Там, где ты меня оставил

На следующий день по дороге на работу Кас купил кофе для своих коллег, мертвой хваткой вцепившись в поднос для напитков в центре автобуса. Он раздал их, когда оказался на месте — что-то вроде молочного коктейля со льдом, который, кажется, наполовину состоял из карамельного сиропа, для Джонатана, то же самое он взял для себя, и горячий, несмотря на жару, черный кофе для Луизы. Она подозрительно посмотрела на него и протянутый стаканчик: — Это подкуп? — Нет? — он покосился на нее. — Дарить подарки — это способ выразить свою любовь. Луиза просто хлопнула его по плечу. — Ладно, малыш. Я тоже тебя люблю. Кас с легкой улыбкой перевел взгляд на свой кофе. Если бы не это общение, настроение у него было бы еще хуже. Причиной его плохого настроения часто являлось утро — он раздражался, когда вставал с постели и надевал рабочую форму, но сегодня у него был особый стресс. Дин не отвечал со вчерашнего вечера, а последнее сообщение, которое Кас пытался отправить, даже не дошло. Оно все еще стояло под красным восклицательным знаком и текстом «не удалось доставить сообщение». По словам Джонатана, это означало, что Дин либо заблокировал его (маловероятно), либо у него не было связи (сомнительно), либо он выключил свой телефон (странно). Итак, Кас волновался до боли в животе, хотя прошло всего меньше суток. — Все еще без ответа? — спросил Джонатан, подойдя к нему сбоку и при этом громко прихлебывая остатки кофе через соломинку. Кас, вздрогнув, отстранился. — Прости, дорогой, — извинился он, отставив стакан на стол, и сложил руки на груди, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Все в порядке. По-прежнему нет ответа, — со вздохом подтвердил Кас. — От кого? — Луиза словно материализовалась позади них. Джонатан почти выпрыгнул из своей бабочки. Кас засунул телефон в карман и повернулся к ней с почти спокойным лицом. — От моего… доктора. — Ха. И когда Дин успел поступить в медицинский колледж? — фыркнула она, скрещивая руки на груди и сверля его взглядом. Джонатан выскользнул из помещения со скоростью света, оставляя Каса разбираться с этим в одиночку. — Прости, но он очень важен для меня, Луиза. — Ага. Говорит парень, который пару месяцев назад приходил на работу с опухшими глазами и несчастным видом целую неделю. Прости, что я не рада слышать, что он вернулся в твою жизнь. — Ты меня защищаешь. Я понимаю. Но я слишком сильно люблю его, чтобы отпустить. Луиза, похоже, разрывалась между желаниями: свернуть Дину шею или ударить Каса по голове. Она остановилась где-то посередине, крепче скрестив руки на груди и недовольно хмыкнув. Она снова заговорила с ним только несколько часов спустя, когда у Каса был обеденный перерыв, и он, сгорбившись над своим надоевшим сэндвичем, снова нажал на свое сообщение, чтобы посмотреть, отправится ли оно. Но оно снова было отклонено. — И вот ты уже снова переживаешь из-за него, — заметила она, наклоняясь, чтобы взглянуть на экран. Он дал ей прочитать сообщение, положив телефон на стол ближе к ней. — Он довольно долго не отвечает. Я беспокоюсь, что что-то случилось. У него должен был состояться сложный разговор с мужем. Луиза приподняла бровь. — Это тот сложный разговор, про который я думаю? — Я не знаю, о чем ты думаешь. — Тот разговор, где он признался, что поцеловал другого мужчину, — пояснила она. Кас покачал головой. — Ноа хочет переехать в Торонто. Дин не хочет. Луиза задумалась, снова просматривая его сообщения, а затем отодвинула от себя телефон. — Прошло всего двенадцать часов. Подожди день, — предложила она. — Если он по-прежнему не ответит, ты, может быть, сможешь проведать его. Или послать, — она невинно похлопала ресницами. Кас только закатил глаза, но, по общему признанию, его успокаивало то, что у него был надежный план. Он мог подождать двадцать четыре часа. Он мог это сделать.

***

Двадцать четыре часа превратились в сорок восемь, затем в семьдесят два, а затем прошла мучительно долгая неделя без каких-либо известий. Сэм, Эйлин и Джек тоже ничего не слышали. — Может, он уже улетел в Торонто, — огрызнулся Джек по телефону, когда Кас спросил, что ему известно. — Я уверен, что это не так, — мягко заверил его Кас. — Да, потому что родители никогда не бросают своих детей, — это прозвучало почти мгновенно, но к концу предложения его голос сорвался. — Джек, — пробормотал Кас, пытаясь придумать, что бы он мог сказать, чтобы все исправить. Иногда он не знал, как быть родителем, и сейчас был как раз такой случай. Он разрывался между желанием утешить Джека и желанием выследить Дина, чтобы притащить его обратно за шиворот. Он балансировал где-то между. — Дин никуда не денется. Я никуда не денусь. Я просто переживаю, что он делает то, что всегда делает Дин, — саморазрушается. Он бы не исчез. Он заботится о тебе. Стало так тихо, что Кас подумал, что звонок прервался. — Может, нам стоит съездить к нему? — в конце концов предложил Джек, и голос его прозвучал немного хрипло. Кас не хотел вовлекать Джека, но трудно было упустить возможность прокатиться на машине. До дома Дина было сорок минут езды на автобусе, и он не горел желанием ехать так далеко, чтобы узнать, что Дина там не было. Когда они подъехали, подъездная дорожка была пуста, но Кас надеялся, что «Импала» просто стояла в гараже. Джек остался в машине, в то время как Кас нерешительно подошел к двери, постучал, а затем нажал на звонок, когда никто не открыл. И по-прежнему никто ничего не ответил. Он попытался еще раз. В окошке на двери кто-то мелькнул, и Кас встал на цыпочки, вытягивая шею, чтобы заглянуть внутрь, надеясь найти Дина. Вместо этого дверь распахнулась, и Кас испуганно отступил назад, внезапно оказываясь лицом к лицу с Ноа, который, похоже, был совсем не рад его видеть. — Его здесь нет, — холодно сообщил Ноа и быстро закрыл дверь. Но та уткнулась в ногу Каса, которую тот вовремя выставил. — Ты видел его на прошлой неделе? — Нет. Пожалуйста, свали с моего крыльца. Кас проигнорировал просьбу, надавив ладонью на дверь, чтобы она открылась немного шире. — Ты не видел его всю неделю и не беспокоишься? — Я не буду помогать тебе найти моего мужа, чтобы ты переспал с ним, — сухо ответил Ноа. В любой другой ситуации Кас пытался бы вести себя вежливо, но сейчас его беспокойство достигло небывало высокого уровня. Дин пропал, и Джек наблюдал за ним из машины, почти в слезах, потому что он был уверен, что Дин уехал из страны, не попрощавшись. Итак, Кас был зол, а легкомысленное отношение Ноа только усугубляло ситуацию. — Я пытаюсь разыскать его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, что, на самом деле, в первую очередь должен был сделать его муж, — прорычал он, с силой толкнув дверь. Рука Ноа не выдержала этого, дверь распахнулась и ударилась о стену. — Сделал бы, если бы мне было не все равно, — огрызнулся Ноа, отступая на несколько шагов. Несмотря на то, что он пытался защититься, его глаза заволокла влага, а за всем этим гневом скрывалась боль. — Убирайся из моего дома, или я вызову полицию, — теперь Кас заметил у него в руке телефон, Ноа сжал челюсти, холодно смотря в голубые глаза. Внезапно тонкая ниточка, удерживающая Каса, лопнула. — Если бы ты когда-нибудь любил Дина, если бы ты действительно любил, тебе было бы небезразлично, в порядке он или нет. Даже когда злишься, — он почти засмеялся. — Я был за тебя с самого начала. Я думал, что ты ему подходишь. Теперь уверен, что ошибался. Ноа опустил телефон, все еще смотря Касу прямо в глаза. — Я не такой злодей, каким вы с Дином меня считаете. Я просто человек, который теряет своего мужа. Прости меня, если я не горю желанием помочь его любовнику разыскать его. Внезапно, несмотря на свой гнев, Кас смог заглянуть за его защитную оболочку и увидеть испуганного, одинокого человека внутри. Странно, как они с Дином могли чувствовать одно и то же абсолютное одиночество, только по-разному его воспринимая. Ноа заманивал в ловушку. Дин пытался за что-то зацепиться. Тем приятнее. — Я понимаю, — признался Кас, с удивлением обнаружив в глубине своего сердца каплю сочувствия. — Но ты же знаешь Дина. Ты знаешь, как он иногда разрушает себя. Я не получал от него вестей целую неделю. Я просто хочу убедиться, что он не напился до смерти, или не ввязался в драку в баре, или… — Ты действительно хорошо его знаешь, — проворчал Ноа, наконец-то взяв себя в руки. Он бросил последний взгляд на Каса, тяжело вздохнул и снова поднес телефон к лицу. Кас напрягся, готовый сбежать, если тот действительно собрался звонить в полицию. Вместо этого Ноа что-то просматривал, после чего развернул экран к Касу. Это был банковский счет двухдневной давности с надписью «Rodeway Motel». — Это тебя устроит? Кас запомнил название. — Да. Спасибо. И… Мне жаль. Я никогда… — Не нужно, — Ноа прервал его. — Никогда больше не появляйся на моем пороге, — он начал закрывать дверь, но остановился, его лицо на мгновение исказила гримаса. — Ты… эм… попроси его написать мне, что с ним все в порядке, хорошо? — Хорошо, — удивленно согласился Кас. На лице Ноа отразилось что-то болезненное, но он захлопнул дверь и запер ее, прежде чем Кас успел это заметить.

***

Мотель находился в тридцати минутах езды от центра Канзас-Сити и одиноко располагался в одном из тех странных маленьких полугородков прямо у шоссе: такое место было создано для путешествующих людей. Заправочная станция, винный магазин, захудалая закусочная и мотель теснились на тихом перекрестке. «Импала» черной вороной выделялась на почти пустой парковке. Джек, по настоянию Каса, высадил его у главного входа. — Я мог бы остаться, знаешь ли. А что, если он даже не откроет, и ты застрянешь на улице на всю ночь? — с надеждой спросил он. — Я выломаю дверь, — как ни в чем не бывало ответил Кас. — Или украду ключи со стойки регистрации. Не беспокойся обо мне. Тебе ведь утром на работу, верно? — Да, — пробормотал Джек. — Я знаю, ты просто пытаешься избавиться от меня, чтобы я не видел, как он разваливается. Как будто я не жил с ним в самые тяжелые времена. Это предположение на удивление было верным. — Я просто хочу сначала поговорить с ним, — у Кастиэля была пара ласковых о том, как Дин решил поступить с ними, и он не хотел, чтобы Джек услышал что-либо из этого. — Хорошо, — Джек сжал челюсти. — Но уговори его вернуться домой. — Я так и сделаю, — заверил его Кас, хотя и не так уверенно, как ему хотелось бы. Дин открыл дверь с покрасневшими глазами и ошеломленным видом. В угасающем послеполуденном свете он удивленно моргал, а выражение его лица менялось от растерянности к узнаванию. — Как ты…? — Ноа проверил твою банковскую выписку, — ответил Кас, протискиваясь мимо него в комнату. Здесь было темно, шторы задернуты, так что свет исходил только от мерцающего экрана телевизора. По телевизору показывали повтор «Доктора Секси». — Ноа помог тебе? — недоверие Дина было очевидным. — Веришь или нет, но он прислушался к голосу разума, когда я сказал, что ты можешь лежать лицом вниз где-нибудь в луже собственной блевотины, — объяснил Кас, демонстративно схватив несколько бутылок с приставного столика и бросив их в мусорное ведро. Рядом с раковиной стояли еще, он взял и их тоже. В комнате царил беспорядок. Похоже, Дин провел именно здесь целую неделю, хрен знает по какой причине. — Это была преобладающая версия, поскольку ты больше недели не отвечал ни на какие звонки. Я был в шаге от того, чтобы заставить Сэма взломать дорожные камеры. — Ты можешь прекратить… — Дин прервал его, неопределенно махнув рукой в его сторону. Кас выбросил бутылки в мусорное ведро вместе с остальными и прошел через комнату, чтобы открыть жалюзи, игнорируя просьбу Дина. При свете он выглядел еще хуже. У него образовались темные круги под глазами и отросла щетина, и хотя Касу обычно нравилась щетина Дина, на этот раз она была неопрятной, растянулась вниз по шее, указывая тем самым на общую неухоженность. Кас почуял характерный запах алкоголя и пота, когда проходил мимо него, чтобы взять последние бутылки пива у телевизора. — Прекрати, — снова попросил Дин, понизив голос. Кас бросил их в мусорное ведро, раздался громкий звон. На этот раз Дин повысил голос: — Господи, Кас, прекрати, — но он был скорее расстроен, чем зол, его голос срывался на каждом слове. — Если ты злишься на меня, просто скажи об этом. Кас набросился на него, и все его бесконечное беспокойство за последнюю неделю превратилось в опасное оружие. — Я злюсь! Джек плакал, разговаривая со мной по телефону не более двух часов назад, потому что думал, что ты уже уехал в Торонто, а я больше недели мучился от беспокойства, потому что боялся, что ты вычеркнул меня из своей жизни! Или просто ушел! Или умер! Дин вздрогнул, отступил на шаг и сел на край кровати, опустив глаза в пол. — Я понимаю, что у тебя есть потребность наказать себя, но ты хотя бы подумал о том, что, возможно, наказываешь и всех остальных тоже? Ты подумал обо мне? Или о Джеке? Или о Сэме с Эйлин? — Кас начал терять весь свой запал, сбитый с толку тем, как Дин отошел. Он выглядел таким маленьким. Он сгорбился на кровати и избегал взгляда. В спорах Дин обычно сражался до победного. Он смотрел в глаза, держался прямо и не отступал. На этот раз он просто… сидел. Он молчал. Что-то было не так. Кас подошел на несколько шагов ближе и встал прямо перед ним. — Дин? Посмотри на меня. Дин запрокинул голову и посмотрел. Его глаза налились кровью и потемнели, он крепко сжимал челюсти, с трудом стараясь избежать слез. Это было героическое усилие, но эмоции отражались на его лице ясно, как божий день; эта была болезненная уязвимость, как будто он вырвал свое сердце из груди и держал его на ладони, чтобы Кас мог его взять. Он выглядел грустным, измученным, потерявшим надежду и сломленным одновременно, и на этот раз он не прятался за своим гневом. Он открыл все это Касу. Одного этого выражения лица было достаточно, чтобы гнев Каса испарился. Он бы в буквальном смысле сдвинул горы, чтобы Дин никогда больше не испытывал подобных чувств. Но все, что он в своем смертном обличье мог сделать, это быть здесь и сейчас и помочь ему распутать этот большой эмоциональный клубок. Поэтому он протянул ладони и обхватил лицо Дина так нежно, как только мог, касаясь большими пальцами его скул, зарываясь кончиками пальцев в волосы. — Все в порядке, Дин, — прошептал он. Дин наклонился и спрятал лицо где-то в его животе, крепко обнимая за бедра. Из-за разницы в росте Кас не мог обнимать Дина так, как ему хотелось, поэтому он довольствовался тем, что водил рукой по его волосам, раздвигая пальцами длинные пряди на макушке и зачесывая назад. Другая его рука легла на плечо мужчины, пальцы были широко разведены, чтобы удержать его на месте. Дин таял от этих прикосновений. Он тяжело вздохнул, уткнувшись в рубашку Каса, его плечи опустились, и он наклонился вперед так сильно, что Касу пришлось отступить немного назад, чтобы сохранить равновесие. Они оставались в таком положении до тех пор, пока весь остальной мир не растворился в отдаленном жужжании. Кас сосредоточил внимание на том, как приятно и гладко пряди волос проходили между пальцами. Как Дин наклонял голову то в одну, то в другую сторону, чтобы он мог гладить их. За спиной Каса синоптик болтал о сильной жаре. Кас не хотел двигаться, но от долгого стояния у него начинали подгибаться колени. Он осторожно отстранился от Дина, который провел рукой по лицу и моргнул, словно только что вернулся в реальный мир. — Дин, — начал Кас, но Дин нахмурился и отвел взгляд, напряжение вернулось в его мышцы. Еще слишком рано говорить об этом. Что сейчас нужно было Дину, так это комфорт, который для него означал еду, тепло и безопасность. Так что… им нужно было убраться отсюда. В мотеле было темно и шумно от близости к шоссе. Повсюду по-прежнему валялись коробки из-под еды, а на второй кровати была разбросана одежда — еще одно свидетельство того, что Дин был погружен в депрессию. — Ты когда-нибудь пробовал томатный суп с сырным сэндвичем, поджаренным на гриле? — внезапно эта идея всплыла из глубин памяти ангела. Дин удивленно смотрел на него, застигнутый врасплох. Его глаза покраснели и припухли, и он приоткрыл губы, пытаясь что-то сказать. — Да, чувак, — его голос сорвался. — Томатный суп с сырным сэндвичем, поджаренным на гриле. — Я не пробовал, — признался Кас. Джимми пробовал, и Кас помнил об этом, но это не то же самое, что попробовать самому. Джонатан назвал это вкусным блюдом и был шокирован, когда Кас признался, что никогда такого не пробовал. — Ты покажешь мне, как это приготовить? — Эээ… конечно. Да, конечно, — согласился Дин, все еще выглядя растерянным. Кас выжидающе смотрел на него. — О, сейчас? Кас кивнул. — Мы могли бы купить ингредиенты по дороге домой. Дин оглядел беспорядок в комнате, его плечи поникли. Он выглядел подавленным. — Мне нужно… — Я помогу тебе. В том, как Дин поднялся, чувствовалась неохота, но он все равно встал. Кас выбросил контейнеры с едой, пока Дин собирал свою одежду. Кас заглянул под кровати. Дин забрал свои вещи из ванной. И они вместе вышли через десять минут. До продуктового магазина они добрались быстро. Дин возглавил их путь, хватая продукты с полок и складывая их в корзину, которую нес Кас, чуть отставая и осматривая товары на полках. — Подожди, ты попросил сырный сэндвич на гриле, чтобы отвлечь меня? — наконец, осознал Дин в хлебном отделе, подходя к Касу с двумя буханками в руках. Кас положил на полку упаковку рогаликов, которые рассматривал. — Тебе нравится готовить, — ответил он, пожимая плечами. — Ты чувствуешь себя спокойнее, когда есть чем занять руки. Дин только хмыкнул, выбрав хлеб и бросив его в корзинку.

***

Странно было возвращаться домой с Дином вместе. Странно, потому что в этом не было ничего странного. В последнее время Дину казалось, что он здесь на своем месте. Кас полюбил свою маленькую квартирку, несмотря на все ее причуды — например, неплотно закрывающийся шкаф, протекающую трубу под раковиной и отсутствие мебели. Он любил эту квартиру как свое личное пространство, но еще больше она ему нравилась, когда в ней находился Дин. В его присутствии здесь становилось теплее и светлее, чего не смогла бы сделать никакая мебель. Через несколько минут Дин уже хозяйничал на кухне, доставая кастрюлю для супа и сковороду для жарки сыра. Вскоре квартира наполнилась запахом масла, сыра и сладковатым привкусом помидоров. Кас не мог удержать себя и слонялся по маленькой кухне, мешая Дину. По крайней мере, Дин относился к этому по-доброму. Он просто отодвигал Каса в сторону, когда ему это было нужно, тыкал его в бок или отстранял с дороги, нежно положив руку ему на плечо или, один раз, на талию. Кас, довольный, позволял ему трогать себя. Он несколько раз заглянул через плечо Дина в сковороду, и у него слюнки потекли при виде идеально подрумянившегося хлеба. — Ты, должно быть, проголодался, — заметил Дин, приподняв бровь. — Ты ведешь себя как бездомная кошка. — Я умираю с голоду, — признался Кас. Ему всегда было трудно есть, когда он волновался, но осознание того, что Дин был рядом, успокоило его желудок. Не говоря уже о том, что Дин выглядел намного лучше. На лицо вернулся румянец. Он перекусывал хлебом, пока готовил, и хотя время от времени на его лице все еще появлялось это напряженное, задумчивое выражение, по большей части его настроение улучшилось. Они уселись за стол, чтобы поесть; Кас сел на единственный принадлежащий ему стул, а Дин — на пару пустых ящиков. Как всегда, хлеб и сыр получились изумительными. Суп был из консервной банки, но он стал вкусным, едва он добавил в него кусочки помидоров, это согрело его до глубины души. — Суп действительно недооценен, — задумчиво пробормотал он, и Дин кивнул. Они вместе помыли посуду, словно отлично слаженная команда. Дин мыл. Кас вытирал. Кас налил им обоим вина. Затем они оба забрались в постель с ноутбуком Дина, и все это было без единого слова. Кас не помнил, как появилась эта рутина, но почему-то она была. От этого осознания у него стало тепло в груди, точно так же, как от супа. Он сдержал улыбку и отправил сообщение Джеку, пока Дин смотрел очередной эпизод, щурясь от яркости ноутбука. Кас: с Дином все в порядке. Как ты? Джек прислал в ответ размытую фотографию, на которой они с Дэвом сидели, прислонившись друг к другу на диване, оба были расслабленные и вроде как счастливые. Кас сохранил ее. Кас: можешь написать Ноа, что с Дином все в порядке? Не думаю, что ему хотелось бы услышать это от меня Джек прислал фотографию, на которой он и Дэв с комично надутыми лицами. Джек: да, наверное — Что там у тебя? — Дин заглянул в телефон. Кас пролистал к предыдущей части разговора. Брови Дина сошлись на переносице, и он многозначительно перевел взгляд на ноутбук. — Дин? — попытался Кас. — Я собираюсь поговорить с ним, — объяснил Дин. — Позже. Как только я перестану быть таким… — он замолчал, делая глубокий, прерывистый вздох. — Неустойчивый? — подсказал Кас. Дин коротко кивнул, быстро постукивая пальцами по краю ноутбука. — Мы могли бы поговорить… — начал он, но Дин покачал головой и нажал на воспроизведение, завершая разговор. Они смотрели. Пили вино. И оба были вымотаны еще до того, как часы пробили десять. Кас свернулся на своей половине кровати, как можно ближе к краю. Он отвернулся к окну, упрямо закрыв глаза, и слушал, как Дин чистит зубы. Кровать прогнулась под весом Дина, когда тот забрался под одеяло. Кас вслушивался в тишину, гадая, вслушивался ли Дин тоже. О чем он думал? Скучал ли он по Ноа? Или молился? Он уже заснул? — Тебе не обязательно спать так, — низкий голос прервал его мысли. — Такое ощущение, что ты вот-вот свалишься с кровати. Кас медленно отполз от края кровати и перевернулся на спину, поворачивая голову так, чтобы разглядеть в темноте силуэт Дина. Он лежал на боку лицом к Касу, засунув руку под подушку, освещенный голубым светом из окна. — Это не очень большая кровать, — объяснил он. Дин пожал одним плечом. — Ты не умрешь, если прикоснешься ко мне. Что-то в его легком низком голосе задело Каса. Он замолк, обдумывая услышанное. Затем прошептал: — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Вопрос повис в воздухе. Дин все еще наблюдал за ним, выражение его лица невозможно было прочесть в темноте. — Если ты хочешь, — наконец ответил он. Тоже шепотом. Как будто вселенная услышит и разорвется на части, если они скажут это слишком громко. Повторять дважды не пришлось. Кас перекатился на бок и заключил Дина в объятия, крепко прижимая к себе. Ногой Дин подался вперед, и Кас раздвинул ноги, позволяя ему это, и внезапно они вновь переплелись, прижались друг к другу с головы до пят, и это казалось таким необъяснимо естественным. Кас зарылся подбородком в темные с проседью волосы, вздрогнув от того, как горячее дыхание опалило его ключицу. — Дин? Он не столько услышал ответ Дина, сколько чувствовал колебания в районе его груди. — Вы с Ноа расстались? На этот раз гудения не было слышно. Дин просто дышал медленно и ровно, вцепившись пальцами в футболку Каса. — Не знаю, — признался он, наконец, невероятно тихим голосом. — Похоже на то, но мы об этом не говорили. Хотя он сказал, что ненавидит меня. Касу пришлось заставить себя разжать челюсти. Какое бы сочувствие он ни испытывал к Ноа раньше, оно быстро испарилось. Каким бы злым он ни был, через что бы они ни прошли, Кас не испытывал ненависти к Дину. Ни капли. Он был зол, даже взбешен, но никогда не испытывал к нему ненависти. Через его сердце всегда проходила золотая нить любви, которая помогала ему сосредоточиться. Он даже не мог понять, почему Ноа сказал это, не говоря уже о том, почему вообще почувствовал. — Кас, — прохрипел Дин, и Кас ослабил хватку, разглаживая футболку Дина ладонью. — Прости, — он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ноа повезло, что у меня больше нет благодати. — Он сказал это не в первый раз, — и это прозвучало так невыносимо буднично. Как будто он к этому привык. Гнев обжег грудь Каса. Ему пришлось заставлять себя оставаться спокойным, чтобы снова не попытаться задушить Дина. — Я не понимаю, почему ты с ним, — признался он, не в силах совладать со всем этим огнем, бушующим в его жилах. — Я всегда думал, что в конечном итоге ты встретишь кого-то вроде Лизы. Она была доброй и заботилась о тебе. — Лиза была… Я имею в виду, не думаю, что на самом деле любил ее в таком смысле, — признался Дин, слегка отстраняясь, чтобы его голос не был таким приглушенным. — И Ноа был добрым, в самом начале. Мы действительно нравились друг другу. Я имею в виду, любили друг друга. Это… — Дин замолчал, борясь с каким-то сильным чувством, которое сжало ему горло. — Он сделал меня счастливым впервые с тех пор, как я потерял тебя, — прошептал он. — Мы даже не ссорились, пока не прошел год, тогда чувство собственности и ревность были приятными. Мне нравилось… Не знаю. Мне нравилось, насколько напряженным это было, мне нравилось принадлежать кому-то… Кас понимающе хмыкнул. Однажды он хотел бы принадлежать кому-то. Не в собственническом, ревнивом смысле этого слова. Не в том смысле, в каком Ноа понимал это слово. Принадлежать, по его мнению, означало быть именно там, где ты должен быть. В последний раз, когда он по-настоящему ощущал свою принадлежность, это было на небесах, и даже тогда он был на волосок от того, чтобы почувствовать себя изгоем. Он никогда не умел вписываться в общество. Но здесь он был уместен. В объятиях Дина, в свете голубого рекламного щитка. — Ты все еще любишь его?.. — Сложно, — пробормотал Дин. — Такое чувство, что… любовь все еще есть, но она похоронена под всем этим дерьмом. Под обидой, страхом и всем прочим. — Ты все еще хочешь быть с ним? Молчание Дина говорило больше, чем могли бы сказать слова. Кас отыскал в темноте свое лицо и провел большим пальцем по щеке, проверяя, нет ли слез. Оно было сухим, но каждый мускул его лица был напряжен, словно он делал над собой физическое усилие. — Я не знаю, — шепнул Дин, снова прижимаясь к груди Каса и прячась там. Кас провел рукой по волосам Дина, и тот обмяк в его объятиях, прерывисто вздохнул в воротник его футболки. Он расслаблялся. Кас провел пальцами по голове Дина, забрав тем самым из него еще один судорожный вздох. На этот раз он продолжил движение, прямо к затылку Дина и его шее, проводя пальцами по нежной коже, большим пальцем проводя по щетине на подбородке. Дин приподнял голову, обнажая шею, и Кас провел по напряженным мышцам вниз, к спине, запуская пальцы под его рубашку. Он был таким уязвимым, открытым, словно умирал от желания, чтобы к нему прикоснулись. Но… он также переживал то, что потенциально могло стать разводом, терял одного из самых важных людей в своей жизни и находился в самом эмоционально уязвимом состоянии, в котором Кас видел его с тех пор, как он в последний раз терял Сэма. Он точно знал, что в таком состоянии Дин примет любовь от кого угодно, практически в любой форме. В последний раз, когда Дин был таким уязвимым, он поцеловал его. Затем отстранился так быстро, что Каса это пошатнуло. Он не хотел, чтобы это повторилось. Поэтому он убрал руку, оставаясь рядом, но обнимая Дина достаточно целомудренно. Он держался подальше от его шеи, не целовал его волосы или в лоб, и не говорил, что любит его, хотя это, конечно же, было правдой.

***

Кас проснулся от звука льющейся воды в душе. Он перекатился на сторону Дина, вдохнул его запах, исходящий от подушки, и погрузился в какой-то полусон, пока не почувствовал, как кровать прогнулась и что-то зашуршало у его ног. Приоткрыв один глаз, Кас увидел, как Дин, обернув полотенце вокруг талии, рылся в своей сумке свободной рукой. Кас так и не удосужился купить полотенца, поэтому Дин использовал то, которое ему дал Джонатан, который тот в свою очередь украл из спортзала. Оно было колючим и крошечным, и едва могло обхватить талию мужчины. Оно прикрывало все важные места, но по мере того, как взгляд Каса скользил вниз по ноге, концы его расходились. На самом деле, большая часть бедра мужчины была обнажена — линия загара от плавок, тонкий белый шрам на внешней стороне бедра, синяк чуть выше колена. Кас понял, что его ночная решимость ослабевает. Даже отсюда он чувствовал исходящий от него теплый, влажный аромат душа. Нетрудно было представить, как он тащит его в постель, отстраняет его руку от полотенца и оставляет следы на внутренней стороне его бедра. Только прошлой ночью он был прижат к Дину с головы до ног, и все, что они делали, это обнимались и спали? Прямо сейчас он задавался вопросом, о чем, черт возьми, он думал. Ему следовало хотя бы засунуть руку под рубашку, чтобы почувствовать тепло его кожи своей ладонью. — О, прости, что разбудил тебя, — извинился Дин, все еще шепотом, словно надежда не разбудить Каса еще теплилась в нем. В любом случае, они находились в нескольких минутах от внутреннего будильника Каса, поэтому он открыл оба глаза и прищурился, поднимая взгляд к лицу мужчины. — Мммм, — единственное, что Кас мог ответить членораздельно. — Я приготовлю кофе, — кивнул Дин, наконец-то достав из сумки то, что искал, и вернулся в ванную. Через несколько минут он появился снова в джинсах и, помня о своих словах, начал готовить кофе с помощью той немногой бытовой утвари, что у Каса была. Кас перевернулся и уткнулся лицом в подушку, отчаянно пытаясь думать о чем угодно, только не о бедрах Дина, или о том, как его живот немного выпирал из-под джинсов, или о тонкой дорожке волос, спускающейся от пупка.

***

Сегодня вечером Дин лежал лицом к окну, а Кас лениво обнимал его за талию со спины. Ему нравилось обнимать Дина вот так — нравилось, когда его можно было к себе прижать. — От тебя пахнет едой из закусочной, — пробормотал Дин хриплым ото сна голосом, приоткрыв глаза. Его голос звучал расслабленно, возможно, отчасти из-за того, что они выпили вина перед сном. В последний раз, когда Кас проверял, губы Дина были красными от вина. Он вспомнил, как ему хотелось узнать, каково вино на вкус на языке Дина. — Спасибо, — Кас решил воспринять это как комплимент. Трудно было сказать, что на самом деле это значило. Голова у Каса тоже гудела от выпитого. Он чувствовал себя парящим и отстраненным, ему было приятно и тепло под тонким одеялом. Он проигнорировал резкий внутренний голос, приказывающий ему держаться на приличном расстоянии, и придвинулся еще ближе, прижимаясь к Дину всем телом, от груди до колен. Дело было в том, что шея Дина совсем рядом, длинная, бледная и обнаженная, так и напрашивалась на поцелуи. Вопреки здравому смыслу, Кас наклонился и прижался носом к ней, вдыхая его запах полной грудью. Он приоткрыл губы, обдавая кожу горячим дыханием. Дин заметно задрожал, у него перехватило дыхание. — Кас, — выдохнул он, повернувшись лицом к лицу. Кас замер от теплого дыхания Дина на своих губах. — М? — пробормотал он, беспокоясь, что его голос будет дрожать, если он заговорит. Дин откинулся на подушку и коротко выдохнул через нос. — Почему ты не поцеловал меня? Каса застигла врасплох такая прямота. — Я не… — он замолк на пару секунд. — Я не знал, хотел ли ты этого. Я боялся проявить неуважение. Твой брак… — развалился? Закончился? Каждая фраза, которую он подбирал, звучала слишком резко. — Кас, — Дин приподнялся на локтях, снова находясь близко. Они были лишь в нескольких дюймах друг от друга. От Дина пахло чистым бельем и вином, и когда он сидел так, свет из окна падал на его скулу, очерчивая соблазнительный изгиб губ. — Пожалуйста, прояви неуважение. Кас гордился своей сдержанностью. Раньше он был добрым ангелом, который выполнял приказы и никогда не обращал внимания ни на кого из людей. Теперь он смотрел на Дина, как на блюдо, которое ему жизненно необходимо было попробовать. Как только их губы соприкоснулись, Дин растаял, откинувшись на подушку. Кас притянул его за шею к себе и дразняще провел языком по губам, побуждая их открыться. Он многому научился у Джонатана, и этому — в первую очередь. Теперь он знал, как пользоваться языком, когда прикусывать, что означали определенные звуки. Но Дин — совершенно новый человек, и Касу не терпелось узнать, что заставляло его вздыхать, а что — стонать, а что заставляло его двигать бедрами так, словно он ничего не мог с этим поделать. Он хотел узнать чувствительные места на его коже. Оставить следы на шее и бедрах. Оказывается, чтобы выдавить из Дина даже один звук, не требовалось много. Все, что нужно было сделать Касу, это обхватить ладонями его лицо, слегка наклонить голову и провести языком по губам. Из его груди вырвался низкий стон, такой теплый, нетерпеливый и желанный. Его руки потянулись к футболке Каса, притягивая его все ближе и ближе, пока он не оказался у него между ног. Дин, это все, о чем Кас мог думать. Это Дин. Дин хочет его. Дин обнимает его, притягивает к себе, целует и гладит его по волосам. Это нереально. Это ошеломляет. Его сердце словно вырвалось на свободу и колотилось где-то под ребрами. Кас плохо осознавал, за что цеплялся: за футболку Дина, за простыни, за все, за что вообще мог ухватиться. Они не целовались с той роковой ночи, и Касу было страшно. Дин мог отстраниться, оттолкнуть его и уйти. Он мог пойти домой к Ноа. Кас отстранился, уткнувшись лицом в шею Дина. Дыхание его было тяжелым, прерывистым. Он ждал. Это скоро произойдет. Он передумает. Вместо этого руки Дина обхватили Каса за талию и остались там, держа крепко, но осторожно. Как будто Кас мог сломаться. Он полагал, что действительно может. Он был хрупким по многим причинам. — Кас? — Ммм, — Кас выдохнул ему в шею. — Ты в порядке, приятель? Он искал причину всех этих бурлящих в груди эмоций, пытаясь облечь их в слова. В основном, это был страх. Страх потерять все. Он сел, опустил взгляд на мягкие, алые от поцелуев губы и протянул к нему руку. — Я люблю тебя, — он отыскал в темноте зеленые глаза. Дин молчал. Не отвечал. Кас уже свыкся с мыслью, что он никогда этого не сделает. Прямо сейчас, когда Дин обнимал его, а сам он все еще ощущал вкус его губ на своем языке, он не так уж сильно возражал. Любовь была так сильна. Но стало так больно, когда он вспомнил, что Дин не принадлежал ему. Хотя когда они были вместе, это было словно отпущением грехов. Это стоило всех страданий. На этот раз Дин нежно притянул его к себе, и их губы вновь соприкоснулись. Это не было похоже на «я тоже тебя люблю», но, учитывая мягкость прикосновений Дина и дрожь его губ, это все равно было признанием. Они целовались так, словно это их последний шанс. Они цеплялись друг за друга так отчаянно, что Кас слышал, как лопнула пара швов на его собственной футболке, ткань натянулась на спине. Кас низко зарычал в поцелуй, защищая свои немногочисленные предметы одежды, и схватил Дина за руку, прижимая ее к подушкам. Это движение должно было успокоить Винчестера, но, к удивлению, оно привело к тому, что пыл его удвоился. Он попытался вырваться из хватки Каса, но Кас, имея преимущество в весе, продолжал держать его. Вместо этого Дин схватил Каса за бедро другой рукой, сильно надавив пальцами, чтобы притянуть его ближе. Кас схватил и ее тоже, прижал рядом с другой и немного приподнялся, чтобы посмотреть на него. Он выглядел великолепно, вытянувшийся на простынях, с напряженными мышцами, приподнятым подбородком и обнаженной шеей. Кас мог бы сидеть так вечно и упиваться его видом. Поблекшими шрамами на его торсе, тем, как он извивался, приподнимая бедра в поисках контакта. Блядь. Он еще даже не снял футболку, но и без этого Кас смотрел на него так, словно готов был вонзить в него зубы. На эти веснушки, на длинные ресницы и сладкие розовые губы. — Кас, — рыкнул Дин, и тот вернулся к реальности, ошеломленно моргая. — Извини, я… — он начал отстраняться, но Дин снова зарычал на него и схватил за запястья, не позволяя отстраниться. — Это нормально? — Было бы, если бы было меньше одежды, — ответил Дин, снова изогнувшись, как будто он мог выползти из своей прямо в этом положении. — О, — Кас на секунду смолк. — Это значит «да»? — Да, черт возьми, Кас, — подтвердил Дин. — Почему мы шепчемся? — Сейчас ночь, — пожав плечами, ответил Кас, теребя большим пальцем подол футболки Дина. Ему бы очень хотелось раздеть его, раз уж приглашение было получено. Дин усмехнулся. Стих. А затем его смех от всего сердца разорвал комнату. Ироничность ситуации, казалось, сразу же дошла до него. — Сейчас ночь, — повторил он, хихикая так сильно, что все его тело сотрясалось от смеха. Кас не понял шутки, но все равно не мог удержаться от смешка. Было что-то по-настоящему заразительное в том, чтобы наблюдать, как смеется кто-то другой, и, прежде всего, в смехе было что-то совершенно человеческое. Лицо Дина заволокли морщинки. Он закрыл глаза и с силой откинул голову назад. Морщинки разошлись веером от уголков его глаз, словно солнечные лучи. Кас отпустил руку, чтобы благоговейно провести по ним большим пальцем. — Ты тро… — Дин пытался выдавить что-то сквозь смех, -… тр… трогаешь мои морщины? — это было почти невозможно разобрать из-за смеха, вырывающегося из его груди, но Кас все равно уловил смысл его слов. — Я завидую, — признался он, улыбаясь так широко, что стало больно. — Они прекрасны. Счастье, написанное прямо на твоей коже. — Ммм, — Дин тяжело дышал, приходя в себя после приступа смеха. — Ты добился своего. Он поднял свободную руку и нежно провел пальцами по щеке мужчины. Его пальцы были нежны, если не считать кольца на пальце, которое холодно касалось кожи Каса. Кас схватил его за руку, не слишком грубо, и опустил ее так, чтобы было видно. Улыбка Дина исчезла. Он сглотнул, выражение его лица трудно было разобрать при слабом освещении. Все, что Кас знал, это то, что он больше не улыбался. А это проблема. Он взял Дина за руку и снял золотое кольцо с пальца, заметив, как оно сверкнуло в голубом свете. — Что ты делаешь? — снова шепотом спросил Дин. Это прозвучало неуверенно. — Раздеваю тебя, — ответил Кас, бесцеремонно отбрасывая кольцо за край кровати, откуда оно упало на пол, звякнув. Он внимательно наблюдал за Дином, готовый к тому, что тот сломается. Вместо этого он просто протянул руку, чтобы схватить Каса, и потянул его на себя с приторно-сладкой тоской в глазах. — Это все, что ты хотел снять?

***

Резкий дневной свет разбудил Каса слишком рано. Он повернулся и спрятал лицо у Дина на шее, вдыхая его мускусный человеческий запах. Было слишком тепло, чтобы вот так обниматься, даже при включенном кондиционере, но Кас все равно остался рядом, цепляясь за эти последние мгновения перед тем, как Дин проснется и все станет слишком сложным. Дело было даже не в «если», а в «когда». В темноте все всегда кажется простым, а когда светит яркое утреннее солнце, становится понятным и все остальное. Кас уже снова пытался отогнать некоторые мысли. Мысли о Дине, о любви, о Ноа и… он закрыл глаза, думая вместо этого о том, как выглядел Дин, когда метался под ним на кровати. Как хрипло и с придыханием звучал его голос, как двигались его бедра, словно он ничего не мог с собой поделать. Его рука онемела, потому что Дин положил на нее голову, но он все равно почти не шевелился — только придвинулся чуть ближе и спрятал лицо у Дина в волосах. «Я люблю тебя», — он коснулся губами его кожи, чувствуя, как что-то сжалось в груди, чувствуя эту боль, которая усиливалась с каждым вздохом. Дин проснулся всего через несколько минут и перевернулся на спину, растерянно моргая, приходя в себя. Он повернулся, оглядел Каса, а затем молча уставился в потолок. Он чувствовал себя не в своей тарелке. В воздухе повисло напряжение, и первым побуждением Каса было спросить об этом, но он не хотел разбираться с последствиями. Вместо этого он перевернулся на спину и прижал одеяло к груди, закрыв глаза, как будто мог снова заснуть и проснуться в другой реальности. Дин сел рядом с ним и сбросил одеяло с ног. — Мне нужно кое-что уладить сегодня, — рассеянно оповестил он. — Хорошо, — произнес Кас, но внутри желая поговорить. О прошлой ночи или о том, что они чувствуют, или… Он хотел бы просто спросить: «Ты любишь меня?» Секунду он серьезно обдумывал это, бормоча слова про себя, пока Дин наклонялся, чтобы натянуть штаны. Возможно, Дину будет проще сказать «да», чем произнести эти слова вслух. Или он промолчал бы. Или просто сказал «нет». В конце концов, Кас ничего не произнес. Дин и сам вел себя довольно тихо. Он натянул рубашку, убеждаясь, что она прикрывает красную отметину, которую Кас оставил у него на ключице, и прошел к обеденному столу за бумажником, ключами и телефоном. Затем он повернулся, остановился у изножья кровати и поднял что-то с пола. Обручальное кольцо. Кас видел в его глазах всю ту вину, что, кажется, неподвластна никому на свете. Ох. Он сожалеет. Кас — нет, но при виде этого выражения на лице Дина ему начало казаться, что он совершил что-то непристойное. Как будто он был неправ, получая от этого удовольствие. Желая большего. Он дышал сквозь боль, чувствуя, как она пронзает его ребра, колючая и острая. «Ты любишь меня?» — хотел вновь попытаться он спросить, но теперь ответ был ясен. Не хотел сыпать соль на рану. — Я вернусь позже, — прервал его размышления Дин. Кас что-то пробормотал в ответ, повернувшись и рассеянно посмотрев на их фотографию на подоконнике, к которой была прислонена кассета, подписанная рукой Дина. Дверь квартиры со щелчком закрылась.