся. — Ну, ладно, — протянул он. — Но знай, что ты ещё можешь передумать. Мы никуда не торопимся. Сынмин, стараясь скрыть собственные эмоции, отвернулся от Чонина, внутренне готовя себя к тому, что младший выберет Хёнджина. Однако неожиданное движение заставило его резко обернуться. Прежде чем он успел что-то понять, его подбородок оказался в руках Чонина, а их губы соприкоснулись. Это произошло так быстро, что Сынмин не успел даже моргнуть. Его сердце забилось сильнее, когда он ощутил мягкость и тепло этих губ. Хотя поцелуй длился всего мгновение, он оставил ощущение, будто время остановилось. Этот короткий жест был одновременно лёгким и обжигающим, словно запечатлев момент в памяти обоих. Комната буквально взорвалась от удивлённых возгласов. — Ого! Вот это поворот! — воскликнул Феликс, громко хлопая в ладоши. — Ну, этого я точно не ожидал, — пробормотал Бан Чан, пытаясь скрыть свою улыбку. Даже Хёнджин не остался равнодушным. Его взгляд задержался на Чонине, а губы растянулись в широкой улыбке. — Ладно, признаю поражение, — сказал он, чуть покачивая головой. — Сыграно хорошо, малыш. Чонин, покраснев до корней волос, быстро отступил назад, избегая встречаться с кем-либо взглядом. Его глаза бегали по комнате, но каждый раз, когда он замечал, что кто-то смотрит на него, он тут же опускал их. Сынмин, напротив, сидел неподвижно, пытаясь переварить случившееся. Он слегка прикоснулся пальцами к своим губам, словно проверяя, не приснилось ли ему это. Затем его взгляд медленно вернулся к Чонину, который теперь казался самым смущённым человеком в комнате. — Чонин... — тихо произнёс Сынмин, но младший не поднимал головы, будто боялся услышать осуждение. — Да ладно вам, это был какой-то детский чмок, — вмешался Чанбин, рассмеявшись. — Нужно по-взрослому, чтобы всё по правилам! — Думаю, это можно засчитать, — резко перебил Хёнджин, поднимая руку, чтобы остановить разговор. Его взгляд всё ещё был прикован к Чонину. — Он уже сделал больше, чем кто-либо ожидал. Чонин, наконец, решился поднять глаза, но его взгляд был полон стыда и смущения. Он встретился с Сынмином, который смотрел на него с непонятным выражением — смесью удивления и чего-то, что Чонин не мог понять. — Спасибо, — едва слышно произнёс Чонин, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо ещё. Сынмин, заметив, как Чонин кусает губу от волнения, только кивнул, позволив себе лёгкую улыбку. Хотя комната продолжала гудеть от обсуждений, для них двоих этот момент казался тише и значительнее, чем всё, что их окружало. После веселья всем нужно было отдохнуть, и Сынмин послал всех по комнатам. Коридор освещали только приглушённые ночники, создавая атмосферу уединения и интимности. Сынмин шел по нему, распределяя всех по комнатам, когда внезапно столкнулся с Чонином. Тот стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу, и упорно избегал смотреть на старшего. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, будто он хотел исчезнуть из поля зрения Сынмина. Тишина затянулась. Сынмин решил, что не может оставить это так, и первым нарушил молчание. — Ты разве не собирался идти домой? Голос его звучал ровно, но внутри бушевала смесь эмоций — беспокойство, смущение, и даже что-то, что он пока не мог назвать. Чонин слегка вздрогнул от вопроса, будто его вытащили из глубоких мыслей. Не поднимая глаз, он коротко ответил, — Да, мне пора. Пока. Он повернулся, готовясь уйти, но внезапно почувствовал, как сильная рука Сынмина схватила его за запястье. Жест был неожиданным даже для самого Сынмина, но он не мог позволить младшему просто уйти. — Пусти меня, мне нужно домой, — резко сказал Чонин, пытаясь выдернуть руку. Сынмин, игнорируя слова Чонина, пристально смотрел на него. Его голос прозвучал твёрдо и тихо, — Посмотри на меня. Чонин замер. Его плечи напряглись, как будто он сражался с собой. Он снова попытался ускользнуть, но Сынмин не отпускал. — Что? — раздражённо бросил Чонин, всё ещё избегая взгляда. Сынмин сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Он повторил, теперь более мягко, — Чонин, пожалуйста. Посмотри мне в глаза. Этот тон пробил броню младшего. Чонин, хоть и нехотя, поднял взгляд. Его глаза встретились с глазами Сынмина, и в них читалась целая буря: смущение, раздражение, уязвимость. Сынмин заметил, как его щёки предательски покрылись лёгким румянцем, что вызвало у него невольную улыбку. — Почему ты выбрал меня? — тихо спросил Сынмин, не отводя взгляда. Чонин сначала ничего не ответил. Его взгляд метнулся в сторону, но Сынмин не отпускал его руку, не позволяя ему сбежать от этого вопроса. Наконец, бросил, — Потому что люблю тебя, ты же мой любимый друг. Сынмин сдвинул брови, понимая, что Чонин снова пытается спрятаться за шуткой. Его голос стал серьёзнее. — Чонин, я сейчас не шучу. Младший опустил голову, глядя на свои ботинки. Его голос стал тише, — Не знаю... Сынмин медленно выпустил его руку, но не сделал шаг назад. Он чувствовал, что Чонин сейчас был как открытая книга, и он должен прочитать её правильно, не спеша. — Если ты не знаешь, то почему краснеешь каждый раз, когда мы остаёмся одни? — добавил Сынмин с легкой усмешкой, которая быстро исчезла, когда он заметил, как Чонин напрягся. — Это просто... От алкоголя, ясно? — выпалил Чонин, резко повернувшись к нему спиной. Сынмин только смотрел на его уходящую фигуру, но внутренне он знал, что этот разговор ещё не закончен. Комната была освещена мягким светом ночника, и воздух в ней наполнялся тишиной. Сынмин всё ещё держал руку Чонина, не давая ему уйти. Чонин, несмотря на своё раздражение, не пытался вырваться, но всё же не мог избежать этого напряжённого молчания. — Всё, мне уже пора идти, — сказал Чонин, стараясь звучать решительно. — Я устал и хочу спать. Сынмин не отпустил его руку, продолжая смотреть на него с лёгким выражением, которое Чонин не мог расшифровать. Вместо ответа он просто тихо сказал. — Нет. — Что? — Чонин снова пытался вырваться, но не успел, как Сынмин вдруг потянул его за собой, ведя к своей комнате. — Эй, что ты творишь? Отпусти! — Чонин возмутился, но его голос был уже тише. Он всё же оказался в комнате Сынмина, когда тот закрывал за собой дверь. Сынмин остановился и, не отпуская руки, сказал, — Ты ведь и так не собирался уходить. Ты же устал, да? Чонин нахмурился и отпустил свою стойкость, говоря, — Ну, конечно, я не могу спать, не повалявшись на твоей кровати. Сынмин обнял его, прижимая к себе, и, не обращая внимания на сопротивление, они оба мягко упали на кровать. — Скажи спасибо, что я беспокоюсь о твоём отдыхе, — невозмутимо сказал Сынмин, положив руки за голову. Чонин приподнялся на локтях, глядя на Сынмина с лёгкой насмешкой, — Кинул на кровать, а теперь ещё и благодарить должен? Как грациозно, Сынмин. Спасибо, ты просто мастер тактичности. Сынмин рассмеялся, а его взгляд стал немного мягче. — Ну, наконец-то ты стал прежним. Хотя, знаешь, ты и краснеющим был довольно милым. Чонин закатил глаза и локтем слегка толкнул Сынмина в плечо, отвечая с улыбкой, — Вы все заговорили что ли? Пошёл ты, Сынмин. Его слова звучали скорее с шутливым оттенком, чем с настоящей раздражённостью. Он был всё ещё красным, но благодаря тусклому свету это было едва заметно. Мгновенная тишина окутала их. В комнате можно было слышать только их дыхание. И вдруг Чонин, будто неожиданно для себя, аккуратно схватил руку Сынмина. Его сердце забилось быстрее, но он всё равно не отпустил руку. Сынмин не испугался. Напротив, он, почувствовав этот жест, взял инициативу на себя и крепче сжал руку Чонина. Тишина в комнате стала более плотной, а воздух — более насыщенным. Сынмин, стоя рядом, склонился немного вперёд, его взгляд стал более серьёзным. — Чонин, могу я попросить тебя об одном одолжении? Чонин чуть приподнял бровь, не зная, что от него ждут. Он вздохнул и, немного нервничая, спросил. — Что тебе нужно? Сынмин немного помедлил, как будто его слова должны были быть важными. Он встал прямо перед Чонином и, нависнув над ним, сказал с лёгкой улыбкой. — Можешь поцеловать меня... не как в прошлый раз, а по-настоящему? Чонин застыл, его глаза расширились от неожиданности. В комнате стало ещё тише, а его дыхание сбилось. Этот момент висел в воздухе, между ними было что-то такое, что никто из них не знал, как назвать. Сынмин продолжал смотреть на него, его взгляд был настойчивым, но в то же время мягким, как будто он ожидал, что Чонин примет решение. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их неровным дыханием. Чонин молчал, его взгляд метался от лица Сынмина к полу и обратно. Он чувствовал, как его сердце колотится, будто вот-вот выскочит из груди. Слова Сынмина эхом отдавались в голове, заставляя его вновь и вновь прокручивать их значение. Они дружили давно. Казалось бы, он знал Сынмина как самого себя, но сейчас... сейчас он видел перед собой совсем другого человека. Сынмин выглядел спокойным, но его глаза... в них читалась решительность, которая заставляла Чонина забыть, как дышать. Сынмин не спешил. Он знал, что Чонин может просто развернуться и уйти, как сделал бы раньше, прикрывшись сарказмом. Но сейчас он смотрел на него с затаённой надеждой, понимая, что результат может быть любым. Чонин вздохнул, его дыхание стало рваным. Алкоголь, который он пил ранее, всё ещё делал своё дело. Мысли путались, а тело словно действовало само по себе. Он смотрел на губы Сынмина, на его спокойное выражение лица, и внезапно, будто что-то сломалось внутри, он протянул руку, обхватив затылок старшего. Всё произошло в одно мгновение. Чонин потянул Сынмина к себе, их губы встретились в горячем, но мягком поцелуе. Это было неожиданно. Поцелуй был насыщен теплотой, с привкусом мяты, который только усиливал ощущение близости. Казалось, они перестали существовать как отдельные люди, нуждаясь только друг в друге. Сынмин, будто подчиняясь своему импульсу, поднял Чонина, удерживая его одной рукой за талию, а другой мягко поддерживая за затылок. Он аккуратно перенёс младшего к своему рабочему столу, усаживая его поверх аккуратной стопки книг и тетрадей. — Что ты делаешь? — Чонин шептал, но его голос был тихим и несерьёзным. Сынмин ничего не ответил. Его руки, уверенные и настойчивые, держали Чонина, а их губы снова слились в жадном поцелуе. Это было похоже на вулкан: взрыв эмоций, страсти и скрытых чувств, которые они оба пытались подавлять. Чонин, совсем потерявшись в этом моменте, слегка прикусил нижнюю губу Сынмина, только чтобы сразу же вернуться к нему с ещё большей жадностью. Их дыхания смешались, становясь всё более шумными. Наконец, он немного отстранился, глотая воздух. — Сынмин... — голос Чонина дрожал, его лицо горело. Он опустил голову, пытаясь спрятать покрасневшие щеки, уткнувшись в плечо старшего. Но Сынмин не остановился. Он медленно склонился к шее Чонина, оставляя нежные, а потом всё более настойчивые поцелуи. Каждый прикосновение губ оставляло след на его коже, заставляя младшего содрогаться от неожиданной волны тепла. — Хватит... — прошептал Чонин, его голос звучал почти умоляюще. Сынмин не остановился. Его губы находили всё новые места, где можно было оставить свой след. — Хватит, глупый щеночек! — громче и твёрже сказал Чонин, толкнув старшего в грудь, но всё ещё не решаясь встретиться с его взглядом. Сынмин, слегка посмеиваясь, поднял руки, как будто сдавался. — Хорошо, хорошо, Чонин, — сказал он с улыбкой, глядя на младшего, чьи глаза всё ещё горели смущением и раздражением. — Но тебе стоит знать, ты сам делаешь меня таким. Чонин покачал головой, вздохнув. Он всё ещё чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, чем обычно. — Ты невозможен, Сынмин. Старший только усмехнулся, глядя на него с каким-то особенным теплом. Здесь и сейчас они действительно были другими. Сынмин, обычно спокойный и уравновешенный, казался решительным и настойчивым. Чонин, всегда холодный и саркастичный, вдруг открылся с другой стороны — нежной и уязвимой. Они будто отбросили маски, позволяя себе быть настоящими. Сынмин украдкой наблюдал за младшим. Чонин, сидя на рабочем столе, смотрел вниз, избегая его взгляда. Его плечи слегка дрожали, выдавая смущение. Сынмин мягко приподнял его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Посмотри на меня, — тихо, но твёрдо сказал он. Чонин, прищурившись, легонько толкнул его в грудь. — Что, осмелел? — сказал он с лёгкой усмешкой, пытаясь спрятать своё волнение за шуткой. Но даже эта попытка выглядела неубедительно. Неловкость, повисшая в воздухе, была ощутима. Чонин сидел на столе, не зная, как себя вести. Ему хотелось лечь спать, но в то же время он не хотел уходить. Ему не хотелось, чтобы этот момент закончился. Сынмин внезапно нарушил молчание. — Когда Хенджин пытался тебя поцеловать... — начал он, избегая взгляда. — Я тогда заревновал. Странно, да? Чонин замер. Слова Сынмина застали его врасплох. — Это… неправильно, — тихо проговорил он, опуская голову. Он медленно начал сползать со стола, но Сынмин вдруг прижал его обратно, нависая сверху. — А что, если я не хочу быть твоим другом? — Сынмин смотрел прямо в глаза Чонина. Младший напрягся, его лицо окаменело. Но Сынмин продолжил: — А что, если я хочу большего, чем дружба? Слова Сынмина звучали так уверенно, что Чонин не смог сразу найти ответ. Он внимательно всматривался в лицо старшего, его глаза, полные ожидания. Не сказав ни слова, Чонин осторожно сунул руку под футболку Сынмина, проводя ладонью по его подтянутому телу, а затем чмокнул его в щёку. Сынмин принял этот жест с мягкой улыбкой. Не теряя времени, он поднял Чонина на руки и рухнул вместе с ним на кровать. Чонин оказался под весом старшего, что заставило его фыркнуть. — Может, ты перестанешь швырять меня на кровать? — пробормотал он, прикрывая смущение сарказмом. Сынмин только засмеялся в ответ, но вместо ответа стал осыпать его шею и ключицы поцелуями, оставляя горячие следы на коже. Чонин сдерживал тихие вздохи, чувствуя, как его тело предаёт его. В какой-то момент Сынмин остановился, снял футболку и небрежно кинул её на пол. Этот жест вызвал бурю смущения у Чонина. — Ты придурок, зачем ты это сделал? — пробормотал он, краснея, и стал тыкать пальцами в грудь Сынмина, пытаясь отвлечься. Но Сынмин легко схватил его руки и прижал их к матрасу, чтобы младший не смог скрыть лицо. — Я хочу видеть тебя, — мягко, но настойчиво проговорил он. Чонин отвёл взгляд, но не сопротивлялся. Он чувствовал себя беспомощным под этим пристальным взглядом, но в тоже время ему не хотелось, чтобы Сынмин отпускал его Тот начал целовать младшего, не оставляя пустого место, спуская всё ниже. Чонин, пытаясь не смотреть, вжался в кровать, ощущая слабое покалывание от действий Сынмина. — Ты уверен? — прошептал он, голос звучал хрипло. Чонин поднял на него взгляд, и в его глазах читалась смесь смущения и скрытого желания не заканчивать это. Он кивнул, но тут же добавил. — Я-я… не знаю, как… Сынмин усмехнулся, его глаза заискрились. — Тогда доверься мне, ладно? После осторожного кивка он продолжил начатое. Аккуратно стянув штаны младшего, тот выдавил немного смазки, которая лежала на тумбочке, до которой он дотянулся без проблем и выдавил немного на пальцы. Предупредив Чонина, что может быть немного больно, он приставил палец к кольцу мышц и надавил немного вперёд. Чонин почувствовал странные ощущения, что вызывали у него смешанные чувства. Он начал неосознанно мычать и постанывать, но пытался заглушить это, закусывая нижнюю губу. После добавления второго пальца, а потом и третьего, Сынмин нашёл уязвимое место, надавливая туда, Чонин начинал вскрикивать, что не могло не заводить. Вытащив свои пальцы, он подготовил презерватив и смазку. Стянув с себя низ, он надавил головкой члена в уже растянутое место, готовясь войти. Взяв Чонина за руку, он медленно начал двигаться вперёд и назад, набирая темп. Сынмин двигался плавно и осторожно, следя за реакцией Чонина. Его дыхание сбивалось, голос дрожал от возбуждения, но он старался держать себя в руках. Тишину комнаты нарушали лишь хриплые вздохи младшего. Сынмин наклонился ближе, его горячее дыхание коснулось уха Чонина: — Ты… плачешь? — в его голосе прозвучала легкая тревога. Чонин резко отвернулся, прикрывая лицо ладонью. Он ненавидел показывать свои чувства, особенно перед Сынмином. — Не смотри, — прошептал он, голос дрожал. Сынмин мягко, но настойчиво убрал руку Чонина, чтобы увидеть его лицо. То, что он увидел, заставило его замереть: красные глаза, мокрые от слёз щеки и выражение, которое разрывало сердце — смесь смущения, уязвимости и страсти. — Почему ты скрываешь это? — тихо спросил он, его голос звучал так нежно, что Чонин не мог не взглянуть на него. Сынмин нежно коснулся его щеки, большим пальцем стирая слёзы. — Это из-за боли? Или… — он замолчал, разглядывая его лицо. — Чонин, скажи мне, если тебе плохо. Чонин долго молчал, глядя в сторону, но затем его взгляд снова встретился с глазами Сынмина. На мгновение в его глазах блеснуло что-то игривое, но голос был слабым, едва слышным: — Глупый… глупый щеночек, — прошептал он, губы дрогнули в слабой улыбке. — Что? — Сынмин немного растерялся, но в его взгляде читалась теплая привязанность. — Поцелуй… просто… поцелуй меня, — голос Чонина затих, он отвернулся, словно боялся услышать отказ. Сынмин наклонился ближе, его взгляд прожигал Чонина, пока их лица не оказались на расстоянии дыхания. Он нежно взял лицо младшего в ладони и посмотрел прямо в его глаза. — Только если ты будешь смотреть на меня, — прошептал он. Чонин поднял глаза, смущённо кивнув. Сынмин медленно наклонился, коснувшись губ Чонина, сначала осторожно, почти невесомо, а потом настойчивее. Поцелуй был глубоким, искренним и полным чувств, которые они боялись озвучить. Чонин чуть подался вперёд, углубляя поцелуй, а его руки потянулись к шее Сынмина, будто боялись, что тот отстранился. Когда их губы, наконец, разъединились, Сынмин, чуть улыбаясь, произнес. — Вот так-то лучше. Чонин закатил глаза, но в уголках его губ пряталась довольная улыбка. — Ты всё равно остаёшься глупым щеночком — тихо пробормотал он, пряча лицо в плечо Сынмина. — А ты — самым упрямым человеком на свете, — ответил Сынмин, обнимая и прижимая его сильнее. Утро наступило слишком быстро, но комната всё ещё хранила тишину. Первым проснулся Сынмин, чувствуя лёгкое покалывание на груди. Открыв глаза, он увидел Чонина, который спал, прижавшись к нему и обвив торс руками. Сынмин уже собирался наслаждаться этим моментом, но его взгляд упал на фигуру у дверного проёма. Там стоял Хенджин, прислонившись к косяку и злобно подавляя смех. — Ты... какого чёрта тут делаешь? — шёпотом спросил Сынмин, чтобы не разбудить Чонина. Хенджин, не сдержавшись, тихо засмеялся, указывая пальцем на их положение. — Простите, я хотел попросить зарядку, но наткнулся на… это. — На что? — спросил Сынмин, поднимая бровь. — На вас двоих, так уютно устроившихся, — усмехнулся Хенджин, показывая жестом, как Чонин крепко обнимает его. — Ну… можно сказать вчерашнее задание выполнено. В этот момент Чонин начал шевелиться. Проснувшись, он ощутил, что лежит слишком близко к Сынмину. Осознав, как обхватил его торс, он резко отстранился, лицо моментально залила краска. — Что происходит? — сонным голосом пробормотал Чонин, отводя взгляд. — О, да ничего, просто я тут, знаете ли, случайно услышал вашу… эээ… ночь, — ухмыльнулся Хенджин, с наслаждением наблюдая за реакцией обоих. — Ты бредишь, — хмуро сказал Чонин, потирая виски. — Ничего не было. — Да? — Хенджин склонил голову набок, будто всерьёз задумался. — А ваше "пожалуйста, Сынмин" я, видимо, во сне услышал? — Проваливай уже. — процедил Чонин, чувствуя, как уши начинают гореть. Сынмин, наконец, сел и серьёзно посмотрел на Хенджина. — Может, выйдешь? У нас тут… личное пространство. Хенджин поднял руки в притворном жесте капитуляции. — Эй, эй, я просто интересуюсь. Вы друзья? Или как? — Мы… — начал Сынмин, но Чонин неожиданно перебил его. — Парень, — резко выпалил он, чем заставил обоих мужчин замереть. — Да, он мой парень. Ты доволен? На несколько секунд воцарилась тишина. Хенджин медленно усмехнулся, покачивая головой. — Всё-всё, голубки, не буду мешать. Но предупреждаю: если вам снова захочется "обсудить отношения", хотя бы делайте это тише. Сынмин проводил его взглядом, а затем обернулся к Чонину, который всё ещё смотрел в сторону, чтобы скрыть смущение. — Парень? — тихо спросил Сынмин, пытаясь сдержать довольную улыбку. — Хватит меня дразнить. — ответил Чонин, укладываясь обратно. Сынмина не устроил это ответ, и он решил идти дальше. — Значит, ты тоже мой парень? Чонин нахмурился. — Я же сказал не… — не успев ничего сказать, как почувствовал короткий поцелуй на своих губах. — Ты придурок! Сынмин рассмеялся и легко подтянул Чонина к себе, обнимая за плечи. — Ты же всё равно любишь меня таким, какой я есть. Чонин на секунду замер, но он всё таки тихо пробормотал, — Может быть. — Что-что? Не расслышал. — Сынмин наклонился, делая вид,что не понимает. — Я сказал, может быть! — чуть громче повторил Чонин, толкнув его в плечо. Сынмин усмехнулся, притягивая его к себе. — Ладно, парень. Тогда, может, будем всегда начинать утро с поцелуя? — Только если сделаешь мне кофе, — буркнул Чонин, но уголки его губ всё-таки дрогнули в улыбке.