Дико под водой

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что находится на дне океана? Или кто? Очевидно, что помимо губки боба и его друзей, различных камней, других морских обитателей могут жить и другие сущности. Там на дне куча человеческих отходов, косточки съеденных человеческих тел, да и не только человеческих. Помимо огромных и опасных рыб на дне живут ещё более удивительные существа. Мифологии полностью верить нельзя. Кто-то её вовсе отвергает, другой же верит словно в бога. Но жизнь в океане есть точно, умная и разумная жизнь, подобная человеческой. На Майншилде уже не первый год существует легенды, что ночью чудным пением одного из участников заманила в воду соблазнительная русалка, а после этого, участника уже никто и не видел. Единственное, что оставило после себя то чудище — одежду от жертвы. Пусть и легенда, но если это и когда-то случилось, то возможно некая разумная жизнь и есть. Эта жизнь есть и имя этой жизни — Алфёдов. Его тело белое, в воде казалось вовсе прозрачным, буквально растворялось в ней. Стоило выглянуть из-за туч лучам солнца, как белоснежное тело пронзали лучи, оставляя за собой приятные кристальные отблески. Голос у Алфёдова безумно приятный, такой звонкий, но умеренно, искрящейся, будто морское существо было обязано когда-то учавствовать в пьесах. Телосложение худое, но заметно явное уплотнение около начала хвоста. На ушах находятся жабры, но даже те практически прозрачны, дабы сливаться с человеческими ушами. Белые пряди волос развиваются на ветру, стоит только макушке вылезти из-под водной глади. Во всем своем лице, Алфёдов — очаровашка, няшка и все такое. Настоящую его сущность познать легко: услышав его песни подойдешь поближе, а через несколько минут тебе уже перегрызут шею. Он не русалка, а нечто более сказочное и ужасное — сирена. И скитается он по океанам всей Земли ежедневно. Он бывал на берегах разных островов, разных существ встречал, но ни разу не видел кого-то, подобного себе. Каждый промелькнувший большой хвост казался таким же, как его, но на месте такой же русалки или сирены оказывалась нелепая рыбеха. Жить было неинтересно. Любимая пещерка была обустроена уютно, но самому Алфёдову в первую очередь хотелось уюта с кем-то вместе. Да, он переодически взаимодействует с человеками и им подобными, а то там черт разбери, кто на вашем Майншилде живет. Вот один раз некое существо с длиннющей шеей придет, ещё и в пятнышко. В другой раз какой-то гибрид кошки и человека… В общем, Алф уже налюбовался прелестями человеческой жизни и кроме своего завтрака, обеда или ужина он в них не видит. В обычное время смакует рыбками, добычей поменьше его самого. Алфи конечно не маленький, но не настолько большой, чтобы своим укусом убить какую-то акулу или рыбу-удильщика. За какую тушу руки схватятся, та и будет съедена. Особенно Алфёдову везет летом, когда открывается купальный сезон и он может утянуть кого-нибудь под воду, завлечь пением… Но стоит выглянуть белой макушке, хищным глазам, как все людишки тут же бегут на берег, угрожая белоснежному существу. Один раз его только накормили шашлыком, оставив на траве рядом несколько кусочков на тарелке. Что-то человечное в этих людях явно есть. Но вот наступает осень, холодает, солнечные лучи уже не оставляют свои кристальные проблески на коже. Сирена из своей пещерки практически не вылазит, переодически выплывает, вдруг увидит лодку или судно, а там уже сама добыча к нему пожалует. Главное надежду не терять, что сегодня будет какой-нибудь сладкий десерт в виде молодого парня или девушки. Старую плоть он не особо любит, чаще всего выгрызая все самое вкусное, что ещё живое и не повреждено человеком. Алф никогда не поймет, зачем люди пьют и курят, будто на зло ему здоровье портят! Из осенних увлечений только черепки на полочках коллекционировать и кости перемывать. Алфёдов за эти двадцать лет, кажется, вообще с ума сойдет, прежде чем найдет себе чем-то похожего на себя друга. Он может сидеть целый день в своей пещере, не вылазя, и бесконечно долго говорить в пустую со своими друзьями-черепами. Даже среди родственников у него никого не осталось. Родных братьев и сестер тот сожрал ещё в утробе матери, уж простите. До пяти лет прожил с мамой, пока ту не съел кто-то страшный, дикий и с щупальцами, такими длинными и опасными… Повезло тогда Алфу, что он успел уплыть обратно в пещеру и больше никогда не пересекаться с этим чудовищем. Возможно это был осьминог, а возможно кто-то такой же, подобный ему. Вот у Алфедова длинный, красивый и роскошный хрустальный хвост, а вот у того были длинные черные щупальца… К сожалению, Сирена этого уже не узнает, со случая того прошло пятнадцать лет и над этим явно не стоит тревожиться. *** Уже конец сентября, начали идти первые дожди, на выходные и другие свободные деньки постепенно начали показываться рыбаки. Так уже было интереснее, ведь можно было выйти из режима постоянной голодовки и только кратких рыбьих перекусов. День как раз был солнечный, что достаточно удивительно для осени. Но самому Алфёдову от этого только лучше, ведь он на свету становиться только красивее и привлекательнее, а значит словить большой куш шанс гораздо больше. Вот в очередной такой день сирена запрыгивает на излюбленный камень, длинный. Макушка камня выходила на поверхность, позволяя ему сесть. Это все его года было главным местом, ибо находилось не так далеко от берега, но достаточно, чтобы утянуть и утопить за собой жертву. Тут начинаются его утренние распевания, пока никого нет и он может тихонько петь себе под нос, но повышать громкость голоса каждый раз, как видит какую-то промелькнувшую душу на берегу. Уже долгое время он замечает фигуры в дали, что спускались по склону, поэтому осталось лишь лечь или сесть так, чтобы заманить к себе не только голосом, но и фигуркой, а уж тем более своим личиком. Только охоту смеет прервать неосторожное бултыхание рядом. Алф внимание не обращает до тех пор, пока из-под толщи воды на него не посмотрят два глаза, таким до боли хищным взглядом, что сразу нагрянули воспоминания из детства. И вот он чувствует, как нечто склизкое хватает его за хвост и стаскивает вниз, ведя за собой. Под водой он хорошо видит, у этого существа человеческие черты лица, тоже жабры за ушами, однако нет, нету такого большого и кристального хвоста. У существа даже кожа темная, будто в сажелке до этого купался. Но волосы у него противоречиво белые, даже чем-то похожи на волосы самого Алфёдова, только не такие ухоженные. Конечно, ведь Алф сирена и его внешний вид важен, а вот это черное существо с рогами на голове никто не полюбит, оно ж уродливое, черное и некрасивое! — Отпусти! Ты что такое?! — Он чувствует, как все его тело обнимают липкие щупальца, такие сильные и мощные, что кажется, они вот-вот раздавят самого Алфёдова. Сирене становится не до шуток, тот отчаянно рыпается и пытается выскользнуть, однако его держат крепко. В свою защиту он может лишь ударить хвостом или укусить, зубы-то у него не зря острые, так что с крупной раны сразу же пошли струйки крови, медленно плывущие вверх. И только через несколько секунд после слов Алфёдова, существо замирает, освобождая хватку. Белоснежный ощущает на плечах явное давление, у этого уродца есть руки. — Я? Я Джаст, сесаелия, — он делает небольшую паузу, обвивая одним из щупалец пораненное место, — А ты? Сквозь разговор слышится урчание живота, явно со стороны Джаста. Он пытался напасть, думая, что Алфёдов не такой как он, тоже обыкновенное существо без каких-то высокоумственных способностей. Только голод и желание в виде еды заставили обвить щупальцами так крепко, что сирена в его руках чуть ли не задохнулась. Сесаелия такой же хищник, но только более опасный. Хотя сравнивать между двумя злами даже глупо… — Я? Сирена! — в голосе Алфедова слышится небольшое, но возмущение. Негатив от неприятного знакомства постепенно пропадает, ибо постепенно для сознания обоих существ доходит, что они — разумные. Джаст нашел кого-то подобного себе, с кем может болтать и общаться так же, как и Алфёдов. Луч блеснувшего солнца позволяет Алфедову разглядеть собеседника лучше. Джуст оказывается не таким уродцем, даже есть в его чертах что-то такое приятное, заставляющее сирену покраснеть, что на фарфоровых щеках мигом появились розовые пятна. Щупальца обволакивают уже не так грубо, более нежно. Глаза только более подробно исследуют чужое тело. Вот рога, они длинные и изящные, закручены в обратную сторону, красивые… Вот белые пряди волос, непослушные, запутанные. А на свету на лице видна неровная, но полоса, так явно разграничивающая на две половины: темную и светлую. Алфедов сразу изменил свое отношение к новому знакомому-сесаелии. — Ты напал, потому что голоден, да? — Я уже полторы недели без еды. Заметно становится по телу, на котором заметны ребра. Алфедов может их пересчитать, но этим заниматься он не хочет. Может лишь ловким движением вынырнуть из объятий чужих щупалец, подняться в верх и отплыть недалеко. Вот, в руках оказалась мелкая, но рыбешка, что сразу была отдана в чужие черные руки. — Вот, приятного аппетита! — Спасибо. Джаст оказывается ещё тем прожорой. Алфёдов успевает разглядеть острые зубы, что даже слегка удивляет его. Даже в его пасти зубы не такие острые, даже вообще, не острые, по сравнению с теми, что он видел в чужом рту. Видимо, Джасту зубы нужны для убийства всего живого, а Алфёдову только для мягкой человеческой плоти. Хотя не острые зубы нужны во многом другом, в случае анатомических особенностей организма. Об этом Алф пока что не знает, таких друзей как Жуст у него ещё не было. После небольшого перекуса морские существа решают продолжить разговор, заодно поплавать вместе, повеселиться и поиграть в игры. К примеру, Джаст умеет делать рогатку из собственных щупалец и водорослей. Такое устройство он когда-то видел на берегу у людей, и тогда ему прилетело камнем по голове. Неприятно. А Алфёдов поделился историей про зеркало. Некоторые слова те слышат друг от друга впервые. Алфёдов многое слышал от родной мамы, а Джаст, как признался, был скинут какими-то учеными после долгих попыток чего-то там. Поэтому демон знает кучу всяких интересных штук, типа того, как состоит собственный и человеческий организм. Сирена решает завести своего друга в собственный дом, небольшую пещерку, уютно обустроенную для жизни морского существа. Джаст выплывает из неё практически сразу, ровно видит внутри неё самого себя. Алфёдов только-только рассказал своему новому знакомому про зеркало, а тут оно само, такое странное. И вот, у сесаелии появляется чудная возможность разглядеть себя после долгих лет жизни в одиночку и без каких-то специальных инструментов. Вот он может увидеть свои рога, разглядеть лицо, покривляться и уже не пугаться, а смеяться с этого! Вот ещё у снежного есть тут какие-то детские игрушки, которые ему очень понравились. В уцелевшей посуде тот хранит всякие красивые камушки и девичьи украшения. Алфу очень идет серебро, и пусть в пещере, в которой практически нету света, оно все равно блестит и светится. Джаст не может не налюбоваться. Постепенно темнеет, свет в дом сирены просвечивает уже не так сильно, но для него появляется новый источник освещения. На шее сесаелии голубым огоньком приятно светятся частицы, небольшие шарики. Они светятся, но всего лишь отдаются освещением изнутри, а не снаружи. Это манит ближе, заставляет прижаться. Самому Джусту от этого ощущения в шее становится нелегко, ведь тот буквально испытывает маленькие проблемы с дыханием из-за этого. Шесть щупалец вытягиваются во всю длину, а руки, настоящие и живые, касаются белой груди. Он, кажется, нуждается во внимании. Алфёдова эти частицы ужасно манят, но чем, он понять не может. Ему просто хочется вцепиться зубами в шею, достать все изнутри и просто сделать это так, как хочется. Тем более Джуст вытягивает шею и буквально намекает. А что они вообще делают? Почему-то этот вопрос Алфа не так сильно беспокоит. Все же, какие-то инстинкты от животного у него все ещё преобладают и контролировать себя в такой ситуации он никак не может. Сирена укладывается на чужое тело, прижимаясь к шеи, пока его партнер охлаждается на каменном полу. Белоснежные руки ложатся на плечи, а по телу идет странная реакция, заставляющая Алфа ударить друга хвостом, от чего его новый друг стонет в улыбке удовольствия. Голубые частицы из темной шеи буквально рвутся наружу, приманивая к себе. — Что мы делаем? — Здравый смысл все же заставляет сирену слегка задуматься, хотя желание все ещё влияет на него. — Так надо, — Ответ от Джаста краткий, но ему хочется верить и доверится, — Просто сделай так, как считаешь нужным. Сесаелия вытягивает шею, а щупальцами обводит тело сирены, лаская плавники и хвост. Сам снежный от этих действий становится только мягче и нежнее, буквально растекается в чужих объятиях, губами прислоняясь к темной шее. Жуст его буквально побуждает к действию, а бежать уже некуда, так что только делать то, что душа велит. Тем более если прекратить это всё прямо сейчас, то оборвет удовольствие самому своему другу. Может это какая-то высшая степень доверия? Или сесаелии так любовь к партнеру проявляют? А если это та самая любовь? А если Алфёдов ему нравится? Эти вопросы не останавливают, ведь долгие года одиночества, скуки и грусти так и вырываются изнутри желанием сделать друг другу приятно, сделать то, что хочется обоим, учитывая, что сама судьба велела им встретиться когда-то, а сейчас ведёт к этому. Джусту в лаборатории тогда и просветили всей этой темой, так и выкинули, потому что был "непригодный для размножения". А сейчас кажется.. оно. Эти телячьи нежности можно было продолжать долго, однако с каждым касанием к шеи, на шее самого снежного появлялись эти частицы, будто нечто заразное. Сначала появлялись, а потом сразу же исчезали, не оставляя за собой ни единого следа. Сирена переходит от поцелуев на засосы или полноценные укусы, однако зубы будто прячет и даже не касается ими, хотя от каждого такого касания он слышит горячий всплеск чужого голоса, с каким удовольствием его чертенок стонет. Эти голубые частицы начинают проходить даже сквозь шею, на что Алфёдов отчаянно ловит их ртом. Его ударяют щупальцами, грубо говоря шлепают, а он в ответ изгибается и бьет хвостом, будто в ответ шлепает, хотя не специально. Язык у сирены длинный, с каждым укусом ласково обходящийся. Если и проходит кровь наружу, то Алф старается сразу предотвратить это, старательно зацеловывая пораненное место. Вместе с кровью выходят и частицы. Они безвкусные, но Алф чувствует, как они проходят сквозь весь его организм, по горлу и скатываются куда-то вниз, а яркое освещение с каждым разом становится только слабее. Коварные темные щупальца жмут к себе сильнее, так, что сирена еле может извиваться и бить хвостом в ответ, вытягиваться в крепких объятиях. Но каждую частичку Алфёдову высосать вряд ли удастся. Он берет небольшой перерыв, но все же также утыкается в шею. Старается сделать так, чтобы никакая частица не пропала и не улетела, ибо они кажутся такими бесценными и нужными, будто от потери одной потеряется сам Джаст. Щупальца приятно успокаивают и гладят, особенно приятно проходясь около бедер, там, где они предположительно могли бы находиться. Такой отдых не длится долго, пока вновь Алф не ощущает отдышку, а глаза не тревожат частицы, уже светящиеся во груди и медленно текущие к шее, после наружу. Мягкие губы касаются поставленных ранее ран, вновь залечивая их, параллельно с этим поглощая в себя все частички. Иногда Джаст прерывается на эти ласки в ответ, помимо того, чтобы просто ласкать своего друга поглаживаниями и стонами. Тоже цепляется за шею, тоже кусает, но зубы прячет. В нем явно ощущается более сильная роль. Но все же к своей работе Алф вскоре возвращается, продолжая жадно цепляться за шею, вылизывая языком каждую рану. Слюна выделяется в большем количестве, что наверняка тоже предусмотрено природой, особенно для таких моментов сношения и удовольствия. Все произошло достаточно быстро, но это никак не смущало обоих, ведь так хотелось и желание было куда важнее какой-либо морали и прочих прелюдий. Щупальца ударяют по бедрам, заставляя сирену оторваться и вскрикнуть, свидетельствуя об окончании процесса. Алф падает на живот рядом, но над ним нависают и ещё несколько раз целуют. Джаст начинает проявлять заботу со своей стороны, поглаживая своими ручками чужой живот, целуя в затылок и позвонки, находящиеся на спине. Внизу живота виден голубой свет, более бледный за счет более плотной кожи в этом месте, но достаточно яркий, чтобы понять, где скопились все частички, что ранее были в чужой шее. Джуст пока что промолчит и не скажет, что это было, как происходило и на что повлияет в будущем, а то к такой большой доли информации его партнер явно не готов. К тому же, судя по тому, что частицы все же скопились, Алф видимо не совсем самец… Таких больших подробностей о чужом организме он конечно не знает, так что сказать точно, получилось оно или нет, Джаст сказать не может. Любовь у него есть, чувства пламенные и яркие. А Алфёдов рядом с ним, вьется вокруг и также клянется во взаимности. Заметно, как поведение сразу меняется, становясь ещё более мягким и нежным. Со стороны сирены слышится тихий зевок, а после невнятные и непонятные Джасту слова. — Я тебя люблю, — тихо, еле слышно, на самое ухо. — А как это? — встречный вопрос от Джаста. — Так люди друг-другу говорят.