50 оттенков Олина

"Евронимус. Эта кличка всегда мелькала тут и там, по всему Осло. Казалось, что все вокруг знают его настолько же, насколько и не имеют ни малейшего понятия что это за человек, откуда взялся и куда исчезает, где он появляется вновь. В на удивление огромной тени, которую отбрасывал столь малый человек, помещались все его такие же маленькие друзья и знакомые. На деле они и не были против быть затмлёнными Эйстейном, хотя некоторые даже не подозревали о тепле света снаружи, а кто-то боялся обжечься." —такую бессмысленную метафору придумал юный блондин, сидящий за письменным столом, наблюдая полнолуние за давным-давно немытым окном. От резкого прилива вдохновения и эмоций, возбуждающих его извращенный разум, Пелле все никак не мог уснуть. Удобное место на кровати он тоже никак найти не смог, поэтому пошагав по комнате, будто болтая с кем-то интересным по телефону, он все же присел на хлипкий стул, дабы не мешать своим шараханием соседушке снизу. Оперевшись головой об худые руки, Олин продолжил свою мысль, которая начала уходить не в то русло. "Вот бы он сам осознал, какого это быть в тени.. Вот бы он встал на колени и начал умолять о пощаде, но никакие слова из его жалких уст уже не спасли бы его задницу. Он обязательно доиграется и получит все то, чего так давно заслуживает... Может, ему это даже понравится. Хрен его знает, что творится в его тупой бошке." Внезапно дверь в комнату блондина распахнулась, сопровождаясь скрипом и рокотанием. Пер неохотно повернул голову в сторону света, и лучше бы не поворачивал. —кхм... Дэ-эд... или Пер?.. В общкем, Ты же в курсах, что Ян съебалася к соей бабке? мм.. Йорн тоже наверно́е-е.. туда же.. — Невнятно произносила невысокая фигура в лёгкой и длинной спальной футболке и белоснежных носках. В ответ же Пелле с ярким недовольствием ахнул, кладя ладонь на собственный лоб и закатывая небесного цвета очи. Он уже знал что сейчас будет. Особенно учитывая, что Ян и Йорн действительно уехали (к сожалению не к бабке Хеллхаммера). Каждый божий раз, когда Ошет безбожно напивался, в нем зажигался "голубой огонёк" и он начинал нагло вторгаться в личное пространство блондина, ничего не стесняясь даже при коллегах. Это тоже было своего рода издевательством, ведь до главного это никогда не доходило. Эйстейн никогда и не горел желанием заниматься сексом с вокалистом, хотя он ему явно нравился. Ну а с Пером ситуация была обратная.. Просто эта ходячая черноволосая мигрень уже настолько невыносимо заебала Олина, что он хотел уже наконец оттрахать его до потери сознания, чтобы когда он очухается, от стыда он больше не смог бы произнести ни единой хуйни в своей жизни и никогда не попадался бы Пелле на глаза. Возможно у дэда были и другие мотивы хотеть евронимуса, но он признавал только вышеописанный. — Ну так значит иди ко мне. Иди, за чем пришёл, Эйстейн...