Бёдра

— Ты засыпаешь, — слышишь сверху, но лишь ворочаешься, потираясь, якобы случайно, виском выше его колена. — Нет, — отвечаешь. Тебе стоило титанических усилий ненавязчиво уговорить Сандэя спеть тебе колыбельную. Так, чтобы не напрямую, а в обход. Чтобы появился повод. Он смущался, прикрывал лицо дрожащими крылышками, избегал прямого взгляда, но согласился. Насколько легко ему было исполнять серенады на фортепиано, настолько же его смущало орудовать собственным голосом. Или так только с тобой? Но он обещал, так или иначе, а слово нужно держать. Особенно перед членами экспресса, с которыми он отчаянно силился не портить отношения. И ты жалела. Правда жалела, что сидя на диване, повинуясь секундному порыву из-за смешного количества выпитого ранее алкоголя, решила опустить голову ему на колени. Потому что ты, чёрт возьми, пропустила каждое слово незамысловатой колыбельной мимо ушей, когда перед глазами оказались его бёдра. Ты и прежде засматривалась на него… ещё перед фестивалем гармонии, если быть точной. Но когда он появился на экспрессе, весь такой скромный и уязвимый… тебя размазало. Сейчас же… Тебе казалось, что ты вот-вот сгоришь. Судорожно выдохнув, поднимаешься, пригладив волосы. — Спасибо… мне понравилось. Правда не то, чтобы речь шла о его пении. Он молча глядит на тебя нечитаемым взглядом, прежде чем мягко улыбнуться. Ты не знаешь, как снова оказалась на его бёдрах, но знаешь, что привела к этому намеренно. Осторожно проводишь рукой выше колена и, уловив его тихий вздох, пытаешься подавить улыбку. Со стороны может показаться, что ты просто задумалась, но каждое твоё движение продуманно и целенаправленно. На пятьдесят процентов ты уверена, что он это считывает. Тебе трудно его понять. Почти так же трудно, как и ему тебя. Но ты видишь лишь две крайности: либо он слишком наивен, либо слишком хитёр. — Спой что-нибудь, — просишь, устраиваясь поудобнее. Его голос сбивается, когда ты задумчиво поддеваешь кожаную подвязку на его ноге. Слишком напористо? Нет, не когда его ладонь так долго лежит на твоём плече. Мозг чешется от того, что хочешь искусать. Но ты лишь сильнее прижимаешься щекой. Обнимаешь его за талию, утыкаясь носом в живот. Слёзы льются по щекам, но ты прячешь их в его рубашке, лёжа на своём неизменно любимом месте в экспрессе. Ты ненавидишь показывать себя с такой стороны. Слабой, уязвимой, чувствительной… Страх и грусть ты всегда прятала за язвительностью и своим вопиющим клоунизмом. Даже перед самой собой. Потому что стыдно. Потому что позорно ныть о том, что не можешь изменить. Позорно плакать о тех, кого уже нет рядом, ведь им уже всё равно, а значит жалеешь ты здесь только себя. Но иногда… накатывает. Ты чувствуешь, как он мягко гладит тебя по волосам и дрожишь, прижимаясь крепче. Он не отстраняет, не возражает. Позволяет выплакаться, и сдерживать слёзы становится ещё тяжелее, потому что думаешь, что делает он это из чувства долга. Понимаешь, что теперь придётся избегать, даже если, услышав причину, такой как Сандэй покрутил бы пальцем у виска. Потому что показала себя с нелицеприятной стороны. Потому что кто ты, вообще, такая без своей бравады и глупого юмора? Никто… у тебя даже имени нет. Что уж говорить о личности… Сидишь на полу около дивана, и виском опираешься о его колено. Учитывая все предыдущие случаи, подробный жест уже кажется закономерностью. Словно его бёдра ты нагло приватизировала. Игнорировать не вышло. Слишком уж развязывается язык, когда выпиваешь, а Сандэй уже и сам идёт на активный контакт, словно приглашая. Он даже не стесняется. Точнее стесняется, но не так сильно, как прежде. Потому что привык, видимо. И теперь лишь периодически тянется, чтобы погладить по волосам, время от времени одёргивая себя, словно вспоминая, что такой откровенный жест с его стороны был бы неуместен. Будто вовсе не он сам разрешает пускать слюни себе на ноги. Март 7 растерянно открывает рот, поглядывая на остальных членов экспресса, а Дань Хэн многозначительно хмыкает, пытаясь тактично отвлечь разговором на отстранённые темы. Ты медленно скользишь по его животу сухими поцелуями вниз, пока он выгибается навстречу, тяжело дыша. Тебе стыдно. Стыдно до ужаса, так же, как и ему. И не сказать, что опыта у тебя намного больше, но когда он смущается — внутри тебя просыпается властное чудовище, которое хочет лишь брать, брать, брать… Слишком сильное желание, слишком сильный голод. Ты не можешь укрощать себя на воздержном поводке, когда он ходит поблизости весь такой очаровательный и блядски горячий. Сжимаешь пальцы на его талии, когда губы останавливаются у пояса брюк. Заминаешься и слегка отстраняешься, рассматривая. Ладонь гладит внутреннюю сторону бедра почти вызывающе. Он судорожно выдыхает, тихо шепчет: — Оул… Ты стискиваешь зубы, в порыве хватаешь его под коленом и прижимаешься щекой. Целуешь сквозь ткань брюк, около подвязки, и обнимаешь, обвивая руками. Он смущённо прикрывает лицо взъерошенными крыльями, но сквозь них ты всё равно видишь лёгкую усмешку. Знаешь, что он далеко не так невинен в своих помыслах. И ситуацию контролирует прекрасно. Но баловаться позволяет, как игривому щенку. Даже по макушке гладит почти так же. — У тебя фиксация? — спрашивает тихо, с нотками веселья. — Да… — отвечаешь, гуляя пальцами по поясу брюк. Стараешься не поднимать глаз, потому что если поймаешь его взгляд — сгоришь, — тебе не нравится? — вскидываешь брови, оставляя долгий, нежный поцелуй внизу живота. Он тихо выдыхает и вертит головой. — Меня всё устраивает. Ты медленно, словно во сне, онемевшими пальцами расстёгиваешь ремень. Он ловит твои руки и отводит в стороны, весь красный и взъерошенный, но довольный. — Не заставляй себя… — говорит, но фразу закончить не успевает, когда ты носом проводишь по ширинке вверх, прежде чем оставить быстрый поцелуй на выпуклости в брюках. Втягивает воздух сквозь зубы, с едва заметным укором глядя на тебя. Трёшься щекой, прежде чем расстегнуть ширинку. Теперь уже ты смотришь исключительно ему в лицо. Потому что его выражение вполне красноречиво сообщает, что не одной тебе здесь неловко. И потому что опускать глаза вот так сразу… страшнее. Прикусив губу, опускаешь резинку нижнего белья, стараясь не показывать волнения. Он искренен в своих эмоциях, ты — нет. Так всегда было и будет, но сейчас, кажется, вы оба пытались демонстрировать чуть больше решимости, чем у вас есть на самом деле. Осторожно обхватываешь член пальцами и едва не дёргаешься, как от удара током. Глазами жадно ловишь каждое малейшее изменение в его лице, каждую реакцию. Ведёшь вверх, указательным пальцем поглаживая головку. Наклоняешься и осторожно слизываешь предэякулят, наблюдая, как Сандэй подаётся навстречу от этого движения. Тебя переполняет азарт. Ты хочешь вызвать ещё большую отдачу. Но ты теряешься от смущения за саму себя. Не сказать, что ты умеешь это делать. Впрочем, не думаешь, что ему есть с чем сравнивать. Обхватываешь губами головку и наклоняешься, пытаясь взять хотя бы половину. Он дёргается, когда твои зубы слегка задевают его и ты, на миг, хочешь провалиться сквозь землю. Пытаешься расслабиться, наклоняешься сильнее. Жмуришься и замираешь, силясь подавить рвотный позыв. Успешно. Медленно двигаешься, улавливая его судорожные вздохи и тихий шёпот. Он излишне нежно гладит тебя по голове и от этого стыд начинает отступать. Он доволен — значит всё хорошо. Ощущения непривычные. Не сказать, что приятные с физической точки зрения. С моральной — однозначно, учитывая, что в процессе за его бёдра ты хватаешься особо рьяно. И плевать уже, что выглядишь похабно, а лицо измазано слюнями. В тепле твоего рта ему, очевидно, комфортно. Ему требуется не так много времени, но в свете того, что в первый раз он кончил от одних лишь поцелуев — это прогресс. Ты медленно отстраняешься, отпуская его. Сглатываешь. Он торопится тебя остановить, но не успевает, натыкаясь на твою довольную усмешку. Ожидаешь услышать чистую горечь, но сладковатый привкус тебя почти смешит. Не трудно догадаться, чем он питается. — Ты отказываешься пробовать сладости, которые я приношу, но проглатываешь… — он чертыхается, прикрыв лицо ладонью. Его крылья дрожат. — Считай, попробовала, — урчишь, ещё больше его смущая, — ты быстро. Он отводит глаза и ты спешишь добавить: — Это хорошо! В данном случае… Не даёт договорить. Притягивает к себе на колени и обнимает за талию, носом утыкаясь в плечо. Ты устало улыбаешься, зарываешься пальцами в его волосы, мягко массируя кожу головы.