Горький эспрессо

Кафе было маленьким, но уютным, с приглушённым светом и запахом свежеобжаренных зёрен, пропитывающим каждый угол. Хаджиме Иваидзуми был на второй неделе работы здесь и всё ещё чувствовал себя немного неуверенно. Он знал, как приготовить идеальный латте, но вот с постоянными клиентами дело обстояло иначе. Особенно с одним из них. Ойкава Тоору. Этот парень появлялся в кафе почти каждый вечер, садился за один и тот же столик у окна, закидывал ногу на ногу и часами сидел за ноутбуком, изредка делая заказ. Вначале это была простая чёрная Американо, но с течением времени он стал заказывать что-то более сложное: двойной эспрессо с каплей сиропа, латте с рисунком в виде звезды или, однажды, маття с молоком и корицей. И каждый раз его требования звучали как вызов. Сегодня был не исключение. — Двойной эспрессо, но чтобы пенка была плотной, — произнёс Ойкава с привычной ухмылкой, в которой смешивались насмешка и искренний интерес. Хаджиме подавил раздражённый вздох. — Эспрессо без пенки. Это же не капучино. — Значит, придётся постараться, Ива-чан, — Ойкава слегка наклонил голову, словно изучал нового баристу. — Разве ты не гордишься своей работой? Хаджиме стиснул зубы. Почему этот парень всегда знал, как в очередной раз подколоть его? Он обернулся к кофемашине, сконцентрировавшись на приготовлении идеального эспрессо. Через пару минут он поставил чашку перед Ойкавой, глядя на него с вызовом. — Вот. Посмотрим, что скажешь. Ойкава медленно взял чашку, сделал глоток и прищурился. — Горьковато, прямо такой же как ты, — усмехнулся тот, — но в этом определённо что-то есть. Хаджиме замер, чувствуя, как в груди нарастает смесь раздражения и чего-то странного. — Слушай, если тебя что-то опять не устраивает, можешь не приходить. Здесь полно других заведений. Ойкава лишь рассмеялся, его смех был таким лёгким, что раздражение Хаджиме тут же испарилось. — Но здесь самый интересный бариста, — ответил Ойкава и снова сделал глоток. Иваидзуми почувствовал, как щёки начинают предательски розоветь, но тут же отвёл взгляд. — Ладно, сиди. Но в следующий раз сам добавляй сироп, ясно? — Конечно, Ива-чан, — с улыбкой ответил Ойкава, вернувшись к своему ноутбуку. Хаджиме покачал головой и вернулся за стойку. В этом кафе, кажется, всё-таки было что-то особенное. Особенно, когда в нём сидел один раздражающе обаятельный клиент.

***

Время шло. Ойкава продолжал приходить почти каждый день. Казалось, он знал расписание Иваидзуми лучше, чем тот сам. Когда Хаджиме замечал его за окном, невольно ощущал, как сердце стучит чуть быстрее. «И почему этот придурок так действует на меня?» — думал он, протирая стойку и краем глаза наблюдая за тем, как Ойкава делает вид, что выбирает, что заказать. — Сегодня хочу что-то с характером, — заявил Тоору, подойдя к кассе. — Сладкое, но с горчинкой. Как ты думаешь, что подойдёт? Иваидзуми усмехнулся, ощущая, что этот разговор будет долгим. — Может, раф с апельсином? — О, звучит интригующе. А ты сам любишь апельсины, Ива-чан? — При чём здесь это? — Хаджиме закатил глаза, начиная готовить напиток. — Просто интересно. Ты ведь работаешь здесь уже почти месяц, а я до сих пор так мало знаю о тебе. — Мы не обязаны всё знать друг о друге, — буркнул он, но вдруг добавил: — Хотя я люблю мандарины. Они лучше. — О-о, у Ива-чан есть мнение! — протянул Ойкава, сделав вид, что удивлён. Хаджиме подал готовый раф и с явным удовольствием наблюдал, как Ойкава делает первый глоток. — Вкусно. А ты, оказывается, понимаешь в сладком, — Тоору улыбнулся, но его взгляд вдруг стал мягче. — Может, однажды приготовишь что-то только для меня? — Размечтался. Если хочешь эксклюзив — записывайся на мастер-класс, — съязвил Хаджиме, но где-то глубоко внутри мелькнуло странное тепло. Ойкава вздохнул, театрально подперев голову рукой. — Как же тяжело с таким суровым баристой. Но я справлюсь. Иваидзуми фыркнул, но поймал себя на том, что не хочет, чтобы этот парень переставал ходить сюда.

***

В один из дождливых вечеров, когда кафе наполнилось тихим стуком капель по стеклу, к ним решил наведаться мокрый насквозь щенок. Ойкава зашёл весь мокрый, его зонтик явно не справился с потоком воды. Волосы налипли на лоб, а с куртки капало. — Ты что, без зонта шёл? — с укором спросил Хаджиме, протягивая ему полотенце. — Был зонт. Просто ему тоже не по душе такая погода, решил сломаться прямо спустя минуту, как я с дома вышел, — весело ответил Ойкава, принимая полотенце и хаотично вытирая волосы. — Ты же знаешь, что лужи тебе не идут, — фыркнул Хаджиме, отходя к кофемашине. — Забавно слышать это от тебя, мистер «Моя логика всегда идеальна», — парировал Тоору, бросив полотенце на спинку стула. — Сделай мне что-то горячее, чтобы я не заболел. — Понял. Что-нибудь из детского меню? — Очень смешно, — Ойкава прищурился, но в его глазах блестело веселье. Через пару минут на столике стояла чашка с горячим какао и аккуратной «розочкой» из зефира. Ойкава посмотрел на неё, потом на Хаджиме. — Ты ведь хотел сделать меня счастливым, да? Признайся, Ива-чан, ты заботишься обо мне. — Перестань, ты себя слышал? — Хаджиме закатил глаза, но в голове мелькнул не озвученный ответ, что точно высказывал подтверждение. Тоору взял чашку в руки, сделал глоток и, не отрывая взгляда, произнёс: — Спасибо, Хаджиме. Иваидзуми резко поднял голову. — Что? — Ну, ты всегда называешь меня «Ойкава», даже когда я использую своё фирменное «Ива-чан». Несправедливо, не находишь? — Ойкава улыбнулся, но в его голосе звучало что-то необычное, почти тихое. Хаджиме почувствовал, как его ладони начинают потеть. — Это было странно, — пробормотал он, отворачиваясь. — Не называй меня так. — Почему? Тебе не нравится своё имя? — Ойкава звучал невинно, но по его лицу было видно, что он наслаждается этим моментом. — Просто замолчи и пей своё какао, — выдохнул Иваидзуми, стараясь игнорировать то самое чувство, что он так пытался отрицать всё это время. Казалось на этом всё закончилось, но спустя время прокололся уже Хаджиме. Как-то они снова остались вдвоём в конце смены. Ойкава сидел за своим привычным столиком, разглядывая пустую чашку и беззвучно напевая себе под нос. — Уже поздно, — сказал Хаджиме, убирая последние приборы. — А ты меня выгонишь, Ива-чан? — усмехнулся Тоору, поднимая взгляд. — Если захочешь остаться, придётся помогать мне закрывать кафе. — Ну уж нет, я здесь клиент, а не работник, — парировал Ойкава, но всё равно встал, чтобы собрать свои вещи. Когда он подходил к двери, Ойкава вдруг повернулся и с лёгкой улыбкой произнёс: — Доброй ночи, Ива-чан. Хаджиме поднял взгляд, и слова вырвались прежде, чем он успел подумать: — До завтра, Тоору. В тот же момент они оба замерли. — Что ты сказал? — медленно переспросил Ойкава, его глаза расширились от удивления. — Ничего, — быстро пробормотал Иваидзуми, отворачиваясь. Но Ойкава уже шагнул ближе, с едва сдерживаемой улыбкой. — Ты назвал меня по имени. — Не надейся, что это повторится. — Знаешь, звучало неплохо, — продолжил Тоору, не скрывая довольного выражения лица. — Уходи, Дурокава, — выдохнул Хаджиме, пытаясь скрыть смятение на своём лице. — Эй, мог уже не портить такой момент! Ты злюка, Ива-чан, — пропел Ойкава, театрально приложив руку ко лбу. — Иди уже, пока не заставил подрабатывать тут за бесплатно. Снова это странное тепло. Только на этот раз они оба почувствовали его.

***

Через пару недель случилось то, что перевернуло их привычное взаимодействие. Было уже поздно, и кафе почти опустело. Ойкава, как обычно, задержался дольше всех. — Ива-чан, ты сегодня какой-то задумчивый. Что-то случилось? Хаджиме, который протирал кофемашину, неожиданно остановился. — Просто устал. Много работы. — А ты попробуй отдыхнуть, — с неожиданной мягкостью предложил Тоору, — например.. — Слушай, а тебе не всё равно? — буркнул Иваидзуми, но потом, поймав взгляд Ойкавы, почувствовал себя неловко. — Не всё равно, — спокойно ответил Тоору. — Почему ты так удивляешься? — Потому что ты ведёшь себя так, будто.. — Будто что? — Ойкава встал из-за стола и подошёл ближе, вглядываясь в лицо Хаджиме. — Не знаю, — резко сказал тот, отворачиваясь. — Как будто ты мне нравишься? — Ойкава наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал мягко, почти шёпотом. Хаджиме замер. — Ты шутишь? — А ты думаешь, я бы проводил здесь столько времени, если бы это было шуткой? Иваидзуми чувствовал, как его сердце стучит слишком быстро. Он посмотрел на Тоору — и впервые увидел не ухмылку, а что-то настоящее в его взгляде. — Ты ненормальный, — пробормотал он, но в его голосе не было злости. — Зато честный, — ответил Ойкава, отступая на шаг назад и оставляя чашку на стойке. — Увидимся завтра, Ива-чан. Он вышел из кафе, так и оставив Хаджиме стоять неподвижно, размышляя о завтрашнем дне. Ведь оба они знали, что случайности не случайны, а их встреча в особенности. Этот дурак знал, что чувства брюнета взаимны, поэтому так легко признался. — Чёртов лис Ойкава Тоору. Раздражающий, хитрый, временами безрассудный и рассеянный, но зато — теперь его. Практически.