Запах металла

Возможно, он бы соврал, если бы сказал, что не видит проблемы. Потому что заметить её было почти невозможно. Каждое действие будто мигало яркой надписью "SOS", и не видеть мог только слепой или искренне нехотевший. Впрочем, Генри не относился ни к тому, ни к другому. Возможно, потому что ему было что терять. Однако он не мог выловить этот поганый момент, когда его собственные ноги приводили его обратно в душный кабинет с резким запахом металла. Как он, не обращая ни капли внимания на всё вокруг, садился за стол, а в руках вновь и вновь теребил то гайку, то бумагу, а иногда даже, не боясь, пружинный фиксатор. Он просто не мог выкинуть столь важную часть себя, как это место, хотя едва ли помещение как-то им ценилось. Нет, дело было абсолютно в другом: в механизмах, в его почти родных твареньях, в работе, на которую он убил так много времени, и в фигуре, что раз за разом появлялась в дверях его кабинета. Он видел каждый сигнал, нервно вдыхал полный запахов и пыли воздух, замирал на долю секунды, но всё равно почему-то возвращался. Прекрасно зная, что поплатится за каждый шаг, сделанный в этой пиццерии. Однако ничего не оставалось, как рассматривать фигуру и прислушиваться к чересчур четким шагам — привычка, возникшая из-за частого нахождения в пружинных костюмах. Уильям постоянно широко улыбался, искря энтузиазмом грядущего дня. Он, как всегда, принялся распинаться о будущих перспективах, развитии заведения и восторге друг перед другом, однако ни одна из тем так и не была услышана — привлекало другое: голос. Каждый раз, слыша этот голос, в голове вновь вспыхивала частичка здравого смысла, а перед глазами возникала яркая табличка — бежать. Генри знал, что, оставшись здесь, его ждёт жестокая расплата, что человек перед ним бесчеловечен, но никак не глуп. И каждый раз оказывалось, что прятаться просто негде. Его найдут, если не он, то одна из тех тварей. Вздох разрезал воздух перед ним, а соображать стало гораздо труднее. Вспомнились ближайшие пару лет его жизни и ужас, который человек напротив заставил его испытать. Он всё ещё слышал вопли тех, кто уже не был на это способен. Треск машин, которые были созданы убивать. И по телу пробежал холод, который, к сожалению, не остался без внимания со стороны. Мужчина замер, комнату наполнила холодная тишина, которую не было сил терпеть, как и всего остального. Но он справлялся. Ради них и ради неё. Через громкий стук чужой подошвы он встретился с его глазами. Возможно, он никогда не подумал бы, что за столь милым выражением лица скрывается садист. От спокойствия этой улыбки волосы встали дыбом, но показывать страх было нельзя — будет плохо. Сейчас всё держалось исключительно на нём: стоит ему уйти — этого психа будет не остановить. А его следующей жертвой опять станет его ребёнок, такого он может и не пережить. Внимание привлекла фантомная искра в чужом зрачке, однако лицо так и осталось непоколебимым. Простояв так минуту, Эмили, точно зная, что сказать, нарушил эту, казалось, непоколебимую атмосферу, и даже мерещилось, что всё запустилось заново. — Ты прав, впереди ещё целый день.