Аромат жасмина

Поздний вечер нежно укутал башни Пилтовера во тьму, звезды уже сияли на небе и влекли таинственным свечением. Джейс следил за тем, как они появлялись на небе, и пытался унять чувство стыда, которое сжирало его изнутри. В воздухе витал аромат мандарина, сладкого плода. Это запах Мэл, которая сейчас мирно спала, прикрываясь одеялом. Честно ли думать об одном человеке, а спать с другим? Вопрос хороший, ответа нет. Тяжелый вздох сорвался с губ мужчины: даже окно не открыть, чтобы проверить комнату, так как на улице зима, холодно, не дай бог еще мандаринка проснётся. На улице действительно было морозно, где-то слышались далёкие крики пьяниц, со всех окон свисали гирлянды, в воздухе витала новогодняя атмосфера. Невольно Джейс заглядывался на сосульки; почему-то Виктор называл их висюльки, что забавляло Джейса. Да, он гад, он снова оставил Мэл одну, и всё же он действительно испытывал вину за то, что так сильно любил Виктора и так бессовестно использовал её. От этого слова мужчину передернуло. Мэл и сама использовала его в политических целях, даже не только его, но и Виктора. Поэтому Талис решил, что в новогоднюю ночь точно признается своему партнёру в чувствах и наконец перестанет приходить к советнице. А почему он вообще, собственно, приходил? От одиночества или тоски? Его снова передернуло, это не было оправданием его душевной измены. В лабораторию он явился уже ночью. Виктора на месте он не нашёл, что было не удивительно — поздно всё-таки. В воздухе витал слабый аромат жасмина, очень слабый, едва уловимый. Талис знал, что его компаньону этот аромат не нравился, что тот использовал духи, мылся каждый день, делал всё, чтобы пахнуть менее заметно. Джейс выключил кондиционер и просто лег на диван в углу лаборатории, наслаждаясь последними нотками жасмина. А ведь сам Виктор думает, что он просто тактильный и не замечает, что альфа постоянно рядом, просто нюхает омегу и не знает, что дома у Джейса ароматизатор с этим запахом. И всё же он пахнет не так восхитительно, как красивый изобретатель, прихрамывающий на одну ногу. Боги! Джейс бы стянул с него штаны и расцеловал больную ножку от пальчиков и до бедра, а ведь у Виктора на лице две родинки, значит, на теле есть ещё… наверняка на бёдрах и спине… ну или внизу живота... В мыслях появлялись картинки красивого тела, горячей кожи... Талис тихо замычал, хватая подушку и прижимая её к лицу. О чем он только думает? Об омеге, который не заинтересован в отношениях, который будто специально игнорирует все его ухаживания, а может, не замечает? Например, три дня назад Джейс принес Виктору коробку конфет из молочного шоколада, на что тот ответил: "Спасибо, Джейс, ты настоящий друг". И как бы это была адекватная реакция на нечто подобное, если бы коробка не была в форме сердца, а в ней не было записки "любимому". — Да, Виктор, ты просто любимый друг, — огрызнулся Джейс уже сам с собой. И как можно не заметить то, как мужчина таскает ему каждую красивую веточку? Любой красивый цветочек? Даже если Джейс увидит какое-то красивое стеклышко или камушек в мусорном ведре, несмотря на ошарашенные взгляды прохожих, перероет всю помойку, но безделушку достанет и услужливо положит к Виктору в шкаф. А потом ещё и обидится за то, что "спасибо" не сказали. *** Пока Талис разводил свою тираду в лаборатории, Виктор был у себя дома, стоял под душем, прислонившись к стене и витая в своих мыслях. Если кратко описывать позу мужчины — "буква зю", но так было менее болезненно. Вода лилась на макушку, стекала по спине к ногам, чтобы ослабить запах жасмина; приходилось проводить так около часа в день. Ну и ладно, зато нет неприятного запаха. Именно неприятного. Ему нравились запахи фруктов, ягод, вкусной еды. Он оборачивался, когда мимо него проходили девушки, пахнущие клубникой или карамелью, или шоколадом. Природа же поиздевалась и дала ему самый ужасный аромат, хотя ему часто говорили, что он хороший, но тут скорее играли личные предпочтения учёного. Обтеревшись и укутавшись в полотенце, он подцепил рукой костыль и, прихрамывая, стуча по полу, направился в спальню. Там, натянув на себя одеяло, уставился в потолок. Его научные мысли оборвались болью в ноге: час стоять под душем не нравился его телу, и оно явно протестовало. Может, там сидеть? Чего уж там, проще лежать… Наверное, в этом плане была бы удобна ванна, но в неё как-то надо забраться и как-то вылезти. Для обычного человека — ноль проблем, для Виктора — целая катастрофа. Омега тихо выдохнул. Настоящая катастрофа будет в Новый год. Его взгляд падает на календарь, стоящий на тумбочке рядом с кроватью: тридцать первое число обведено красным маркером. Хочется проклинать своё тело. Он ведь даже позабыв об этом, пообещал Джейсу, что они вместе отметят. С другой стороны… объяснит Талису, мол, так и так, прости, виноват, не смогу прийти, пойми меня, пожалуйста. В любом случае у его напарника много знакомых, он найдёт с кем отметить. Снова взгляд в потолок. А он что будет делать? Не именно в Новый год... а вообще? В плане компании, наверное, надо уже к кому-то теплеть, помимо Талиса. Парень чуть хмурится: заводить семью? Да кому он нужен, хромой и совсем не умеющий показывать любовь? Сначала Виктор даже по глупости своей подумал, что он нравится Джейсу, но вскоре узнал, что тот в отношениях с Мэл. Был ли он разочарован? Да. Было ли грустно? Да. Но даже тут есть плюсы: теперь он точно понимал, что такое отношение Джейса обыденно для альфы и что они просто друзья, пусть даже близкие друзья. Виктора вдруг потянуло в сон, но он был не против. Скорей бы завтрашний день: он извинится перед лучшим другом, иначе будет чувствовать себя виновато до последнего. За окном мирно падал снег, мерцали звезды и пел ветер. От мысли, что за окном холодно, а ему тепло, омеге стало ещё комфортнее, и вскоре парень уснул, убаюканный вьюгой, даже не подозревая, что у его компаньона будет долгая бессонная ночь в лаборатории, но не за работой, а за написанием признания.

Лааааст КРИСМАС ай гевью май харт