(x²+y²-1)³-x²y³=0
15 июня 2025 г., 01:55
— Меня ректор вызывает, — устало вздохнул Минхо, помешивая свой кофе. — Скажи, за что мне всё это? Кому я в прошлой жизни перешёл дорогу, что в этой по мне топчутся, как по персидскому ковру?
— Да ладно тебе, — хохотнул Чанбин и развернул сэндвич. — Подумаешь, волосы пару раз перекрасил, стиль сменил. Самовыражается парень.
— Подумаешь? Ты, должно быть, забыл упомянуть десяток прогулянных и сорванных пар.
— Ну, меня это обошло стороной. Мои не срывал, — бубнит с набитым ртом Чанбин. — Я даже не сильно расстроился, когда он пришёл и открыто заявил, что моя экономика ему в хер не упёрлась. Просто не аттестую его в конце семестра. Делов-то.
— Ага. Но докладную ты накатал от души. У меня уши горели, пока Сан Ук зачитывал твою рукопись. Меня бы хоть пожалел. — откидывается на спинку дивана Минхо и растирает лицо руками.
— Ты пробовал разговаривать с ним вообще? Может, родителей вызвать? Дисциплинарное влепить, наверное, бесполезно будет, да?
Но вопросы остаются без ответа. Минхо мыслями не здесь, пока друг продолжает подкидывать варианты, что делать со студентом, который не даёт спокойно жить и работать. Минхо позабыл о своём кофе и просто сидел, погруженный в воспоминания о дне, когда всё в его жизни пошло наперекосяк. А причиной тому — Хан-мать-его-Джисон.
И почему он не отказался от него, когда была такая возможность?
Сообщить, поставить перед фактом о необходимости проработать экзаменационный материал для всех курсов в последний момент? Могут, умеют, практикуют. А ведь Минхо ни раз спрашивал, кому в конечном итоге предстоит заниматься этим вопросом. И каждый раз слышал: «Методисты сами со всем справятся. Оставь это им». И что теперь?
Глаз дёргался всякий раз от вопросов, касающихся готовности материала, который в учебной части ждут на проверку и утверждение, а от напоминаний о сроках сдачи, меняющихся каждый раз, хотелось биться головой о стену. Спасало только, что Минхо работает не первый год и морально готов к подобным форс-мажорам. Он был бы дураком, не имей при себе черновых вариантов и набросков личного методического материала, потому что в первый же год работы столкнулся с сюрпризами. К назначенному времени методист не предоставил ему билеты к пробному зачёту по новым критериям.
После того случая каждая пройденная тема прорабатывалась Минхо отдельно. Выводились основные понятия, формулы и составлялись практические задания, включаемые в упрощённой форме в тесты и самостоятельные работы.
Были предположения, что в материал экзамена будут внесены правки и корректировки, но Минхо не хотел думать об этом. Хватит. Свою часть работы он выполнил, а дальше пусть делают, что хотят. Всё, чем он теперь мог помочь ребятам, пытающимся успеть в последний вагон, так это проведением более развёрнутых консультаций, за которые ему не доплачивают, и дать ответы на вопросы, вызывающие затруднения, объяснить ту или иную тему столько раз, сколько потребуется, чтобы заполнить пробелы. Его группа облегчила эту задачу, в отличии от параллельных потоков, плавающих в объеме информации. Как будто впервые слышат и видят цифры.
— Скажи честно, у тебя отложилось что-нибудь из того, что мы повторяли вчера? — Минхо делает кофе и поглядывает на Хана, витающего в облаках.
— А? Да. Да-да, я внимательно слушал, записывал и...
Джисон врёт. Да, он слушал, но не вслушивался. Ему не было дела до физических смыслов производной и степенных функций. Он, как обычно, залипал на своего парня, что по пятому кругу повторял и разжёвывал материал для присутствующих, и впитывал в себя его бархатный голос. Феликс то и дело мешал ему, когда бормотал, что всё это обязательно будет на экзамене и Хану лучше бы пополнить свои конспекты. Как будто их можно было взять с собой.
Ему и дома устраивались индивидуальные занятия, только давались в сотню раз сложней. Дома нельзя было встать, уйти и закрыть дверь. Дома за ним пойдут следом, посадят перед собой и не отпустят, пока он не повторит, что от него потребуют. С момента, как Минхо перебрался к нему, Хан получил не только парня, но и профессора Ли, который основательно взялся за его учёбу. Не совсем то, на что он рассчитывал, но понимал — выбора у него нет.
Не редко разбор какой-нибудь темы заканчивался куда более приятным занятием, потому что Джисона ничто не останавливало. Не было ненужных глаз и ушей, только они и немного математики. Когда Минхо удавалось устоять перед соблазном. Джисон умело подобрал все ключи.
После переезда было принято решение, что работа и учёба должны оставаться в пределах университета и не нарушать домашнюю атмосферу. Дома хотелось находиться в одном пространстве, и не важно при каких обстоятельствах: за просмотрами фильмов, готовкой, уборкой или просто валяниями на кровати. Но если Джисон мог спокойно не приносить универ домой, то у Минхо выходило с трудом.
В такие вечера Джисон сидел где-нибудь рядом, заботливо варил кофе и приносил перекусить, если Минхо отказывался от ужина, желая закончить побыстрее, и старался не мешать. Тихонько наблюдал за тем, как тот работает, составляет планы и графики для проведения занятий. Не редко в нём просыпались демоны, сходившие с ума от одного только вида сосредоточенного, серьёзного и погруженного в работу мужчины, с которым находиться в одной комнате становилось просто невыносимо. Перед таким Минхо он оказывался слаб и терял голову.
— Я хорошо знаю этот взгляд, Хан. Ничего ты не запоминал.. — Минхо вздыхает и ставит кружку перед ним. — И вот что мне с тобой делать, если ты не сдашь? У меня вообще-то уже есть планы на лето. Ты будешь отдыхать, а мне учиться? Меня же первым отправят на курсы.
— А кто сказал, что я не сдам? — Джисон посмотрел на него с прищуром и сделал глоток кофе. — Я не завалил за год ни одной контрольной, на минуточку. За исключением тех, к которым даже не притрагивался. А когда выбился из колеи, я все хвосты закрыл без пересдач, даже быстрей, чем мы думали. Почему это я должен не сдать?
— Я помню, что ты у меня самый умный, — садится рядом Минхо и поправляет его чёрные волосы с серыми прядками. — Просто экзаменационный материал меняли много раз, и я не уверен, что вы не растеряетесь, когда увидите другую формулировку. Знаешь, — как-то успокаивающе продолжает он, — главное перейти порог, потому что этот экзамен будет не так просто пересдать. Не сдавшие будут отстранены от занятий на третьем курсе, пока не пересдадут.
— Поверь, я выйду первым и с сотней баллов в кармане, — Джисон отставляет кружку и наваливается на его плечо, утыкаясь носом в шею, и улавливает аромат парфюма. — Это тот, что я подарил?
Одну простую, но немаловажную вещь Минхо понял сразу. Спорить с парнем по поводу своего предмета бесполезно. Казалось, что у Хана в голове был калькулятор, который никогда его не подводил. Он прав, не было ни одной работы, которую бы он завалил. Но Минхо будет спокойней, если Джисон всё-таки сделает, как все. Ему, правда, хотелось бы, чтобы парень вышел с экзамена с сотней баллов, но такое по силу не каждому.
— Конечно, не дело такому дорогому подарку простаивать на полке. Пей, пока не остыл, — Минхо чмокнул его в губы и повернулся на скрип двери.
— Помешал? Я старался, — смеётся Чан и идёт к своему столу. — Вы чего так рано тут? Экзамен же только через час, — смотрит на часы сверяя время с наручными.
— Задержались бы дома, тогда на экзамене был бы минус один. Минхо пытался за эту неделю впихнуть мне в голову возможное и невозможное, даже если это уже не помещалось в ней. Нельзя знать и помнить всего, — жалуется Джисон.
— Да потому что у тебя в одно ухо влетело, а из другого со свистом вылетело. Любой бы хотел оказаться на твоём месте. Ты забыл, сколько у меня просили дополнительных занятий? Тебе вообще-то крупно повезло. Оттяпал лакомый кусочек, — Минхо щипает его за ногу и встаёт.
— Вот так послушаешь вас со стороны и не сразу поймёшь, в чём дело, — усмехнулся Чан, перебирая папки на столе.
— Я знаю, зачем ты пришёл, Чан. Поэтому доставай. Чуть-чуть для храбрости не помешает.
— Вообще-то я пришёл за списками.. — но его рука уже тянется к нижнему ящику и достаёт бутылку с двумя стаканами. — Но если ты настаиваешь.
— Какой кошмар! На глазах студента пьянку устраивают. — Смеётся Джисон. — А где Феликс? Я думал, он с тобой придёт. Мне он со вчерашнего утра не отвечает.
— Повезло тебе. Я ему звонил, скоро должен подойти. — Чан наполняет стаканы до половины и двигает другу. — Кажется, он всю ночь провёл за зубрёжкой, как, собственно и последние две недели.
— Ну, говорил же, отдохните, прогуляйтесь, поспите хорошенько, — Минхо одним глотком опустошает содержимое и выдыхает. — Странная закономерность. Не сдать боятся те, кто всё знают. Чан, почему ты не проследил за Феликсом, а? Я не хочу работать летом. Пожалуйста, пусть все сдадут. Я очень хочу отдохнуть.
— Вообще-то, из-за подготовки к экзаменам он поставил мне табу на приближение. Видите ли, у него голова не работает, когда я рядом, — Чан не много морщится от жгучего алкоголя, а после убирает свою заначку обратно. — Ладно, вы тут сидите, а я побежал. Мне ещё к ректору надо. Надеюсь, когда я вернусь, вы оба не будете растрёпанными и затраханными.
Джисон краснеет от неловкости и прямоты декана, а Минхо смеётся и садится на стол, когда тот закрывает за собой дверь.
— Мин-хо-о, — тянет Джисон и встаёт с дивана, направляясь к нему.
— Знаешь, я уже боюсь, когда ты так начинаешь. Может, мне тоже следовало поставить табу на приближение? Ты не даёшь мне работать, — хохотнул он и приобнял парня. — Что ты опять задумал?
— Ничего. Просто решил, что мне нужна мотивация на экзамен, — Джисон умещает руки на его плечах и смотрит в глаза, хлопая своими длинными ресницами.
— Мотивация? Дай подумать, — руки находят своё место на талии и тянут парня ещё ближе к себе. — Мы поедем куда-нибудь отдыхать, если перешагнёшь порог по баллам.
— По-моему, это было бы хорошей мотивацией для остальных. Я же собираюсь взять планку выше. Но мне нужно знать, получу ли я что-то за свои старания?
— А по-моему, Хан Джисон, Вы начинаете наглеть. Нет? — Минхо гладит большими пальцами по тёплой коже, что чувствуется даже через рубашку.
— Может быть, — он осторожно целует, опасаясь, что кто-то может войти или Минхо его остановит, но получает в ответ язык с привкусом алкоголя. — Боже, с кем я встречаюсь? Как, вас с Чаном ещё не выперли за это?
— Поверь, ты видишь лишь верхушку айсберга. Здесь всё проще, чем ты думаешь. Так что там насчёт мотивации? Ты же уже сам придумал, что хочешь получить за высокий балл. Я прав?
— Верно, — Джисон прикусывает губу, а после проводит по ней языком с красивой перламутровой штангой. — За высокий балл я хочу получить тебя.
— Дай подумать, — Минхо сводит брови, будто пытается решить сложную задачу, но ничего не выходит. — А всё это время я не был твоим?
— Ты и сейчас мой, но.. я хочу большего, — Хан наклоняется и проводит носом по шее, вызывая мурашки, и вдыхает парфюм, на выбор которого потратил достаточно времени, и шепчет: — Я хочу твою задницу на своем члене, милый.
У Минхо пропал дар речи, а в горле комом застрял язвительный ответ. Ему это от одного глотка послышалось? Может, это вообще сон? Было бы славно, потому что, живя с Ханом, Минхо забыл, что такое полноценный сон.
— Это.. шутка?
— А, похоже? — Джисон кладёт руку на его бедро, а другой цепляет за подбородок. — Никаких шуток. Я поставлю себе эту цель, если ты скажешь: «Да».
— Не слишком ли высоковата планка? — Минхо щурится и хочет рассмотреть в глазах напротив блеф, но им даже не пахло.
— Что такое, профессор Ли? Не верите в меня или боитесь проиграть?
— Знаешь, — времени на раздумья не потребовалось. — Я соглашусь, но при одном условии. — Минхо смотрит в глаза, в которых черти заплясали.
— Каком?
— У тебя был последний шанс сказать, что это было шуткой. — Минхо встаёт со стола и меняет их местами, прижимая Джисона к ребру столешницы. — Мой ответ — Да, если ты кровь из носа, получишь сто баллов. Если нет — месяц без секса.
— Месяц? Идёт, — слишком уверенно отвечает Джисон и тянет за воротник рубашки к себе, скрепляя договор опьяняющим поцелуем.
— Ну, я же просил! — Вопит появившийся в дверях Чан, а рядом с ним стоял хихикающий Феликс. — Нашли место. Давайте бегом к аудитории!
***
— Ли Минхо, — в дверях появился декан, а в аудитории повисла тишина. — Можно вас на пару минут? — Да-да, одну секунду, — он кладёт маркер на доску и окидывает группу строгим взглядом. — Продолжаем работу. У вас осталось не так много времени, как вы думаете. Минхо выходит в коридор и плотно закрывает за собой дверь. Взглядом встречается сначала с Чаном, а после с парнем в сером свитере и очках, которого ранее не видел в их университете. Должно быть, это новый студент, но какое отношение он имеет к Минхо? Как оказалось, самое прямое. — Знакомьтесь, это профессор Ли, твой преподаватель математики и по совместительству куратор, — указывает на него Чан. — А это Хан Джисон, Ваш новый студент. — Улыбается он и переводит взгляд на растерянного Ли. — Я буду усердно трудиться, профессор, — тихо, но уверенно отзывается парень, после чего замолкает, и украдкой рассматривает молодого мужчину. — Очень.. приятно. — Ли смотрит на него пару секунд, затем с вопросом на друга. — А когда был перевод и почему меня не уведомили об этом? — Педсовет по этому поводу был вчера, — с прищуром смотрит Чан. Ведь он так и не явился на совещание. — Понял, — чешет затылок Ли и ещё раз смотрит на парнишку, после чего приглашает пройти в аудиторию. Следующей парой как раз придёт его группа. Ему не терпится представить им нового студента.***
Кто бы мог подумать, что за маской милого парня скрывался настоящий монстр, способный всего за пару месяцев перевернуть университет с ног на голову? Вот и Минхо не мог. В какой момент он потерял контроль над ситуацией? Как допустил всё это? Первые два месяца после перевода пролетели быстро и незаметно. Джисон оказался довольно общительным, с лёгкостью влился в группу и завёл друзей среди отличников и активистов. С ним не было ни проблем, ни замечаний со стороны преподавателей, которые не особо жаловали новеньких в разгар учебного процесса. Но тут всё было иначе. Минхо через день получал положительные отзывы и характеристики на Хана от своих коллег. Парень отличался в учебе и был способней некоторых, но не зазнавался. Не отказывал в помощи другим, если мог что-то сделать. Охотно брался за то, чтобы объяснить что-то или подсказать. Пару раз даже замещал самого Ли на занятиях у курса помладше и справлялся на «ура». Всякий, кто знал или был знаком с Ханом, отзывался о нём как о сердце и душе компании, а сам он отшучивался, говоря, что он такой же, как и все. Вместе с активистами из студсовета принимал участие во всех мероприятиях и жизни университета в целом. Им удалось вдохнуть вторую жизнь в любительский театральный кружок, что до недавнего времени угасал и разваливался. А всего-то стоило разбавить обстановку живой музыкой, что Джисон и предложил сделать. За ним потянулись новые таланты, что стеснялись проявить и показать себя. Совместно со старшими курсами они поставили спектакль и даже заняли призовое место на конкурсе. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Минхо не успел и глазом моргнуть, как один из его лучших студентов превратился в ходячее недоразумение. Бесформенная оверсайз, напоминающая мешок или слишком откровенная одежда, что была далека от пределов, дозволенного их уставом. Крашенные ногти не могли не привлекать внимание или остаться незамеченными. Последней каплей стала такая мелочь, как бесконечное окрашивание волос. Каждую неделю новый цвет. Преподаватели в шутку делали ставки, каким будет его следующее преображение, а потом высказывали Минхо, будто он был в ответе за это. С каких пор внешний вид влияет на учёбу? Ли не понимал этого и списывал всё на запоздалый переходный возраст парня. Одногруппники восхищались дерзости и креативности, а вот преподаватели не переставали жаловаться. И ладно, если бы только на внешний вид Джисона. От тихого, скромного и прилежного парня не осталось и следа. Изо дня в день не выполнение заданий, хамство, огрызания на слова и замечания, сорванные занятия, драки на территории университета, и это лишь малый список того, что позволял себе Хан. Минхо через день посещал кабинет ректора и каждый раз хотел провалиться сквозь землю. Он, как и весь преподавательский состав, не понимал и ломал голову, что стало с парнем. Почему он вдруг превратился в самого ужасного студента? Что стало причиной? — Разрешения войти спросить не хочешь? — Минхо не отрывается от доски, записывая пример для разбора новой темы. — А должен? — Джисон даже не смотрит на него, продолжая спокойно шагать к своей парте под тихий гул. — Хан Джисон! — Минхо поворачивается к студентам, и те сразу же замолкают. — Ты опоздал на полпары и считаешь это нормальным? — Секундного зрительного контакта достаточно, чтобы найти на лице парня новую ссадину. Не нужно большого ума, чтобы понять, он снова ввязался в драку или устроил её сам. — Выйди вон и закрой дверь с той стороны. — Разве Вы не должны радоваться, что я продолжаю ходить на ваши занятия? Профессор Ли? — Да, ты сделал большое одолжение, одарив своим визитом, — кивает Минхо. — Но попрошу покинуть аудиторию. — И не подумаю. Вы совсем не рады меня видеть? Помнится, Вы обещали контрольную? Значит, мне нужно быть на занятиях, чтобы не получить двойку. — Джисон продолжает язвить, а Минхо терять терпение. Сил бороться с каждым разом становится всё меньше. — Делай, что хочешь. Глубоко вдохнув, Минхо разворачивается к доске и продолжает объяснять новый материал, который он обязательно включит в предстоящую контрольную. На задних партах слышно шебуршение, но он не обращает на это никакого внимания ровно до того, пока не улавливает собственное имя. — Да, так оно и есть. Я сам слышал, — шепчет кто-то. — Ужас просто.. — Да нет, не может быть, чтобы профессор Ли.. — У кого-то длинный язык? — В голос интересуется Джисон, и Минхо не спутает его ни с чьим другим. — Да? Могу укоротить.. — Задние парты! Что там такого важного вы обсуждаете вместо тригонометрии? — Ли поворачивается и смотрит на Хана, будучи уверен, что источник шума именно он. — Встань. — За что? — Смотрит исподлобья и не спешит подняться. — Потому что я слышал тебя, Хан. Будешь отрицать? Джисон ничего не отвечает. Молча собирает свои вещи, бросает испепеляющий взгляд на сидящих за ним и выходит, одарив Минхо тёмным взглядом из-под свисающих на глаза прядей и хлопает дверью аудитории. И вот что с ним делать? Куда делся тот милый и отзывчивый Хан Джисон, которого все так обожали, хвалили и любили? Сглазили, сволочи. Минхо понимал, что если вызовет его родителей, ничего не изменится. Наоборот, станет только хуже. Может, ему следует посетить психолога? Лишним не будет. Но как об этом поговорить с самим Джисоном он понятия не имеет. Остаток дня о парне ничего не было слышно, но сплетни были на каждом шагу. Кто-то говорил, что видел, как он покинул университет сразу же, как Минхо его выгнал. А кто-то утверждал, что Хан пошёл к ректору и забрал документы. У Ли голова кругом шла. Как найти подход к парню и достучаться до него, пока не стало поздно? Это его обязанность, как куратора и педагога, с которой он, вероятней всего, не справится. Чан успокоил лишь тем, что опроверг слухи о документах. Джисон всё ещё его студент. Хорошо, Минхо бы себе не простил этого.📐📏 📐📏 📐
С того случая прошло полторы недели, на протяжении которой Джисон ни разу не появился на занятиях. Если раньше он приходил и обязательно срывал их, то теперь перестал мелькать в университете совсем. Минхо в день по несколько раз пытался дозвониться как до него, так и до его родителей. Ему казалось, что они смогут пролить свет на то, что происходит с их сыном. По крайней мере, Минхо на это надеялся. К его удивлению, ни на один из звонков ответа он так и не получил. По сведениям учебной части, парень был из состоятельной и благополучной семьи, о чём говорило воспитание, на которое нельзя было не обратить внимание. Не то, чтобы остальные студенты были какими-то проблемными, нет. Просто Хан выделился на их фоне с самого начала. Но как по щелчку пальцев всё это переросло в полную противоположность. Будто это вовсе и не Хан Джисон, а его брат-близнец, который занял его место. В один из дней было принято решение навестить семью Хан. Минхо приехал по адресу, где по документам проживал Джисон, но встретился с запертой калиткой большого дома и тишиной по ту сторону. Опрос соседей ничего внятного не дал, и Минхо ничего не оставалось, как вернуться домой ни с чем. Всё это казалось очень подозрительным, но сделать он ничего не может. Он всего лишь преподаватель. Минхо мучала либо бессонница, либо несвязные сны. В каждом из них был Хан Джисон. Каждый сон был похож на его обычный день: то он забирал парня из кабинета после педсовета о предстоящем отчислении, если он не возьмётся за учёбу; то разнимал очередную драку в коридоре, о причине которой как обычно никто не знал; ловил его за курением в мужском туалете или просто отчитывал за сорванную пару. Каждая ночь для Минхо была как день из его весёлой и наполненной красками жизни. Если Хан Джисона не было в стенах университета, он обязательно порадует его своим присутствием во сне. Под конец недели Джисон всё-таки удостоил всех своим визитом. Такое университетские стены запомнят на долго. Звонок давно прозвенел, но Минхо снова опаздывает, возвращаясь из кабинета ректора. Он уже начинает подумывать об отпуске или больничном, потому что каждый день становится похожим на предыдущий. И так по кругу. Невыносимо. Переступая порог аудитории, он благодарит группу за тишину. Бросает взгляд на ряд, где обычно сидит Джисон, и качает головой, когда не видит его рядом с Феликсом, который грустно пожимает плечами, глядя на него. У Ли нет сил проводить занятие в полном объёме, а ребята, чтобы ему не влетело, предложили устроить какую-нибудь самостоятельную по старым темам для повторения. Были те, кто оказались против, но для них Минхо нашёл занятие в виде проверки работ других курсов по готовым ответам. Ему не помешает помощь. Большинство охотно согласились, и Ли пообещал им дополнительный балл на следующее занятие, где должна быть промежуточная аттестация. Не очень-то педагогично, но он устал. Проходя по рядам, Минхо раздаёт листы с заданиями тем, кто поднял руку. За это они так же получат оценки. А тем, кто выберет просто посидеть в тишине — он и слово не скажет. Дверь в аудиторию открывается без стука, но сопровождается гулом и свистом. Минхо поворачивается, чтобы убедиться в своей догадке, и его глаза до неприличия округляются, а рот приоткрылся в немом шоке. Этого только не хватало. Может, это очередной сон? К огромному сожалению нет. — Простите за опоздание, профессор Ли. Разрешите войти? — Хан Джисон собственной персоной стоит, облокотившись о стену, в самом ужасном виде за всю историю своих преображений. Выйдя из ступора, Минхо моргает несколько раз и направляется к своему столу, не сводя взгляд с парня. Он бы рад сделать замечание и даже отчитать его, но подходящих слов не находится. Да и с чего начать? С ботинок на массивной подошве? Может быть, с рванных и обтягивающих джинс, что сильно отличались от его повседневной одежды? Или с вызывающего укороченного свитера в мелкие дырки, что открывал вид на тело? Про чокер на шее, украшенный шипами, и подведенные черным глаза он вообще молчит. — Хан Джисон, напомни мне, пожалуйста. Зачем ты приходишь сюда? — Дома скучно, вот и прихожу. А вам что, жалко? — Джисон лопает шарик из жвачки и смотрит на одногруппников. Кто-то крутил у виска, но тех, кто поднимал большой палец вверх и хлопали, оценивая его внешний вид, было больше. Феликс же был в замешательстве. — Так можно мне пройти на своё место? У ректора и декана я уже был. Не утруждайтесь гнать меня к ним. Минхо сдаётся и, потерев переносицу, указывает рукой, разрешая пройти. Садится в своё кресло и пытается переварить увиденное соединив руки в замок перед собой. В голове бьётся вопрос, на который у него нет ответа: Чего ты добиваешься? Ради чего всё это? Должно быть, Хан испытывает дикий восторг, получая в свой адрес чрезмерное внимание, замечания и выговоры. Других объяснений у Минхо не находится. — Профессор, — Джисон тянет руку, от чего и так короткий свитер в чёрно-красную полоску задирается выше, оголяя бока. — Можно мне тоже работу? Кажется, мне не помешают хорошие оценки. — Подойди и возьми сам, — опускает голову Минхо и как-то смущается, увидев достаточно. Джисон почти в припрыжку идёт к его столу и ищет глазами стопку с бланками, продолжая щелкать жвачкой. У Минхо желваки на скулах задёргались. Вытащив первый попавшийся лист с заданием, он протягивает его Джисону, лишь бы тот быстрее убрался подальше от него. Нервы не железные, а выставлять парня из кабинета никакого смысла нет. Чем тогда он лучше других? — Что-то ещё? — Минхо смотрит на то, как пристально его разглядывают, бегая глазами. — Да нет, просто давно не видел вас, профессор Ли. Соскучился. Будете? — Джисон высовывает язык по-хамски предлагая жвачку, но Минхо обращает внимание только на блестящий шарик, что исчезает в полости чужого рта, и сводит брови. — Нет? Ну, как хотите. — Джисон, ты.. — сглатывает пару ласковых, которыми бы с радостью одарил парня, не будь они в стенах университета и на глазах у десятка студентов. — Сделай так, чтобы я не видел и не слышал тебя до конца пары. И Джисон сделал. Минхо меняется в лице, на котором читалось удивление, когда парень развернулся и молча ушёл на своё место. Отмахнулся от Феликса, когда тот пытался что-то сказать ему, и достал телефон, закинув ногу на парту. Он не станет выполнять работу. Минхо знал это с самого начала, но здесь не цирк – развлекательной программы не будет. По звонку ребята сдали свои работы, а Джисон демонстративно смял лист и выкинул в урну у двери. — Джисон, задержись. Думаю, нам стоит поговорить о том, как ты стал относиться к учёбе и вообще.. — Мне же очень нужно ваше мнение. А то плевать не на что, — огрызается Хан и скрывается за дверью. На этот раз никто из присутствующих не издал и звука, а лишь поспешили покинуть кабинет, прощаясь с профессором Ли. Остался только Феликс, который изо дня в день всё меньше понимал Джисона и больше переживал за обоих своих друзей. — Ли Минхо, не обращайте на него внимания, — он подходит к столу и помогает собрать разбросанные листки, пока последний человек не закроет за собой дверь. — Забей. У него пуля в башке. Хан не только на тебя срывается, со мной вообще через раз разговаривает. В университете, чтобы не поползли слухи, Феликс не подавал виду, что находится в дружеских отношениях с Минхо и более близких с деканом их кафедры. Кое-что про Джисона он всё-таки знал, но просвещение произошло не совсем по его воле, а потому пришлось пообещать держать язык за зубами. Но после сегодняшнего ему просто необходимо выцепить друга и поговорить с ним на чистоту, чтобы не создать ещё больше проблем. — Уволиться, что ли.. — бормочет Ли, пытаясь запихать ноутбук в сумку. — Я не понимаю, что я ему сделал? Не хочешь ходить — не ходи. Зачем трепать нервы и себе, и преподам? Отчислят его, я даже глазом не моргну. Пытаешься выстроить доверительные отношения со студентами, а они.. Хана тут в звёзды записали, слышал? Нашли, кому подражать.. — Да, Чан рассказывал, что за ним начали девчонки бегать толпами, а он их отшивает, да так, что те в слёзы. Но всё равно продолжают лезть. Его и правда могут отчислить? — Феликс меняет тему и с грустью смотрит на Минхо. — Да, если он не закроет хвосты и не возьмётся за ум. Но мне кажется, в башке его пусто, как у Чанбина в бумажнике после выходных. Пошли, — накинув сумку на плечо достаёт ключ из ящика, — не хочу торчать тут дольше, чем надо. Это была последняя на сегодня пара, и Минхо очень устал. Хан Джисон выжал из него все жизненные соки одним своим присутствием, как энергетический вампир. Перед уходом он достал из урны скомканный лист и, пропустив Феликса вперёд, закрывает кабинет.📐📏 📐📏 📐
— Вы хотели меня видеть, профессор? — Да, проходи. — Минхо прикрывает ноутбук и смотрит на парня, чьи волосы сегодня оказались вдруг синего цвета. — Что с тобой происходит, Джисон? Может, ты ввязался в плохую компанию? Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь о ней попросить. — Да, профессор, вы правы. Мне нужна помощь, — Джисон прикусывает губу, затем скользит по ней языком и подходит ближе. Его рука ложится на спинку кресла, и он разворачивает Минхо к себе, глядя ему в глаза. — Мне очень нужна ваша помощь... — Что.. что ты делаешь?.. Взгляд прикован к парню, севшему верхом на его колени, и Минхо ничего не может с этим сделать. Хочет, но не может. Руки не слушаются, чтобы оттолкнуть или попытаться остановить. А вот чужие по-свойски располагаются на его плечах и сжимают ткань рубашки. Джисон непозволительно близко. Так близко, что в носу стоял ярко выраженный аромат чёрного кофе, что так любил Минхо, и мятной жвачки, которую Хан не выпускал изо рта. Минхо теряет рассудок. Всё это неправильно. Он должен прекратить и остановить. Но вместо возражений с его губ слетает тихий стон, когда парень начинает ёрзать и прижимается к нему всем телом. — Мне нужна ваша помощь, профессор. Обнимите меня, — он перекладывает руки Минхо на свою задницу и наклоняется ближе, упираясь ладонями в его грудь. Проводит металлическим шариком по мочке уха и шепчет: — Я очень хочу, чтобы вы помогли мне кончить.. — Х-хан.. что ты творишь? — Минхо не понимает почему, но сжимает в своих руках чужие бёдра и подаётся навстречу движениям. — Прекрати это немедленно.. — Вам же нравится, профессор. Давайте сделаем приятно друг другу? Минхо чувствует, как рука спускается по его груди прямо к паху и останавливается у ремня, поддевая бляшку, а чужие губы покрывают шею невесомыми поцелуями и слабыми укусами. Ещё не много, и он точно потеряется в ощущениях, которых стало слишком много. Минхо содрогается и просыпается от собственного стона, больше напоминающего рычание. С ужасом осматривается и понимает, что сейчас глубокая ночь. Он находится в своей постели и всё это было лишь сном. Дурацким сном. Всё бы ничего, но ощущение чего-то мокрого и прилипающего к коже заставляет зажмурить глаза до тёмных пятен и осыпать себя проклятиями с ног до головы. Минхо готов провалиться сквозь землю прямо сейчас. Ему мерзко от самого себя. Но за что? За сон? Да. — Проклятый Хан Джисон.. Холодный душ должен помочь прийти в себя и собрать мысли в кучу. Сейчас ночь, а значит, шанс встретить кого-то из студентов очень и очень мал. Добравшись до душевой, Минхо закрывает за собой дверь и облегченно выдыхает. Прошло три года с момента, как он перебрался в Сеул, чтобы воплотить заветную мечту — работать в лучшем университете города, но вот своим жильём так и не обзавёлся. Ему повезло, что университет предоставлял общежитие не только студентам, но и преподавателям, если того требовали обстоятельства. И если раньше он как-то стыдился, то с недавнего времени это уже перестало быть для него проблемой. Жизнь с удовольствием подкидывает ему другие. Например, Хан Джисона, будь он неладен. Минхо простоял под струями прохладной воды, как ему казалось, вечность, но картинка продолжала пестрить перед глазами, а тело покрывалось мурашками, стоило лишь прикрыть на секунду веки. Мало ему было снов, в которых Хан трепал нервы так, что хотелось прибить его? Наверное, да. Это же Хан Джисон. Сменив постельное, Ли бросает взгляд на часы и мысленно считает от одного до десяти, чтобы не завыть на весь кампус. На часах светилось 5:15. И что прикажете ему делать? Уснуть он не то что не сможет, не захочет. Хватит с него на себя снов. Чтобы как-то скоротать и убить время до будильника, Минхо решил, что ему надо бы переделать материал контрольной работы. Сделает для каждого индивидуальный вариант, пусть и придётся заморочиться. Да, может этим он вызовет волну недовольства в числе некоторых личностей, что пытаются следовать принципу Хан Джисона. Но ему всё равно. Минхо учил их быть одним целым и помогать друг другу, но никак не катиться в бездну, уподобляясь индивидам. Не хватало ему потерять контроль над всей группой. Этого он не переживёт.📐📏 📐📏 📐
О том, что Хан явился в университет, Минхо, конечно, узнал от ректора, что первым делом вызвал его к себе. Всё чаще в голове мелькает мысль, что его номер давно уже на быстром наборе. С опозданием в несколько минут Ли заходит в аудиторию и краем глаза видит синее пятно за партой в конце кабинета, которую в последнее время стал занимать Джисон. Если соизволит прийти. Не может быть. Ещё вчера его волосы были... Какого чёрта они синие?! Минхо не вольно вспоминает сон или лучше назвать его кошмаром и встряхивает головой, чтобы отогнать всплывшую картинку. — Как и обещал, контрольная. Пусть я стану для вас врагом, но у каждого будут индивидуальные задания, — Ли раздаёт бланки и старается не смотреть на Джисона, который прожигал его взглядом, а просто кладёт перед ним бланк и окидывает взглядом всех. — На выполнение у вас полтора часа. Время пошло. Минхо вернулся на своё рабочее место, а студенты принялись шуршать конспектами, которые он не стал запрещать. Теперь у него есть немного времени подготовиться к следующей паре у курса старше, которым поставили в замену математику. Он даже по-своему рад этой замене. Отличная возможность повторить с ребятами материал перед предстоящим семестровым экзаменом на срез знаний. Его группу эта участь обошла стороной только в этом году, но в следующем предстоит целых два раза. Минхо надеется, что некоторые всё-таки возьмутся за ум, потому что переводной экзамен никто не отменял. Работать в лето Минхо не горит желанием. — Сдавать уже можно? — Хан Джисон, если ты в очередной раз хочешь сдать пустой лист, — что было бы очевидным, ведь прошло от силы минут двадцать, — то должен понимать, что мне не нужна такая коллекция. — Минхо даже не поднимает головы, продолжая стучать по клавишам ноутбука. — Профессор, вы на вопрос не ответили. Он оказался для вас настолько сложным? Могу придумать для вас формулу, чтобы вывести ответ и сократить ненужный набор слов. По аудитории прошла волна смешков и прочих возгласов, но стоило Минхо поднять голову и окинуть их взглядом, наступила тишина. Приятно осознавать, что тебя ещё во что-то ставят, не смотря на выходки Хана. — Сдавай. Но имей в виду, что педсовет на отчисление тебе обеспечен. Сомневаюсь, что твои родители именно для этого проплатили учёбу до самого выпуска. Джисон кивает пару раз и молча отдаёт ручку Феликсу, который смотрел то на него, то на Минхо. Закинув на плечо портфель, подходит к столу и кладёт лист с выполненным заданием прямо перед носом профессора, и добрые пару секунд прожигает его взглядом. С вопросом Минхо посмотрел сначала на Джисона, что стоял над душой, словно чего-то ждал, а после опустил взгляд на бланк и приоткрыл рот от удивления — Зайди после занятий, — просит он, а Хан снова закатил глаза, но в этот раз молча. Минхо хотелось влепить хорошего подзатыльника, чтобы глаза и мозг на место встали. Но каждый раз приходилось одёргивать себя от этого. Не хватало ещё за рукоприкладство вылететь. Был ведь способный парень, с хорошим будущим, а теперь катится по наклонной в чёрную дыру, из которой выхода потом не найдёт. Вряд ли кто-то протянет руку помощи. Минхо не был уверен, что Джисон придёт. Но вдруг ещё не всё потеряно? Занятия кончились, а Минхо сидит в аудитории и проверяет сегодняшние работы, поглядывая на время. Был ли смысл ждать Хана? Он не знал и где-то в глубине души надеялся, что парень не придёт. — Вы хотели меня видеть, профессор? — Раздаётся голос из приоткрытой двери. — Да, проходи, — Минхо вздрагивает, откладывает бланк с решенной контрольной в сторону и смотрит на парня. — Что с тобой происходит, Джисон? Может, ты ввязался в плохую компанию? Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь.. Минхо ужасается и вздрагивает от собственных слов, что звучали как заготовленный текст, от содержания которого нельзя отступать, и ловит себя на мысли, что это уже было. В его сне. Он ослабляет галстук, чтобы изменить детали и не следовать тому, что он уже видел и что пережил. — С чего вы взяли, что я во что-то ввязался? — Джисон ставит стул перед его столом и садится, закидывая ногу на ногу, а Минхо облегчённо выдыхает. — Разве я плохо справился с контрольной? — Нет, у тебя высший балл, Джисон. Но я позвал поговорить не о контрольной, а о тебе. Что с тобой происходит? Куда делся тот отзывчивый парнишка с добрым сердцем и тёплой улыбкой, которого все полюбили? К которому тянулись, как к лучику солнца, за которого радовались и хвалили? Где это всё теперь? — Вы тоже? — Что прости? – Не понимает вопроса Минхо. — Что ты имеешь ввиду? — Ну.. Вы тоже полюбили того парнишку? Таким я вам не нравлюсь? По коже пробежали мурашки, когда до Минхо, наконец, дошёл смысл слов. Вопросы застали его врасплох, и он не может быстро сообразить, что ответить, чтобы не усугубить положение. Да, он соврёт самому себе, если скажет, что Джисон не привлекал его, умело производя впечатление, но, чтобы думать о таком… Откуда в его голове вообще взялись такие мысли? — Значит, не нравлюсь, — Джисон толкается языком в щеку. — Я понял Вас. Если это всё, о чём Вы хотели поговорить, Ли Минхо, полагаю, разговор окончен? — Джисон.. почему ты… Я же твой преподаватель и.. — И тот, кто мне нравится, — смело заявляет он, — тот, в кого я влюблён с первого дня здесь, — продолжает смотреть прямо в глаза, а Минхо не знает, как ему отвести взгляд, потому что к щекам прилилась кровь, заставляя их покраснеть. — Но Вы, кажется, не заметили этого, профессор, раз решили поговорить обо мне, а не о нас. Если ко мне больше нет вопросов, я, пожалуй, пойду. Меня ждёт Феликс. Джисон поставил стул на место и покинул аудиторию, закрыв за собой плотно дверь, а Минхо остался сидеть, как по голове ударенный. Что ему делать с этим признанием? Как быть? Хотел знать причину? Он узнал её, но легче ему не стало. В его практике ничего подобного не было и надеялся, что не будет. Ему определённо нужен совет. — Чан, ты здесь? — Минхо залетает в преподавательскую и замирает от глухого удара и шипения. — Ты чего так подкрадываешься?! — Трёт затылок Чан и вылезает из-под стола. В руке стеклянная бутылка и стакан. — Стучать не учили? У студентов своих по нахватался? — Вот они, прекрасные будни декана. Доставай ещё, я тоже буду. Минхо разваливается на диване и закрывает лицо руками, прислоняясь к кожаной спинке. В голове месиво из мыслей и эмоций, которые того гляди полезут наружу, если их не унять. Нужно как следует переварить случившееся и придумать решение, пока не стало поздно. Не он заварил эту кашу, но ему придётся расхлёбывать. В голове на повторе прокручиваются слова и тон, с которым Хан вывалил на него своё признание, поставив в ужасное положение. Казалось, что его тёмный пристальный взгляд всё ещё преследовал Минхо даже здесь, где никого, кроме него самого и Чана нет. Из круговорота мыслей выдернул стук стекла о деревянную поверхность. Ничего не отвечая на немой вопрос в глазах друга, он опустошает стакан и ставит обратно, намекая на пополнение. — Та-ак. Рассказывай, что у тебя случилось? Обычно ты не пьёшь на работе, — Чан наливает еще. — Да и видок у тебя так себе. — Обычно в меня не влюбляются студенты. По крайней мере, я так думал, — Минхо выпивает второй стакан, не много морщится и выдыхает. — А ещё я забыл, что такое сон, и не помню, когда последний раз высыпался. — Можно с момента о влюблённости поподробней? Давненько у нас такого не было, — хохотнул Чан. — Кто эта подлиза, которой не даётся математика? — Проблема в том, что ему даётся всё, но время от времени мозгов, как у той кильки — два грамма на всю стаю.. — Ты это о ком? — Тихо спрашивает Чан и думает, что другу уже хватит и, выпивая содержимое своего стакана морщится. Как только Минхо всадил два под ряд и не моргнул? — ..он напридумывал себе того, чего быть не может, а теперь показывает всем свой характер. — Ты имеешь ввиду.. — Если подумал про Хана, то попал в яблочко. — Минхо откидывается на спинку и снова вздыхает. — Подумать только, своим хорошим поведением он привлекал моё внимание с самых первых дней и думал, что я в нём заинтересован. Представляешь? А теперь он пытается добиться отвращения и выставить меня полным мудаком, что я не разделяю его чувств, но я... — он резко замолкает и прокашливается. Берёт из вазы яблоко и откусывает два раза, чтобы заткнуть себя. — Интересно.. — пополняет стаканы Чан, но только до половины. Минхо же показал, что хочет полный. Кто он такой, чтобы запретить? — А с чего это вдруг он взял, что ты ответишь ему взаимностью? Хотя, если пораскинуть мозгами, неспроста он решил признаться. Был повод? — Чан, ты пьяный? Мы знакомы с тобой столько лет, и ты думаешь, что я могу замутить с кем-то из студентов? Кретин… Ты прекрасно знаешь мою позицию, не говоря уж о твоей. Смотри, а то Феликс по нахватается всякой дури, и больше ты не увидишь своего милого мальчика. Будет такое же недоразумение ходить по университету. — Эй! Сплюнь… И вообще, я не виноват. Просто мне хочется защищать его и быть рядом, — в оправдание говорит Чан, — не виноват, что хочется быть опорой и поддержкой для него. Может, Хану хотелось бы от тебя того же? — Минхо давится яблоком и начинает кашлять. Его глаза слезятся, а сам он стал похож на помидор. — Не в то горло попало? — Кто говорит такую херню под руку?.. — Ли толкает его в ногу, продолжая глубоко дышать, чтобы заглушить першение в горле. — Пусть Хан делает, что хочет, но он студент, а я его преподаватель. Это не обсуждается, и я не собираюсь развивать эту тему! Если потребуется, — он делает паузу, будто не уверен в том, что собирается сказать, — я переведусь в другую параллель, чтобы избежать конфликта и вообще не пересекаться с ним. — Минхо, — удивлённо хлопает глазами Чан и отодвигает стаканы, — не кажется, что это уже слишком? Давай ты об этом подумаешь на трезвую голову? Может, если ты станешь меньше обращать на него внимания, он перестанет привлекать его к себе? Ты и правда стал остро реагировать на каждый его выкрутас. — Ты прав. О переводе подумаю позже.. — покачиваясь, Минхо поднимается с дивана и хлопает себя по щекам. — Пойду я, пока ещё ноги держат. Не хватало попасться студентам в таком виде. Позора не оберусь.📐📏 📐📏 📐
Следующие две недели были похожи на сказку. Минхо не слышал ни одной жалобы ни на Хан Джисона, ни на группу в целом. Как и обещал, он перестал обращать на парня всякое внимание, что не касалось учебного процесса. И парень, казалось бы, принял это. Вернулся к учёбе, по крайней мере, по основным предметам. Перестал срывать занятия и вести себя оторвой, но внешний вид оставил прежним. На это решили закрыть глаза в надежде, что со временем и это сойдёт на нет. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Сегодня у Минхо выдалось разгруженное расписание. Пара консультаций и занятие с отстающими. Джисону бы тоже не мешало прийти, но Минхо даже рад, что тот не явился. Чем меньше контакта, тем лучше для окружающих. День пролетел быстро. Давно такого не было. Ректор больше не беспокоил и не вызывал к себе на ковёр, и Минхо начал забывать дорогу в его кабинет. Неужели жизнь вернулась в привычное русло? Сегодняшний вечер был спланирован давно, но каждый раз что-то становилось помехой. Минхо рад наконец-то выбраться в люди, чтобы отдохнуть. Они договорились с Чаном и Чанбином сходить в бар и зависнуть там до утра. Впереди два дня выходных, а значит, можно позволить себе парочку шотов, чтобы расслабиться и сбросить напряжение, хорошенько отдохнув. Долгие сборы того стоили. Минхо не мог оторвать от себя глаз, любуясь в зеркало: кожаные штаны прекрасно подчёркивали фигуру, чёрные ботинки, не такие, как у Хана, конечно, поприличнее, и чёрная шелковая рубашка. Минхо бы дал самому себе, будь у него такая возможность. Пусть он и преподаватель, но это никогда не мешало ему приодеться вне работы. Собираясь выходить, Ли проверяет карманы и несильно бьёт себе по лбу, забирая забытый телефон со стола. Именно в этот момент в коридоре послышался топот и вопли, не предвещающие ничего хорошего. И почему он не ушёл раньше? — Ли Минхо! — В дверь тарабанили так, будто хотели её вынести. — Минхо, открой, пожалуйста! — Феликс? — Стоило щелкнуть замком, как на него навалился парень. — Чего орёшь как ненормальный? Ты время видел?.. — Да к чёрту время, Минхо. Там Джисон! Пошли, быстрее! — Феликс хватает его за руку и тащит в коридор. Что, чёрт возьми, происходит? Почему именно сегодня должна была закончиться белая полоса спокойной жизни, к которой Ли только начал привыкать? Выбежав на задний двор общежития, около мусорных баков он видит двух парней, которые кого-то избивают. Джисон. Парень лежит на земле, поджав к себе ноги, и не шевелится, но продолжает закрывать от ударов лицо и голову. От одной этой картины Минхо затрясло, а в жилах застыла кровь. Он просит Феликса не подходить, срывается с места и подлетает к отморозкам, хватает одного за ветровку и отталкивает так, что тот падает. — Хан, встать можешь? — Ли смотрит на парня и у него срывает крышу от того, в каком он виде. Поворачивается на этих двоих и стискивает до скрежета зубы. — Пошли вон, чтобы духу вашего тут не было. Дважды повторять не буду. — Эй, дядя, иди своей дорогой, —парень сверлит его взглядом и подходит ближе, — иначе окажешься на его месте. — Да, вали! — Язвит второй и поднимается на ноги. — Эй, Хани! А это не твой тот самый? — Вы оглохли? — Минхо всё равно, о чём они говорят. Сейчас для него главное Джисон. — Я сказал.. Ему не хочется драться, но он соврет самому себе, если скажет, что не горит желанием заехать кому-нибудь ногой по лицу. Перехватив в воздухе руку, быстрей, чем замахнувшийся ударит, Минхо заставляет парня прижаться к земле лицом, заламывая конечность, и давит коленом на плечо, давая понять: «Рыпнешься — останешься без руки». Его не поняли. Минхо тянет руку вверх до характерного щелчка, и парень под ним начинает выть от боли и молит отпустить его. — Ублюдки.. — сплёвывает кровь Джисон, поднимаясь на ноги, и тут же валит на землю второго, когда тот хочет вмешаться. — Джисон, нет! — Феликс подбегает, наплевав на запрет Минхо, и пытается оттащить друга, но тот и не думал прекращать. — Хан, ты же убьешь его! Но Джисон не слышит. Продолжает вымещать злость на чужом лице, сбивая кулаки. Отпустив парня, который перестал сопротивляться, Минхо сам оттаскивает Хана и крепко держит в своих руках, не давая завершить начатое. Он ерепенится и истошно вопит, требуя отпустить его. Но Минхо делает это только после того, как тех двоих и след простыл. — Я же просил, не вмешивайся! — Кричит Джисон, когда Минхо отпустил его и толкает Феликса в плечо. — Они бежали за тобой два квартала! Что мне оставалось? — Ответно толкает друга и делает шаг назад, когда тот обнимает себя за бока и садится на корточки тихо шипя. — Хан, прости.. — Я и сам мог справился. Нахер ты его притащил? — Садится на землю Джисон, когда ноги перестают его держать. Он прижимает к себе одну, на ткани джинс которой виднелась кровь. — Я не для этого просил тебя из виду скрыться, а чтобы они на тебя не переключились. — Да они бы убили тебя. Придурок ты!.. — Я вам не мешаю? — Минхо повышает голос, чтобы перекричать, и смотрит на парней, а они поставили на него глаза так, будто забыли о его присутствии. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Феликс поднял руки, давая понять, что он здесь не при чём, и кивает на Хана. Минхо в этом даже не сомневался. Он всегда находит себе приключения на задницу, а потому сейчас сидит с опущенной вниз головой. Минхо более чем уверен, Джисон бы сбежал куда глаза глядят, лишь бы не отвечать на вопросы, которых ему не избежать. Он знает, что Феликс будет молчать. — Кто это был? Что им от тебя нужно? — Минхо присаживается рядом и хочет осмотреть Джисона. Поднимает его голову за подбородок и заставляет смотреть на себя. — Не ваше дело, — он отпихивает от себя руки и отодвигается. — Это мои проблемы, и я разберусь с ними сам. — Сам? Ладно, — равнодушно отвечает Ли, но даётся ему это с трудом. — Как хочешь, — поднимается и отряхивает свои колени. — Встать можешь? Даже сейчас Джисон показывает своё огромное эго и нежелание принимать помощь. Корчится, но сам встаёт с земли, сдавленно дышит и стонет при каждом движении. Ему больно, но он из кожи вон лезет, чтобы доказать обратное. Как будто вокруг него слепые. — В больницу? — Минхо даёт ему последний шанс. — Какая к чёрту больница? Никуда я не поеду. — Хорошо, сам напросился, — поднимает его на руки Минхо, игнорируя вопли и попытки высвободиться. — Феликс, понадобится твоя помощь. — Насильно отвезёте? Отлично! Я сбегу и тогда.. — Ты заткнёшься сегодня или нет? — Тон стал ниже, а его тёмные глаза того гляди прожгут в парне дыру. — Помолчи хотя бы сейчас. И Джисон действительно замолкает под тяжёлым взглядом, пока Минхо несёт его к чёрному входу в общежитие. В заднем кармане вибрирует телефон, но сейчас это не важно. Минхо уверен, друзья проведут время в разы лучше, чем он. Ему необходимо остаться здесь. Вместе с Феликсом они пронесли Джисона в корпус, где живёт Минхо, после чего парень принёс всё необходимое из своей комнаты, что была в другом крыле. Джисон отказывался от помощи, даже если её предлагал Феликс, и продолжал бычить. Но стоило почувствовать на себе тёмный взгляд, он тут же заткнулся, смирился и дал себя осмотреть. По всему телу рассыпались гематомы и паутинки подкожных кровоподтёков. Били, куда попадут, уроды. К счастью, рёбра оказались целы, а значит, необходимость в больнице пока отпадает. На лице несколько ссадин, сбитые костяшки и колени. Ерунда. Могло быть и хуже, не успей Феликс позвать подмогу. Минхо выделил Хану свои вещи после душа, от которого он тоже отказывался, но Феликс взял это на себя. Сгрёб одежду и просто вытолкал друга из комнаты по направлению душевой. Интересно, сколько ласковых он услышал от него? Когда с обработкой ссадин было покончено, Ли отправил Феликса в его комнату, чтобы тот не нарушил комендантский час шатаниями по общаге, и сказал, что будет держать его в курсе. На случай, если Хан что-нибудь выкинет. Телефон перестал разрываться только после двадцати пропущенных, и Ли был рад, но отзвониться Чану нужно. На его звонок ответили после первого же гудка, и два голоса наперебой начали сыпать вопросами, где он и почему не отвечал. А Минхо просто выдохнул, взглянул на Хана, что сидел на его кровати жизнью пришибленный, и сказал, что потом им всё объяснит. Сейчас они могут не ждать его и хорошо провести время за него. Хорошо, что он не ушёл раньше. — Простите, что испортил вам вечер, — не поднимая головы, отозвался тихо Джисон, когда телефон был отключен. — Не нужно было вам.. — Феликс залетел ко мне с воплями. Надо было закрыть дверь перед его носом? Может быть, дать тем уродам душу из тебя выбить? Или оставить валяться там? Вопросы риторические, но Минхо было бы интересно услышать ядовитый ответ на каждый из них. Перед уходом Феликс позвал его в коридор и сказал, что Джисону стыдно за произошедшее и то, как он выглядит, и умолял его взять к себе в комнату, чтобы только не оставаться с Ли наедине. Но Феликсу спокойней, если друг останется под его личным присмотром, от Минхо то он не сбежит. Комнаты преподавателей отличались от тех, в которых жили студенты. Они напоминали маленькие однокомнатные квартиры, но без санузла. Комната и небольшая кухня через стенку. Что ещё нужно для счастья? Минхо выключил общий свет, когда вышел с кухни, и оставил только настольную лампу, чтобы Хан хоть немного расслабился. Сел рядом на кровать и протянул кружку горячего чая, желая разбавить натянутую обстановку. Он не пытался нападать или требовать рассказать ему всё и сразу. Сейчас важно, чтобы до Джисона дошло, что Минхо для него не враг, а тот, кто протягивает руку помощи. Тот, кому он может доверять. Джисон взял кружку и молча кивнул, крутил в руках и не издавал ни звука, и Минхо молчал вместе с ним. Решив, что тому нужно побыть одному, Ли поднялся с кровати и хотел уйти обратно на кухню, но Джисон неожиданно и тихо заговорил. — Вы так уверенно сказали о моих родителях, мол, они проплатили учёбу до самого выпуска, — усмехается вдруг Джисон, — но они не имеют к этому никакого отношения. Я сам сделал это. Всю старшую школу я работал курьером, чтобы накопить денег и поступить туда, куда я сам хочу. Чтобы никто не мог попрекнуть меня родительскими деньгами. — Минхо медленно сел обратно и немного развернулся к нему, давая понять, что внимательно слушает, и Джисон выдохнул. — На выпускном экзамене в школе и вступительном в университете я набрал достаточный проходной балл и поступил в университет искусств на факультет инструментальной музыки. Родители не оценили моих стараний, а мне было всё равно. Я сделал это для себя, а не для них. Но через год мне сказали, что выбранный мной университет не подходит моему будущему. Не советуясь со мной, меня перевели к вам. У меня была неделя, чтобы принять это или убедить отозвать заявление. После отказа мне было уже всё равно, где и на кого учиться. Но когда я увидел Вас, — Джисон замолчал, впервые делая длинную паузу, и улыбнулся разбитой губой, — я снова захотел учиться. Ваш предмет стал моим любимым, пусть я никогда не понимал и не стремился понять математику, формулы и теоремы. Всё это было для меня тёмным лесом, но, наверное, мне просто не везло с преподавателями. — Минхо не мог не смутиться. Он не сделал ничего такого, просто выполнял свою работу и даже не мог подумать, что произвёл такое сильное впечатление на парня. — А позже я понял, что полюбил не только математику, — Джисон решил не озвучивать этого снова, чтобы не смущать Минхо, а просто сделал глоток чая и облегчённо выдохнул. Никогда ещё за время знакомства Минхо не видел его таким открытым и честным. На секунду ему показалось, что перед ним его прежний студент Хан Джисон, который только-только перевёлся к ним и завоевал любовь всех и вся. В том числе и его. Минхо признаётся, но пока только самому себе. Он долго думал об этом, и Джисон дал ему время на это. — Прости, мне не следовало делать поспешных выводов, — выдержав паузу говорит Минхо. — Всё в порядке. Вы же не знали. — Да.. но всё же, незнание не освобождает от ответственности. Джисон, за что тебя избили? — Шёпотом спрашивает Ли и убирает прядь синих волос, заводя за ухо и смотрит, пытаясь заглянуть в глаза. — Кто это был? — Это с работы... — он кусает губу. — Как я и говорил, в старшей школе я работал курьером в разных местах. За обычную доставку не давали тех денег, которые можно было бы откладывать на учёбу. Вот и пришлось перебраться в сферу.. направляющих. — Джисон вздыхает и жмурится. — Там были совсем другие деньги, а принцип тот же. Доставляй, прячь и беги. Если спросите, принимал ли я что-то, мой ответ — нет. Я был простым помогалой, — на всякий случай уточняет он. — Недавно я вернулся к работе, но на этой неделе был мой последний заказ, и я сказал, что хочу закончить с этим навсегда. Иль и Чиюн, те, кто разукрасили меня, стали угрожать и пугать, что сдадут полиции, но для них я чист. А вот они.. на них уже лежит заявление за что, собственно, я и огрёб. В комнате повисла тишина, заполняющая собой пространство. Никто не решался нарушить её. Джисон думает о том, что ему следует уйти прямо сейчас, а Минхо осторожно кладёт свою руку на его, от чего он поднимает голову и долго смотрит в глаза своего преподавателя в попытках разглядеть в них осуждение, презрение или, быть может, отвращение. Но ни того, ни другого не находит. В груди что-то щемит, перекрывая кислород, а на глазах выступили слёзы. Он не ошибся, выбрав рассказать обо всём именно ему. — Джисон, ты теперь не один в этом, — тихо говорит Минхо и аккуратно стирает слёзы с чужой щеки. — Если ты думал, что я, узнав обо всём, куда-то сообщу и сдам тебя, ты глубоко ошибаешься. Так же, как и я, осуждая твои поступки и поведение, не пытаясь разобраться в их причине. Я не должен был.. — Вы пытались, правда, — перебивает Джисон. — Но я очень не хотел, чтобы всё это вылезло наружу. Я не хотел, чтобы у Вас были из-за меня проблемы, но каждая моя выходка отражалась на Вас. Мне правда очень жаль, Ли Минхо, и я не уверен, что смогу вернуться к учёбе после всего этого… Меня ничего здесь не держит, а потому я просто уеду. — Что значит уедешь?.. — Голос предательски дрогнул, а в горле комом застряли слова, которые Минхо не знал, как озвучить. — П-подожди, Джисон.. забудь обо всём, что я говорил тебе в стенах университета. Куда ты собрался? — Нервный смешок слетает с его губ. — А кто будет превращать мои скучные будни в хаос? Кто будет дерзить и врываться в мой кабинет, как к себе домой? Из-за кого мне краснеть перед ректором и ждать твоего появления каждый день? Что значит, тебя ничего здесь не держит? — Минхо смотрит в глаза Джисона, чья рука всё ещё находилась в его. — А как же я, Джисон?.. К чёрту всё. Педагогику, всегда стоящую на первом месте, здравый смысл, пытающийся достучаться до него, и к чёрту трусость, которая могла вылиться в непоправимую ошибку. Больше он не хочет ничего скрывать. Не хочет и точно не сможет отпустить своего студента. Теперь Минхо понимает, чего именно ему не хватало для внутреннего спокойствия и баланса. Всего-то на всего Хан Джисона. Ему хочется стать опорой и поддержкой для парня. Защищать его и быть всегда рядом, несмотря ни на что. Теперь он понимает, что имел ввиду Чан. — Что?.. Мне казалось, что для тебя я всего лишь студент, отравляющий жизнь. Ты же сам говорил об этом. Разве нет? — Джисон перешёл на шёпот, боясь спугнуть момент, которого он на самом деле очень давно ждал. Он догадывался, что не просто так был для Минхо, как красная тряпка для быка, а его острая реакция не имела ничего общего с педагогической точкой зрения. — Нет, Джисон, ты… Ты не просто студент. Ты мой студент, которого я не хочу потерять и никуда не отпущу. Слышишь меня? — Почему? — Он сжимает его руку в своей и смотрит в глаза, но, казалось, заглядывает в самую душу, выворачивая наизнанку всё, что Минхо упорно хранил в себе и скрывал от посторонних глаз до сегодняшнего дня. Минхо оставляет вопрос без ответа, вместо этого наклоняется и осторожно целует в приоткрытые губы. Его шею окольцовывают руки, что крепко прижимают к себе, и Минхо чувствует привкус мази с кровью на своих губах. Если для Джисона это не кажется проблемой, потому что он только крепче обнял и углубил поцелуй, то для Минхо тем более. В его голове это должен был быть просто поцелуй, который расставит всё на свои места. Но теперь это переходит во что-то большее, и его руки находят место на чужой, чертовски узкой талии, которой был удивлён, когда Хан заявился в университет в ужасно коротком свитере. Весь остаток того дня Минхо прокручивал его образ в голове, подмечая, что Хану идёт абсолютно любая одежда. А теперь он мог сам исследовать чертовски узкую талию и скользить по ней кончиками пальцев через ткань футболки. — Так почему Вы никуда не отпустите меня, профессор Ли? — Джисон шепчет прямо в губы и облизывает свои. Ему необходимо услышать то, что и так было очевидным. — Нравишься ты мне, Хан Джисон. И хочу, чтобы ты был только моим, — Минхо притягивает его ещё ближе к себе и чувствует, как сильно бьётся сердце в чужой груди. — Такой ответ тебя устроит? Этого достаточно, чтобы остаться и никуда не уезжать? — Да.. — он вздрагивает от сдавленности собственного голоса. — Я бы всё равно никуда не уехал, — честно признаётся и улыбается. — Но мне очень хотелось услышать эти слова от тебя. Минхо тихо смеётся, потому что его развели, как мальчишку, выпытав ответ. Но он даже рад, что его поставили перед фактом. Все сомнения, что долгое время грызли и не давали принять верного решения, в одночасье растворились. Джисон всё продумал, будто хорошо знал слабые места, о которых не подозревал сам Минхо. Он обязательно попытался бы дополнить свой ответ, но Джисон лишает такой возможности новым поцелуем. Ему оказалось мало губ, с желанием поцеловать которые он боролся долгое время. Зачастую находиться на паре было пыткой. Джисон не вникал и совсем не слушал, что там говорил Минхо о производных функциях, открыто пялясь на него, пока тот не обращал внимания. И только Феликс всегда по-дружески выручал, толкал в бок, чтобы друг переставал летать в облаках и вернулся к реальности. Вбирая нижнюю губу, легонько прикусывает, оттягивает и слышит тихое шипение. Из самого Джисона это выбивает довольное мычание, и он переходит к верхней губе, посасывает и млеет, когда Минхо проделывает тоже самое, но с большей осторожностью, избегая ранки. Оперевшись на свои колени, Джисон привстаёт и старается быть ещё ближе, окончательно уничтожая границы между ними. Его пальцы путаются в чужих мягких волосах на затылке, и он получает судорожный вздох в свои губы и довольно улыбается. Сильные руки, оказавшиеся на его заднице, ощущаются так правильно, что он позволяет себе выходку, против которой Минхо точно не будет. — Опасно, Джисон.. подожди, — шипит сквозь поцелуй, когда парень пересаживается на его колени и двигается вплотную. Минхо ничего не остаётся, как сильнее сжать бёдра в своих руках и не дать свалиться с себя. — Не лучшее время. Я не уверен, что смогу контролировать.. — И не надо.. мне нравится, когда есть риск, — шепчет и снова целует, вторгаясь в чужой рот сначала кончиком языка, а потом полностью, сплетая его с чужим. Серьга проходится по верхнему нёбу, от чего Минхо тихо стонет и, должно быть, краснеет. Джисону нравится такая реакция, и пока одной рукой он прижимает Минхо за затылок так, чтобы весь его рот был в полной ему доступности, другая исследует крепкую грудь через рубашку. Он позволяет себе всё это, потому что знает: никто не остановит его и не запретит. Пуговицы одна за одной оказываются расстёгнутыми, открывая завораживающий вид. Джисону хочется запечатлеть его под веками. По коже пробегают мурашки, а грудь вздымается, когда кончики пальцев проходятся по плечам, скидывая с них ненужную вещь, рёбрам, очерчивая рельеф, прессу и, наконец, останавливаются у ремня, цепляя его. Джисон смотрит на него сверху вниз, как заворожённый, а Минхо сжимает одну из ягодиц сильней, от чего он вскрикивает, но руку от ремня не убирает. — Не играй со мной.. я и ответить могу, — пытается выровнять дыхание Минхо и смотрит на руку, а после в бесстыжие глаза, в которых поблёскивал свет от лампы. — Ничего не могу с собой поделать. Мне хочется прикасаться к тебе, — он облизывает губу и ловит следящий взгляд. — Ты пялишься. — Да? А ты пытаешься залезть ко мне в трусы. Я же тебе ничего не говорю. — Но ты не очень-то сопротивляешься. Или мне показалось? — Аккуратно перебирая и оттягивая прядки волос, Джисон наблюдает, как глаза Минхо медленно закатываются, а сам он плавится от прикосновений. — Х-хан, — шумно сглатывает и вдыхает через нос Минхо. Почему парень на него так влияет не понятно, но его прикосновений к себе хочется ещё больше. А Джисон будто читал это в каждом вдохе и выдохе, в каждом движении. Мажущий поцелуй остаётся на скуле, затем шее. Губы выцеловывали каждый сантиметр нежной кожи и оставляли слабые отметки. Осторожно покусывая, Джисон наслаждается тихим стоном, что Минхо упорно пытался подавить в себе, кусая губы. Наслаждается руками, что сжимали и гладили его бёдра, талию, легонько царапали спину под задранной футболкой. Ему стоило совсем чуть-чуть привстать и двинуться вперёд, чтобы упереться своим возбуждением в чужое, ставшее более ощутимым, и потерять контроль. Поцелуи переходят на ключицы, и Джисон давит на плечи, чтобы Минхо наконец-то лёг. А Минхо понимал, если он это сделает, то окажется в полной доступности парня. Но он настойчив, а Минхо очень слаб перед ним. Ему не остаётся ничего, как поддаться рукам и собственным желаниям, что полностью делились на двоих. Теперь он не мешает расправиться со своим ремнём. Наоборот, приподнял бёдра и позволил избавить себя от штанов, неприятно сдавливающих его член при малейших шевелениях, пока Джисон был на нём. Белый цвет его боксеров ничуть не скрывал, а только больше подчёркивал размер подрагивающего члена, стоило Джисону наклониться и провести по краю резинки носом. — Как же давно я хотел этого, — шепчет Хан и ведёт языком по прессу, поднимаясь выше. Оставляет мокрую широкую дорожку до самой груди, пока Минхо задыхается в немом стоне от ощущений и запускает пальцы в синие волосы. Джисон перекидывает ногу, оказываясь прямо над пахом, но удерживает себя навесу. Наклоняется ниже, упираясь рукой в кровать, обводит кончиком языка ареол и обхватывает затвердевший сосок губами, втягивая в рот. Посасывает, аккуратно прикусывает и сразу зализывает неприятные ощущения. На его затылок ощутимо давят, заставляют вжаться в грудь и шумно втянуть воздух носом. Металлический шарик чаще скользит по нежной бусине, а Минхо больше не в силах сдерживать стон, срывающийся с его губ вперемешку со вдохами и причмокиванием Джисона. Член болезненно пульсирует, напоминая о себе, обильно выделяя предэякулят и пачкая бельё. — Хан.. — отчаянно шипит Минхо, когда о член, оттопыривающий ткань, нарочно и бесстыдно трутся задницей. — Если ты не прекратишь сейчас же.. — Ты поставишь мне двойку или кончишь от одних только ласк? — Дразнит Джисон и прижимается губами к другому соску, что был меж подушечек пальцев, и слышит тихое поверженное хныканье, а в зад чувствует твёрдый стояк, стоило его коленям разъехаться. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски красивый, когда возбуждён? Не дожидаясь смущённых возражений, Джисон отодвинулся назад и медленно, глядя прямо в глаза, стянул боксеры, насколько возможно сдерживающие член, жаждущий внимания. Умещается меж разведённых им бёдер и сглатывает слюну, которой при виде сочащейся алой головки стало больше. Минхо напоминает о его разбитой губе, беспокоясь, что Хан может травмировать её сильнее, но он будто не слышал этого. Его ладонь накрывает член и обхватывает, чуть сжимая, а кончик языка осторожно лижет, под судорожный вздох Минхо, который забывает, о чём только что говорил. Джисон окольцовывает член губами, плотно смыкая их вокруг, а Минхо борется с желанием толкнуться в горячий рот. Но соприкосновение с блядской серьгой на чужом языке останавливало и возвращало в реальность. Но не Джисона. Он ложится удобней и заставляет Минхо согнуть ноги в коленях, чтобы уместить его бедра на своих плечах, и сжимает нежную кожу, вонзая короткие чёрные ногти. Выдохнув, Джисон начинает двигать головой, постепенно вбирая член, и позволяет головке плавно скользить в глубь горла, чтобы соприкоснуться с задней стенкой. Узость чужого рта сводит с ума. Минхо выгибается, позволяя взять больше, и сжимает в руках покрывало, когда Джисон проталкивает член в горло, упираясь носом в пах на несколько секунд. Ему приходится игнорировать слёзы, что скатывались по щекам, саднящее горло, непривыкшее к такому, и рвотный позыв. Он практиковался. Задерживая член внутри до нехватки воздуха, Джисон тихо мычит, посылая вибрации по всему органу, и наслаждается неразборчивым бормотанием, в котором проскакивало пару ласковых для него, и выпускает член, звонко причмокивая. По подбородку стекает вязкая слюна вперемешку с естественной смазкой, а от головки к его губам тянется тоненькая прозрачная ниточка. Облизав член от основания до головки, Джисон возвращает его в рот и толкает за щеку. У него хватает наглости поднять покрасневшие и блестящие от слёз глаза на Минхо, но тот хватает его за волосы и аккуратно толкается, лишь бы не видеть этот взгляд. Такое ни в одном сне не приснится. Низ живота приятно сводит, когда Джисон в очередной раз отправляет сочащуюся головку в тугое горло и гортанно стонет, посылая новые вибрации, от которых Минхо умрёт на месте, если позволит довести себя так быстро. Ему приходится медленно отползти, вынуждая прекратить. — Эй! Я не закончил, — возмущённо хрипит Джисон и хватается за бёдра, но Минхо меняет их местами, сдерживаясь от резкости. — Верни свои шикарные ляжки мне на плечи! — Извращенец, — смеётся и жмурится, чтобы согнать пелену с глаз. — Ты хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас? Даже не опробовав твою задницу? — А разве у нас не вся ночь впереди? — Хан долго игнорировал собственное возбуждение, потираясь им о жёсткое покрывало. Рукой сжимает член через шорты и двигает, тяжело дыша, продолжая рассматривать Минхо на коленях перед собой. — Мне понравился твой член, такой вкусный и так хор.. — Я вымою твой рот с мылом, если ты не закроешь его, — смотрит в наглые глаза и наклоняется, зубами развязывает шнурок шорт, что были Джисону не по размеру и стягивает их. — Минхо, — он смотрит на член, что выпирал у самой резинки, — будь осторожен, — как-то странно говорит и даёт снять с себя бельё. — Блядство.. — он не знает, как ещё выразиться, когда видит два маленьких перламутровых шарика на уздечке и поднимает глаза на парня прикусывая губу. — Ты серьёзно? Френум? — О, так ты разбираешься в пирсинге? — Удивляется Джисон и играет бровями. — Признавайся, тоже было что-то? — Ничего, язык в студенчестве не считается. Сощурив глаза, Джисон даёт понять, что они ещё вернутся к этому моменту, но забывает об этом в ту же секунду, как Минхо проскальзывает руками под его футболку и целует. Ему странно чувствовать собственный привкус, но сейчас так всё равно. Можно позволить себе побыть безумным. Между подушечками пальцев оказываются оба соска, и Минхо легонько сжимает затвердевшие бусины, впитывая тихий стон. Если Джисону можно издеваться над ним, почему он не может сделать того же? Это будет сладкая месть, чтобы поставить парня на место. Приподнимая край футболки, которую Джисон попросил оставить, чтобы не портить момент своим видом, Минхо поцелуями спускается от низа живота ещё ниже. Аккуратно облизывает плоть под судорожные вздохи и старательно обходит пирсинг, чтобы не задевать. Пусть Джисон и сказал, что сделал его давно и не чувствует от него дискомфорт, Минхо было сложно принять это, но когда кончик языка прошелся в аккурат по выпирающему под кожей украшению, до ушей донеслось тихое шипение, а член заблестел не только от его слюны. Попался. Минхо уделяет особое внимание головке и реже спускается к основанию губами, специально лишая желаемого. Легонько давит на мошонку большим пальцем и удерживает бёдра разведёнными, когда Джисон пытается толкнуться в его рот или удалиться от ласк, что заставляли его хныкать и в мучениях ёрзать по постели. Минхо широко лижет, мажет губами у основания и по очереди вбирает яички в тёплый рот, играясь с ними. — Что ты про мой рот.. б-блять!.. Минхо-о.. — давится воздухом Джисон, когда мокрый язык скользит ниже, оказываясь у сжатой дырочки, и пытается отползти, чтобы позорно не кончить и не остаться лужей на кровати. Играть с Минхо действительно опасно. Он мог достойно ответить, а не просто пригрозить. — Развернись, — командует низким голосом Ли и смотрит на жалкие попытки отодвинуться от себя. Жалкими они казались потому, что Джисон точно хотел, чтобы Минхо продолжил. Шлёпнув по бедру, он поторапливает Джисона, который не понимал, к чему это. Как было велено, он взял подушку и лёг на неё грудью. Неужели Минхо хочет так быстро оказаться в нём? Джисону бы этого очень хотелось. Ощущение пустоты ему казалось неправильным сейчас, но он не сможет так сразу принять его. Должно быть, Минхо это понял. Послушно приподняв зад, он вскрикнул и уткнулся лицом в подушку, когда на ягодицу хлопком опустилась рука и сжала порозовевшую кожу, а на другую — губы, что невесомыми поцелуями уверенно приближались к дырочке. — Ми-Минхо-о.. ты что… — он открывает рот в немом стоне, когда горячее дыхание оказывается непозволительно близко, и пытается повернуться. — В чём дело? Тебе было весело издеваться надо мной, — почти рычит Минхо, — а теперь я хочу послушать тебя. — Дразнит, обводит кончиком языка по кругу и наслаждается сдавленным мычанием в подушку, когда Джисон возвращается к ней, дрожа всем телом. Раздвинув ягодицы, Минхо открывает для себя больше доступа, чтобы язык мог пройтись по всем возможным местам. В попытках отдалиться Джисон наклоняется вперёд, но сильные руки тянут его обратно, прижимая вплотную к лицу. Колени затряслись и начали разъезжаться, когда юркий язык настойчиво давит на расслабленные мышцы и проталкивается внутрь, заставляя Джисона хныкать и кусать наволочку бедной подушки. Ему очень и очень стыдно, но он не станет скрывать, что это не то, чего ему так хотелось. Это лучше. Затуманенный разум Хана играет против него, заставляет представлять только одну картинку и раствориться в новых ощущениях. Ему очень нужен Минхо внутри, и совсем неважно, что за часть тела это будет. Если бы кто-то сказал, что он вот так вот, оттопырив задницу, будет стоять перед Минхо на четвереньках, скулить и позволять вылизывать себя, он покрутил бы у виска и послал этого человека, тайно продолжая мечтать о подобном. Мечты сбываются, только вот теперь Джисон не знает, куда себя деть. Ему так хорошо, что от былого смущения и стыда ничего не осталось. Всё это растворилось в глухих стонах и влажных причмокиваниях. Джисон перестаёт отдавать отчёта своим действиям и невольно начинает двигаться навстречу горячему дыханию, губам и языку, которые были везде. Минхо приходится возвращать тело в исходное положение каждый раз, когда трясущиеся колени грозятся уронить его на постель, и сжимает ягодицы в своих руках. Собственный член, напоминающий о возбуждении, подрагивал от сдавленных стонов, и Минхо хотелось поскорее прекратить пытку для обоих. Но он знает, для чего всё это начал, и оно точно того стоит. Подушечками пальцев массирует края, а языком проникает глубже, когда Джисон под натиском полностью расслабляется и хрипит в подушку, потому что теперь в нём одновременно двигаются два пальца и горячий язык, растягивая. На секунду ему кажется, что будет лучше, если он умрёт в таком положении. Он не уверен, что сможет смотреть Минхо в глаза после такого. Но он сам подтолкнул их к этой пропасти. Назад пути нет. — П-пожал.. а-ах.. я сейчас.. — Хан пытается приподняться на ослабших и онемевших руках и взглянуть на то, как его зад во всех смыслах пожирают. Но тихое рычание вперемешку со звонким хлюпаньем слюны возвращают его обратно и заставляют захныкать громче в надежде быть услышанным. — Пожа-алуйста.. очень нужно.. хочу.. Минхо-о... Минхо прекрасно всё слышал и понимал, а потому, когда Джисон подал признаки своего присутствия, аккуратно, не вынимая пальцев, уместился под ним. Вот так просто лёг и протиснул голову меж его ног, будто ничего смущающего в этом нет. Не прекращая стимулировать комочек мышц, Минхо берёт его изнывающий член в другую руку и широко лижет головку. Плавно скользит по всей длине и позволяет толкаться в свой кулак под тихие стоны. Задержав кончик языка на уретре, он легонько давит на мягкую плоть и погружает в рот. Джисон давно потерялся в ощущениях, с момента, как оказался на коленях точно. Он не успевает дышать из-за хриплых стонов, застревающих в горле, а всё его тело стало сахарной ватой. Ещё не много и он растворится. Сжимает подушку до побелевших костяшек и из последних сил старается унять дрожь, но ничего не выходит. Низ живота свело болезненной, но приятной судорогой от сверхстимуляции, а одного только осознания, что Минхо прямо сейчас лежит под ним и посасывает его член, достаточно, чтобы потерять голову. Джисон не успел ничего сказать, как ловит мерцающие вспышки перед глазами и, содрогаясь, обильно изливается белёсыми струями на постель, край влажной от пота футболки, а самое главное — лицо Минхо, когда тот в последний момент вынул член изо рта. Нельзя сказать, что он не успел отстраниться или это было какой-то неожиданностью. Просто Минхо не захотел, желая увидеть выражение лица Джисона, которое он не спешил отрывать от подушки. Продолжая слизывать капельки, играться с украшением под рванные и судорожные выдохи, Минхо удерживает тело над собой. — Это было красиво, — оставляет поцелуй-укус на внутренней части бедра и выбирается из-под парня, облизывая губы. — И вкусно, — практически хрипит, когда наклоняется к уху и упирается руками в матрас прямо у головы Хана, прижимая его к кровати. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты чертовски красивый, когда возбуждён? — Это меня ты называл извращенцем?.. — хнычет Джисон, пока приходит в себя и смущается от каждого своего слова, с чужих губ. От чужого тела исходило тепло и к нему хотелось прижаться. Его передёргивает от шёпота и горячего дыхания в шею, а ещё от члена, что теперь упирался в его бедро. — Не так я хотел.. — Разочарован? — Минхо оставляет поцелуй на лопатке через футболку. — Может не понравилось? — Он знает, что получит в ответ, но ему понравилось дразнить Джисона. — Это не так, — он подаётся назад и позволяет члену пройтись меж ягодиц, а в шею получает горячее дыхание и покрывается мурашками. — Не справедливо.. я кончил, а ты нет. — А разве у нас не вся ночь впереди? — Поцелуй меня, — просит Джисон, переворачиваясь под ним, и на щеке остаётся мягкий поцелуй. — Нет, Минхо. В губы и с языком.. — Тебе напомнить где был мой рот? Но Джисон и слушать ничего не хочет. Ему нужен этот рот и язык, который только что побывал в его заднице. Он окольцовывает шею руками, притягивает Минхо к себе и целует сам. Целует так, будто нуждается в этом поцелуе больше, чем в кислороде. Минхо кратко выдохнул в чужой рот, когда юркий язык протиснулся меж зубов и принялся вылизывать его, разрушая грани понимания. Металлический шарик цеплялся за язык, зубы и скользил по нёбу, а Минхо медленно переставал соображать, прижимаясь ближе. Джисон аккуратно зажимает его член между ног, когда тот соприкасается с кожей, и позволяет толкнуться в эту узость, сводя ноги плотней. — Только представлю, что твой член будет так же скользить во мне, — закусывает губу Джисон и тихо стонет. — Готов кончить ещё раз, — честно признаётся и облизывает свои губы, глядя прямо в затуманенные глаза. — Блять.. — не стоило ему этого говорить, потому что сил сдерживаться больше нет. — Я вымою твой рот с самым горьким мылом, я клянусь тебе, — шипит Минхо и тянется к ящику прикроватной тумбочки. Джисон не может найти себе места, пока Минхо согревал вязкую жидкость в руках. Его вот-вот на части разорвёт от ожидания. Пригвоздить себя к кровати заставили мокрые пальцы, коснувшиеся пульсирующей дырочки и протолкнувшиеся внутрь, сразу попав по простате. Минхо не станет скрывать — ему нравится такой просящий, умоляющий и податливый Хан Джисон. А кто он такой, чтобы лишать его удовольствия? Придвинув его за ноги ближе к себе, Минхо уместился меж разведённых бёдер и в дразнящей манере размазывал смазку вокруг головкой члена, разводя внутри два пальца. До ушей доносились хлюпающие звуки вперемешку с тихими вздохами. Джисон схватил его руку и не сильно сжал. — Пожалуйста, Минхо, — он двинулся вперёд, но член шлёпнул его по бедру, а пальцы оказались глубже. — Так не терпится получить мой член? — Минхо привстаёт и закидывает ноги на свою талию, оказываясь крепко прижимают к себе. — Настолько? — П-прошу, я очень хочу тебя внутри… И Джисон растворяется в тихом стоне, сорвавшегося с искусанных губ, когда головка заменяет собой пальцы и медленно проталкивается, растягивая узкие стенки для себя. Минхо оставляет извиняющиеся поцелуи на шее и прижимает к себе, протискивая руки под спиной. Выгибаясь, Джисон чувствует, как член медленно проскальзывает глубже и, проскулив, прижимается к горячему телу, чтобы не потерять себя. — Порядок?.. — Минхо шепчет и ведёт носом по линии скулы и шеи, вдыхая аромат. Ему до одури нравится, как от медовой кожи пахло его гелем вперемешку с шампунем. — Джисон? — Д-да.. я.. я здесь.. — он обвивает напряжённые плечи и наклоняет голову, давая больше доступа. — П-пожалуйста, не заставляй умолять двигаться.. А это и не нужно. Иначе Минхо не выдержит, сорвётся с вымышленной цепи и не оставит от парня мокрого места. Быть может, это единственное, что останется от него после. Первый толчок выбивает из Джисона тихий, почти немой стон, а второй заставляет сжаться в попытках удержать член в себе, когда тот медленно покинул тело. Возражений не последовало, потому что Минхо входит под звонкий шлепок о его бёдра и более протяжный стон, который точно был слышен за пределами комнаты, и снова выходит, задерживая внутри головку. — Прошу, ещё.. мне нужно ещё, — Джисон царапает кожу вонзая ногти, а в уголках глаз снова скопились слёзы. Он старается притянуть Минхо к себе, чтобы тот оставался в нём. — Мне нужен ты, весь, полностью.. пожалуйста.. — Ослабь хватку. Ты не даёшь мне двигаться, — Минхо целует в приоткрытые губы и выпрямляется. За попытку насадиться на член и отправить его как можно глубже Джисон оказывается прижатым к матрасу сильными руками на своём теле, под кожей которых выступали вены. Медленные и плавные движения, которыми Минхо входил с каждым разом глубже перерастали в более быстрые, грубые и резкие, от чего Джисон выгибался сильнее и позволял до упора и шлепков бёдер о его задницу вторгаться в своё тело. Каждый новый толчок казался ему чем-то нереальным, будто сон наяву. Именно так он и представлял себе секс с Минхо. Выстроив темп, Минхо на грани потери контроля вбивается в податливое тело, что двигалось ему на встречу и тепло принимало его. Джисон ловит новые вспышки под закрытыми веками, стоило члену безошибочно попадать по простате, и молил, чтобы это не прекращалось. И Минхо с превеликим удовольствием выполнял каждую слёзную просьбу. — Блять.. близко я очень близко.. — хватается за его руки Джисон, как за спасательный круг, и сжимает, вонзая короткие ногти в кожу, и плаксиво стонет, когда угол проникновения меняется, отдаляя от сокрушительного оргазма. — Я не дам тебе так быстро кончить, — шипит Минхо от невыносимой узости и понимает, что сам он долго не продержится. После пары мучительных толчков Минхо сгребает парня в свои объятия и остервенело таранит задницу под хныканье, загнанное дыхание и хриплые стоны, в которых всё чаще стало проскакивать его имя вперемешку с мольбой. Это сводило с ума и подталкивало к краю. Джисон не мог больше терпеть и испытывать себя на прочность. Он вообще ничего не мог, потому что не чувствовал себя, растворившись в самом начале. Толчки всё чаще сбивались, становясь хаотичными, и Хан вскрикивает от попаданий по комочку мышц, лихорадочно содрогаясь в крепких объятиях. Минхо целует шею, ключицы, выглядывающие из-под воротника футболки, оставляет яркие собственнические отметки и, как на повторе, твердит, что Джисон был создан только для него и его члена, который очень скоро изольётся глубоко внутри, потому что он старательно принимает его. Джисон терялся в каждом слове, что ещё каким-то чудным образом долетало до его сознания. — Минхо, пожалуйста.. я хочу внутри.. хочу, чтобы ты внутри меня, бо-оже, — он по-настоящему бредил и уже не слышал себя. Зато его слышал Минхо. Разум, как и их тела, жаждущие мучительной развязки, не принадлежали ни одному из них. Зажатый меж двух тел член Джисона вот-вот изольётся, потому что такое слово, как «контроль» больше не имело для него смысла. Он не был уверен, что всё ещё жив и происходящее реально. Хриплый и протяжный стон — это всё, что смог выдавить из себя Хан, когда, содрогнувшись, изливается горячим семенем на свой живот. Сквозь шумное дыхание до его сознания доносятся последние звонкие и мокрые шлепки, а после — обжигающее тепло, когда Минхо кончает с шипением сквозь стиснутые зубы глубоко в нём. — Джисон.. если на утро ты не встанешь, я не смогу сказать, что мне жаль.. — шепчет и пытается дышать носом, потому что губы оставляли извиняющиеся поцелуи на лице парня, смазывая капли пота и слёз. — Я не думал.. — с хрипотой в голосе проговаривает он, — ..что в мой первый раз меня затрахают до полусмерти, — закрывает глаза Джисон и облизывает пересохшие губы, когда его тело покинули. — Первый раз? — Минхо пытается сфокусировать на нём взгляд. — Погоди.. — Да, — немного смущается Джисон, будто не он устроил здесь сцены из порнофильма. — Ты первый.. удивлён? — Ты и представить не можешь, насколько.. — рухнув рядом, Минхо подпирает голову рукой. — Хан Джисон.. я отказываюсь верить, что это был твой первый раз, откуда в тебе столько.. — Отстань, — тянет он и закрывает руками лицо, — я никогда таким не был, это всё твоя вина.. ты вообще видел себя? Ходячий секс, при виде которого перестаёшь соображать и в голове только одно.. — Так-так, всё, — Минхо чувствует, как краснеют его уши. — Замолчи и не говори ни слова, если хочешь дожить до утра, — он двигает Хана к себе и целует в весок, — потому что я могу исполнить твои желание ещё ни один раз. Им катастрофически необходим душ, потому что в таком виде оставаться просто нельзя. Минхо открыл окно, чтобы проветрить комнату, в которой невозможно было находиться. Воздух, пропитанный потом и сексом, душил и напоминал, что произошло в этой небольшой комнате. Ещё одной приятной привилегией для преподавателей в университетском общежитии было наличие ключа от отдельной душевой. Минхо крайне редко пользовался ею, предпочитая общую, так быстрей, но сейчас это было маленькой необходимостью. Нельзя допустить, чтобы кто-то застал их двоих в таком затраханном виде в общем душе. Пока Джисон пытался насухо вытереть свои волосы, с которых продолжала капать вода, он попутно рассматривает себя в зеркале и любуется, пересчитывая засосы и слабые следы укусов на шее и ключицах. Минхо же мысленно отвешивает себе подзатыльники и материт на чём свет стоит за то, что не смог сдержаться и поддался желанию оставить свои отметины на его теле. Только сейчас он задумался, что заявись Хан в таком виде на порог универа, в первую очередь мозг вынесут именно ему. Не может же Минхо сказать, что это его рук дело? Точнее губ. Он и сам выглядит не лучше. Джисон не оставил живого места на плечах и руках. На какое-то время придётся забыть о коротких рукавах. Минхо подходит, когда заканчивает перестилать постель, и аккуратно обнимает парня со спины. Укладывает подбородок на влажное плечо и смотрит через зеркало, бегая от глаз к шее, и всячески старается игнорировать следы, к которым не имеет никакого отношения. Их хотелось видеть на теле парня меньше всего. — Нашли время.. — шепчет и крепче обвивает тело руками. — Вот что ты заставил меня с собой сделать, м? Я чувствую себя извергом. Ты доволен? — Это ещё почему? — Не понимает Джисон и обнимает его руки. — Продолжай смотреть мне в глаза, не опускай взгляд, — он держит зрительный контакт. — Ты не дал мне надеть футболку, чтобы скрыть это безобразие, а полотенце.. — Чувствую себя животным, которое не смогло подавить своих желаний, которое вообще ничто не остановило. Ты в том числе. Почему? Надо было тебя просто уложить спать, и тогда бы ничего этого не было, — цокает он и получает слабый удар в бок. — Вот именно! Ничего бы не было, а я хотел этого, — Джисон продолжал смотреть в глаза, — я хотел и мне было всё равно на эти синяки и ссадины. С момента, как ты взял меня за руку, а после поцеловал, я перестал их чувствовать и вообще забыл, что была драка. — Врёшь, — щурит глаза Минхо. — Нет, правда. Но если бы ты сказал мне лечь спать, тогда я сам трахнул бы тебя, пока ты спишь. Отсосал так, что ты проснулся бы от того, что конч.. — его рот зажимают рукой, и в зеркале Джисон видит взгляд тёмных глаз. — Замолчи. Не смей ничего говорить, ты, маленький извращенец. — Минхо жалеет, что не вымыл его рот с мылом. Очень жалеет. — Ты специально это говоришь сейчас? Тебе понравилось доводить меня? — Если скажу нет, то совру. А меня учили не врать. Мне нравится видеть тебя строгим. Таким властным и сексуальным, что ноги сами раздвигаются. Чтобы не огрести, Джисон выпутывается из объятий и забирается на кровать, сдерживая смех на грани истерики. Скрещивает руки над головой, показывая, что он в домике, и не перестаёт смеяться. Не лишним было бы помолиться напоследок. Минхо пытается сдержать смех, прикрыв лицо. Джисон смог подобрать ко всем его замкам ключи без исключения. Теперь он беззащитен и открыт перед ним. Как такое можно было допустить? Погасив свет, Минхо сел на край кровати, а Джисон забился в угол, кутаясь одеялом, и уже не смеялся. Бежать ему некуда, но осознание пришло поздно. Это по-своему забавляло Минхо. Проскальзывая руками под одеяло, он безошибочно хватает Джисона за ноги и подтягивает к себе под смех и мольбы о пощаде. — Хан Джисон, — взбивает большую подушку Минхо и ложится, указывая на место рядом, — если после сегодняшней ночи меня выселят, тебе конец. Понял меня? — Не вижу в этом ничего плохого, — он двигается и ложится на грудь, обхватывая талию рукой. — Ну, не в том, что мне конец, а в выселении. — Хочешь, чтобы я жил на улице? Спасибо, — хохочет Минхо и поправляет одеяло, заключая его в свои объятья. — Мне всегда было интересно, но я не знал, у кого спросить, — Джисон выводит незамысловатые узоры на коже с его отметинами и прислушивается к биению сердца. — Почему ты живёшь здесь, в общежитии? — Знаешь, легче накопить на что-то, когда есть, чем временно заменить это. В моём случае, живя здесь, я откладывал на своё жильё. Через полгода можно уже заезжать. Да, я бы мог выбрать другую работу, может быть, более оплачиваемую, чтобы это заняло не так много времени. Но кто-то же должен учить таких балбесов, как ты. — Минхо щелкает его по носу и тянется к волосам, чтобы зачесать выбившиеся пряди. — Я удовлетворил твой интерес? — Да, более чем, — он прикрывает глаза и улыбается на прикосновения, а после прикусывает щеку. — Минхо, а что будет дальше? — Тихо и совсем нерешительно спрашивает Джисон. — Дальше? Не понимаю, о чём ты. На самом деле он прекрасно понимает, к чему клонил Джисон, и был готов дать ответ, чтобы успокоить, но вместо этого только крепче обнимает и вдыхает свежий аромат шампуня от синих волос. — Минхо, — Джисон жмётся к нему так сильно, будто он растворится, исчезнет или уйдёт, если ослабить хватку. — Ты же понимаешь о чём я, не ври. Что будет дальше? Мы.. мы будем? То есть.. это же не.. — он кусает внутреннюю часть щеки и начинает нервничать, пытаясь подобрать слова. — Ты такой милый, когда волнуешься, — подмечает Минхо, чем заставляет парня отлипнуть и посмотреть в глаза полумесяцы. — Ты так старался привлечь моё внимание, а теперь думаешь, что я позволю кому-то, кроме себя, оказаться рядом с тобой? Ты теперь мой Хан Джисон, и ты не отвертишься от меня. — У меня чуть сердце не остановилось.. — он с облегчением выдохнул, потому что ещё секунда и лёгкие бы лопнули от застрявшего в них воздуха. Утыкаясь лбом в грудь, Джисон бьёт Минхо несколько раз. — Я понимал это, понимал.. но нужно было, чтобы ты сам сказал. — Лучше бы ты так переживал, когда пары прогуливаешь или преподам хамишь. — Смеётся и терпит слабые, но ощутимые укусы везде, где мог дотянуться Хан. Он заслужил. — Ну, раз мы всё-таки вместе, могу я кое-что предложить? — В глазах напротив читается немой вопрос. — У стен же всегда есть уши, верно? Вот я и подумал, чтобы тебе не приходилось краснеть из-за меня здесь, могу ли я.. — Джисон делает паузу и понимает, что всё это будет не так просто, как в его голове, — ..предложить переехать ко мне? — С ума сошёл что ли? Ты как себе это представляешь? Подумай, что скажут.. — Никто ничего не скажет, потому что некому говорить, — он знал, что рано или поздно ещё одна его тайна могла всплыть, и был готов. — Что значит некому?.. Минхо садится вслед за Джисоном и ждёт. Что-то подсказывало, что сейчас будет ещё один непростой разговор, для которого не нашлось подходящего момента. Как же он был прав. Вишенку на торте парень припас напоследок. Джисон вздыхает и аккуратно кладёт в раскрытую ладонь Минхо свою руку и сжимает, чтобы не потеряться в самом себе. Ему не больно. Давно уже нет, но ворошить воспоминания он не любит. Неприятный осадок оставался надолго. — Дом, к которому ты приезжал, — Джисон видит удивление на лице, и уголки его губ поднимаются. — Да, об этом мне рассказала соседка. Я попросил её звонить мне, если кто-то ищет меня или трётся у дома. Так вот, он действительно принадлежит моей семье. Точней принадлежал, потому что с недавнего времени перешёл мне как наследство. Моих родителей не стало, когда мне и десяти лет не было. Я воспитывался близким другом семьи Суджуном и его женой Юними. Эти люди показали мне, что такое настоящая семья, в которой тебя не швыряют, как ненужную вещь, не забывают о тебе и любят. Эти люди стали для меня ею и дали столько любви, тепла и заботы, сколько я в жизни не получал. Им удалось заменить мне родителей, которых я практически не помню. Может быть, я поступил неправильно, раз смог быстро смириться с их уходом из жизни. Просто я знал, что был для них помехой. У отца был свой бизнес, и он сутками пропадал на работе, а мать постоянно уезжала в другой город по своим делам. Я почти не видел их, зато видел, как они каждый раз ругались из-за меня, перекладывая заботу обо мне друг на друга. Я смотрел и не понимал, что я такого сделал, что меня не любят мои мама и папа.. Джисон грустно улыбнулся, когда его руку накрыла рука Минхо, в глазах которого даже при слабом свете лампы можно было разглядеть блеск стоящих в глазах слёз. Джисон знал, что в этих слезах нет жалости. И был прав. Минхо не было жаль. Ему было больно от того, какой была жизнь Хана. Но как бы он ни старался, он не сможет представить даже половины его боли, чтобы прочувствовать и пропустить через себя. Может этого и не нужно. Может, раны давно зажили и не кровоточат, но шрамы остались. Невозможно забыть детскую обиду. Минхо сложно сдерживать эмоции, которые смешивались в неконтролируемое месиво, поэтому он просто молча слушал, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Весь этот вечер превратился в сплошные игры на выживание, к которым он не был готов. С каждым словом Джисона недостающие кусочки пазла вставали на свои места. Теперь Минхо понимает, почему ему пришлось не просто пойти работать, а ввязаться в дерьмо, из которого не каждый сможет выбраться, не замарав руки. Любой бы на его месте дал слабину и, вероятней всего, сломался. Но Джисон не так прост и заслуживает уважения. Смог пройти сложные этапы своей жизни и доказать всем, что не пропадёт и всегда найдёт выход из любой сложной ситуации. Даже если сам её создаст. — Как бы там ни было, в наследство достался ни только дом, в котором я очень давно не был, но и дело отца. Суджун передаст его мне, но при условии, что я закончу университет и вникну во все тонкости, чтобы продолжить. Пока он сам всем заведует, как доверенное лицо. Суджун и мой отец были партнёрами, поэтому для него это просто работа, а для меня, как не́когда математика — тёмный лес. — Улыбается Джисон, а следом за ним Минхо, тоже позволяет себе слабую улыбку и закрывает лицо рукой, стирая слёзы. — Джисон, тебе кто-нибудь говорил, что ты не умеешь подбирать моменты для серьёзных разговоров? — Минхо притягивает парня к себе и утягивает на подушку, окутывая объятиями под тихий хохот. — Да, очень много раз. Помню, как однажды позвонил Юними, чтобы сказать, что сдал тест по математике на отлично, а потом попросил забрать меня из травмы с переломом руки. Я тогда так обрадовался, что залез на стул и начал танцевать победный танец, а потом упал. Пришёл в себя только в травматологии. У мамы пропал дар речи. Она сразу же приехала и даже не ругала меня. Поцеловала в лоб и сказала, что я молодец у неё и она очень мной гордится.. — Джисон проводит по рукам кончиками пальцев и чувствует тепло всем телом, что действовало на него словно успокоительное. — Представляю её реакцию... Ты всегда был таким проблемным ребёнком? — К сожалению… Зато со мной никогда не бывает скучно. Наверное, странно говорить о чём-то грустном и тут же забывать это дальше смеяться и улыбаться, да? Просто мне так легче. — Никто не осуждает и не осудит тебя за это. Я так точно, — Минхо едва ощутимо целует в макушку и крепче обнимает. — Знаю, — Джисон вздыхает, прижимается спиной к тёплой груди и сплетает их пальцы. — По правде говоря, в последнее время я перестал следить за тем, что делаю и говорю. Да и вообще перестал узнавать себя. Мне стыдно перед родителями… — За что? Что ещё ты успел натворить? Натворить — мягко сказано. Джисон обидел двух самых близких людей в своей жизни, которые по-настоящему любят его. Тех, кого он с гордостью зовёт Мама и Папа. Окончив первый курс университета искусств, Джисон решил перебраться в дом, который совсем не помнил, но ему хотелось вернуться туда, где началось его детство. Вернуться в место, что по праву принадлежало ему, чтобы начать жить самостоятельно. Юними не имела ничего против решения сына и знала, что рано или поздно он захочет съехать, а потому не видела в этом ничего плохого. Не на улице же он будет жить, в самом деле. Суджун же выступил против и выдвинул условие для переезда, которое Джисон воспринял как вызов и пошёл на принцип. Как отец, он руками и ногами поддерживал любое начинание сына и приходил на помощь, если что-то шло не так. Но когда тот поступил в университет, который не обеспечит ему хорошего будущего, Суджун надеялся, что за год Джисон сам одумается и выберет что-то другое. Но этого не произошло, и ему пришлось брать ситуацию в свои руки. Условием оказался перевод в выбранный Суджуном университет на специальность, в которой Джисон ничего не смыслил. Откровенно говоря, у него не стояло на числа, расчёты и аналитические аспекты дебета с кредитом, да и не горел он желанием заниматься тем, к чему душа не лежит. Но принцип есть принцип. Чего не сделаешь, чтобы доказать родителям, что твоё слово тоже что-то значит. Думать, прежде чем что-то говорить — Джисон понял, но поздно. Из-за его переезда Юними и Суджун впервые за долгие годы серьёзно поругались, и Хан не мог не винить в этом себя. Кто, если не он, виноват в этом? Юними отстаивала его решение, идя против мужа, а Суджун стоял на своём, желая донести, что Джисон ему ещё спасибо скажет. И кто бы знал, что он окажется прав? Если бы не этот перевод, он бы никогда не встретился с Минхо. Джисон, как и хотел, получил свободу, доступ к счёту с накоплениями и переехал в дом, который встретил его непривычной пустотой и одиночеством. Давать заднюю было поздно, и ему ничего не оставалось, как вернуться к работе, потому что к деньгам на счёте он даже притрагиваться не стал. Джисон хотел доказать всем, в том числе и себе, что в состоянии заработать на жизнь. За свою работу ему тоже стыдно перед родителями. Не так они его воспитывали, и вряд ли будут рады, когда узнают обо всём. — Вы до сих пор в ссоре? — Тихо спрашивает Минхо. — Сложно сказать. Я вроде как помирился с родителями, мы обсудили всё, и я признал, что был не прав, но.. мне кажется наше общение стало натянутым. Мама говорила, что всё в порядке, всё как обычно, но мне кажется нет. Я не знаю. — Это нормально, тебе показалось, что они перестали тебя слышать, понимать и поддерживать. Но посуди сам, они просто хотели для своего ребёнка светлого будущего, чтобы до конца выполнить свой родительский долг. Ты вспыльчив и на это нельзя закрыть глаза. Ты хорошо скрываешь свой характер, но до определённого момента, а с родителями у тебя произошёл конфликт, недопонимание сторон. Я более чем уверен, они по-прежнему тебя любят и желают тебе только самого лучшего. — Спасибо, Минхо, — он поворачивается, чтобы посмотреть в глаза полумесяцы своими слезящимися. — Мне не хватало взгляда со стороны. Спасибо.. — Со мной можно поговорить обо всём, и я много раз говорил тебе это, но ты зачем-то до последнего упрямился, Хан Джисон, — щелкает по носу и ложится удобней на подушку зевая в ладонь. — Тебе стоит ещё раз поговорить с родителями, чтобы они были спокойны и знали, что с их сыном всё в порядке. — Как же всё сложно.. — хнычет и утыкается лбом в грудь. — Мне придётся рассказать им обо всём раньше, чем к ним придут из полиции. Они же с ума сойдут, а потом убьют меня. — Ну, чтобы этого не произошло, утром ты поедешь домой и поговоришь с ними. Твоё чистосердечное смягчит их гнев. Не обещаю, что погладят по головке и скажут, что ты большой молодец. Но ты дашь родителям понять, что они не чужие для тебя люди и всё ещё что-то значат в твоей жизни. Несмотря на то, что ты уже вырос. — А можно ты.. поедешь со мной? На правах моего куратора? Ну, или парня.. Минхо, пожалуйста, — Джисон быстро садится и соединяет руки в умоляющем жесте. — При тебе они не станут меня убивать. — Если я соглашусь, ты угомонишься? Я конечно люблю тебя, но и спать я тоже люблю, а ты порядком затрахал меня за последние месяцы, — он снова зевает, а Джисон начинает смеяться. Ему вовсе не обидно, потому что оба знают, что Минхо прав.📐📏 📐📏 📐
Переборов желание закрыть глаза и утонуть в мягком одеяле с тёплыми объятиями, которые так и подталкивали нарушить обещание, Минхо всё-таки берёт себя в руки и поднимается с постели. Джисон всячески пытался вернуть его обратно. Его можно понять. Ему страшно ехать домой, где у ничего незнающих мамы и папы волосы на голове зашевелятся, когда они услышат об итогах самостоятельной жизни своего сына, который очень стремился доказать, что он взрослый. Присутствие Минхо конечно мало чем поможет, но так Джисону будет спокойней. Хоть кто-то будет на его стороне. По крайней мере он надеется, что его не станут убивать при Минхо. Подобрать подходящую одежду в гардеробе не составило труда: пара толстовок то что надо, чтобы скрыть следы их сегодняшней ночи, а заодно и побои на теле Хана. На утро они стали ещё хуже. Лицо пришлось немного подправить тональным кремом и Джисон удивился, что Минхо сам нередко пользовался им. Как иначе скрывать мешки под глазами, когда из-за некоторых забываешь, что такое нормальный сон? Приходится идти на крайние меры. Джисон изредка нарушал тишину в машине говоря куда и когда повернуть, а Минхо запоминал дорогу. Припарковав машину в нескольких метрах от дома, Минхо поправляет воротник своей толстовки, спускает ранее закатанные рукава и замечает, что Хан завис. Просто смотрит в одну точку перед собой и теребит шнурки мягкой и большой для него толстовки. Минхо дёргает за шнурок и тянет, чтобы тот посмотрел на него. — Ну что, — он накрывает его руку своей, — идём? — Знаешь, я не боялся ходить по тёмным проулкам и оставлять закладки, где меня могли в любой момент пришить или поймать, но до жути боюсь идти домой, чтобы просто увидеть родителей и поговорить с ними. Опять могу ляпнуть лишнего.. — Не думай об этом. Ты по прежнему их сын и они должны тебя выслушать. Не делай из них монстров.. да и чего я собственно говорю тебе об этом? Ты и сам это понимаешь. — Минхо щелкает его по носу и завязывает ему шнурки, чтобы ткань плотнее прилегала к шее. — В любом случае, я не дам им разорвать тебя на кусочки. Ты мне ещё нужен. — Спасибо, подбодрил. Может с порога сказать, что ты мой парень? Это должно отвлечь от.. — Не вздумай. Не сейчас. Им бы твою работу пережить, а остальное потом, когда всё устаканится, — Минхо быстро целует приоткрытые губы и выходит из машины. Джисон даже не успел нажать кнопку звонка, как дверь распахнулась перед ним сама. На пороге появилась женщина, на лице которой при виде сына расцвела мягкая улыбка, а в уголках глаз заблестели слёзы от того в каком разбитом виде он был. На мгновение у Минхо сложилось впечатление, что их ждали. Джисона точно. Женщина утянула сына в свои объятия и выдохнула, будто с плеч её свалился тяжкий груз. Она что-то тихо шепнула, а Джисон ей в ответ, после чего заметно расслабился и даже улыбнулся. Минхо подумал, что ему больше незачем тут быть и после того, как представился он хотел было попрощаться и уйти, но женщина легонько остановила его за локоть и пригласила пройти внутрь.📐📏 📐📏 📐
— Джисон, нам пора возвращаться, — шепчет Минхо. Пока его снова не заткнули. — Пожалуйста, ещё чуть-чуть, — Хан возвращается к поцелую и исследует чужой рот. Слушать тихий стон приятней, чем не менее любимый голос, что твердит о математических формулах и правилах. — Хан, — Минхо приходится взять себя в руки и вырваться из сладкого плена. — Если у меня встанет сильнее, я не смогу спокойно.. — Я не могу сказать, что мне жаль, — ладонь ложится на пах, где ощутимо выпирало чужое возбуждение, и не много сжимает, — потому что мне приятно осознавать, что могу возбудить тебя простыми поцелуями. — Это не простые поцелуи, Хан Джисон, — ему так не хочется убирать руку, но им правда пора возвращаться в кабинет. — Виной твой блядский язык и эта металлическая херня, что каждый раз касается нёба. — Просто признай, что ты хочешь меня, а не спихивай всё на мой язык. — Ещё одно слово и я… В кармане пиджака зажужжал телефон, и Минхо благодарен звонящему ровно до того момента, пока не увидел, кто это был. За что небеса его так ненавидят? Чем он провинился на этот раз? Разве недостаточно с него наказаний в виде Хан Джисона? — Где ты? Хан с тобой? — Начинает сыпать вопросами Чан, и голос его звучал обеспокоенно. — Мы.. ну, как сказать.. — мнётся Минхо, пока приводит себя в порядок. — Не важно. Слушай меня внимательно. Вам нужно срочно прийти в кабинет ректора. Тут человек из полиции, хочет поговорить с Джисоном. Мы уже были у тебя. Феликс сказал, что ты раздал им задание и ушёл. Очень педагогично, — он даже сейчас умудряется подколоть Минхо, потому что знает, для чего это было сделано. — Если будут спрашивать где вы были, скажете, что в медкабинете. Понял? — Этого ещё не хватало, — шипит Минхо, когда смотрит на припухшие от поцелуев губы Джисона и протягивает ему очки. Он знал, что это плохая идея, но всё равно поддался. — Не сказали, что им нужно? — Это по поводу заявления, что оставил Джисон. Мужик вроде нормальный, адекватный. Не паникуй раньше времени. Давай, жду вас у кабинета. — Ладно.. мы сейчас будем. — Минхо блокирует телефон, закрывает глаза и трёт переносицу сильно сжимая. — Там из полиции пришли, хотят тебя видеть. Чан наплёл, что мы в медкабинете, а дальше сами придумаем что-нибудь. — Блять.. это за мной, — занервничал Джисон и прикусил губу. — Они меня заберут.. — Эй, я рядом. Всё будет хорошо. Мы пойдём вместе, — Минхо становится как никогда серьёзным. Берёт парня за руку, сплетая пальцы и оставляет мажущий поцелуй в весок, от чего тот не много расслабляется. — Идём, мы и так много времени потеряли. Тебе ещё нужно успеть написать самостоятельную. Всю дорогу от подсобки, в которую Джисон затащил их, он продолжал возмущаться, не веря, что Минхо и правда заставит его делать задание. Да, он вернулся к учёбе, но у него так много хвостов, которые нужно успеть закрыть до конца семестра. Разве он не может рассчитывать на поблажку хотя бы от него? Они приближаются к кабинету ректора, а Джисон всё не унимается, твердя о несправедливости. — Хан Джисон. Повторяю, плохое самочувствие не освобождает тебя от учёбы. — Минхо бросает на него взгляд, надеясь, что тот подхватит. — Возьмёшь на дом и принесёшь завтра на проверку. — Завтра?.. — Требуется всего секунда, чтобы понять. — Профессор, вы хотите, чтобы я потратил на это весь вечер? Это несправедливо. Там же целая стопка! Можно, я принесу послезавтра или после выходных, пожалуйста? — Дуется Джисон, когда Минхо качает головой. — Хан Джисон? — Мужчина открывает свою папку и ищет нужный документ. — Я Лин Джунун, веду дело, что было открыто по вашему заявлению. Пришёл сообщить хорошие новости, — он протягивает Джисону документ в подтверждение своих слов. — Ын Иль и Ким Чиюн полностью признали свою вину. Им предъявлено обвинение за хранение и распространение наркотических веществ. При обыске было обнаружено и изъято достаточно, чтобы надолго закрыть. За причинённый Вам вред будет выплачена компенсация. Так же с Вас сняты все подозрения за сотрудничество со следствием. Вам нужно расписаться об ознакомлении, и я не смею вас больше задерживать. На протяжении всего этого монолога Джисон внимательно вчитывался в каждое слово протокола и вынесенного вердикта и сжимал руку Минхо за своей спиной, который пытался всячески удерживать его в реальности, поддерживая своим присутствием. Чан не мог не заметить, как друг по-настоящему переживал. Он и сам не на шутку перепугался, когда на пороге его кабинета появился сотрудник полиции. Нельзя было сказать наверняка, что всё будет в порядке, но Чан очень на это надеялся и верил. Джисон подписал все документы, что от него требовались, и чётко решил для себя раз и навсегда: больше он никогда в своей жизни не ввяжется во что-то подобное или незаконное. Теперь у него есть Минхо, которого он не хочет потерять. Для которого хочет быть тем милым студентом, в которого тот влюбился. — Ну что вы, всё же хорошо прошло, — Чан открывает дверь в преподавательскую, куда они направились после визита к ректору. — Я думал, вы придёте в худшем виде. Вовремя я позвонил? — Очень. Я правда благодарен тебе за звонок, Чан, — Минхо садится на подлокотник дивана и тянет Джисона к себе, усаживая на колено. — Ты не представляешь, что он вытворял.. — Минхо! Ну не надо при нём. — Щипает за внутреннюю часть бедра и дует губы, будто и правда стесняется. — Да видел я, что с вашими губами было. Хан Джисон, ты вроде добился своего, а всё равно тянешь из своего профессора ниточки, — смеётся Чан и смотрит на эту парочку. — Я правда рад за вас, ребят, но выбирайте получше место и время для своих этих.. — Чан, лишнее говоришь, — останавливает его Минхо и обнимает Джисона. — Может, поговорим о тебе? Сколько раз ты отпрашивал с моих занятий Феликса для студ-газеты, что он потом не возвращался? Да и не видел я потом ни одной газеты. — А когда это такое было? — Удивляется Джисон и смотрит на обоих. — Так, всё, хватит! — Начинает краснеть Чан и машет головой. — Вот попросите меня о чём-нибудь, я тоже так сделаю. — Как? — Хохочет Минхо и только крепче обнимает Хана. — Слышите? Кто-то бежит и, по-моему, сюда… Джисон быстро встаёт и пересаживается на диван, а Минхо поднимается в момент, когда дверь распахивается, ударяясь о стену. В преподавательскую вваливаются сразу две девушки, что сперва растерялись, а после на перебой начали: — Ли.. Ли Минхо! Там, — одна тычет пальцев в коридор, — пожалуйста пойдёмте! — Кто-нибудь, скорее, — пытается отдышаться другая. — Он его сейчас убьёт! — Ли Феликс и Кан Тэин, — хватает Минхо за руку девушка и тянет за собой. — Ну как вы не понимаете! Он же его убьёт! Джисон среагировал быстрее, а потому, протискиваясь меж одногруппниц, выскакивает в коридор и несётся в аудиторию. Забежав внутрь, он видит картину, как его друг выбивает что-то из парня и требует извинений перед самим Ханом. — Вы чего стоите-то?! — Рявкает он на ребят, что с ужасом наблюдали, но не пытались их разнять. — Феликс! Оставь его, — оттаскивает друга Джисон и отводит к учительскому столу. — Что произошло? За что.. — Что здесь происходит? Разошлись все по своим местам. Живо! — Командует Чан, когда оказывается вместе с Минхо в кабинете. — Что вы здесь устроили, Ли Феликс? Ответа не последовало, только звенящая тишина, что начинала нервировать, испытывая чужое терпение. Чан смотрит на парня в ожидании, что он что-то скажет, но тот, как и все присутствующие, не поднимал головы. Джисон держал руку на его плече, не много поглаживая. Он знал, что друг не мог просто так взять и кинуться на кого-то с кулаками. Для этого должна быть очень веская причина, которую он обязан узнать. Уловив на себе взгляд одногруппницы, по её глазам Джисон понял, она точно что-то знает. — Распустил я вас, а вы на шею сели, — Минхо окидывает группу разочарованным взглядом и подходит к Хану. — Отведи Феликса в медкабинет и.. — Когда профессор Бан и сотрудник полиции вышли из кабинета, — вдруг начала Си Йена́, а Джисон с надеждой выдохнул. — Тэин начал кричать, что Хан допрыгался и теперь за его выходки им займётся полиция. Мы просили его замолчать и перестать нести чушь, но он продолжал стоять на своём. Феликс не выдержал и сказал ему закрыть рот. На что Тэин ответил, чтобы он лучше за собой следил, а не пытался защищать Хана. — Мы правда пытались их разнять. Профессор.. — отзывается кто-то из середины ряда. — Стукачка, — Тэин смотрит на девушку со злостью и держится за локоть, когда Чан выводит его из кабинета. Когда кажется, что жизнь налаживается, обязательно случается что-то подобное и возвращает к уже привычному хаосу. Вся группа без исключения получила наказание в виде заниженных дисциплинарных оценок и соответствующих за невыполненную работу. Ко всему этому Минхо добавил уборку после занятий в аудитории и лаборантской, которой он, к слову, не пользовался, но порядок поддерживать было нужно. По этому случаю сразу же собрали педсовет, на котором было принято решение на время отстранить Кан Тэина от посещения университета и перевести на дистанционное обучение. — А я говорил тебе: следи за Феликсом. Упустил. Вот, получите, распишитесь, — сидит на подоконнике Минхо и наблюдает за процессом уборки. — Да я и подумать не мог, что такой милый и добрый парень с солнечной улыбкой может выкинуть такое, — вздыхает Чан и смотрит, как Джисон и Феликс таскают воду для девочек. — Конечно, он защищал Джисона, но всё равно… — Я так же и о Хане думал. Но, как видишь, внешность бывает обманчива, — Минхо переходит на шёпот и наклоняется к Чану. — Помнится ты говорил мне, что защищать нужно их. Но, как показывает практика, защищаться надо от них. — Ты прав, — смеётся он и замечает, что уборка близится к концу. — Ладно, я в преподавательскую, а потом мы домой. — Давай полегче там, — хохотнул Минхо и ещё раз окинул группу взглядом. Буквально через пару минут после ухода Чана Феликс тоже покидает аудиторию, прощаясь со всеми. Ребята уносят рабочий инвентарь в лаборантскую, которую Минхо решил оставить пока так. Там будут убираться следующие провинившиеся. Хватит ему быть добрым. Наглеют. — Хан Джисон, задержись, пожалуйста, — Минхо закрывает окно и поворачивается в надежде увидеть парня. Но тот вышел из кабинета вместе со всеми, что-то бурно обсуждая и шутя. Когда Минхо говорил, что им нужно вести себя в университете как преподаватель и студент, он не имел ввиду, что Хан снова должен его игнорировать. Нарывается на очередные неприятности? Не успел он собрать свои вещи, как дверь в кабинет тихо открылась. Не нужно быть гением, чтобы понять, кому принадлежат шаги, а уж тем более руки на его талии, что быстро переходят на карманы. — Вернулся? А я уж подумал, ты уйдёшь со всеми. — Наверное, нужно было сказать, что я останусь с профессором Ли, чтобы насладиться его губами. Да? Или нет.. сказать, что мы займёмся допами по математике, —бормочет Джисон в его шею и, звеня ключами, идёт к двери. — А ты бы сказал это? Погоди, зачем ты.. — Минхо смотрит через плечо, пока убирает в сумку ноутбук, и на ум приходит только одно. — Джисон, нет. — Что нет? — Хан возвращается и кидает ключ на стол. — Я собирался пойти домой, чтобы отдохнуть, собрать вещи, и надеялся, что ты пойдёшь со мной. По крайней мере, чтобы помочь. Это же была твоя идея с переездом. И я вообще-то надеялся на твоё участие. — По его груди проводят рукой и разворачивают к себе за галстук. Минхо встречается с хитрым взглядом через хрупкое стекло оправы. — С ума сошёл? — Да, — честно отвечает Джисон и тянет за галстук к себе, впиваясь в губы. За что Минхо такое наказание? Он ведь никого не избивал, не срывал и не прогуливал ни чьи занятия. Так за что ему это? Поцелуй наполняется безумием от одной только мысли быть застуканными. Успокаивало то, что сейчас в университете практически никого не осталось, потому Джисон и позволяет себе такое, а Минхо очень слаб. Свитер молочного цвета летит на пол. За ним следом галстук и пиджак Минхо. — Джисон.. ты ненормальный, — шепчет Минхо, пока по его шее скользят губы, покрывая её поцелуями. Руки сами тянутся к чужой рубашке, чтобы расстегнуть пуговицы. — Прибереги это на потом, — улыбается Джисон и расстёгивает его ремень, закусывая губу. — Вы поставите мне хорошую оценку, профессор? Я буду очень стараться. — Блять.. — Минхо прожигает тёмным взглядом парня, когда он садится перед ним на колени. — Не верю, что мы делаем это здесь… Джисон стягивает брюки до середины бедра и продолжает смотреть самым невинным взглядом, будто ничего не происходит, и это не он обезумел идеей отсосать Минхо прямо в его кабинете. Минхо теряет рассудок. Это слишком для его понимания и слишком для этого места. Он медленно закатывает глаза, когда через ткань боксеров чувствует тепло губ на своём твердеющем члене. Стыдно признавать, но Джисон оказался прав: он действительно хочет его. Везде. Стянув и боксеры, что отделяют от желаемого, Джисон обхватывает член рукой и начинает медленно двигать. Проходится языком по блестящей от смазки головке и скользит металлическим шариком по нежной коже. Минхо хватается за стол и опирается о деревянную поверхность в надежде, что это как-то поможет ему и тихо мычит. — Проклятье.. — бормочет себе под нос и запрокидывает голову Минхо. — Чёрт с ним, с общежитием, но бросить универ — это слишком… Да, всё это было слишком. Но Джисону всё равно. Он хочет прямо сейчас. Ему очень нужно. Если бы только Минхо знал, что было в голове и планах парня, то, вероятней всего, сразу же вылетел из кабинета, не дожидаясь щелчка замка. Джисон с хлопком умещает руки на бедрах и сильно сжимает кожу, когда отправляет член в рот, и покачивает головой, насаживаясь до упора. В его растрёпанные волосы зарываются пальцы, что легонько тянут на себя. Джисон только послушно открывает рот шире, стараясь не цеплять член зубами, и задерживает его в самом горле. Минхо чувствует слабую дрожь в ногах и тихо матерится, кусая губы. — Если ты продолжишь.. блять.. — проглатывает стон Минхо и сжимает стол до побелевших костяшек, когда чувствует вибрацию от головки до основания, где всё ещё находились губы. Джисон игнорирует стекающую слюну, что капала с подбородка на пол. Ему до безумия нравился хриплый и такой тихий, граничащий со стоном голос Минхо, что пришлось свести ноги, чтобы собственное возбуждение не отвлекало. Но тщетно. Если бы дело было только в нём. С хлюпающим звуком вязкой слюны выпускает член изо рта и слышит облегчённые вздохи, от которых по коже пробегают мурашки. Поднявшись с колен, Джисон сразу оказывается прижатым к столу, упираясь руками и грудью в плоскую поверхность. Что-то интуитивное заставляет его завилять задницей из стороны в сторону, за что получает сильный шлепок, который даже через ткань брюк оставил жгучий отпечаток. — Минхо, пожалуйста, — выгибается в спине Хан, когда его задница оказывается в сильных руках, и сдавленно прокашливается. — Аккуратней.. — Аккуратней? Об этом нужно было думать раньше, — Минхо ударяет ещё раз. — Пожалуйста, — почти шипит и начинает тереться о чужое бедро, когда его протискивают между ног. — Обещай, что не убьёшь меня?.. Вопрос, за что это он должен его убить, остался не озвученным, потому что ответ Минхо почувствовал практически сразу, стоило вплотную прижаться к промежности Джисона коленом. Он сходит с ума? Нет, с ума точно сходит Джисон. И с этим нужно что-то делать, пока его безумие ещё можно усмирить. Так бы Минхо рассуждал, не будь он в растерянности. Потому что единственное, чего он сейчас хочет, так это оказаться в парне. — Я спрошу один раз, — почти рычит Минхо и сжимает в руках бёдра, наминая под тихий скулёж. — Как давно это в тебе? – Тебе не понравится ответ.. — Джисон шипит от очередного шлепка. — М-минхо!.. Прошу.. — Я спрашиваю, как давно? Решив, что Джисон не понимает сути вопроса, Ли перемещает ладонь по ягодице и через ткань одежды нащупывает проклятую пробку. Легонько надавливает и погружает настолько, насколько это возможно. — Нет-нет-нет, не надо.. — Джисон пытается податься вперёд, но стол напоминает о том, что он сам загнал себя в тупик. У Минхо нет слов, как и нет терпения. Он заставляет Джисона отлипнуть от стола и прижаться к нему, пока расправляется с ремнём его брюк и шепчет на ухо, что он чертовски грязный и ненасытный мальчишка, который очень пожалеет о содеянном. Мальчишка, который вздумал играть с ним и испытывать его терпение. Минхо не оставит это просто так, как и не оставит Хана в покое, пока не вытрахает из него всю дурь. Даже если на это уйдёт много времени. Но вот не задача, именно этого Джисон и хочет. Двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Хочет? Получит. — Да вынь ты её уже, прошу тебя! — он начинает трястись, когда брюки вместе с боксерами падают к щиколоткам. — Пожалуйста, Минхо-о.. — Нет. Если ты запихал это в себя, значит, так было нужно. Как бы Джисон не выгибался, сильные руки прижимали его обратно к обнаженной груди и оглаживали тело под его судорожные и плаксивые стоны. Пальцы, которые ему хотелось почувствует в себе, нарочно задевали его соски, пока другая рука игралась с игрушкой там, где хотелось бы чувствовать член. Но он ведь сам это затеял. Сердечко с чёрным камушком так и манило потянуть за него, что собственно Минхо и делает. Медленно оттягивает, чтобы показалось основание из покрасневшей и влажной дырочки, края которой обволакивали серый металл, и проталкивает обратно. — Когда ты успел? Для этого ты выходил? М? — Минхо-о, перестань.. вытащи, пожалуйста. Она очень давно там. Я больше не могу.. не могу.. — хнычет и наваливается всем своим весом на него, укладывая голову на плечо. Ноги подкосились, когда Минхо наконец, притронулся к его члену и стал размазывать естественную смазку, чтобы та не капала на пол. — Прошу, ну же.. Но ни одна просьба не взята во внимание, потому что не в том он положении, чтобы что-то просить. Минхо игрался не долго, но для Джисона каждая секунда становилась сладкой пыткой и невыносимым мучением. Ему хотелось самому выдернуть из себя то, что оказалось не совсем хорошей идеей. Но он держится за бёдра Минхо, чтобы не рухнуть. Между ног чувствуется влажность и холодок от соприкосновения сочащейся головки с кожей, и Джисон пытается свести их вместе, чтобы зажать, но член ускользает. Досадный вздох сменяется жалобным стоном, когда Минхо отцепляет его руки от себя и разворачивает, впиваясь в губы. Поцелуй — маленькая передышка от переворачивающих и рвущих на части ощущений. Джисон безумен, а Минхо в двойне. Он легко мог остановить парня, и они бы ушли куда угодно, где можно не бояться, что их застанут. Мог, но не сделал этого. — Ты должен вести себя тихо, — Минхо смотрит в глаза, полные желания, и разворачивает к себе спиной, заставляя снова лечь и прижаться грудью к прохладной поверхности стола. — Если нас спалят, я тебя придушу.. — Можно ты уже сейчас это сделаешь?.. — перебивает он. — Молчи, Хан, иначе живым из этого кабинета не выйдешь, — цедит сквозь зубы Ли и еле держится. Где-то на полу, в кармане пиджака, как всегда очень не вовремя вибрирует телефон. Но сейчас Минхо не обращает на него внимания. Как вообще можно на что-то отвлекаться, когда перед тобой задница с блядской пробкой, жаждущая твоего члена? Вот и он не знает. Оглаживая ягодицы, раздвигает их и осторожно вынимает пробку под тихий стон облегчения. Минхо не замечал ничего странного в походке Хана за день, потому у него нет ни малейшего предположения, сколько он держал её в себе. Ноги предательски согнулись, и если бы не стол, на котором Джисон распластался, то точно бы рухнул от приятной судороги по всему телу, заставившая его сжаться. Минхо оказался прав, когда в кармашке его портфеля нашёл тюбик с лубрикантом и упаковку презервативов. Мало того, что Джисон засунул это в себя здесь, так ещё был уверен, что ему удастся реализовать свой план. Минхо был прав: нужно защищать не Хана, а защищаться от него самого. Раскатав по длине резинку, Минхо выливает на руку достаточное количество тягучей жидкости и проводит по члену пару раз, сжимая у основания. Приставляет головку к пульсирующей дырочке и кусает губы от предвкушения. Нельзя дать привыкнуть к пустоте, но так хочется подразнить. — Минхо, пожалуйста.. пожа-а.. — плаксиво стонет и тут же прикусывает свою ладонь Хан, когда его заполняет тёплый член, а не холодный металл. — Ты должен вести себя тихо, — повторяет и, протискивая руки под дрожащим телом, Минхо поднимает его, даёт навалиться на себя и задерживает губы на плече. — Помнишь об этом? Джисон кивает и тихо мычит, хватаясь за руки, удерживающие его, когда плавными и хлюпающими от смазки толчками член скользит внутрь. Ему хочется резче, быстрей и глубже, но он не выдержит и просто останется в руках Минхо по окончанию этого безумия. — Об этом ты думал, когда предлагал мне жвачку и показал язык? — Глубоким, выбивающим стон толчком Минхо задержался внутри. — Д-да.. — признаётся Джисон и забывает, как дышать. — Представлял, как я трахну тебя прямо у своего стола? — Ещё толчок. — Да.. да-а.. — он жмётся, чтобы быть ещё ближе, но член всё равно ускользает. — Поэтому ты решил подбить меня на это сейчас? — Минхо аккуратно обхватывает горло пальцами и немного давит, а второй рукой придерживает, чтобы Хан окончательно не потерял равновесие, и толкается под звонкий шлепок. — Д-да-а!.. Боже да!.. Предполагал ли Минхо услышать что-то другое? Нет, конечно нет, потому что ничего другого и быть не могло. Хан очень явно давал понять, чего он хочет. А Минхо хотелось услышать это от парня, когда его мозг думает только об одном и не в силах генерировать изворотливые ответы. Хватка на горле становится слабей, но ощутимо давит на кадык, превращая стоны в хрипы, и Минхо выстраивает темп, не давая Хану вдохнуть, двигается под нужным углом попадая по простате. Эхом от пустых стен отлетают стоны безысходности, влажные и липкие шлепки тел, совсем не подходящие и не вписывающиеся в это место, но почему-то такие правильные. Пусть на деле и было полной противоположностью. Но им плевать. Джисон выгибается до хруста позвонков от прилетевшего по заднице смачного шлепка и упирается руками в стол в попытке удержаться, но оказывается прижатым к поверхности. Его ноги трясутся и подкашиваются, как после кросса. Только приближающийся оргазм заставляет держаться за реальность. Превращение в лужу не заставит себя долго ждать. Джисон ближе, чем думал, но ему до фейерверков перед глазами хорошо, и он не в силах связать из стонов даже пары слов. Минхо тоже. Упираясь руками в стол, Ли вбивается в тело, целиком и полностью принадлежащее только ему. Вбивается до скрипа столешницы и боится, что та не выдержит под весом их тел и рухнет. Целует и прикусывает нежную кожу плеч и шеи, осыпает разных оттенков метками, чтобы впитать каждый звук, слетающий с искусанных губ. Тихого стука в дверь оказалось достаточно, чтобы обоих бросило в холодный пот, а сердце опустилось в пятки. Минхо, как будто только пришедший в себя, в ужасе смотрит то на дверь, то на Джисона, что через плечо смотрит на него перепуганным взглядом и, кажется, перестал дышать. Перед глазами одна за одной сменяются картинки того, кто может быть по ту сторону двери и что могло потребоваться от Минхо, когда занятия давно уже кончились. Он тут занят, вообще-то. Но будет лучше, если никто не узнает о его занятости. «Дополнительные занятия» такого формата деканат точно не одобрит. Миллион мыслей сменяют одну за одной, за какие-то считаные секунды. А стук повторяется. — Минхо, это я, — прокашливается Чан. — Мне абсолютно всё равно, чем вы, два придурка, там занимаетесь, но я знаю, что вы там. Ты не отвечал, и я решил.. — Проклятье, Чан! — Ли выдыхает и прижимается к спине Джисона, стараясь не шевелиться. — Какого чёрта? Ты разве не должен был уйти? — Я и ушёл. Феликс зипку свою забыл в кабинете, занеси потом. Только руки помой! — Ты ещё на весь универ заори, идиот… То есть я чуть инфаркт не схватил из-за какой-то кофты? — Пытается отдышаться Ли и упирается лбом в плечо Джисона, который пытался сдерживать смех. — Это всё? Мы тут как бы.. ты чего ржёшь? — Шёпотом спрашивает и теперь сверлит парня взглядом. — Да. Это всё. Минхо, я серьёзно. Выбирайте места получше и вне стен университета. Даже сейчас Чан умудрился его подколоть. Какой позор. Минхо отомстит другу, но это будет позже. Сейчас у него есть незаконченное дело. Чтобы напомнить Хану, что он всё ещё в нём, Ли качнул бёдрами, входя до конца, и этого оказалось достаточно, чтобы кончить от сжимающих его член стенок и следом утянуть за собой. — Может, мне на тебя докладную написать? — И что же ты напишешь?.. — Спрашивает Джисон, облизывая пересохшие губы и пытается отлипнуть от стола, в который оказался вдавлен. — «Хан Джисон соблазнил меня и заставил его трахнуть, а я не смог устоять, потому что у меня от него срывает крышу и каменный стояк в трусах мешает.»? Джисон загнанно дышит и тихо смеётся, подхватывая заразительный смех Минхо на свои бредни. Расплывается в улыбке от щекочущих спину поцелуев и дыхания, опаляющего кожу. Ему хочется просто остаться на этом столе, и чтобы время остановилось. Но нужно приводить себя в порядок, насколько это возможно, и убираться отсюда. — М-да, думаю, этого ректору знать не обязательно.📐📏 📐📏 📐
Неделя, которую каждый боялся, но отчаянно ждал, подкралась незаметно. Если первый семестр тянулся и даже не думал заканчиваться, то второй пролетел за обыденностью сменяющих друг друга дней и учебной рутиной, в которой терялось время. Неделя экзаменов была в самом разгаре. Оставалось сдать самые сложные предметы, в числе которых была математика. Минхо надеялся, что, хотя бы в этот раз конец года выдастся спокойным. Но как бы не так. Студенты, как ошпаренные носились толпами по аудиториям, вылавливали преподавателей в коридорах, задолжавшим незакрытые хвосты и заваленные сессии, без сдачи которых их попросту не допустят до переводных экзаменов. Каждый думал, что успеет потом. Но «потом» никого не щадит, наступая на пятки. Про выпускников говорить хочется меньше всего. Цензурных слов не находилось. Почему-то только в конце года понимаешь, что все предостережения и наставления они коллективно слали нахер. Об этом говорила каждодневная толпа, оккупирующая двери. Минхо лично принял несколько десятков должников, и это только по своей дисциплине. А потом вызвался помочь Чанбину разгребать его экономическую катастрофу и сильно пожалел. Но если Минхо думал, что только это будет его проблемой, то Учебная часть подкинула новую головную боль.📐📏 📐📏 📐
Джисона как ветром сдуло после звонка Феликса, что завопил на том конце о результатах так, словно от этого зависит его жизнь. Напяливая футболку, которую до этого надел задом наперёд, Джисон попутно вызвал такси и чуть не сшиб Минхо с ног, когда спешил вниз, а тот вышел из ванной на топот по дому. У Минхо выходной, да и вообще намечается отпуск, а потому ехать в университет нет никакой необходимости. Так-то он мог и Хана дома оставить, чтобы тот не мотался туда-сюда, потому что ведомость с оценками группы и параллелей уже пару часов как была у него на почте. Но делать этого не стал. Словами не описать, как Ли рад, что в этом году обойдётся без пересдачи. Какой прекрасный подарок, за который он расцеловал бы каждого. Но Джисон такое точно не одобрит. Впереди только отдых, отдых и ещё раз отдых. Ну и Хан Джисон, разумеется. — Я боюсь подходить, вдруг там всё ужасно? — Феликс нервно перекручивает кольца на пальцах, пока они с Ханом поднимаются к учебной части, где вывесили результаты экзаменов. — Почему ты такой спокойный? — Я? Спокойный? О-о-о, нет. Ты и представить не можешь, какая буря сейчас внутри меня. Я обязан получить сотню баллов по математике. Остальное меня не волнует. – Мечтай! Ты столько всего пропустил. Если порог перешагнул – уже хорошо, – толкает его в плечо Феликс. – Но, признаю, твой мозг меня поражает. Колись, что тебе пообещал Минхо? Ты весь экзамен не отрывался от бланка, а это на тебя не похоже. — Ага, прям всё тебе расскажи, — смеётся Джисон и останавливается у большой доски со списком фамилий, где было не протолкнуться. — Давай подождём, а потом ты первый посмотришь. — Почему я? Давай.. ты посмотришь мой результат, а я твой. — Феликс выпячивает нижнюю губу и слезливым взглядом смотрит на друга. — Ладно, — выдыхает Хан и протискивается сквозь толпу. Находит свою группу, нужную дисциплину и ведёт пальцем по листку бумаги, чтобы найти друга. — Восемьдесят девять! Феликс, ты представляешь?! У тебя восемьдесят девять баллов! — Да ну нахер.. — Ли хватается за голову в неверии и подходит ближе, когда из-за воплей Хана несколько ребят решили отойти на безопасное расстояние. — Ты точно туда посмотрел? Может, с чем-то или кем-то перепутал? — Ну вот, смотри сам, — он тычет пальцем в список. — Наша группа, вот написано «математика», а вот ты и твой балл. — Я в шоке, я.. я не был уверен. Мне под конец вообще казалось, что я напортачил во всём. Прикинь, а у нас все сдали, — пробегает глазами по спискам и зелёным строчкам. — Ни одной красной отметки. Так, где тут твой балл, — Феликс прикрывает рукой рот и часто моргает, думая, что у него галлюцинация. — Что там? Сколько? — Джисон зажмурил глаза и даже повернулся спиной к доске. — Ну же, Ликс, не томи. Что там? Ты сказал, что все сдали.. — Ты так уверенно шёл сюда, потому что знал, что у тебя сотка?! Как ты это сделал?.. С ума сойти! Сто баллов! По коридору раздался гул, когда до ушей каждого долетело это заветное число. Хан хотел под шумок слинять, но не успел, оказавшись под прицелом десятков любопытных глаз, что сразу двинулись к нему. Облепив со всех сторон, ребята стали расспрашивать и заваливать поздравлениями, которые, по сути, Джисону сейчас нужны меньше всего. Но он терпеливо ждёт, когда буря эмоций и интереса к нему по утихнет, чтобы можно было прибить Феликса, по вине которого он и застрял тут. То, что ему действительно нужно сейчас ждёт его дома. Ему не терпится обрадовать Минхо. Кто бы мог подумать, что единственный результат в сто баллов будет ощущаться так сладко и горько одновременно? Минхо мог. Когда он выдвигал Хану своё условие, то на девяносто девять процентов был уверен, что парень не сможет получить такой высокий балл, а значит победа в их нелепом споре, как и последнее слово, останутся за ним. Но этот один процент, который даже не был взят во внимание, заставил Минхо поперхнуться утренним кофе, когда результаты экзаменов оказались у его на почте. Глядя на ведомость, он осознал масштаб своего промаха. И дело совсем не в том, что он поставил на кон, и не в том, что в конечном итоге проиграл. Вовсе нет. Дело в том, что Минхо недооценил Джисона, который, если чего-то очень захочет, из кожи вон вылезет, но добьётся своего. И он вылез. Добился. Вознаграждение должно быть сто́ящим, пусть и слегка безумным.📐📏 📐📏 📐
— Минхо, я дома! Ты зря переживал. Все, представляешь? Абсолютно все сдали математику! Чанбину, правда, не повезло, у него много пролетевших. Эй, Минхо, ты где? Джисон как будто разговаривал сам с собой, потому что ни на один свой зов не получил отклика. Заглянув в каждый уголок на первом этаже, поднимается на второй, продолжая поиски парня. Пусть в доме было не так много комнат, но все они довольно просторные. Не удивительно, если Минхо был где-то в одной из них и просто не услышал его. На полу у двери в ванную комнату блестели капли воды, и Джисона потянуло заглянуть внутрь. Только приоткрыв дверь, Джисон покрывается мурашками от тёплого и влажного воздуха, который не успел выветриться. Как будто горячую воду выключили совсем недавно. Мокрые следы привели его прямиком к закрытой двери спальни, которую они обычно не закрывали, и вместо того, чтобы просто открыть, Джисон зачем-то тихонько постучал. Выждав несколько секунд, проворачивает ручку и заходит. — Вот ты где, — выдыхает Джисон. — Ты чего молчишь-то? Я звал тебя.. — он смотрит на Минхо, который улыбается и сидит на не заправленной постели, накрытый по плечи одеялом. — А ты чего это?.. — Да, я слышал, но.. не мог спуститься к тебе. Я тут немного завязался. Не поможешь мне? — Чего сделал? Ты.. — на ум приходит только одно, но Джисон валит всё на свою больную фантазию и теперь пытается игнорировать странную позу, в которой сидел Минхо. Ищет разумное объяснение и не находит. — Ты не ослышался, Хани, — полушёпотом проговаривает Ли и стягивает с себя одеяло, чтобы поскорее избавиться от ненужного, и Джисону открывается вид на его обнажённое тело. Связанное красной верёвкой. — Кажется, я проиграл спор. Тебе нравится, как выглядят твои сто баллов по математике? — С кошачьей улыбкой и прищуром Минхо старается смотреть парню в глаза, но те во всю блуждают по его телу. — Ты.. блять.. — от всей этой картины у Джисона перехватило дух, а глаза разбегаются, цепляясь за каждый доступный ему участок кожи между верёвкой. Ему хочется сорваться с места, накинуться, прикоснуться и просто сожрать Минхо, но он стоит как вкопанный, пока в штанах ощутимо тяжелеет. — Ты сумасшедший?.. — Разве что чуть-чуть? Я решил, что «Ты можешь трахнуть меня» прозвучит слишком.. банально и просто? Да. Просто и дёшево. — Минхо покусывает губу и даёт возможность рассматривать себя в достаточно компрометирующей позе, стараясь развести обвязанные бёдра, пока Хан не просто смотрит, а пожирает глазами, шумно сглатывая. Минхо сидит на коленях с разведёнными в стороны бёдрами, насколько это позволяют сделать тугие кольцеобразные переплетения. Связанными за спиной руками, одна из которых привязана к телу полностью, а другая только до локтя. Не мог же он оставить себя совсем обездвиженным. Каждый затянутый узелок переходил в плетёный узор, сковывающий тело без шанса на освобождение, и оставлял под собой отметины врезавшейся в кожу грубой верёвки. Узоры очерчивают контур и изгибы его тела, подчеркивая каждую напряжённую мышцу от усилий удерживать равновесие на мягком проваливающемся матрасе. — Ты сумасшедший.. боже, — повторяет шёпотом Джисон и подходит вплотную к краю кровати. Кончики его пальцев скользят по каждой из верёвок и касаются разгорячённой кожи, вызывая мурашки. — Так меня ещё дома не встречали.. — он облизывает губы. — Мне развязать тебя? — А ты хочешь это снять? Я очень старался, вообще-то, — Минхо привстаёт, насколько это возможно, и заглядывает в тёмные глаза. Верёвки стягивают грудь и руки, отчего на шее выступают вены. — Нет, не сейчас.. но ножницы должны быть под рукой, потому что я в любой момент могу потерять контроль, — завороженный чужим безумием, Джисон не может отвести взгляд от тела, открывшееся для него с новых ракурсов. — Есть в этом что-то притягательное. Твоя тёмная извращённая красота, которую ты хорошо прячешь от меня. Как ты узнал, что я сдал? Когда? — Глупый, мне результаты прислали раньше, чем их узнали вы. Мы так и будем болтать? — Минхо смотрит чуть ниже пояса и облизывается, как довольный кот. — Тебе настолько нравится? Я польщён. — Не смей его осуждать. Что бы сделал ты, будь я на твоём месте? — Джисон стаскивает с себя футболку и бросает на кровать. — Боюсь представить, — но перед глазами уже стояла картинка, как он собственноручно связывает парня, пока тот медленно избавляет себя от одежды. — Врёшь, ты бы уже набросился на меня, — откидывает штаны с бельем вслед за футболкой и пару раз проводит по стоящему члену, прикрыв глаза и знает, что Минхо смотрит. — Ты мне доверяешь? — Да, — он поднимает взгляд, встречаясь с тёмными зрачками. — Доверяю. — Как я тебе в первую ночь? — Минхо кратко кивнул и Джисон улыбнулся. — Значит, я могу не спрашивать разрешений? — Я бы точно не стал. Не каждый день выпадает такая возможность. — Отлично, — Джисон кладёт две подушки друг на друга и помогает Минхо лечь на них. — Надеюсь, ты оставил самое интересное мне? — Ах! Д-да.. — вскрикивает он, когда получает шлепок по бедру и поглаживания покрасневшей кожи. — Кажется, мы это уже проходили.. — Тогда ты знаешь, что будет дальше. Верно?
Примечания:
Понравилась работа? Оставь отзыв, автору будет приятно🐇
Визуализация пирсинга на манекене
https://vpircinge.ru/upload-files/gallery/cblocks/Vpircinge-Frenum.jpg
